Ледяной ветер на этой высокой крыше

Жаклин опустила руку с телефоном, сделав глубокий вдох, но упрямая дрожь овладела всем телом. - Спокойно... - прошептала она, похлопала себя по щекам и бросилась к ящику прикроватной тумбы. Одна таблетка успокоительного действовала быстро и обеспечивала полное спокойствие на несколько часов. В блистере осталось три капсулы. Жаклин сделала ровно десять глубоких вдохов и глянула на себя в зеркало. Бледная, с синяками под глазами, щёки впалые, а некогда густая шевелюра стала заметно редее. - Так. - сказала она отражению, - Теперь нужен план. В ожидании действия успокоительного, Жаклин прокручивала в голове возможные варианты развития событий. Ли Сонге и Чон Ёнха вернутся с мероприятия через час или два. А Ли Кванджун - неизвестно. Сколько ему ехать до дома? Куда он отведёт мальчишку, в свою комнату или в комнату Тэхёна? Телефон! Жаклин вытащила телефон, мысленно ругая медлительность лекарства, и выключила любой звук, какой могла. Закатала рукава и заплела волосы в тугой хвост. Пора за работу. В конце концов, она здесь не для мытья полов и посуды.

***

Тэхён снова нырнул в океан. Океан боли, унижения и ненависти. Он был не так холоден, как Тихий или Атлантический, но такой же бескрайний и беспощадный. Ли Кванджун был беспощадный. Он избивал Тэхёна в его же собственной комнате, душил, вдавливал ногами в пол, пускал в ход всё, что попадётся под руку. И для измученного тела Тэхёна, всё ещё находившегося во власти похмелья, эта пытка стала последней каплей. Выживет. Тэхён обязательно выживет и убьёт Ли Кванджуна своими руками. А заодно и Мин Юнги. Но главное - Ли Кванджуна. И как можно более жестоко. Потому что среди всех образов, мелькавших на изнанке век, ярче всех светилось лицо мамы. Не озарённое улыбкой, не счастливое, не умиротворённое. Но в крови, когда в очередной раз сделала что-то не так. Не так посмотрела, не так дышала, не так двигалась. Всё не так. Ли Кванджун болен. По-настоящему болен, ибо в человеке здоровом, пусть даже с дурным нравом, не найдётся места подобной жестокости. Тэхён перестал что-либо чувствовать и был голов погрузиться в спасительную мглу, как резкая боль, в разы превышающая ту, что он терпел до этого, вырвала его в реальность, заставив охрипнуть от боли. В распахнутые глаза ударил свет люстры, всё тело словно парализовало, кроме руки - там полыхало пламя. Сквозь пелену перед глазами Тэхён успел бросить взгляд на руку. Сломана. Его правая рука сломана перед экзаменом. Тэхён хрипло выдохнул, не слыша ничего вокруг и провалился в темноту. А когда снова открыл глаза, увидел стоявшего над ним Ли Сонге. Старик держал в руке пистолет, целясь куда-то в сторону, туда, откуда раздавался звериный рёв. В проходе за ним стояла едва различимая для Тэхёна фигура. Чон Ёнха. Она прижимала ладони к лицу и тихо всхлипывала. Что происходит? Тэхён медленно моргнул. Боли не было. Он просто устал. И сильно хотелось спать. Хорошо что в его комнате лежал довольно мягкий ковёр, а звон в ушах достиг такой силы, что никакие крики не могли растревожить или испугать. Даже смысла слов старика он не сумел понять. Тэхён снова моргнул. Чонгук будет переживать, но связи с ним не осталось - Ли Кванджун разбил телефон Тэхёна ещё во дворе, пока волок его на казнь. Как бы сказать Чонгуку, что с ним, Тэхёном, всё в порядке? Подумаешь, пара синяков да сломанная рука. С кем не бывает? Ещё раз посмотрев на Ли Сонге, на его исказившееся от гнева лицо, Тэхён позволил векам опуститься.

***

Юнги смотрел на экран, мысленно линчуя Ли Кванджуна всеми способами, какие встречал за время службы в полиции. Снятое нанятой Хон Джэсопом Жаклин видео было достаточно, чтобы снова возбудить дело Ли Кванджуна и засадить его в тюрьму. Осталось проработать детали. - Не могу. - господин Хон заблокировал и отложил телефон, поднимаясь. Он отошёл к панорамному окну своего офиса, покачав головой. Юнги слышал тяжёлое дыхание мужчины, но не произносил ни слова. Ждал. - Он же псих! - выпалил Хон через некоторое время, обернувшись к следователю, - Настоящий псих! - Ну, Тэхён хотя бы жив, в отличии от его матери. - пожал плечами Мин, ни единым жестом не выдавая снедавших его чувств, - Теперь этот ублюдок сядет надолго. - Пора раскрыть карты. - Хон Джэсоп смотрел на Юнги прямо, взяв себя в руки, - Каковы дальнейшие действия? - Контракт модели для меня ещё в силе? - улыбнулся Юнги, но шутка не поспособствовала разряжению атмосферы и он продолжил, - Я отнесу это видео прокурору. - И всё? - с изумлением спросил Хон, - Вы серьёзно? Это и был весь ваш гениальный план? Юнги не сдержал презрительного смешка. - За кого вы меня принимаете, господин? - он покачал головой, - Сейчас в доме Ли Кванджуна врач и полиция, через... - он взглянул на наручные часы, - минут десять туда приедет мой человек и предложит Ли Сонге замять дело за определённую суму. Тот согласится, а запись будет у меня уже через пару часов. - Юнги самодовольно ухмыльнулся, - Вы же не думали, что я настолько бестолковый, чтобы ограничиться всего-то видеозаписью избиения школьника? Когда соберу всё вместе, отдам в одни совершенно ненадёжные руки. - Простите? - мужчина растерянно смотрел на Юнги. - Ждите. - он подмигнул, - С остальным разберёмся завтра. Жаклин выполнила свою работу, заберёте её? Хон Джэсоп, явно не поспевавший за ходом мыслей Юнги, проморгался. - Чт... Нет, нет. Пока не заберу. - он подошёл к рабочему столу и выудил конверт, передав его подошедшему Юнги, - Вот, как обещал. Юнги взял конверт и небрежно вскрыл, оставив рваные края. Внутри находилась фотография. Двое молодых людей стояли рядом, закинув руки друг другу на плечи, и улыбались, глядя в камеру. На них была спортивная форма и тканевые именные таблички светло-розового цвета. Ли Кванджун и Ким Тэджун. - Хм, а на этой фотке Ли Кванджун ещё не такой красавчик, как отец Тэхёна. - усмехнулся следователь, - Пластическая хирургия действительно творит чудеса.

***

Жаклин смотрела на электронный циферблат настенных часов, кутаясь в одеяло по глаза. Три утра. Три утра, а сон не шёл. Она прокручивала в мыслях всё, что случилось, всё, что видела и слышала. Неудивительно, что Морфей не осчастливил её билетом в своё царство. Всё в доме улеглось только к полуночи. Она едва помнила момент, когда смогла вылезти из-под кровати и, с обливающимся кровью сердцем миновав лежавшего на полу Тэхёна, убраться из комнаты, оставшись незамеченной. Воспользовавшись тем, что Ли Сонге увёл сына в свой кабинет, она прошмыгнула мимо госпожи, которая сидела на диване, уткнувшись лицом в ладони. Бесшумно зайдя в свою комнату, Жаклин растёрла щёки и глаза, распустила волосы и с шумом вышла обратно. - Завари чай. - велела Чон Ёнха без своей обыкновенной спеси в голосе, когда услышала её приближение, - Где ты вообще была? - Простите, госпожа, я спала. - Бестолковка. Жаклин всеми силами старалась унять дрожь в руках, пока исполняла приказ. Но дрожь не унялась даже к трём утра. Жаклин уткнулась лицом в подушку. Перед ней снова и снова представал избитый Тэхён. Один его глаз заплыл, лицо залито кровью из лопнувших губ. Личный врач Ли Сонге, человек проверенный годами, надёжный и молчаливый, сказал, уходя, что жизни Тэхёна ничего не угрожает, но всё же стоит провести полную проверку, поскольку организм истощён. О Ли Кванджуне, которого он посетил не более, чем на одну минуту, он не сказал ничего, лишь похлопал Ли Сонге по плечу. Жаклин перевернулась на спину. Она неустанно повторяла себе, что делает это только ради Хон Джэсопа. Только ради этого человека она готова жить в кошмаре, который стоило бы экранизировать на KBS. За свою жизнь она сталкивалась с жестокостью, но от этого участь Тэхёна она оплакивала не меньше. Удивительный мальчишка, этот Ким Тэхён. Угрюмый и замкнутый, но в то же самое время не лишённый ни чувства юмора, ни толики юношеской наивности. Глядящий всегда словно в самую душу, будто видит насквозь. С очаровательной улыбкой. Как скоро он сможет улыбнуться после сегодняшнего? Жаклин резко поднялась с постели и глубоко вздохнула. Тэхён не должен быть один. В конце концов, даже если неспящие обитатели дома обнаружат её у двери или в коридоре, она спокойно ответит, что всего лишь пришла проведать подростка, ведь уже ухаживала за ним раньше. К тому же, она нанималась служанкой, а не пособницей в бесчеловечных расправах над детьми. Тэхён спал. Безмятежный сон обеспечили ему вколотые обезболивающее и успокоительное. Лицо украшали специальные пластыри, голову - повязка. Жаклин, утерев слёзы, перевела взгляд на гипс. Правая рука Тэхёна. Перед экзаменами изверг Ли Кванджун сломал пасынку ведущую руку. Намеренно или нет, Жаклин не могла сказать, но если бы ей предложили пари, она бы сделала ставку на второе. Опустившись на стул подле кровати, оставленный после доктора, Жаклин снова утёрла выступившие слёзы. Теперь она корила себя за то, что не была теплее в своём отношении к Тэхёну, не сказала ему ни одного ласкового слова, не улыбнулась так, как он того заслуживал, но... если подумать, кому она вообще говорила ласковые слова? Разве что Хон Джэсопу, да и то лишь в своих мыслях. Не того Жаклин была теста. А с Тэхёном захотелось стать мягче. Ведь на самом деле эта тучка с гнездом на голове - совершенно другой человек. Не тот, кого из него сделала жестокость приёмной семьи. Жаклин была практически уверена, что если бы Тэхён вырос со своими родителями, он бы представлял собой абсолютно другого юношу. Возможно, шумного, возможно болтливого и весёлого, с кучей друзей и приятелей, которые души бы в нём не чаяли. Скорее всего он бы учился средне, но стал бы важным человеком для общества. А может ушёл бы в творчество. Жаклин зажала ладонями рот и позволила себе слабость, сотрясаясь в беззвучных рыданиях. Всё это время она относилась к Тэхёну столь холодно только чтобы не привлечь внимание хозяев дома, чтобы не потерять место, которое получила ухищрениями Хон Джэсопа и его секретаря Ким. Это дорогого стоило, Жаклин не имела право подвести господина Хона. Да только привязанность к Тэхёну становилась всё сильнее. Нереализованный материнский инстинкт овладевал ею против её же воли. Успокоившись, Жаклин провела у постели Тэхёна ещё некоторое время, затем поднялась, поправила одеяло, стараясь не тревожить руку, прикоткрыла окно на одно деление, чтобы свежий воздух проник в комнату, и, тяжело вздохнув, направилась к двери. У порога она остановилась. Предстоят тяжёлые дни, нужно хорошо спать. В инструкции к её лекарству подчёркивалась необходимость здорового сна, иначе препарат мог оказать прямо противоположный эффект на психику. Жаклин кивнула самой себе, себе же дав обещание сделать всё, чтобы Тэхён не чувствовал себя ни напуганным, ни одиноким. Даже если это поставит её саму под удар. Хон Джэсоп единственный, чьё мнение её волнует, а он никогда не обвинит Жаклин в том, что она поддалась чувствам к столь потерянному ребёнку, как Ким Тэхён. Прокрутив ручку, Жаклин вышла из комнаты. И тут же оказалась в сильных тисках с зажатым ледяной ладонью ртом.

***

Юнги вынырнул из толпы и прошмыгнул в двери ближайшей забегаловки, мысленно поблагодорив Сеул за утреннюю спешку, суматоху и столповторение. Метро он не использовал вот уже несколько месяцев, поэтому рутина тысяч людей взбодрила его не хуже кофе - и ногу ему отдавили, и зловонным дыханием окатили, и смартфон на колени уронили. В общем, день задался. Под звуки к-поп, льющиеся из колонок в этой забегаловке, что расположилась над узким тротуаром у самого метро, Юнги отправил сообщения своим помощникам в торговых делах, пообещав через пару дней навестить точки лично, привести дела в порядок и мини-бонусы к премии. Он закончил писать последнее сообщение, когда за его столик подсел Ким Сокджин. - Ты вовремя, я уже успел уладить дела. - произнёс Мин, поднимая на напарника взгляд, - Торговля требует внимания. - Сколько денег тебе надо для счастья? - Сокджин смотрел серьёзно, - Есть точная сумма или нет предела совершенству? - А ведь хороший вопрос. - Юнги пожал плечами, - Второе. Сокджин вяло усмехнулся и кивнул. - Вот. - он вытащил из кармана флешку, протянул её Мину и улыбнулся более искренне, - Это будет сенсационно. - Насколько? - Юнги схватил флешку и сунул во внутренний карман, - Я офигею? - Ты ахуеешь. - Джин нахмурился, - Не слушал трек? Я же тебе отправил. - Времени не было. - Шоколадный Барыга. - фыркнул Ким, - Мог бы и сам записать на флешку, а не тащить меня сюда. - он кивнул на полупустой зал. - Здесь лучше. Давай, рассказывай, как всё было. - Ты хоть бы кофе заказал. Ладно. Да как было, как и договаривались. Я приехал к ним с патрульной бригадой, сказал Ли Сонге, что работал с тобой над делом его сынишки, потом отвёл в сторонку и поворковал по душам. Сказал, что могу и на этот раз отмазать Ли Кванджуна, но уже без тебя, поскольку по какому-то там протоколу, бла-бла, тебе нельзя снова брать его дело. - И старик купился? - Юнги округлил глаза. - Конечно. Он, может, и достаточно умный человек, но точно не знает всё на свете. Короче, дедуля был в сильном расстройстве родительских чувств, даже скрыть этого не смог, развести его на шанс для сынка оказалось очень легко. - А он упоминал свою покойную невестку? Там есть признание или что-то такое? - Трудно сказать, сам всё услышишь. Юнги, не заметивший, как подался вперёд, откинулся обратно на спинку стула и расплылся в довольной широкой улыбке. - Ай, Ким Сокджин, ай да проныра! - он рассмеялся, хлопая себя по колену, - Вот честно, я даже завидую твоему уму, ты же реально башковитый!

***

Чонгук сделал глубокий вдох, потуже затянул лямки рюкзака и двинулся к главному входу в школу. Всё утро его терзали самые дурные чувства, но он списывал это на волнение о Тэхёне. В конце концов, тот не выходил на связь со вчерашнего вечера, когда отчим забрал его домой. И лишь написанное Мин Юнги сообщение пару часов назад немного успокаивало. "Не дрейфь, сопляк, с Тэхёном всё в порядке." В стиле этого сумасшедшего ублюдка. Чонгук ничего не ответил, понимая, что не верит ни одному слову. Если бы всё было в порядке, Тэхён сам бы написал хоть пару слов, но его телефон попросту недоступен. Чонгук понимал причину вранья детектива - ему не нужен лишний шум. Но от этого злость не становилась меньше. - Чонгук! - окликнул его знакомый голос. Гук обернулся, увидев шагавшего к нему охранника, господина Кима. Высокий мужчина худощавого телосложения, со смуглой морщинистой кожей, чёрными взлохмаченными волосами, на удивление не тронутыми сединой, маленькие, но невероятно добрые глаза и тёплая улыбка тонких бледных губ. Господин Ким был один из немногих, кто хорошо относился к Чонгуку и Тэхёну, даже узнав о Чоне всё, что ему могли пересказать злые языки. - Доброе утро, госопдин Ким. - Чонгук устало улыбнулся и поклонился, но взволнованное лицо мужчины заставило Чона напрячься, - Что-то случилось? Господин Ким сделал короткий вдох, словно собирался с мыслями, затем обернулся, проверяя, не греет ли кто уши, посмотрел на Чонгука. - Ну что ты как мальчишка, Чонгукки. - он поправил криво висящий бейджик и отряхнул невидимую пыль с рукава помятого пиджака. - Не тяните, господин, и так голова болит. - Чонгук скрестил руки на груди, - Что, мои примелейшие одноклассники опять придумали что-то такое? - Не болтай, засранец, где Тэхён? - На больничном. - Это плохо. - господин Ким покачал головой и посмотрел Чонгуку прямо в глаза, - Сынок, ты должен сейчас пойти в администрацию и вести себя тише мышки на кухне. Понял меня? - Если не скажете, что случилось, я с ума сойду! - воскликнул Чонгук, - Зачем это мне в администрацию? Господин Ким снова оглянулся и тут Чонгук заметил косые взгляды в их сторону. - Несколько мам из вашего класса пришли сюда. Не знаю, что у них там происходит, но пока я оформлял их посещение, слышал возмущения не только на счёт моей работы, но и выслушал о том, как я могу пускать мальчишку, сына... - господин Ким встряхнул густой шевелюрой, - Прости, мой мальчик, я ничего не мог сказать этим напыщенным индюшкам. Они пришли требовать твоего исключения, но что ещё хуже - твоя мама тоже здесь. Сердце Чонгука ухнуло куда-то вниз. Он вцепился в рукава господина Кима, кровь схлынула с его лица, а ноги подкосились. - Чонгук! - господин Ким подхватил его под руку, - У тебя мало шансов остаться в школе, сынок, возьми себя в руки и беги, сделай хоть что-то, иначе будешь, как я. - Я был бы рад быть таким человеком, как вы, папа Ким. - на выдохе произнёс Чонгук и стремглав бросился к лестнице. В кабинете администрации стоял шум. Чонгук с бешено бьющимся от быстрого бега и волнения сердцем застыл у двери, попытавшись прислушаться, но шум в ушах помешал и ему пришлось восстановить дыхание. Он потёр лицо, похлопал себя по щекам и снова прислушался. Женские возгласы. Несколько секунд тишины и вопли. Чонгук ворвался в кабинет. Несколько женщин в роскошных пальто стояли к двери спиной, образовав полукруг. С другой стороны таким же полукругом встали учителя, завуч и директор. А в центре какая-то женщина держала его, Чонгука, маму за волосы и что-то кричала в лицо. Чонгук рванул в центр круга, растолкав зрительниц, и схватил тонкую кисть женщины, с силой сжав пальцы. Та охнула от неожиданности и отступила, глядя на Чона, закрывшего от неё мать собой, во все глаза. - Руки убрала, блять, иначе вырву! - рявкнул в бешенстве юноша. - Ты что себе позволяешь! - тут же вступился директор, шагнув вперёд и уперев руки в бока, - Сейчас же извинись! - Все видели?! - закричала женщина, - Все?! Видели?! Он набросился на меня! Сын шлюхи ничем от матери не отличается! - Мерзавец! - раздалось со всех сторон. Чонгук, тяжело дыша, обвёл присутствовавших полным гнева и ненависти взглядом. Тэхён не зря все эти годы ненавидел людей. Именно этих людей. Богатеи хуже стаи гиен, возомнившие себя потомками королей, но не вобравшие в себя ни толики истинного благородства. - Извинись, я сказал! - перекрикивая гомон, пробасил директор, - Ты как посмел такое вытворить?! - Перед кем это мне извиняться?!! - взревел доведённый до крайности Чонгук, - И за что?!! За то, что какая-то дрянь маме в волосы вцепилась, а?!! - Ах ты... - начал было директор, но резко замолчал - Ли Хёна отодвинула сына и вышла в центр. Бесстрастный взгляд прошёлся по притихшим мужчинам и женщинам, на лице ни тени гнева. Как всегда холодна, как всегда словно не в этом мире. - Мой сын не должен извиняться за то, что увидел здесь. Можете осуждать меня сколько угодно, ведь вам легко делать это, прячась на кошельками мужей, не так ли? - она посмотрела на женщину, несколькими минутами ранее вцепившуюся ей в волосы, - Ах, да, простите. Вы ведь все из благородных семей и не знаете, что бывает другая жизнь. Даже в вину этого вам не поставить. Жаль, вашим родителям хватило благородной крови для соблюдения манер в высшем обществе, но не хватило на рассказ своим детям о том, что порой мы всего лишь жертвы обстоятельств. Забавно, как вы здесь ополчились на одного мальчишку из-за работы его матери, в то время как ваши мужья дрочат на меня, пока вы спите рядом и заливаетесь слезами от недотраха и бессилия что-то сделать. Чонгук во все глаза уставился на мать, открывая и закрывая рот, как рыба. Он уже приготовился защищать её от новых нападок, как в дверь постучали и секретарь проводила к ним молодого мужчину в деловом костюме. Тот тихо поблагодарил секретаря, поклонился и осмотрел собрание с довольно растерянным видом. - Здравствуйте. - он выудил бежевую бумажную папку из портфеля и протянул её секретарю, стоявшей позади, - Я прибыл от лица господина Ли Кванджуна. Он прислал подпись своего сына для коллективной жалобы своего класса. - Простите? - буркнул директор, обойдя присутствующих, - Что вы принесли? - Подпись Ким Тэхёна на просьбу об отчислении из школы ученика его класса, Чон Чонгука. Чонгук почувствовал, как ноги подвели его и колени пронзила резкая боль.