Занимательная биохимия оборотней

Обычным августовским вечером Олаф прогулочным шагом шел по центральной плешке города К-ска и из чистого любопытства рассматривал ее обычных завсегдатаев, когда от философских размышлений о жизни его отвлекла порядком надоевшая мелодия мобильника. Мужчина в очередной раз подумал о необходимости ее сменить и раздраженно принял вызов. - Олаф? Это Виктор Степанов. Добрый вечер. - Добрый? Есть информация? - Есть тело. Принадлежавшее некой Маргарите Ивановне Поршневой, двадцати четырех лет, девушки отнюдь не тяжелого поведения. Место, хм, работы – улица Сибиряков-Артиллеристов. На первый взгляд, выбор странный, предыдущие жертвы были мужского пола. Но способ убийства весьма характерный. Как и в тех случаях, жертве вырвали горло голыми руками. Думаю, таких умельцев найдется немного. И крови на месте преступления для такой травмы мало. Значительно меньше, чем в прошлые разы. Я бы даже сказал раза в два меньше. И все указывает на то, что девушка убита именно в снимаемой ею квартире, а не где-то в другом месте. Видимо, она, как обычно, привела клиента к себе. В милицию обратилась ее «коллега», которая зашла за ней примерно час назад, чтобы вместе идти на точку. Говорит, что они уже полгода работают в паре, и это стало своеобразной традицией. - Когда ее убили? - Эксперты пока работают, но судя по всему, сегодня, не позже часа ночи. Олаф немного помолчал, осмысливая информацию: - Есть возможность не выдавать труп родственникам в течение двух дней? - Думаю, что это можно будет устроить. - Тогда я позвоню тебе позже. Спасибо. - Сочтемся. Бывай. Олаф засунул телефон в карман пиджака и задумался. Его сегодняшняя охота по местам боевой славы слетевшего с катушек упыря потеряла всякий смысл. Предыдущие три трупа обнаруживались с периодичностью в пять-шесть дней, а значит, следующую жертву тот выйдет искать не раньше, чем дня через четыре. Вечер оказался совершенно свободным, и куда себя девать, Олаф не знал, поэтому присел на первую свободную лавочку и закурил. С одной стороны, он находился как раз в том месте, где можно легко найти себе парня для необременительного знакомства на одну ночь. Но это значит, что нужно, как минимум, начать с кем-то общаться, а на это душевных сил не оставалось. С другой стороны, можно просто взять в прокате киношку, купить суши на вынос и убить остаток суток, валяясь у телика. Мысленно слоняясь к последнему варианту, Олаф, однако, не прекращал следить за курсирующими от лавочки к лавочке людьми, надеясь, что приключение этого рода найдет его самостоятельно. И тут в поле его зрения попал одиноко вышагивающий по центру аллеи паренек, точнее его невероятная стрижка – тонированные во все оттенки синего пряди были заметно разной длины. Впрочем, в незнакомце привлекала внимание не только прическа: бледная кожа, правильные черты лица, выверенные, отточенные движения крупной кошки на охоте – все говорило о том, что поклонников у него здесь найдется с лихвой. На вид парню исполнилось восемнадцать буквально вчера. «А может, и не исполнилось», - хмыкнул про себя Олаф. Мальчик был как раз в его вкусе – тонкий и гибкий, по-детски кокетливый. Такой замечательный котенок, в котором уже сейчас угадывается будущая сила главы прайда. Тем временем паренек резко, будто споткнувшись, остановился и посмотрел в его сторону. «Еще пару лет и заматереет, взгляд уже хищный», - продолжил наблюдение мужчина. Парень самодовольно улыбнулся и направился прямиком к Олафу: - Дадите прикурить? – красивый низкий голос совершенно не вязался с нынешней внешностью, зато оправдывал выданные на будущее мысленные авансы. Парень отодвинул в сторону сумку для ноутбука, болтавшуюся на его бедре, вытащил из заднего кармана модных драных джинсов антикварный портсигар и, вынув из него недешевую сигарету, вопрошающе уставился на мужчину. Олаф молча вручил мальчишке зажигалку, не менее антикварную, чем портсигар. Тот прикурил и уселся рядом, крутя ее в пальцах: - Занятная вещица… - вынес вердикт парень, глядя при этом на мужчину, а не на предмет разговора, и красиво сложил губы аккуратной буквой О, выдыхая ароматный ванильный дым. - Других не держим, - иронично улыбаясь чужому нахальству, ответил Олаф. - И много у вас таких… ммм… занятных вещиц, которые вы держите? – поинтересовался нечаянный собеседник, решивший наконец-то вернуть зажигалку ее законному владельцу. Сам акт передачи был им стратегически использован для легкого «случайного» прикосновения. - Целая коллекция, - улыбка стала еще шире. - Может, покажешь? – еще один отрепетированный выдох. - Почему бы и нет, - отвечая явно не на поставленный вопрос, согласился Олаф. – Я живу в двух минутах ходьбы отсюда – на проспекте Советской Власти, окна квартиры с левой стороны выходят прямо на музыкальный фонтан перед драмтеатром. Прогуляемся? - С удовольствием. - Удовольствие я тебе гарантирую. *** Дорога до квартиры прошла в полном, но уютном молчании. И как только Олаф закрыл входную дверь, он опять-таки без лишних разговоров тут же продегустировал губы своей сегодняшней игрушки. Паренек, казалось, изумился такому раскладу, но, справившись с собой, послушно открыл рот и позволил чужому языку оккупировать завоеванные территории. Вкус ванильного табака и мятной жвачки Олафу определенно нравился и к тому же провоцировал попробовать что-то еще... пожалуй, даже – что-то вполне определенное. Поэтому он отпустил мальчишку, позволив ему и себе снять обувь. Отвлекшись, мужчина не заметил брезгливую гримаску, на мгновение мелькнувшую на лице парнишки, и быстрое, украдкой, прикосновение к губам тыльной стороной ладони, вытирающее след чужих губ. Олаф, скинув по пути пиджак, провел гостя в спальню, осторожно уронил его на кровать и попытался пристроиться сверху. Но мальчишка с молниеносной реакцией вывернулся из-под тяжелого тела, опустил сумку, с которой так и не расстался в коридоре, на пол и проявил инициативу. С силой, которую трудно было подозревать в столь хрупком теле, он дернул Олафа за руку, опрокинул его на спину, а сам уселся сверху. Затем, мурлыкая симпатичный мотивчик, начал расстегивать пуговицы на его рубашке. Олаф, решив, что пьеса пока может идти и не по его сценарию, расслабился. Парень справился с рубашкой и начал вычерчивать странный узор пальцами по голой коже. Прикосновения вместо того, чтобы возбуждать, почему-то успокаивали, сознание медленно уплывало, пока мурлыканье не сменилось на низкий шепот на ухо: - У меня есть для тебя небольшой сюрприз. Сонного оцепенения Олафа не спугнули ни голос на что-то отвлекшегося парнишки, ни временное прекращение успокаивающих касаний, которые он так щедро дарил раньше. И только за какую-то долю секунды до того, как в его грудь вошел острый серебряный кол, в голове просветлело, он рефлекторно дернулся, и оружие прошло в нескольких миллиметрах от заистерившего сердца. - Вот гаденыш! – заорал взбешенный Олаф, одним стремительным движением подминая под себя яростно вырывающегося и шипящего от злости мальчишку. Тот не сдавался и даже в какой-то момент смог укусить мужчину в плечо. Олаф схватил неудачливого убийцу за тонированные лохмы и, зафиксировав его голову, сказал с особой интонацией на ушко: - Спи. Парень тут же затих. Олаф выпустил из захвата обмякшее тело и поплелся на кухню. Достал из специального контейнера пакет с донорской кровью и направился в ванную. Как не смешно это звучит, но Олаф с детства терпеть не мог пить кровь из открытой вены или только что собранную – как некоторые люди не выносят еще теплое парное молоко, от которого отчетливо пахнет животным. Возможно, это произошло потому, что грудные железы его матери так и не перестроились после его рождения. Видимо, причина крылась в ее нечистокровном происхождении, поскольку ее мать, в свою очередь, была обращенным вампиром. В любом случае, новорожденный не мог получить от родительницы даже обычного молока. Поэтому его кормили из бутылочки, в том числе и донорской кровью. А привычка – страшная сила – взрослый Олаф был уверен, что нормальная температура крови для пищи не должна превышать комнатную. Вампир оценил бледный вид своего лица в зеркале, вызывающе торчащий кол, тонкую струйку крови, стекающую в штаны по резко очерченным мускулам пресса, и свое хриплое затрудненное дыхание – судя по всему, задето легкое: - Готичненько… - оценил картину Олаф и резким движением выдернул эксцентричное украшение из груди, кровотечение заметно усилилось. Он прокусил пакет с кровью моментально отросшими клыками и начал пить медленными глотками. Повышенная регенерация истинного вампира, получив строительный материал, делала свое дело практически мгновенно – рана затягивалась на глазах. Олаф снял испачканную одежду и кинул ее в стиральную машинку, решив не ждать, пока кровь въестся в ткань и отстирать ее будет невозможно. А затем приступил к водным процедурам. Вызванная выбросом адреналина нервная дрожь спасовала перед ласкающими теплыми струями душа. С улучшением самочувствия к мужчине пришло раздражение – романтическое настроение было бессовестно похерено синеголовым недоразумением: - Потрахался, блин… - прокомментировал ситуацию Олаф и направился в спальню. Оделся в затасканные джинсы и футболку с надписью «Азмъ есть зло» – что называется «для домашнего пользования» - и принялся инспектировать раскрытую сумку гостя. Что характерно, никакого ноутбука там не наблюдалось, зато был полный набор охотника за нечистью – начиная от револьвера с серебряными пулями и несколькими кинжалами из того же металла и заканчивая освященной водой и манками, среди которых был даже имитирующий брачный зов баньши. Олаф с новым интересом взглянул на парня, который продолжал мирно спать на его постели, свернувшись в клубочек и сладко посапывая. Он точно знал, что лицензию охотникам выдают по достижении двадцати пяти лет, а то и позже. И даже если это юное создание – вундеркинд, выработанное традицией правило ради него не отменят. Любопытство – то врожденное качество истинных вампиров, которое помогает им как-то справляться со своим почти неограниченным бессмертием, посоветовало Олафу поискать печать на теле своего неудачливого убийцы. Модная обтягивающая футболка с прозрачными вставками была разодрана на мелкие клочки в один момент, но тело, кроме себя, ничего не предъявило. Впрочем, нельзя сказать, что мужчина был разочарован… Ну если только тем фактом, что продолжением банкета будет исключительно разговор. Вампир сел на кровать, прижал сонную тушку спиной к своей груди, одной рукой зафиксировал предплечья парня, а другой чуть сжал его горло и после этих приготовлений снова шепнул ему на ушко: - Проснись… Парень пришел в себя мгновенно и сразу же попытался вырваться – пальцы вампира на горле сжались сильнее – он тут же расслабился. - Поговорим? – все также нежно на ушко поинтересовался Олаф. Жертва вампирьего произвола согласно кивнула. - Только без глупостей или уйдешь отсюда без головы. - Я не идиот, - без тени испуга огрызнулся мальчишка. - Правда? Я как-то не заметил, - хмыкнул мужчина, разжимая захват. Парень медленно встал и повернулся к своей несостоявшейся жертве лицом. - Садись в кресло, - великодушно предложил хозяин спальни, указывая на неуклюжего, но чертовски удобного монстра мебельного искусства, который свил себе гнездо в углу комнаты аккурат напротив шикарной кровати королевских размеров. Гость послушно сел. - Начнем сначала. Кто ты такой и что тебя сподвигло на такой дурацкий поступок, как попытка убить истинного вампира серебряной побрякушкой? – окончание реплики нашло живой отклик у благодарной аудитории, которая – в лице единственного слушателя – залилась пунцовым румянцем стыда, но все же нашла в себе силы ответить: - Тимур… - на секунду парень задумался, а потом решил уточнить, - это мое имя. Я ученик охотника из общины Серебряного шипа. В К-ске на практике. Тебя спутал с упырем. Может, слышал? Он за последний месяц уже троих парней загрыз. - Мое имя Олаф, - представился вампир, из последних сил сдерживаясь, чтобы не заржать в голос: нахохлившийся, видимо, чтобы как-то компенсировать смущение, Тимур был похож на синего воробья из одного милого пиксаровского мульта. Услышав имя хозяина, гость побледнел. – Твои сведения устарели, ученик охотника Тимур. Сегодня упырь пополнил свою коллекцию девушкой. - Простите, - выдавил парень, - мне нужно в ванную. – Тимур встал и отправился по озвученному маршруту. Достигнув искомого помещения, он уселся на опущенную крышку унитаза и загрустил. Кстати, информацию, последовавшую после того, как вампир представился, мозг парня не воспринял, так как усиленно искал выход из сложившейся ситуации. «Господи! Я пытался убить наместника Явленского!!! Мне теперь лицензии как собственных ушей не видать!» В раковине, перепачканная в крови, бесхозно валялась главная улика и всем своим видом соглашалась: «Не видать». А в спальне умирал от смеха недобитый вампир Олаф, который в свои девяносто три года – возраст по меркам бессмертной расы бесстыдно-младенческий – являлся главой общины вампиров К-ской области, и на разные лады склонял единственную мысль: «Постель, конечно, не повод для знакомства, но иногда свое имя лучше сообщить сразу, чтобы не получить впоследствии серебряную заточку в сердце». *** - Тимур, яви себя народу, - через четверть часа Олаф постучал в дверь собственной ванной. – Я торжественно обещаю не заявлять на тебя в профсоюз охотников... если мы договоримся. - И что я должен буду за это сделать? – раздался из-за двери заинтересованный голос. - Выходи и узнаешь. Жду тебя на кухне. Долго ждать Олафу не пришлось, Тимур сразу же присоединился к нему, присев на высокий стул, как на жердочку: - Чай или кофе? А может тебе какао сделать, ребенок? – поинтересовался гостеприимный хозяин. - Я не ребенок! – тут же взвился парень, вампиру определенно удалось наступить ему на любимую мозоль. – Мне через полгода исполнится двадцать пять! Просто я… - Тимур замялся, а Олаф с явным любопытством продолжил: - Полукровка, - молчание было расценено как знак согласия, - и кто? - Сначала прадед учудил: бегал от законной жены к хорошенькой вдове лесника, которая оказалась оборотнем-рысью. Та, когда забеременела моим дедом, вынуждена была сменить место жительство на Крым, куда вышла замуж ее старшая сестра. Семья мою прабабушку, опозорившую клан связью с человеком, принять отказалась. А с сестрой у них всегда были очень близкие отношения. А потом дед умудрился влюбиться в сирену. И родился мой отец, которого отдали на воспитание прабабушке. Благо последние лет пятьсот сирены не убивают младенцев мужского пола, а отдают их в семьи отцов. Всё. Все остальные члены моей семьи были более благоразумны в выборе партнеров. - А ты со своей бабушкой-сиреной знаком? - А как вы догадались? - Очень просто, как-то же тебе удалось меня усыпить. Бабушка научила песенки мурлыкать, а Мурчик? - Бабушка, - довольно улыбнулся парень, - она нас иногда навещает… Подождите, как вы меня назвали? Мурчик?! - Ну да, - самодовольно улыбнулся Олаф, - очень симпатичное сокращение от Ти-Мур. - Вы только что заставили меня пожалеть, что моя попытка не удалась… - прочувствованно произнес парень. - Кстати о попытке, скажи, пожалуйста, как ты мог перепутать истинного вампира с упырем? Ты вообще знаешь, чем они отличаются? - Конечно, знаю! – всерьез обиделся Тимур. – Я все-таки в одном шаге от получения лицензии. Меня бы до практики не допустили, если б не были уверены в моих знаниях! Упырь – это обращенный вампир. Из человека. – Юный охотник вперил сосредоточенный взор в потолок и начал цитировать: - При помощи укуса истинного вампира, в процессе которого в кровь жертвы впрыскивается особый секрет, вырабатываемый специальной железой – эволюционировавшей слюнной. В результате необратимой мутации тело человека приобретает некоторые качества, свойственные расе вампиров, такие как потенциальное бессмертие, физическая сила, манипуляция чужим сознанием, способность к левитации и т.д., но не способность обращать других. Следует принять во внимание, что все вышеперечисленные качества наследуются реципиентом лишь частично и значительно уступают возможностям урожденного вампира. Особенно это заметно на примере регенерации, скорость которой у обращенных в несколько десятков раз ниже. Кроме того, упыри отличаются повышенной светочувствительностью – у некоторых особей наблюдается полная непереносимость ультрафиолета – и повышенной агрессивностью вкупе с низким уровнем самоконтроля. Изменения химического состава крови приближают физиологию упырей к оборотнической и делают их особо чувствительными к серебру. Поэтому, если убить истинного вампира затруднительно и стопроцентную гарантию дает только отделение головы от туловища с последующим полным сожжением, то обращенного вампира можно нейтрализовать, просто вонзив серебряный кол в сердце, - закончил совершенно довольный собой Тимур. - Замечательная лекция! – откликнулся Олаф и вручил гостю кружку с какао, - вот только, когда мы встретились, на улице все еще довольно ярко светило солнце. В принципе оно только-только начало заходить, - вампир кивнул в сторону окна, в которое с любопытством заглядывали нежно-розовые ласковые лучики. - Ну да, и что? Большинство упырей вполне могут себе позволить прогулку и в полдень. - Могут. Но ни один обращенный не появится днем без солнечных очков, глаза – их самое уязвимое место. Охотник-теоретик, который как раз в этот момент пробовал свое какао, от неожиданности пролил часть содержимого кружки себе на колени: - Я идиот! - Теперь ты еще и идиот, который испачкал свою единственную в этом доме одежду, - с удовольствием подтвердил нелестное мнение Тимура о себе Олаф. – Пойдем, дам тебе какую-нибудь дерюжку завернуться. По дороге закинь свои штаны в машинку. Олаф сосредоточенно копался в своем шкафу в поисках обещанной дерюжки – Тимур был не намного его ниже, но значительно уже в плечах и талии. В конечном счете, вампир остановил свой выбор на простой белой рубашке с воротником-стойкой и без рукавов – мамину попытку его приодеть, и кожаных брюках, которые ему задарила последняя любовница месяц назад, но не угадала с размером – Олаф не влез бы в них, даже окунувшись в жидкое мыло. Кстати, это стало предлогом, которым последняя любовница воспользовалась, чтобы стать бывшей. Мартиша ушла, гордо хлопнув дверью, в уверенности, что ее здесь не ценят и не понимают… к лучшему другу и бывшему любовнику Олафа Эрлиху. - Я не могу бросить джинсы в машинку, там что-то стирается, - вампир повернулся на голос – в дверях спальни стоял Тимур в одних плавках – безвинно пострадавшие штаны, а также содержимое их карманов он держал в руках: - Вы хотите… ммм… есть? – вежливо поинтересовался гость. Вампир отмер: - В ЭТОМ смысле – нет. С чего ты взял? - Но я слышу слабый зов. Такой же, как тогда, на аллее. Я по нему вас и вычислил. Он странный. Не подавляет, не требует подчинения. Он просто есть. Я еще удивился сначала. Но потом подумал, что упырь уже сытый, - дальнейшие рассуждения Тимура споткнулись об ехидную улыбочку Олафа. «Меня снял наместник Явленский?! Не для того, чтобы перекусить. А для того, чтобы…» - додумывать мозг отказался в целях сохранения остатков и без того отважно гибнущих целыми армиями нервных клеток. - Бывает, - улыбочка стала еще ехиднее – Олаф читал незадачливого ученика охотника как открытую книгу. – В машинке моя заляпанная кровью одежда – совсем об этом забыл. Так что джинсы отстираешь дома. Я тут нашел кое-что из одежды, что и врагу отдать не жалко, - он протянул найденные вещи парню, - оставишь себе на память. Тимур рефлекторно протянул руки и забрал «подарок», Олаф тактично оставил его примерять обновки в гордом одиночестве. *** Через несколько минут Тимур вновь почтил кухню своим присутствием: - Вы уверены, что я могу оставить эту одежду себе? – было видно, что ему обновки нравятся. – Я только вчера приехал из Н-ска, остановился в гостинице и привести джинсы в порядок там вряд ли смогу, а запасную одежду я взять не догадался. - Да без проблем, - Олаф возился с курицей, пытаясь так расположить трупик несчастной птички, чтобы тот уместился в сковородку, – да что за фигня такая?! – Противное создание упрямо топорщило ощипанные конечности к потолку и готовиться начисто отказывалось. - А что вы пытаетесь сделать? - Я пытаюсь приготовить ужин, - буркнул вампир. - Давайте, я приготовлю? - А ты умеешь? - Я точно знаю, чтобы пожарить курицу в сковородке на плите – судя по всему, конфорку вы включили для этого – тушку нужно разрезать, а в емкость налить масло. - Ну, хуже точно не будет, - Олаф уступил почетный караул у тела Тимуру. Парень несколько секунд созерцал курицу, видимо, прикидывая объем работ, а потом поинтересовался: - А вам принципиально ее приготовить именно таким образом? - Мне пофигу! Я просто жрать хочу, как только что оживший умертвий. Заживить такую рану – это тебе не два пальца об асфальт! И давай уже на ты, а? Перед тем, как воткнуть в меня серебряный кол, у тебя с этим проблем, вроде, не было, - выплеснул раздражение Олаф. Тимур же в ответ только открыто улыбнулся: - Хорошо. Предлагаю зажарить птицу в духовке. У тебя картошка есть? Устыдившийся Олаф сменил гнев на милость: - А черт ее знает. Я последний месяц в основном в кафешках питаюсь, в крайнем случае – покупаю готовую еду в супермаркете и разогреваю в микроволновке. А сегодня зайти в магазин не получилось. У меня, знаешь ли, другие планы на вечер были. С удовольствием наблюдая разлившийся по щекам Тимура румянец, вампир все же благородно сменил тему: - Полагаю, что картошка должна храниться под раковиной. Гляди-ка, и правда есть. И что с ней делать? - Чистить. Думаю, с этим ты справишься? Или показать, как? – совершенно серьезно поинтересовался Тимур. Через час с небольшим, явив миру пример грамотного разделения труда, вампир и охотник за нечистью оказались-таки обладателями готового ужина. Олаф просто наслаждался вкусом домашней пищи – с тех пор как от него ушла Мартиша, готовить для него было некому, а Тимур беззастенчиво разглядывал своего сотрапезника. - А ты не умеешь готовить, потому что вампир? – с детской непосредственностью полюбопытствовал парень. - Нет. Потому что сначала готовила мама, а потом те люди, которые соглашались разделить со мной жилплощадь и постель, - съязвил Олаф, а затем нормальным тоном добавил: - Зато я виртуозно мою посуду! А вот что на четверть сирену и на одну восьмую оборотня потянуло в охотники? - Моя прабабушка Агата, которая самый что ни на есть чистокровный оборотень, один из мастеров общины. Собственно, в том лесу, где они познакомилась с прадедушкой, баба Агата успокаивала расшалившихся навий. Ну, и воспитывался я у нее же. Так что можешь представить, какие сказки мне рассказывали на ночь. А когда приезжала баба Виолетта, она мне пела «колыбельные», а потом, когда я стал старше, учила их петь. Она меня вообще больше отца любит – у меня цвет волос ее, ну и некоторые способности. Тимур с удовольствием понаблюдал несколько секунд озадаченное выражение лица Олафа и гордо подтвердил: - Синий – это мой естественный цвет волос. И в глазах у меня не линзы, радужка на самом деле желтая. - Здорово, - задумчиво разглядывая Тимура, сказал Олаф, - только на цвет волос упыря не поймаешь. - У тебя есть конкретное предложение? – огрызнулся расстроенный таким невниманием к своей внешности парень. У бабушек он был не только любимым внуком, но и красивым мальчиком, да и относительно самостоятельная жизнь его уверила, что такая внешность не может оставить равнодушным. А вампир недобитый, видите ли, нос воротит. - Есть, - самодовольно сообщил вампир. – Через два дня – на тризны – сходить в гости к трупу последней жертвы и побеседовать с ее духом. Будешь себя хорошо вести – возьму с собой. Тимур скептически посмотрел на Олафа: - И что входит в понятие «хорошо»? - Ну, - сделав вид, что глубоко задумался, высказался вампир, - ты остаешься у меня – это в твоих же интересах, будешь постоянно в курсе последних изменений в деле – и выполняешь функции домработницы, пока упырь не будет уничтожен. Охотник чуть не подавился пережевываемым в этот момент ломтиком картофеля от такой наглости: - Тебе денег на домашнюю прислугу не хватает? - Я просто не люблю чужих людей в доме, - недовольно поджал губы вампир. - А я, типа, твой ближайший родственник! – хмыкнул парень. - Угу, - кивнул Олаф, - знаешь, я считаю, что попытка меня убить нас сильно сблизила, не находишь? Тимур покраснел, припомнив детали знакомства и прикинув последствия своей дурацкой ошибки. В принципе, у вампира были все права заявить на него в профсоюз и не только лишить возможности когда-либо получить лицензию, но и потребовать суда старейшин. А те просто отдадут его вампиру в качестве компенсации. Что называется – жизнь за жизнь. Договор рассматривал такие ситуации однозначно. Хоть он и был заключен между нечеловеческими расами, охотники и маги под ним также подписались. А Тимур к тому же еще и полукровка – ему в любом случае не отвертеться. Так что лучше пару недель побыть у наместника домработницей, чем официально перейти в его полную собственность на всю оставшуюся. - Я согласен, - расстроено выдохнул парень и тут же оживился. – Но ты должен дать мне подтверждение, что это искупит мой проступок. Вампир изобразил глубокую задумчивость: - Хорошо. Я обещаю, что не предъявлю претензии общине… - И суду старейшин! - Кхм, и суду, если ты окажешь мне услугу, которая будет тебе по силам. - Договорились! – обрадовано произнес Тимур слово, скрепляющее полюбовную сделку виновного с пострадавшим. - Что за услуга, я сообщу тебе позже, - довольно ухмыльнулся Олаф. - Подожди, а разве моя работа по дому – это не услуга? – непонимающе поинтересовался парень. - Нет. Ты же слышал условия нашего соглашения. На поработать у меня дома ты согласился раньше, чтобы постоянно быть в курсе дела, - вампир просто лучился самодовольством, а Тимур второй раз за недолгое знакомство с наместником пожалел, что не убил эту скользкую сволочь.