Занимательная биохимия оборотней

- Что случилось? – Олаф проснулся под торжественные звуки похоронного марша. Звонила Мартиша: - Я возвращаюсь к тебе. Не могу больше жить с Эрлихом. Он меня совершенно не понимает. Ты, конечно, тоже не подарок, но за последние восемь лет я к тебе привыкла. Так что ставь чайник и иди меня встречать, я уже вызвала лифт. Вампир еще секунду послушал короткие гудки, пока до него не дошел весь ужас ситуации. Со свойственной его расе быстротой наместник кинулся в зал, сгреб в охапку Тимура вместе с постельными принадлежностями и метнулся обратно в спальню. Парень был брошен на кровать, подушка, одеяло и простынь отправились под нее. Сам Олаф тут же запрыгнул в постель. Из коридора донесся недовольный скрежет отпираемого замка: - Какого черта, - возмутился наконец пришедший в себя охотник, весьма однозначно прижатый к чужому обнаженному телу. - Тсс! – цыкнул вампир. – Ты мне должен услугу, помнишь? Так что сейчас заткнись, а потом – поддакивай, и мы в расчете. - Олаф? – позвал женский голос. – Ты еще в постели? Обладательница голоса – привлекательная высокая шатенка в открытом вечернем платье и туфлях на невообразимой высоты шпильках – вломилась в спальню, включила свет и застыла на пороге: - Олаф, кто это? – женщина невоспитанно ткнула пальцем с впечатляющей длины ногтем в Тимура, замершего в объятьях вампира, как мышь под веником. - Мартиша, не пугай мальчика. Иди на кухню, я сейчас оденусь и присоединюсь к тебе, - подал голос вампир. Изумленное лицо гостьи тут же сменило выражение на заговорщическое, женщина мягко улыбнулась, фыркнула, мол, чего я там не видела, и, полная чувства собственного достоинства, покинула комнату. Олаф облегченно выдохнул, шикнул оторопевшему парню: - Сиди тут и не смей высовываться! – натянул джинсы и футболку и последовал за ночной гостьей. Недоумевающий Тимур первым делом посмотрел на часы. Те бесстрастно показывали, что спал парень не больше двух часов. Но возвращаться к прерванному занятию отчего-то расхотелось. Зато захотелось курить. Тимур, подумав, утвердился в своем праве на ответную гадость, порылся в хозяйском шкафу и обернулся в найденный в его закромах махровый халат, подозрительно веселой расцветки, поскольку его вещи остались сложенными аккуратной стопкой рядом с диваном в зале. *** - Итак, в чем на этот раз был неправ Эрлих? – вяло поинтересовался вампир, открывая холодильник. – Сделать тебе «Кровавую Мэри»? - Да. Это наверняка ненадолго примирит меня со всеми несправедливостями мира. В том числе и с тем, что Господь, перед созданием мужчин, не провел маркетинговое исследование спроса, - ехидно улыбнулась Мартиша. – Вот и приходится довольствоваться, чем Бог послал. - Не ахти какой каламбур, ты можешь лучше, - улыбнулся в ответ Олаф, ставя высокий бокал перед бывшей подружкой. – Четвертая группа, водка и лед, не смешивать? - Ты знаешь, как угодить девушке, - вампирша блеснула влажной линией белоснежных зубов, и Олафу на миг показалось, что в кухне стало чуть светлее. Память услужливо подсказала, что заставило его когда-то предложить этой женщине переехать к нему. А потом с удовольствием пихнула его под дых, напомнив, почему из этого ничего не вышло. Вампир сбросил оцепенение: - Ну, так что там с Эрлихом? - О! – Мартиша вытащила из сумочки сигареты, прикурила, помахала пачкой перед лицом Олафа и сообщила с интонацией, более присущей новости о начале апокалипсиса: - Я опять начала из-за него курить! Посмотри, до чего меня довел твой лучший друг! Если бы вампир знал свою подружку чуть хуже, он, может, и поверил бы в декларируемый ею конец света. Но Олаф отлично знал, что с ТАКИМИ интонациями его ночная гостья говорит о проблемах уровня стрелки на колготках. Если происходило что-то серьезное, то Мартиша была исключительно спокойна и собрана. Истерила она исключительно для собственного удовольствия. А значит, можно расслабиться – сегодня к нему никто возвращаться не планирует. «Зря втравил мальчика, - продолжил размышления вампир. – Кто знает, какая услуга мне может в будущем понадобиться от серебряного шипа. Впрочем, что не делается – все к лучшему. Скука – не самый приятный спутник бессмертного. А Мурчика очень словно дергать за метафорические усы». Мысли вампира и трагическую историю Мартиши, которая уже открыла было рот, чтобы ее поведать, прервало явление Тимура. «Можно мне с вами? Я курить хочу…» и «Почему на твоем любовнике мой халат?» прозвучали одновременно. Затем кухню огласил двойной же возглас: «Это ее халат?» и «А ему идет. Дарю!» - Стоп! Кто чей любовник? – в душу Тимура закралось сомнение, что он только что вляпался во что-то похлеще, чем примерка женского халата. - Ты – мой, конечно, Мурчик, - гораздо сильнее, чем того требовала демонстрация нежностей между любовниками, прижал парня к себе Олаф. Ребра недовольно скрипнули, охотник открыл рот, чтобы выразить протест, но его заткнули чужие губы и язык, лишив на минуту дыхания. - Тебе вовсе незачем ревновать, - прервал поцелуй вампир, когда Тимур уже практически готов был попрощаться с жизнью. – Это Мартиша. Помнишь, я тебе про нее рассказывал? И ты мне еще пообещал маленькую УСЛУГУ – не забывать, что сейчас-то МОЙ ПАРЕНЬ – ТЫ, и быть с ней вежливым. - Ах, да, теперь припоминаю, - охотник зло посмотрел на наместника, от всей души жалея, что его прадед не согрешил с горгоной. В это время Мартиша с любопытством переводила взгляд то на одного, то на другого. Если бы она была кошкой, то ее вибриссы сейчас возбужденно трепетали бы в предвосхищении пикантной тайны. Однако она была воспитанной вампиршей почти трехсот лет отроду и просто не могла себе позволить бестактность. Ну ближайшие минут пять не могла – это было бы тут же сломало всю интригу: скучно. - И у нас будет вся жизнь, чтобы обсудить то, что ты хочешь. А Мартиша приходит так редко, - издевательски поглаживая охотника по заднице, продолжил Олаф. – И сейчас она пришла, потому что нуждается в дружеском участии. Ты ПОНИМАЕШЬ, любовь моя? - Конечно, - прошипел Тимур сквозь зубы и вырвался из объятий, наконец-то придумав предлог: - Тогда я вас оставлю? - Незачем! – обрадовала вампирша, - я только счастлива наличию еще одного – непредвзятого! – слушателя. Может быть, ты и дашь мне дельный совет! Тимур, который уже ретировался на противоположный конец кухни, заверил женщину, что с удовольствием поучаствует в ее судьбе, если ему прямо сейчас таки дадут сигарету. *** - Нет, ну ты представляешь! Он мне прямо так и сказал! «Я не кролик… Я вампир, черт возьми!» - пискляво передразнила Мартиша, по всей видимости, Эрлиха. – Вот скажи мне, если бы у тебя была возможность родить своего ребенка, всего лишь чуть-чуть ограничив себя в пище, ты бы отказался?! - Конечно, нет! – энергично замотал головой Тимур, тихо радуясь, что ему родить ребенка в любом случае не светит. Беседа с вампиршей продолжалась уже не первый час и оказалась для охотника неожиданно интересной. Тимур знал, что дети у вампиров явление очень редкое – такую уж плату за бессмертие брала с них природа. А из разговора он выяснил, почему именно Олаф был избран наместником, хотя по закону им мог стать только старейший из рожденных в определенном административном округе вампир. Оказалось, что Явленский был единственным вампиром, рожденным в К-ской области, которая как самостоятельная единица существовала всего шестьдесят пять лет. Другое дело, что многие входящие в нее города были намного старше и прежде входили в другие территориальные деления. Например, самый старый город области, в котором и появился на свет Олаф, совсем недавно отметил свой трехсотый юбилей. Однако все населяющие старинные города молодой области вампиры были приезжими. В том же М-ске за все три века не родилось ни одного истинного вампира. Причина была проста: эти городки были глухой провинцией, где любопытным по своей природе вампирам было скучно. А когда во время Великой Отечественной была сформирована К-ская область, ее человеческое население возросло в несколько раз, и появились крупные современные города с хоть какой-то ночной жизнью, сюда стали приезжать и вампиры. Впрочем, сама Мартиша переехала уже в двадцатых годах прошлого века. Она тогда тесно дружила с Маяковским, а он так вдохновенно рассказывал про новый индустриальный центр, который энтузиасты строят в глухой Сибири, что вампирша просто не могла себе отказать в удовольствии увидеть это своими глазами. А еще она со смехом рассказала, сколько склок вызвало назначение Олафа. Но так как других кандидатур просто не было, и собственные традиции – это то, что вампиры нарушают крайне неохотно, сообщество немного поволновалось и утихло. В конечном счете, со своими немногочисленными (по случаю небольшой популяции вампиров в области) обязанностями Явленский справлялся вполне успешно. - Я ведь и ушла к Эрлиху, потому что он взрослый вампир. По статистике у пар, где обоим партнерам за триста, дети появляются значительно чаще. Но вообще-то, ученые до сих пор так и не выяснили, какие факторы в образе жизни и наследственности родителей должны совпасть, чтобы у них появился малыш, - увлеченно продолжала Мартиша. – Однако совершенно точно доказано, что неблагоприятные условия жизни заметно повышают шанс на беременность. Это общий фактор для любой формы жизни. Даже растение перед тем, как погибнуть, стремится дать семена! А Эрлих совершенно не хочет переходить на вегетарианскую диету и режим экономного питания донорской кровью. Я всего-то и хотела поэкспериментировать полвека-век, не больше! Олаф, вот ты бы мог пойти ради меня на такую жертву? Вампир, мирно клевавший носом последние полчаса, так как ему вся эта информация предоставлялась далеко не в первый раз, встрепенулся: - Еще бы, Мартиша, о чем речь! – Тимур спрятал гаденькую улыбочку в кружку с безнадежно остывшим чаем. Могущественный наместник выглядел таким заспанным, смешным и милым. «Нет. Это не мои мысли. Точно», - одернул себя охотник и перестал улыбаться. - Вот! А Эрлих – осиновый кол! Он ранит меня в самое сердце! Совершенно не понимает! И не любит! Раз не хочет нашего ребенка!!! - Ну, что за глупости ты говоришь? – раздался от дверей в кухню низкий, до гипнотического эффекта завораживающий голос. Тимур поднял глаза и увидел, пожалуй, самого красивого мужчину, которого ему только приходилось встречать. Незаметно подошедший к нему Олаф, подобрал двумя пальчиками челюсть охотника и приставил на место: - Через четыреста лет и я буду выглядеть не менее эффектно, - и протянул руку новому гостю: - Счастливой ночи, Эрлих. - Будешь. Но выше не станешь, малыш, - продемонстрировал великолепный прикус вампир, который был на добрую голову выше совсем не низкорослого Олафа, и с явной нежностью обнял наместника. - Мне уже давно не двадцать, не называй меня так, - насупился тот, но охотно ответил на объятья. А Тимур вдруг ощутил острый приступ раздражения, вот только не совсем понял, что его вызвало. - Мартиша, прекрати дуться и поехали домой, - обратился Эрлих к супруге. – Я согласен есть одну морковку ближайшие сто лет, если это сделает тебя счастливой. Та самодовольно продефилировала до вампира и примирительно чмокнула его в нос. Эрлих ей улыбнулся и хулигански подмигнул Тимуру: - В крайнем случае, впаду в спячку до тех пор, пока меня не найдут и не окропят кровью какие-нибудь сатанисты. Видимо, это был какой-то специфический вампирский юмор, потому что троица дружно рассмеялась. *** - Я не понял, Мартиша бросила тебя, потому что с Эрлихом у нее больше шансов забеременеть? – поинтересовался Тимур у вампира, когда они остались одни. - Нет, она скорей уходила от него ко мне, а потом вернулась обратно. - Это как? – охотник склонил голову к плечу, как столкнувшаяся с необъяснимым явлением овчарка. - Эрлих был моим учителем, - решил объяснить Олаф. Ему не хотелось, чтобы Тимур плохо думал о дорогих ему людях. – Ты знаешь о традиции наставничества? - Естественно, я же будущий «серебряный шип»! – вспыхнул Тимур. – Всем известно, что вампиры слишком дорожат своими детьми и поэтому обучать их сами просто не могут. Дай им возможность, они бы заперли малышей в изолированную стерильную камеру и никогда бы не выпустили. - Точно подмечено, - улыбнулся наместник. – Так вот меня с пяти лет обучал владеть своими способностями и телом Эрлих – друг семьи, которому полностью доверяют оба моих родителя. Как правило, обучение продолжается лет до двадцати, к этому времени вампир должен быть подготовлен в дальнейшем самостоятельно развивать свой потенциал. Как ты понимаешь, за это время ученик и наставник очень сближаются, но последнее слово всегда остается за младшим. – Олаф, прерываясь на театральную паузу, отхлебнул из кружки холодную жижу, некогда бывшую кофе. – В общем, я соблазнил Эрлиха, когда мне было семнадцать. Естественно, мы продолжали общаться и после того, как перестали интересовать друг друга в интимном плане. В конечном счете, это не была любовь. Скорей уж – чистое любопытство. - И причем тут Мартиша? – охотник отобрал у вампира кружку и налил горячего. - Вот у них с Эрлихом – любовь, - благодарно кивнул Олаф. – Самая настоящая, которая на века. Как у моих родителей. Он меня с ней однажды и познакомил. А через некоторое время она пришла и осталась у меня. Верней, я сам ей предложил остаться. Когда узнал, что Эрлих уехал с «Красным крестом» в Африку – его с собой позвал какой-то приятель, у нас оказавшийся проездом. Мартиша, конечно, обиделась, что ее не спросили, они поссорились, и она демонстративно ушла к первому встречному, которым оказался я. А Эрлих слишком засиделся – сначала обучал меня, потом встретил Мартишу. А потом он вернулся. И они помирились. Но я все еще побаиваюсь, что она ко мне вернется. Потому что жить с ней и не сойти при этом с ума может только Эрлих. Так что сейчас, когда у них очередной сложный период, ты будешь изображать моего парня. В качестве обещанной услуги. Как страховка на тот случай, если Мартиша опять ко мне решит переехать. Тимур про себя присвистнул: «И это я еще считал, что у меня семейство ненормальное», - а вслух произнес: - А как это Эрлих смог появиться так незаметно? Это ваши вампирьи штучки, да? - Нет, - хмыкнул Олаф, - у него, как и у Мартиши есть ключ. - И у кого еще есть ключ от этого проходного двора? - От квартиры, - недовольным голосом подчеркнул вампир, - только у моей мамы. И тут из коридора, как в плохой комедии, послышался перестук острых каблучков – в кухню впорхнула миниатюрная эффектная блондинка, которая выглядела чуть за тридцать. Она поставила на стол перед Олафом блюдо домашнего печенья, потрепала его по светло-русой макушке и протянула Тимуру для поцелуя кисть, изящность которой нарочито подчеркивал массивный золотой браслет на тонком запястье: - Я мама этого оболтуса, Эльвира Карловна. А вы? - Ммм… - охотник растеряно пожал конечность, а вампир снова сгреб парня в охапку и с интонацией жизнерадостного идиота отрапортовал: - Это мой новый друг и по совместительству – домработница. Вампирша демонстративно закатила глаза к потолку: - Я плохая мать! И не успокаивай меня! Это все из-за того, что я не могла кормить тебя грудью! – Эльвира Карловна красиво заломила руки в жесте отчаяния, ничем не уступая в экспрессии Вере Холодной. – Мартиша – такая хорошая девочка! - А Тимур – «серебряный шип». Он здесь по делу того упыря, про которого я тебе рассказывал, - налюбовавшись на выражение лица охотника, пояснил маме Олаф. - Ооо, это многое меняет, - очаровательно съехидничала вампирша, и Тимур отчетливо понял, в кого пошел наместник. – Бери печеньку, мальчик. Сахарная. - А что, сахарное печенье является каким-то ритуальным вампирским угощением? – любознательно уточнил шип. - Нет. Просто, как правило, маленькие любят сладкое, - охотник так и замер, не донеся лакомство до рта, очередной протест насчет его половозрелости встал поперек горла – не объяснять же вампирше неопределенного возраста, что ему уже почти двадцать пять. Со стороны Олафа раздалось жизнерадостное похрюкивание. - А ты сильно не радуйся, - прищурила глаза Эльвира Карловна. – Не знаю, что ты там натворил опять. И знать не хочу. Но тебя срочно хочет видеть дедушка. - Он уже вернулся из Америки? – наместнику как-то сразу взгрустнулось, а сиятельная мама величественно кивнула головой и перевела царственный взгляд на охотника: - Знаешь, малыш, когда за Олафом закрепился титул, многие были, мягко сказать, недовольны возрастом наместника. Какой-то остряк даже припомнил, что «устами младенца глаголет истина». Все посмеялись, а потом задумались. Ведь через наместника с нами говорит сама Судьба. Так что чем большую глупость сделает Олаф, тем больше вероятность, что он угадает именно то, чего от нас всех хочет Госпожа. - Ну, спасибо, мама… Мне кажется, что порой ты забываешь, что мне девяносто три, а не три! - Счастливой ночи, мальчики, - с видом Чеширского кота улыбнулась вампирша, чмокнула в щеку Олафа, погладила по голове ошарашенного таким проявлением симпатии Тимура и величественно удалилась. - И ничего я не маленький! – сообщил опустевшей кухне парень. Погруженный в собственные мысли вампир не ответил. Желание сделать гадость, возникшее у Тимура – теперь уже, казалось, что и с первого взгляда на Олафа, - обострилось до состояния любимой бритвы Свинни Тодда. Но повода пока не находилось. - А почему все твои гости приходят так поздно? – нашел новую тему охотник. - Они приходят в нормальное время. Для вампиров, - рассеяно обронил собеседник. - Тогда почему ты лег спать так рано? – продолжал доставать новоявленный Маугли. - Потому что я жаворонок, - пробормотал себе под нос Олаф. - Кто? - Жаворонок! – поднял наконец-то от пола глаза наместник, понял, что выдал военную тайну, и попытался спрятать неожиданное, но такое приятное для Тимура смущение за злостью: - Что не понятно? - Гы… вампир-жаворонок. Прикол, - пнул лежачего шип. - Конечно, легко издеваться над убогим, - беззлобно рассмеялся вместе с ним вампир. - Это ты-то убогий? – скептично изогнулась темно-синяя бровь. - Да. Я совершенно не приспособлен вести нормальный вампирский образ жизни. И очень от этого страдаю, между прочим! Так что прекращай тратить мое драгоценное время на треп, пошли спать, - Тимура нагло перекинули через плечо и потащили в кровать. *** Сонный вампир выглядел до нелепого смешно. Мутный темно-карий зрачок непонимающе косил из-под светлой растрепанной челки на неожиданного соседа по кровати, видимо, безуспешно пытаясь согласовать с мозгом полученную информацию. Другой глаз никуда косить не мог, так как левая половина лица была уютно пристроена в объятья пуховой подушки. Тимур откровенно пялился на это чудо… нет – убожество, конечно, он подумал «убожество», а не «чудо»! – и размышлял, как тому все же удалось уболтать его спать в одной кровати, после того, как они закончили дуэль на подушках, в которую неожиданно вылилось недовольство охотника вампирским самоуправством. Хотя здесь, несомненно, было гораздо удобнее, чем на диване, и вампир честно не приставал – как и было обещано. Так что Тимур остался не в претензии. Просто сама мысль, что он в который раз оказывается под одним одеялом с голым наместником... - Мы с тобой знакомы меньше суток, а уже два раза оказались в одной постели в недвусмысленной ситуации, - как будто прочитал его мысли вампир, зевнул и потянулся, отчего и без того не много скрывающее одеяло окончательно сползло с горячего ото сна тела. - Я думал, вампиры мало спят, - в горле неприятно пересохло. - Мы и так практически бессмертны, если бы еще и бодрствовали двадцать часов в сутки, то со скуки точно стали бы психами-маньяками, и процент самоубийств зашкалил бы до отметки «полное вымирание». Так что спим мы даже больше людей. Но при желании можем обойтись без сна около недели. В дверь раздался еще один звонок и оба наконец-то осознали, что их разбудило. Олаф мгновенно подскочил и пошел в коридор, натягивая по пути привычные джинсы и майку. Тимур сначала решил еще поваляться в кровати, но любопытство победило. Вампир провёл гостя в кабинет. Невысокий худой мужчина с длинным хвостом черных волос и выбеленными сединой висками, одетый в классическую тройку и в очках с тонкой оправой под серебро, подчеркивающих характерный разрез глаз, сидел на самом краешке роскошного кресла перед очередным монстром мебельного искусства – огромным письменным столом – и неприязненно рассматривал мятую футболку наместника. А тот, увидев в дверях охотника, наконец, решил начать беседу: - Мурчик, принеси мне чаю, пожалуйста, а то никак не проснусь. Вам… - Микото Кириючи, - в намеке на поклон чуть склонил голову гость. – Прошу простить, за столь непозволительно ранний визит. Но меня уверили, что К-ский наместник имеет причудливые привычки. И среди прочих – принимать посетителей днем. - Вас информировали правильно. Просто я привык, проснувшись, пить зеленый чай. А вы, господин Микото, будете чай? Или кофе? - Нет. Я предпочту сразу перейти к сути вопроса. - Как скажите. Мурчик, принеси мне чай, будь так добр. Первым порывом охотника было закатить скандал, прямо при этом заносчивом японце. Но память услужливо намекнула, что он вроде как вампиру должен за тот серебряный кол. И его, к тому же, попросили вежливо. Так что покладисто ретировался на кухню, с удовольствием отметив, что этим несказанно удивил своего хозяина. Как ни торопился парень обратно, но начало разговора, точнее, излагаемую на повышенных тонах цель визита гостя, он пропустил: - …вашу девку! Олаф угрожающе сузил глаза: - Господин Микото, мне ваша реакция кажется странной. Я не поверю, что вы не знаете, о ситуации с продолжением рода у вампиров. Даже если бы ваша невестка с кем-то изменила вашему сыну, вероятность того, что она забеременела – один шанс на миллион. - Я недаром ношу свои семь хвостов, наместник! И здесь речь идет не о человеческом полукровке, которого я никогда не принял бы в семью Микото, но, безусловно, признал бы как внука. Мой сын очень молод и глуп. Он может поверить, что вампирша забеременела от него. Я же УВЕРЕН, что факт измены куда более вероятен, чем ребенок от оборотня! Наши расы за всю их многотысячную историю существования ни разу не имели общего потомства. - А как объяснил ситуацию ваш сын? - Я не стал слушать Юко. С чего бы это?! Я требую, чтобы вы забрали свою… женщину с ее детенышем и вернули мне сына. - Этого я сделать не могу. Но могу вам обещать, что разберусь в ситуации. И если это не ваш внук, вы будете об этом знать. Более того, я предоставлю вам документальные свидетельства, опровергающие отцовство вашего сына. Если они будут, естественно. Даю вам слово наместника. - Что ж, я и не рассчитывал на большее. - Вы ставите под сомнение мое слово? – Олаф улыбнулся настолько неприятно, что ни в чем не сомневающегося Тимура пробрало до костей. Надо отдать оборотню должное, он даже бровью не повел. - Нет. Я верю вашему слову. Но я также не заблуждаюсь насчет ваших приоритетов. Думаю, что если это ваш детеныш, вы не захотите отдать его оборотням, - Микото обнажил мелкие острые зубы в не менее угрожающем оскале и протянул вампиру листок бумаги. – Вот адрес моего сына. Ниже – мой телефон. Долго ждать я не буду. – И мужчина вышел из комнаты. - Вот чертов лис, - восхищенно присвистнул Олаф, когда в коридоре хлопнула дверь, - нифига не боится. Ну вот. Мало мне встречи с дедушкой, так еще и в Кузню ехать! – подозрительно довольно для того, кого вынудили делать что-то неприятное, сообщил вампир, прочитав адрес. - А что, - поинтересовался Тимур, прихлебывая чай, который так и не донес до наместника – в самом деле, не пропадать же добру, - разве так непонятно, что вампирша где-то вампиренка нагуляла? - Тебе вчера… точнее уже сегодня утром разве Мартиша лекцию не прочитала на тему, как непросто забеременеть простой вампирше даже по большой любви? - То есть ты веришь, что ребенок от Юко? Но даже я знаю, что это невероятно. По собственному опыту. Сирена и оборотень тоже не могут дать потомство. И мое появление на свет стало возможно именно из-за посредничества человеческих генов. - Ну, хоть что-то ты знаешь. А то я каждый раз удивляюсь, чему вас только в общине учили! - Нас много чему учили! – обиделся за свою alma mater серебряный шип. – Может, она его покусала? Нам рассказывали, что ваша модифицированная слюнная железа именно что для размножения. - За какую это часть, по-твоему, она его покусала? – передразнил Олаф и получил в ответ глубокомысленное молчание. – Ладно, недоросль, персонально для тебя прочитаю лекцию по половому воспитанию. Тимур скорчил недовольную рожицу. - Нет, ну, если тебе неинтересно… - Рассказывай уже, о, великий гуру! – испугалось остаться неудовлетворенным любопытство охотника. - Так вот чтоб ты знал, - самодовольно начал Олаф, - люди – глобальный природный эксперимент. Человеческий генофонд весьма пластичен и охотно поддается мутациям. В отличие от тех же оборотней. Поэтому они вполне могут иметь потомство от любой другой расы. Однако потомство от смешанных браков наследует человеческий геном, как доминантный. Наследие вампиров проявляется как рецессивные признаки, порой – только через несколько поколений. Та самая модифицированная слюнная железа, с помощью которой человек обращается в существо, близкое по биохимическому составу крови к вампиру, появилась в процессе эволюции как средство повышения шансов на продолжение рода. - Это написано в любом учебнике анатомии нечеловеческих рас, - фыркнул Тимур. - Угу. Но там не написано, что женщины более восприимчивы к мутациям, и, будучи обращенными, не страдают от излишней жажды крови и не убивают, насытившись, - невозмутимо продолжил Олаф. – Вообще, желудок вампира размерами не отличается от человеческого или оборотнического. Так что мы просто физически не можем выпить человека досуха. Если только совсем маленького ребенка. Убивать нет надобности. Зато у обращенных появляется такая потребность. Изменение состава крови каким-то образом влияет на мозг. И это у существ с генетически обусловленной предрасположенностью к мутациям. Представь себе, что произойдет с укушенным оборотнем. В лучшем случае он потеряет способность к трансформации, «застыв» в животном облике. - Это потому что процесс обращения человека в вампира и трансформация оборотня имеют похожую природу? - Точно! Впрочем, это к нашей теме отношения не имеет. Нам сейчас важно то, что ребенок, родившийся у обращенного и вампира – это полноценный урожденный вампир, без отклонений. - Но если вероятность беременности вампирши от человека весьма высока, – перебил Тимур, - ты не думаешь, что… - Еще раз повторяю. Такие полукровки наследуют только отдельные черты вампиров. И это никогда не бывает бессмертие. Поэтому на такой шаг пойдет только совершенно отчаявшаяся вампирша. Обратить полукровку нельзя. Точно так же, как нельзя инициировать оборотня в вампира и наоборот – слишком высока вероятность того, что разум в процессе обращения будет полностью заглушен жаждой крови и утерян. Обращенный ничем не будет отличаться от бешеного животного. А смотреть, как стареет и умирает ее ребенок, не сможет ни одна вампирша. Но поговорить с женой Юко в любом случае необходимо. Попозже. Сейчас важнее поймать упыря, - задумчиво закончил Олаф и посмотрел на Тимура. – Эй! Это был мой чай? - Ага. - Совсем распоясался! Марш на кухню, готовить завтрак! Домработничек, блин…