Занимательная биохимия оборотней

Тимур крался на мягких лапах в спальню, откуда доносились не оставляющие сомнения звуки. Кота мучило любопытство – кто мог устроить такой концерт днем? Один эльф ТАК шуметь не может, а других дневных жителей в квартире не наблюдалось. Как он ни старался сохранять тишину, дверь, будто нарочно, протяжно заскрипела, однако двое мужчин на широкой кровати наместника не обратили на это никакого внимания, будучи слишком увлечены друг другом. Широкая спина Эрлиха блестела от пота, под смуглой кожей перекатывались напряженные мускулы, толкая тело вперед в древнем, как сам мир, ритме. Вампир, запрокинув темноволосую голову, тяжело дышал сквозь стиснутые зубы, верхняя губа рефлекторно вздергивалась, то и дело обнажая крупные клыки. Но взгляд Тимура приковал вовсе не Эрлих. Под вампиром, скрестив лодыжки у него на пояснице и судорожно вцепившись в его плечи, выгибался течной сучкой Олаф, сопровождая каждое движение вампира в себе низким горловым стоном. Кровь тут же вскипела в жилах Тимура, застилая алой пеленой взор. Он сам не понял, как одним прыжком перелетел комнату, вцепился в открытое горло Эрлиха и резко дернул. Раздался сухой щелчок ломающихся шейных позвонков, тело вампира обмякло. Шип для верности дернул еще раз, разрывая клыками мышцы и артерию. Соленое тепло хлынуло в глотку, рысь с трудом расцепил сомкнутые челюсти и бухнулся на пол уже человеком – для того, чтобы столкнуть умирающего вампира с Олафа, химере требовались человеческие руки. Олаф недовольно захныкал, лишившись любовника, расфокусированный взгляд скользнул по испачканным чужой кровью рту и груди Тимура, смотревшего на вампира с нехорошим прищуром. Он улыбнулся охотнику какой-то не своей улыбкой, облившей того сырой похотью, и стал нарочито медленно ласкать свой член. Это окончательно сорвало Тимуру крышу. Шип, ухватившись за лодыжки, рывком подвинул наместника к себе, раздвигая его ноги. Собственная плоть беспрепятственно вошла в разработанную предыдущим любовником задницу вампира, и только влажный шлепок мошонки о ягодицы обозначил границы этой свободы. Недовольная гримаса на лице Олафа сообщила, что угол вхождения выбран крайне неудачно, но ничего менять Тимур не намеревался, продолжая яростно двигаться в сжимающемся от боли теле: доставлять удовольствие Олафу он и не собирался, тот уже получил свое с Эрлихом. Под ним Олаф будет кричать только от боли. Охотник однозначно заявил об этом вампиру, присовокупив для наглядности пощечину и пару грязных ругательств. Наместник в ответ только прикусывал нижнюю губу и комкал простыню, подаваясь навстречу грубым толчкам всем корпусом. После нескольких недель в облике рыси человеческое тело Тимуром ощущалось непривычно неловким, но у него были свои несомненные плюсы. В первую очередь – руки, которыми так здорово было скользить по мокрой от собственного пота и чужой крови груди Олафа. И пальцы, которыми можно было теребить заострившиеся соски, перед тем, как прикусить их, оставляя алую отметку. Руки и пальцы, которые следили за собой синяками-клемьями на ребрах, запястьях и бедрах бьющегося под Тимуром вампира. Руки и пальцы, под которыми так приятно было ощущать взбесившийся пульс на шее. Юркий маленький пульс, который хотелось поймать и придушить, как мышку. Олаф некрасиво открывал рот – благо, делал он это без звука – и цеплялся слабевшими пальцами за руки Тимура на своем горле. Но потом ему эта игра, видимо, надоела, потому что вампир покорно уронил руки на матрас, и разрешил коту поймать мышку пульса. И это послужило последней каплей, переполнившей чашу удовольствия Тимура. Шип выплеснулся в покорно-расслабленное тело и замер, переводя дыхание. Спустя пару вздохов он благодарно провел ладонью скуле Олафа, избегая прикасаться к припухшему от оплеухи месту, однако тот никак не отреагировал, продолжая глядеть в полоток удивленно-пустыми глазами. Тимур снова рассердился, но к его досаде примешивалась изрядная доля страха. Он ведь не мог задушить Олафа? По определению не мог! Вампирам и оборотням кислородное голодание не грозит принципиально – сателлит может поддерживать жизнеспособность тканей очень долгое время, даже если носитель не подает видимых признаков жизни. Вот сейчас организм регенерирует и все будет в порядке… Так почему Олаф лежит под ним сломанной куклой? Тимур так пристально вглядывался в лицо наместника, что перед глазами все поплыло. Он сморгнул и понял, что плывет не перед глазами – очертания вампира вздрогнули и словно подернулись дымкой, которая быстро рассеивалась. Через несколько мгновений на месте Олафа лежал Эльвин – медно-рыжие брови и волосы на фоне совершенно белого лица казались мертвыми язычками огня. Тимур в ужасе отшатнулся и упал с кровати, приземлившись на бездыханное тело Эрлиха. В себя он пришел уже за пределами спальни, прижимаясь спиной к закрытым дверям и судорожно пытаясь протолкнуть воздух в свои легкие. Рядом с ним раздался тихий смешок. - Ты был очень плохой кисой, Мурчик, - вампирша, выглядящая в полном соответствии со стилем, которому дали жизнь именно вычурные вкусы ее расы, стояла буквально в двух шагах от него, прижимая к себе за талию безвольно застывшего под давлением зова Орландо. - Радмила? – в эффектной даме охотник не без труда опознал сестру Ярослава Нильского, своего бывшего куратора и любовника. Правда, тогда он еще не был вампиром, принявшим имя Адам, не убивал людей и не планировал создать новый мир с господствующей расой нью-вампиров. Впрочем, после того, как он умудрился по-настоящему разозлить наместника, угрожая жизни Тимура, он уже никому не мог повредить – без головы это несколько трудно сделать. – Где Олаф? - Смотри, какой хорошенький, - Нильская провела длинным ногтем по сильно бьющейся на шее жилке. – Я забрала его у Яра! Ему хватит и нашего вездесущего господина наместника. - Этого не может быть, Яр мертв! Олаф оторвал ему голову! Я видел! - Ты глупая маленькая киса, - ухмыльнулась вампирша, зачарованно глядя на горло эльфа, - а Яр сейчас развлекается с твоим Олафом там, - Радмила махнула рукой в сторону кухни и продолжила, почти мурлыча: – Он хороший брат, он всегда делится со своей младшей сестренкой. Из-под ослепительно-белых клыков как-то по-балаганному фонтаном брызнула кровь, заливая и пышную, низко декольтированную грудь вампирши, и удивительный наряд эльфа, и даже стену коридора. Но Тимур заметил это лишь краем глаза – он уже со всех четырех лап бежал на кухню, хотя отчетливо понимал, что не успевает. Коридор становился с каждым шагом все длиннее, Тимур из последних сил перебирал лапами, но не продвигался ни на сантиметр к цели. Обернуться назад, в сторону спальни было безумно страшно. Где-то захлебывалась истеричным смехом и сладкой кровью эльфа Радмила, а прямо за спиной стоял кто-то жуткий и удерживал его за хвост. - Как ты мог оставить моего еще не родившегося ребенка без отца?! – гаркнул прямо в ухо этот кто-то, тут же опознанный как Эрлих. - Зачем ты позволил сестре твоего любовника убить меня? – с другой стороны прохрипел разорванным горлом Орландо. - Почему? – воззвал к совести Тимура недовольный голос Эльвина откуда-то над головой. – Ну, почему грязная посуда в этом доме размножается со скоростью, которая даже кроликам не снилась?! Мурчик последний раз дернул лапами и проснулся. Олаф сидел за столом с чашкой чая, загородившись от суккуба трактатом о природе химер. Если и было что-то в этом мире, что он по-настоящему ненавидел, так это – мытье посуды. Поэтому обычно наполнение мойки тарелками и чашками было целиком и полностью на его совести. А в данный момент даже эльф, бывший в доме на положении гостя, был припахан ушлым Элькой к общественно-полезному труду: он смиренно стоял рядом с раковиной, вытирал вымытую посуду кухонным полотенцем и передавал Эрлиху, который расставлял ее по местам. - Короче, - вошел в раж Эльвин. – Или ты покупаешь посудомоечную машину… - Или? – сурово свел брови наместник, который все еще изображал праведный гнев по поводу едва непоруганной чести эльфа. - Или я пойду на панель и сам на нее заработаю! – ехидно хмыкнул суккуб. Под привычное пререкание наместника и по глупости спасенного им суккуба Тимур медленно выплывал из тяжелого сна. Вот тут-то его одуряюще горячей волной и накрыло понимание: все, что произошло за последний часы – просто кошмарный сон! На радостях он из позиции «лежа» резко подпрыгнул вверх и рухнул с подоконника, где задремал после того, как решение о походе в клуб было принято. Четыре пары глаз удивленно уставились на внезапно сошедшего с ума кота, но он, не обращая ни на кого внимания, бросился к Олафу. Объятий и поцелуев не вышло, зато удалось облизать лицо, руки и всё, до чего смог дотянуться шершавый язык. Затем процедура была повторена с Элькой и офигевшим от привалившего счастья Эрлихом. За компанию досталось даже Орландо, который невозмутимо обтер обслюнявленное лицо тем же полотенцем, которым протирал посуду, и вернулся к прерванному занятию. А Мурчик опять бросился к Олафу и совершенно по-кошачьи потерся об его ноги. Наместник поведение рыси понял по-своему. - И не подлизывайся. Пока не станешь человеком, в «Венеру» не пойдешь! Останешься с Орландо. Он после вчерашнего туда сам не хочет. *** В «Венере» как обычно было многолюдно и так шумно, что даже сидящие за максимально удаленным от танцпола столиком вампиры друг друга не слышали, а потому сидели молча: Олаф, в принципе ненавидящий шум, смотрел на свою чашку кофе с таким выражением лица, будто у него болели все зубы сразу, а Эрлих, который в последний раз на подобное сборище выбирался лет триста назад, с любопытством оглядывался по сторонам. Данное ночное заведение было одним из самых популярных в городе, а потому вампиры, оборотни и другие нелюди часто приходили сюда, чтобы развлечься и найти себе жертву в соответствии со своими гастрономическими или сексуальными вкусами. Элька с порога окунулся в привычную прокуренную атмосферу ночного клуба и пескариком шнырял между танцующими, выискивая нужных людей. Уже через четверть часа он явился за столик наместника в сопровождении шести девиц, две из которых были близняшками-оборотнями, и еще одна – вампиршей. - Девочки, знакомьтесь: Олаф, Эрлих, - сообщил суккуб, улыбаясь от уха до уха. - О, тот самый Олаф? – быстро сориентировалась вампирша и скользнула на стул рядом с наместником, как бы случайно прижавшись к его бедру своим. Олаф вежливо растянул губы в попытке изобразить улыбку и ловко отодвинулся. - Это все? - Нет, я не нашел Миранду и Снежану. - Снежана точно будет, она ни разу еще не пропустила… - сказала одна из усевшихся напротив вампиров двойняшек. Вторая кивнула головой, подтверждая, хлопнула огромным розовым пузырем жвачки, и добавила: - А Миранда вчера запала на парня, которого привел Элька, но он с помощью Эльки и отбился, – съехидничала девушка. – Так что она точно сегодня нарисуется при полном параде. Кстати, а где твой красавчик? - Дома, страдает похмельем, - фыркнул суккуб. - Вот Миранда обломится, - порадовалась перевертыш. - А что вообще случилось? – поинтересовалась яркая шатенка, доставая пачку «Вога» из микроскопической сумочки. – Что-то с Нимой? Он как раз уже пару дней не появлялся… - Да, - кивнул Эрлих, поднося ей зажигалку. – Нам необходимо знать, кто был с ним две ночи назад. - Не мы, - хором сообщили близняшки, переглянулись и рассмеялись. - Мы только сегодня вернулись в город, - продолжила одна из перевертышей, - нас срочно отец вызвал из Новосиба, его телохранители нас прямо посредине лекции забрали. - О! так это из-за Нимы? – сопоставила факты вторая. - А вы – Явленский, - подхватила мысль ее сестра. - Что он натворил?! - опять синхронно воскликнули близняшки и покосились на человеческих девушек. - Это как-то связано с разборками между… нашими семьями? Вампирша при этих словах слегка побледнела, а у людей от любопытства вспыхнули глаза так, что их можно было принять за оборотней. - А как вам объяснил происходящее отец? - Сказал, что собираются все семьи на общий сход, где нам все и расскажут. А пока, мол, это тайна, - повела плечиком одна из сестричек. Ловившие каждое слово девушки навострили ушки, полностью превратившись в слух, а шатенка так увлеклась, что даже забыла о дымящейся в руке сигарете. - Так что натворил Нима? - Опять обжимался с Мирандой на глазах у Аккай? - Ради этого собирать общий сход?! - Ну, так он же демонстративно ходил с ней вместе целую неделю! - Так это когда было?! Оборотни продолжали высказывать предположения и явно не нуждались в других собеседниках, пока их не перебил Эрлих. - Так кто последним видел Ниму? - Наверное, я, - подала голос миниатюрная блондинка с очаровательным курносым носиком. Все взгляды обратились к ней, и девушка чуть покраснела от смущения. - Две ночи назад? – уточнил Эрлих. - Ну, да, - кивнула блондинка. – Только он рано ушел, около двух. Ему кто-то позвонил, он извинился и ушел. Сказал, что у него срочная встреча. *** - Итак, мы выяснили, что он был не с подружкой, - выпустил струю дыма Олаф, блаженствуя в тишине собственной кухни. Мурчик, придирчиво обнюхав наместника и, не обнаружив компрометирующих его запахов, с независимым видом устроился на подоконнике. Эрлих занял место напротив наместника и задумчиво потягивал кофе из бульонницы, которая уже много лет успешно притворялась его любимой чайной чашкой. И только вид Эльки ничего не выражал, так как суккуб был поглощен процессом поедания огромного бутерброда со слабосоленой семгой. - Звонила некая Миранда, хотела услышать какого-то Леголаса… Я сказал, что леди, видимо, ошиблась номером, потому что никого с таким именем здесь нет… Хотя мне оно кажется знакомым, - к компании присоединился Орландо, который перед началом очередного военного совета, пошел в кабинет, чтобы вооружиться блокнотом, и теперь занял место рядом с Тимуром, готовый конспектировать его мудрые мысли. Элька подавился бутербродом, Эрлих пытался спрятать улыбку в чашку с кофе, получалось у него плохо. - Я сделал что-то не так? – эльф растерянно обвел компанию взглядом. Суккуб уткнулся лбом в мохнатый кошачий бок, задыхаясь от хохота. Воспользовавшись моментом, Мурчик слизнул оставшуюся на ломтике хлеба семгу. Элька, почувствовав явно уменьшившийся вес бутерброда, укоризненно посмотрел на кота, одновременно отвечая Орландо: - Это она с тобой хотела поговорить. Ты так для конспирации всем представлялся. В «Венере». После третьего стакана виски… - И откуда я взял это имя? – слегка покраснев, уточнил Орландо. - Ну, я подсказал… - скромно шаркнул ножкой суккуб. - Ваши шутки, господа, - наместник сурово посмотрел на Эльвина и Эрлиха, - становятся однообразными. И вообще, у вас совесть есть? В ответ рыжий только хмыкнул. - И что это было? – приподнял бровь Олаф. - Это моя совесть всхрапнула, - доверительно сообщил суккуб. Вампир укоризненно посмотрел на Эльку, но тот, что и следовало ожидать, не проникся. - Что ж, раз ты взялся шефствовать, завтра же покажешь нашему гостю «Властелина колец», чтобы Орландо, по крайней мере, мог разделить ваше веселье, - закрыл вопрос наместник. – А сейчас давайте вернемся к делу. Мы выяснили, что Нима был не с подружкой. Какие еще будут идеи по поводу поисков? - Нет, мы выяснили только то, что он ушел из клуба не с подружкой, - возразил Эрлих. – Но меня беспокоит совсем другое. Тебе не показалось странным, что такое важное событие, как убийство вампиром сына главы клана оборотней, держится ото всех в тайне? - Возможно, Окирэ не хотел провоцировать стычки между расами? – пожал плечами Олаф. - Притом, что через три дня нам обещана война? – хмыкнул вампир. - Ну, этого мы постараемся не допустить. А горячие головы, пылающие праведной местью и желанием поторопить начало событий, всегда найдутся. Так что мера вполне оправдана. - Допустим. А поведение самого Окирэ тебя не насторожило? - А он вел себя как-то странно? - Ты считаешь, что оборотень, который меньше суток назад потерял сына, действительно должен жизнерадостно шутить и обсуждать с вампиром свои матримониальные планы? - Эээ, нет? Эрлих возвел очи к потолку, по всей вероятности, мысленно моля Господа дать ему силы, чтобы не сообщить бывшему воспитаннику о его умственных способностях всей правды: - Ты мне порой Тимура напоминаешь. Вот кстати, почитай пока котику книжку, а я пойду позвоню мастеру Гырку. Между оставшимися, словно леска-ловушка, на одном из концов которой – граната, натянулась тишина. Элька посмотрел на Олафа и демонстративно чавкнул только что сделанным бутербродом. Вампир хмыкнул и вытащил из-под кошачьей тушки трактат о природе химер, привезенный Эрлихом от дедушки. - Химера суть многолика, и часто сама не знает своего естества, потому как иллюзии ее дыхание есть. Однако, как в зеркале, истинная суть химеры отражается в сходном ей облике, но чужой сути, - прочитал Олаф первый же выхваченный из текста кусок. – Кто-нибудь что-нибудь понял? *** «Дед в своем репертуаре, - недовольно думал Олаф, прилагая все силы, чтобы никого не убить – шум вертолетного винта раздражал неимоверно. – Дает мудрый совет и с интересом смотрит, выживет ли тот, кто решит ему последовать или нет. Пытливый ум, блин». Тем временем вертолет уже летел над Салаирским заказником, с каждой минутой приближаясь к заветной цели – небольшой, затерянной в тайге избушке, расположенной в непосредственной близости от источника минеральных вод, где традиционно поправляли свое здоровье маги и нечеловеческие расы. Учитывая живучесть и тех, и других, гости в этих местах были редкостью. Обычно сюда доставляли бессознательные тела в таком состоянии, когда с повреждениями не могли справиться ни магия самовосстановления, ни феноменальная регенерация. Известен этот курорт для нечисти был уже около полутора тысяч лет и носил непритязательное название «Живые воды», под коим даже был увековечен в человеческом фольклоре. Собственно, Олаф и сам мог догадаться, что если в теле Нимы осталась хотя бы слабая искорка жизни, то его отправили именно сюда. Однако справедливости ради заметим, что мысль посетить источник исходила от мастера Гырка. Он же договорился об аренде вертолета и вручил внуку увесистый пакет, в котором, кроме прочего, весело позвякивала пара бутылок коньяка тридцатилетней выдержки – это, по заверению деда, должно было задобрить Хранительницу. На военном совете было решено, что с официальным визитом полетит Олаф, который, если что, воспользуется своим статусом наместника, и Мурчик – в качестве серебряного шипа при исполнении (в конечном счете, кошачий облик полномочий, выданных Тимуру общиной, не отменял). У остальных прав на допрос потерпевшего не было. Так и объяснил вампир свое намерение лететь к источнику исключительно в кошачьем обществе. И, как ни набивался в компанию эльф, предложивший свои услуги переводчика с химерьего на русский, его кандидатуру Олаф тоже отклонил. В конечном счете, когда еще получится отдохнуть от той коммуналки, в которую в последнее время превратилась его квартира? От места посадки до избы было рукой подать. Видимо, в силу этих обстоятельств, встречать дознавательскую делегацию никто не вышел. Что было в порядке вещей. Во-первых, предупредить заранее о своем приезде Хранительницу было невозможно, так как никаких современных средств связи она не признавала. А во-вторых, Ядвига Киевна до сих пор находила забавной изрядно бородатую шутку с произнесением ритуальной фразы «избушка, избушка, повернись к лесу задом – ко мне передом». Естественно, избушка никогда не имела курьих ножек, однако иллюзия была настолько качественной, что многие покупались. Олаф произнес отменяющие наведенный морок слова и прошел через увешанные сохнущими травами сени в большую светлую комнату. Следом за ним заскочил Мурчик, осторожно потянул воздух носом и, сообщив вампиру что-то командным мявком, побежал к тому из трех дверных проемов, который, в отличие от своих собратьев с дверями, отгораживал соседнее помещение пестрой занавеской. Олаф пристроил пакет с подношением на стол и последовал за химерой. Судя по всему, крошечная комната с единственным, закрытым плотными шторами окном исполняла роль больничной палаты. Кроме кровати и тумбочки, уставленной пузырьками с настоями и баночками с мазями, в помещении была только белая больничная ширма, скрывавшая умывальник, туалетные принадлежности и мобильный сортир типа «утка». На кровати неподвижно лежал молодой человек с забинтованной шеей. И его цвет лица белизной мог поспорить с его же бинтами. Олаф с любопытством склонился к якобы коварно убитому вампирами сыном главы клана Белых волков, и разочарованно хмыкнул. Допросить его не представлялось ни малейшей возможности, в течение ближайшего месяца точно. Нима не то что не мог говорить, он практически не дышал. Оборотень до того, как потерял критическое количество крови, успел ввести себя в состояние летаргического сна. Собственно, именно это и спасло ему жизнь. Для потенциально бессмертных созданий это было обычной практикой, правда, не все о ней помнили – с заключения Договора прошло достаточно времени, чтобы подобные военные навыки утратили свою актуальность. К счастью – не для семьи Белых волков. И теперь до полной регенерации – а в данном случае речь идет о восстановлении «тела» сателлита, выжженного серебром – оборотень в сознание не придет. И еще около полугода он не сможет оборачиваться, пока сателлит не войдет в силу. От грустных мыслей Олафа отвлекло предупреждающее рычание Мурчика за спиной. Он развернулся со свойственной вампирам молниеносной скоростью – чтобы наткнуться на огромный волосатый кулак. Удар отбросил наместника к стене – благо лететь было недалеко. Между ним и агрессором тут же нарисовался Мурчик, вздыбив шерсть на загривке и демонстрируя угрожающий оскал. Вампир поднял глаза на нападавшего, и тут случилось страшное: проведя языком по разбитым губам, наместник выплюнул на пол зуб. - Клык… сломал, - Олаф побледнел и стек по стенке в обморок. *** - Эта обезъяна-переросток мне клык сломала! – вампир в крайнем возмущении бегал из угла в угол в гостиной, не забывая обвиняюще тыкать пальцем в сторону обидчика. Мурчик, не понимавший сути трагедии, зато успевший познакомиться с временным Хранителем источника, который замещал отлучившуюся на Международную конференцию друидов и травниц Ядвигу Киевну, тихо пофыркивал в усы. - Можно подумать большое событие! – добродушно пробасил Аарон Бигфут. – А будете грубить, таки лишитесь второго. - Да ты знаешь, сколько он теперь будет отрастать, и как это больно?! - Ой! Я вас умоляю! Попьете травок, пополоскаете зубы живой водичкой и будете как новый. Ви ж таки на курорте… - Мряу? – уточнил Тимур. - Не волнуйтесь, молодой человек, мы здесь немножко понимаем этот бизнес, - успокоил его временный Хранитель и приглашающее махнул белоснежной ручищей. – Извольте пройти за мной. Как выяснилось, за одной из дверей скрывалась комната Аарона. В отличие от больничной палаты помещение выделялось поистине королевскими размерами – подстать немаленькому росту владельца, но при этом точно так же удивляло аскетизмом обстановки. Собственно, из меблировки были только массивный, но низкий стол у огромного окна, книжные полки, облепившие стены, словно ласточкины гнезда, несколько циновок, обозначавших посадочные места, да скатанная в валик постель в углу. Аарон уверенно протопал к столу, где от каждого его шага весело позвякивали многочисленные флакончики и бутылёчки, и выбрал один. Затем налил воды из стоявшего там же графина в составлявший ему пару граненый стакан, накапал в него из флакона и протянул вампиру. Тот с подозрением посмотрел на своего обидчика. - Кончайте пережевывать меня глазами и уже пейте. Это самая что ни на есть живая вода и кое-какие хорошие травки. Клык ваш вырастит – не успеете сказать «ой, мамочка». Тимур, которому временный Хранитель понравился сразу, как только выяснилась причина его негостеприимного поведения, подтолкнул Олафа головой, призывая не перечить лекарю. Вампир нехотя взял стакан и сделал осторожный глоток. Зубы тут же заломило, будто он с лихвой хлебнул водички из высокогорного ручья, однако Олаф мужественно допил до дна. Десна над клыком знакомо зазудела сразу же, как он вернул стакан хозяину. Олаф с интересом обследовал место языком и нащупал острый, быстро увеличивающийся в размерах кончик. Как и было обещано – боль не чувствовалась. Это было настоящим чудом. Вампир хорошо помнил, как у него резались клыки в трехлетнем возрасте. Обычно формирование канала для впрыскивания секрета занимало около года, при этом время от времени все нёбо полыхало так, будто его жгли кислотой. И самым неприятным для любого истинного вампира была именно потеря клыка, потому что тогда эта история повторялась заново – обычная регенерация в таком случае не срабатывала. Поэтому, убедившись, что неприятности позади, наместник преисполнился своего обычного добродушия, и даже проявил любопытство. - Я ведь правильно понял – вы принадлежите к расе йети? – Олаф решил даже вернуться к вежливой форме обращения, и немного подумав, добавил: - И извините меня за «обезьяну», это было некорректно даже для состояния аффекта. Аарон кивнул в знак согласия – одним жестом и подтверждая слова собеседника и принимая извинения. - Не сочтите невежливым, но откуда у вас такое имя и столь специфический выговор? - А шо такого? Как говорил мой незабвенный друг Изя Юденич, все мы немножко с Одессы. - При всем моем воображении, не представляю вас, живущим в городе, да еще в портовом. - И тем не менее, именно там я и встретил своего друга Израиля Моисеевича Юденича, больше известного как Куница, что, замечу, является и его прозвищем, и его зооморфным обликом. Шо сказать? Умеет человек устроиться, - йети окинул гостей оценивающим взглядом. – Вам таки действительно интересно потрепаться за жизнь? Тогда вернемся в залу, выпьем чаю. Ви же не откажетесь выпить чаю на живой воде задаром? - Определенно, не откажусь, - улыбнулся Олаф. Собственно теперь, когда будущее клыка его не беспокоило, он поддался тому же очарованию, что сразило наповал Мурчика. - Думаю, сейчас, после заключения Договора, моя печень на черном рынке встанет в целое состояние, но и тогда она стоила будьте-надте! – начал обещанный рассказ Аарон, разливая чай по кружкам и ставя перед Тимуром миниатюрный тазик с козьим молоком. – И вот меня, глупого трехлетку, отловили в родном лесу, забрали от мамочки родной и привезли морем в Одессу, что называется, на органы. А Изя по воле божьей как раз шел мимо от одной своей близкой знакомой, знаете, из тех специалисток, которые помогают морякам с удовольствием потратить заработанное, увидел меня в клетке и сразу спас от тех поцев, чтобы их черти поджаривали на прогорклом рапсовом масле, содрав за него как за оливковое. Вернуть меня домой не представлялось возможным, потому как я просто не знал, где этот дом находится. Да если бы и знал, то сказать бы не смог. На тот момент ни на одном человеческом наречии я не говорил. Чего уж там, я и на родном-то еще говорил не то чтобы очень. А теперь посмотрите на меня, владею русским (тем, на котором изъясняется мой незабвенный друг Изя Юденич), итальянским, английским, немецким, японским и где-то даже немножко идиш. - То есть вас воспитывал оборотень? – уточнил Олаф, отщипывая и скармливая Тимуру кусочки еще теплой булочки. - Аж два раза! – эмоционально взмахнул огромными ручищами йети. – Зачем бы порядочному оборотню сдался младенец? Изя пытался вернуть меня в семью, но найти поселение йети труднее, чем рубль в кармане, который его отродясь не видел. Что мы умеем делать, так это не попадаться на глаза. И таки делаем это лучше эльфов. Хотя их причина будет посерьезней, чем непривычный для человека облик. - И почему прячутся эльфы? – полюбопытствовал Тимур, отвлекаясь от облизывания пальцев Олафа. - А ви не знаете? Я с вас удивляюсь. Но дело житейское. Как только эльф выходит в люди, тут же находится дурочка с неустойчивой психикой, которая желает его осчастливить своей особой. И ладно если дурочка мирная, а не какая-нибудь психопатка! Или психопат, - широко улыбнулся Аарон. - То есть свою семью вы не нашли? – вернулся к интересующей его теме Олаф. - А шо, похоже на обратное? Мы объехали полмира, и, я вам скажу, это было весьма познавательно, но бесполезно для дела. Куница имел беседы с некоторыми семьями, но меня никто не признал. А тут как-то незаметно подкралось мое совершеннолетие. И будучи взрослым йети, я решил, что и так все неплохо. Ви мне лучше вот шо скажите. Этот милый юноша как раз объяснял, что убивать нашего гостя ви не собирались, скорее даже наоборот. И тут ви так не вовремя пришли в себя. Так шо вас заставило тащиться в такую даль?