Извлечь максимум пользы

Как только Саматоки заходит внутрь, Джиро и Сабуро быстро вскакивают с дивана с появлением его и Ичиро, и он задается вопросом, ждали ли они его вдвоем. На мгновение воцаряется тишина, и они просто смотрят друг на друга. Он отмечает, что с момента инцидента и его пребывания в больнице они ничуть не изменились, но ему кажется, что с тех пор, как Саматоки видел их в последний раз, прошли годы. Что-то ломает момент, потому что на лицах Джиро и Сабуро мерцают сотни разных эмоций, пока они не бегут к нему. Саматоки оступается, когда Сабуро вцепляется в него, а за ним следует Джиро. — Эй, вы двое, будьте осторожны… — Ичиро пытается отругать их, но замолкает, когда они слышат плач Сабуро. Он смотрит на них, сбитый с толку и парализованный. Нужно столько всего обдумать, что Саматоки даже не знает, с чего начать. Джиро и Сабуро обнимают его, цепляются за него, как будто он уйдет, если они его отпустят и у Саматоки ноет в груди. Сабуро уязвим, он плачет в его рубашку, а Джиро прилип к нему, и он понимает, что они были напуганы. Саматоки, наконец, прорывается сквозь благоговейный трепет и притягивает их обоих ближе, несмотря на то, что это раздражает его раны, которые все еще заживают. — Простите за то, что я заставил вас переживать… — его слова идут прямо из сердца, потому что он ненавидит, когда люди беспокоятся о нем, ненавидит, когда он не выполняет свою работу по защите других, — Я не могу обещать, что это больше не повторится, но я чертовски уверен, что не хочу напугать вас так ещё раз в будущем. Больно думать о том, чтобы снова провести Ичиро и его младших братьев через это, и это начинает проявляться в том, как он стал такой постоянной частью их жизни. Он замечает, как Ичиро протягивает руку, чтобы погладить Сабуро по спине, и Саматоки не упускает из виду вину в его глазах за то, что не заметил, как волновались его братья. Нет сомнений, что позже Саматоки выбьет из него это чувство вины. — Дайте ему немного места, — осторожно говорит Ичиро, — Помните, он всё ещё восстанавливается. Джиро и Сабуро медленно отстраняются, и Саматоки видит их встревоженные лица, несмотря на то, что он вернулся домой и, к счастью, цел. — Прости, — Сабуро шмыгает носом, спешно стирая слезы с лица. — Все в порядке, — Саматоки взъерошивает волосы Сабуро и мягко улыбается, — Меня так просто не сломаешь. И, возможно, это было бы более правдоподобно, если бы он не вернулся домой с синяками и швами. — Саматоки-сан… — начинает Джиро самым мягким голосом, который он когда-либо слышал от него, и он замечает, что у Джиро слезятся глаза, — Добро пожаловать домой. В груди теплеет, и он никогда не был так счастлив слышать эти слова. — Да. Внезапно Ичиро хлопает в ладоши, пугая всех троих. — Ладно! Джиро, Сабуро, помогите-ка мне на кухне. Мы все вместе поужинаем. Лица детей загораются, и теперь они выглядят намного лучше, чем несколько минут назад. Они отвечают одновременно. — Конечно, Нии-чан! — Ичи-нии, ты можешь на нас рассчитывать! Джиро и Сабуро без подсказки направляются на кухню, потенциально соревнуясь друг с другом. И теперь он ожидает. — Не смей напрягаться, — предупреждает Ичиро, — или я прикую тебя наручниками к кровати. — Тебе бы это понравилось, не так ли? — он ухмыляется. — Может быть, когда ты встанешь на ноги. — Я уже на ногах. Ичиро фыркает, забавляясь, несмотря на бред Саматоки. — Садись и отдыхай. Из этого нет выхода, сколько бы он ни боролся с этим, и Саматоки всегда так быстро подшучивал над ним. — Конечно. Ичиро смотрит на него скептически. Саматоки присоединяется к ним на кухне, садясь на край одного из барных стульев, чтобы наблюдать, потому что он пропустил это. Он скучал по всем этим маленьким моментам, вроде того, как Джиро и Сабуро борются за наибольшую похвалу, или как Ичиро завязывает волосы, когда он стоит у плиты. Это напоминает Саматоки, что он наконец-то вернулся домой и вернулся к людям, которые для него важнее всего, за исключением Нему. Погруженный в свои мысли Саматоки смущен тем, что именно Сабуро вывел его из оцепенения. — Эй, болван, — ах, честный и взволнованный ребенок, которого он видел не так давно, уже исчез, но покраснение вокруг глаз Сабуро — это оставшиеся следы, — Ичи-нии говорит, что еда почти готова, и ты не можешь пить пиво за ужином. Конечно, Ичиро будет изображать из себя доктора и опекать его, пока он полностью не поправится. Саматоки хмурится. — Да ладно, подлей мне немного. — Нет! — Сабуро поднимает на него палец, и это мило, понимает он это или нет, что он принуждает его к этому из-за беспокойства, а также потому, что Ичиро сказал ему сказать это. — Любишь командовать, не так ли? Удивительно, но Сабуро только гордо вздернул подбородок, прежде чем вернуться к Ичиро. Ужин проходит точно так же, как он планировал с Джиро и Сабуро несколько месяцев назад, за исключением того, что на этот раз все Ямада суетятся вокруг него. Стряпня Ичиро никогда не была такой вкусной, чем после того как его морили голодом и кормили дерьмовой больничной пищей (даже Джакурай не смог спасти его от этого), и он не скучал так по тому, как Ичиро заботится каждую секунду. Саматоки запретили мыть посуду и не ложиться допоздна, как чертову пятилетнему ребенку, но он все равно слушает. Только когда они оказываются в спальне, Ичиро с облегчением выдыхает. Голова Ичиро падает ему на плечо, и Саматоки чувствует, как все тело содрогается. — Придурок, сейчас я в порядке. — Я знаю… — бормочет Ичиро, осторожно кладя руки на поясницу, — Джиро и Сабуро, они… — Заткнись, — вздыхает Саматоки, — Дети сдерживались, потому что не хотели тебя беспокоить, не кори себя за это. — В том-то и дело… они думали, что я слишком слаб, чтобы положиться на меня. Должно быть, Ичиро тяжело переживает, раз он прямо говорит о своих чувствах. Саматоки вспоминает, что потребовалось время — месяцы — пока Ичиро не рассказал о своем прошлом, своих заботах, обо всех сомнениях, которые он прятал под поверхностью. Может быть, это потому, что они встречаются, живут вместе, что заставляет Ичиро больше делиться тем, что он хотел бы скрыть. Впрочем, у Саматоки это было вызвано, как только Сабуро сорвался и Джиро вцепился в него. Саматоки делает то, что, как он знает, заставит Ичиро замолчать, заставит его перестать накручивать себя и отвлечет его. Он запускает руки в волосы Ичиро и оттягивает его с плеча, так что они оказались лицом к лицу, а затем Саматоки целует его. Они не целовались, с тех пор как он ушел на это дело, и, черт возьми, ему нравится, как Ичиро мгновенно отвечает взаимностью и как руки на его бедрах усиливают хватку. — Перестань корить себя, — упрекает Саматоки в губы Ичиро, — Сейчас я дома. Теперь я дома. Тебе и твоим соплякам больше не о чем беспокоиться. Ичиро вздыхает, дыхание щекочет его лицо. — Прости. — Не извиняйся. Ичиро снова целует его, быстро и нежно, прежде чем высвободиться, и Саматоки уже скучает по теплу. — Нам нужно лечь в постель… тебе нужен отдых. Саматоки закатывает глаза, уже разочарованный заботой Ичиро. — Говорю тебе, я в порядке. — Ложись, — требует Ичиро. Саматоки фыркает, но все равно подчиняется, они оба переодеваются во что-то более удобное, прежде чем скользнуть в постель. Ичиро, не теряя ни секунды, обнимает Саматоки сзади, осторожно обхватывая руками его живот и утыкаясь лицом в шею. Он никогда не был так счастлив быть дома и с Ичиро, как сейчас. — Если тебе что-нибудь понадобится… — Я в порядке, — ворчит Саматоки, оглядываясь через плечо, — Прекрати. Не обращая внимания на реакцию Саматоки, Ичиро прижимается к нему ещё теснее. — Я рад, что ты дома. Несмотря на то, что Саматоки никогда не ложится спать так рано, он уже чувствует, как его веки тяжелеют. — Да, я тоже.