Две сотни лет спустя

— Брр! Холодно!.. Это озеро не такое тёплое, как я ожидала! Мелания решила немного искупаться в находящемся неподалёку от дома озере, но, непривычная к холодной воде (хотя для Долорес она показалась бы тёплой) и скользким растениям под ногами, она только морщилась и не спешила окунаться в воду с головой. Мыла у Долорес не оказалось (и неудивительно), а потому пришлось сделать его самостоятельно из древесной золы и жира. После купания девушка чувствовала себя куда более комфортно и теперь с наслаждением вытиралась полотенцем, согревшемся на солнце. Она уже собиралась взять одежду и идти в дом, как на поляну с громким рыком выскочил раненый медведь и, завидев Меланию, устремился к ней. Она бросила всё и побежала к дому со всей скоростью, на которую была способна, но медведь бы всё равно догнал её, если бы не две вовремя появившиеся на поляне фигуры. Стрела влетела в медвежий череп, и кровь хлынула на Меланию. Она только и смогла подумать: «Чёрт, теперь заново отмываться придётся…». Двое неизвестных подбежали к ней. Один из них отвернулся, должно быть, чтобы не смущать своим взглядом нагую девушку, а второй протянул ей руку и взволнованно спросил: — Миледи, вы в порядке? Мелания быстро оценила ситуацию и решила, что сейчас ей следует придерживаться модели поведения скромной милой девочки, образ которой очень сочетался с внешностью Долорес, и потому она спешно схватила рыцаря за руку испуганным голосом проговорила: — Спасибо, сир, я так благодарна вам за спасение… Как же зовут вас и вашего спутника? И как я могу отблагодарить вас? — и тут Мелания как бы осознала, что стоит теперь перед ними совсем голая, и оттого её последняя фраза звучит очень двусмысленно. Далее последовал смущённый писк и попытка прикрыть свою наготу руками. Рыцарь, ничуть не обращая внимания на наготу девушки, серьёзным тоном сказал: — Нет, вам не нужно благодарить нас. Если бы не мы, медведь вообще не появился бы на этой поляне. Его спутник, до сих пор молчащий и не глядящий на девицу, сказал возмущённо: — Блез, я понимаю, что ты не различаешь мужчин и женщин, но подумай о чувствах этой девушки! Она, должно быть, сгорает от смущения под твоим настойчивым взглядом! Нам нужно убираться отсюда как можно скорее и дать даме оправиться от шока, а ты только и делаешь, что любезничаешь! Блез, казалось, только теперь понял, в какой неловкой ситуации находится пострадавшая, и поспешил вместе с товарищем скрыться в хижине, разумеется, после получения на то согласия хозяйки. Мелания обмылась повторно и уже сидела на кровати напротив своих спасителей. Блез, которого она прежде приняла за рыцаря, оказался мечником в тяжёлой броне, а Сантифор — его брат — являлся тем самым лучником, чья стрела прошла сквозь крепкий череп медведя. Мелания представилась как Долорес и продолжила входить в придуманный образ, с наслаждением отмечая свою совершенную актёрскую игру. Она думала, как эффективнее использовать этих парней, а вслух говорила о своём быте и профессии, придумывая на ходу. — Ого, так ты целительница? Я догадывался, как только увидел весь этот арсенал зелий и почуял запах трав! — восхищённо пролепетал Санти. — И много у тебя бывает клиентов? — Вопрос глупый. У целителей всегда много клиентов, — холодно ответил ему Блез. — Что важнее: я хотел бы принести свои искренние извинения за нарушение вашего покоя, и понимаю, что дальнейшая моя просьба может быть дерзкой, но не позволите ли вы нам остаться у вас на одну ночь? Уже смеркается, пускаться дальше в путь опасно. Обещаю, что мы не сделаем ничего плохого с вами и ничего не тронем в доме, только освежуем медведя, приготовим его мясо и ляжем спать. — Да как ты можешь предлагать такое! Здесь всего две кровати! Как мы, по-твоему, будем спать здесь все вместе?! — На лице Санти проступил лёгкий румянец, почти не видимый в отблесках очага. Лицо парня хорошо выражало все его мысли. Мелании не давали ранее и слова вставить, а потому она воспользовалась возможностью и произнесла: — Ну что вы, со спальными местами проблем нет, ведь кто-нибудь из вас мог бы достать свой спальный мешок и устроиться у очага. Я совсем не против, чтобы двое сильных мужчин разделали медведя и приготовили ужин, пока я буду создавать зелье. И, чтобы компенсировать мне все неудобства, вы могли бы отдать полученные алхимические ингредиенты, такие как когти, глаза, жир… — на лице Долорес расцвела милая улыбка, которая делала девушку заметно очаровательнее. Тем труднее было ей отказать. Парни больше не сомневались. Блез решил спать у очага, а Санти дал разместиться на кровати с недавно поменянными простынями. В этом маленьком жесте угадывалась нежная братская любовь, которую они оба понимали и ценили. После свежевания медвежьей туши троица отлично отужинала, и все улеглись спать. Мелания убедилась, что ещё не разучилась готовить зелья, и в ночной тиши спокойно размышляла о своём будущем. «Я вполне могла бы продолжать жить здесь, тихо и мирно, но сейчас я слаба. Главный минус врождённого дара к целительству — отвратительные способности ко всем остальным областям магии, с лечением не связанными. Атакующие заклинания у целителей крайне посредственные, а если говорить прямо — полностью бесполезные. Защитные тоже недалеко ушли. Если бы не эти парни, я бы уже умерла в лапах медведя. И такое могло бы произойти со мной в любой день нахождения здесь, потому что я живу в лесу, а удовлетворять потребности в прогулке и пище как-то нужно… Не прятаться же вечно в доме? Понятия не имею, как Долорес здесь выживала. Да и мне в целом кажется, что путешествовать с двумя этими парнями будет куда веселей. Они кажутся вполне сильными и надёжными, насколько может мне позволить о них судить жизненный опыт в три сотни лет… Впрочем, этот самый опыт мне в прошлый раз никак не помог». Мелания горько усмехнулась. Она не засыпала уже долгое время, и потому в голову начали лезть не самые приятные мысли. Девушка смотрела на догорающее пламя в очаге и не могла понять, почему она так глупо и самозабвенно доверилась… То есть, ясно было, почему — любовь затуманила ей разум. Уже несколько дней у неё было слишком много дел и она слишком уставала, чтобы горевать о прошлом, но теперь сон никак не шёл, и возможностей для тоски было море. Время тянулось тягуче-медленно, и она уже начала засыпать, когда заметила, что Блез тоже не спит и смотрит на неё. «О-о, неужто нашему внешне холодному рыцарю (хоть Блез и не был рыцарем, прозвище это за ним уже закрепилось) я так понравилась, что он не сводит с меня глаз? А говорил, что благочестив… Ну-ну. А может, боится, что я убью их обоих во сне и заберу все эти вещички, которые они с собой таскают? Конечно, с первого взгляда видно, что они имеют довольно недешёвые одеяния и оружие, но куда я потом всё это дену? Продам? Нет уж, иметь бесплатных защитников… Точнее, компаньонов, мне будет гораздо выгоднее. Думаю, эти молодые люди не откажутся. Эх… Хотелось бы мне сейчас проверить на этом благородном воине свои навыки соблазнения, но жаль рушить образ милой и порядочной девочки». Блез и Мелания встретились взглядами. Девушка тихо выскользнула за дверь, а Блез подождал некоторое время и пошёл за ней. Парень нашёл её у озера, наблюдающей своё отражение в водной глади. Ему хотелось спросить: «Почему тебе не спится?», но вопрос повис в воздухе, когда рыцарь увидел невероятно прекрасную картину, которую стоило бы запечатлеть лучшему художнику: Долорес вся блистала в свете луны, а водная гладь, подражая ей, величественно и спокойно искрилась, будто отражая душевное состояние девушки. Её белые локоны падали на светлую ночную сорочку, а кожа была совершенно матово-бледной, отчего казалось, будто девушка — лишь прекрасное видение. Долорес медленно повернула голову в его сторону и улыбнулась нежной, едва уловимой улыбкой, а глубокие глаза её светились безмятежно и печально, обращая свой взор в самую душу человеческую. «Ангел! Она — ангел…» — только и смог подумать совершенно поражённый рыцарь. Он не мог подобрать слов, чтобы выразить своё изумление и восхищение, и только опустился на колени, сложив руки в молитвенном жесте и блаженно прикрыв глаза. Он теперь имел совершенно набожный, восторженно-смиренный вид. Мелания была совершенно довольна собою. «И всё-таки даже такой мужчина не устоял перед моей божественной красотой. Не зря ношу я теперь это святое имя — Долорес».