Две сотни лет спустя

Королеву Меланию совершенно справедливо называли самой красивой среди Круга Семи. И дело тут было не только в принадлежности к эльфийской расе: многие из тёмных эльфов были просто красивы, но не прекрасны. И никто из них не был так же восхитителен, как их королева. Впрочем, многие негласно считали Альду более очаровательной женщиной, потому что она была благородна, скромна и справедлива, и никогда не позволяла чему-либо разрушить её светлый образ. Впрочем, никто и предположить не мог об их маленькой интрижке. Прямо сейчас Альда — уважаемая всеми непорочная королева светлых эльфов — лежала обнажённой на постели её Величества Мелании и бросала на последнюю недвусмысленные взгляды. Мелания расплылась в очаровательной, но развратной улыбке, и с невероятной ловкостью рук сняла с себя помпезное платье. Им не в первый раз приходилось видеть друг друга совершенно нагими. — Ох, сладость моя! Сегодня ты особенно горяча. Хочешь немного побыть главной? Хорошо, я дам тебе это… — Мелания полностью расслабилась и отключила разум, чтобы впитать в себя как можно больше ощущений. Вдруг сквозь пелену блаженства Мелания почувствовала тревогу. Что-то было не так. Предчувствие опасности никогда не обманывало её, и королева напряглась, чтобы предотвратить возможное покушение. Но ничего не было: ни кинжала убийцы, ни магического заклятия, ни стрелы. Ничего. Только слышен был голос Альды. Она говорила что-то, и Мелания изо всех сил пыталась разобрать слова. — Дорогая моя, я искренне благодарна тебе за то, что ты была настолько беспечна и позволила мне медленно отравлять тебя каждую нашу встречу. Мне правда не хотелось поступать с тобой так, но твоё жестокое правление никому не идёт на пользу. Я помолюсь за тебя Аль’Валгу, чтобы он направил твою душу… Дальше совершенно ничего невозможно было разобрать. В ускользающем сознании Мелании мелькнула мысль: «Лучший конец из возможных…». И всё потонуло во тьме.

***

К неожиданности для Мелании, это был не конец. Она открыла глаза, но едва ли была этому рада. — Задница Аль’Валга, чувствую себя прямо как после той двухнедельной пьянки в Безликом лесу… И какого хрена я ещё жива? Со мной сыграл шутку какой-нибудь придурок-сновидец?.. Но тут Мелания посмотрела на свои руки и поняла, что они ей совершенно незнакомы. По спине пробежал холодок. Королева огляделась вокруг и поняла, что здесь вообще нет ничего для неё знакомого. «Чёрт! Ну и засада! Так, ладно, держим себя в руках… Ты же королева, Мелания, соберись!». — Мои последние воспоминания о предательстве Альды ещё со мной… Я знала, что никому нельзя доверять, — Мелания тяжело вздохнула. — Помнится, она сказала, что будет молиться за меня, чтобы Аль’Валг направил мою душу… Может, она имела ввиду именно это? Хотела, чтобы я переродилась и жила спокойной жизнью? Глупая Альда… Мелания ощущала только грусть и пустоту в своей душе. Она знала, что многие люди недовольны её правлением, но никогда не думала, что предательство возлюбленной вызовет не жгучую ненависть, как она всегда считала, а невыразимую тоску, которая разъедала душу в разы сильнее. Но сильным женщинам категорически запрещено предаваться меланхолии, и потому бывшая королева оглядела свои нынешние покои. Текущее место обитания совсем не впечатлило Меланию. Одноэтажный деревянный домишко, едва вместивший две хлипких кровати, очаг и пару столов, стоящих в ряд вдоль стены. Окно было только одно, и тусклый свет, выходящий из него, помогал рассмотреть разве что пыль, витавшую повсюду. Воздух был спёртым и застоявшимся, и в нём витали самые разные запахи: трав, пыли, старины, крови… Мелания очень хорошо знала запах крови и сразу заподозрила что-то неладное. Она посмотрела сначала на соседнюю кровать и увидела ранее не замеченное расползшееся по всей перине пятно крови. Судя по всему, оно уже успело засохнуть. Потом посмотрела на свою руку. Мелания позволила себе немного удивиться, а потом, усмехнувшись, протянула сиплым голосом: — Поня-я-ятно, кто-то забрал душу этой девчонки с помощью ритуала. Знак Пустоты ни с чем не спутаешь. Значит, вот почему я помню всё, что было со мной в прошлой жизни? Очень жаль. Предпочла бы забыть. Ладно, неизвестная мне девица, раз уж я теперь в твоём теле, можешь быть покойна. Оно в надёжных руках. Девушка с трудом передвигалась, и потому решила, что её ослабшему телу в первую очередь нужны отдых и пища. В котелке, к счастью, ещё осталась холодная грибная похлёбка, которая была разогрета (не с помощью магии, что очень непривычно) и с наслаждением поглощена. Мелания оставила окно приоткрытым, чтобы проветрить комнату (благо, воздух был тёплым) и улеглась в постель. Утром самочувствие Мелании было на порядок лучше, и она решила разобраться, кем являлась предыдущая владелица тела. Никакого зеркала она, естественно, не нашла, но обнаружила одну большую медную посудину, в которой кое-как можно было усмотреть черты лица. Не было ни единой схожести с её предыдущей внешностью: кожа персиковая, уши круглые, глаза большие и чистые, прямой нос с горбинкой, большой тонкий рот. А волосы были похожи на волны пшеницы и доходили до самого пояса. — Да, девочка, ты не поражаешь своей красотой. Впрочем, и не уродина. Жить можно. Пожалуй, самое прекрасное в этом лице — глаза… Такие невинные и сияющие. Учитывая, что она — человек, мне ещё повезло получить такие данные. Мелания решила прибраться в доме, здраво рассудив, что жить в такой грязной обстановке — вредно. Очень неприятной стала невозможность применить заклинания, которые были известны ей в прошлом, хотя колдунья отчётливо ощущала в своём новом теле магию. Оставалось одно из двух: либо эта девушка не умеет высвобождать накопленную в теле ману, либо она может колдовать только в определённых пределах. Ничего не оставалось, как смириться. Во время уборки Мелания заметила множество вещей, которые могли бы дать подсказки о предыдущей владелице тела: хирургические инструменты, бинты, мази, припарки, целебные травы, эликсиры и растворы… Мелания хорошо разбиралась в алхимии, потому что была ведьмой (тёмные эльфы часто балуются колдовством), и потому смогла понять, что бывшая владелица тела — явно не обычная травница. Возможно, лекарка или целительница, раз уж в ней чувствуется магия. — Ого, мне действительно повезло. В этом мире целительство — редкий дар. В прошлом я смогла обучиться парочке заклинаний у старого храмовника, но смогу ли я использовать их сейчас…? Мелания сконцентрировалась, прочитала заклинание в своей голове и приняла попытку самоисцеления. Девушка почувствовала, как её ослабшее тело приходит в норму, но после одного этого заклинания уже ощущалась усталость. Знак Пустоты, который не должен был зажить, пока настоящая душа не обретёт свободу, из кровоточащей раны превратился в шрам. — Моя нынешняя сила действительно впечатляет, — Мелания усмехнулась. — Жалко только, что на одно заклинание было потрачено столько энергии. У этой девочки не так много маны, или просто моё заклинание было слишком мощным? В любом случае, мне нужен артефакт, способный ускорять восстановление маны. Может быть, у неё есть что-то такое? И Мелания действительно нашла то, что было нужно. Деревянный посох с маленьким магическим камнем и перьями ястреба хоть и был не очень дорогим и эффективным, всё же был полезен на данном этапе. Целительница разложила все ингредиенты и зелья по полочкам, и таким образом узнала всё о своём арсенале. На многих бутылёчках была бирка с обозначением области применения лекарства, а на обратной стороне надпись «Сделано Долорес». — Долорес? Какое скорбное имя. Что ж, меня оно вполне устраивает. Наверняка есть кто-то, кто её знает, и когда я встречусь с ним, придётся делать вид, что бедная девочка потеряла память. А лучше вообще уехать отсюда куда-нибудь подальше. Знать бы ещё, где я… Мелания вышла на улицу уже не в первый раз с тех пор, как появилась здесь (нужно же где-то справлять нужду), но открывавшийся вид всё ещё казался ей завораживающим. Могучие деревья, казались, достигали своими ветвями самого неба, жаждая не допустить к нижним ярусам ни одно солнечного лучика. Но все эти деревья не решались обступить озеро, которое маняще мерцало, играя с солнечными лучами. Вокруг озера росли прекрасные цветы, как целебные, так и ядовитые, и если бы Мелании не был бы знаком ни один из них, она бы подумала, что очутилась в ином мире: настолько представшая перед её глазами картина была волшебной.