В Таиланде всегда солнечно

Даже спустя четыре года отношений Пик не перестает поражаться красоте Бума. Его складной фигуре, светлой коже и правильным чертам лица. И несколько набранных из-за стресса килограммов не портят всё это великолепие, скорее наоборот — добавляют какую-то перчинку и изюминку. Пик смотрит перед собой, едва не забывая дышать. В кресле рядом сидит Бум: в одних коротких шортах, без белья, выставляя напоказ великолепие стройных гладких ног. Он пытается вникнуть в учебные материалы, покачивая нетерпеливо ступней. Но за окном уже глубокая ночь — знания в такое время впитываться не хотят. Пик, замечая, что Бум начинает терять интерес к своим сложным инженерным текстам, решает помочь ему расслабиться. Подходит к креслу, садится рядом, прямо на пол, и начинает медленно массировать подтянутые икры. Между ними легкое молчание, приятное и комфортное. Когда вы живете вместе столько лет, лишние слова уже совсем не нужны. Бум сначала пытается двинуть Пика ногой, бурчит, просит не мешать, ведь скоро экзамены. Но сдается в итоге очень быстро. Расслабляется, кидает небрежно учебник на журнальный столик, съезжая чуть ниже на кресле. Пик неспешно разминает напряженные мышцы ног, поглаживает ступни, ладонями тянется к острым выступам коленок. Бум закрывает глаза, полностью вверяя себя в чужие руки, прекрасно понимая, к чему всё идет. — Я люблю тебя, — мягко шепчет Пик, целуя аккуратно нежную кожу чужих бедер. Бум склоняет голову на бок, улыбается. В мыслях медленно крутится: «Как долго продлится это счастье?» И никто не даст ответа на подобный вопрос: чувствам свойственно меняться крайне стремительно. Но вот перед Бумом человек, которого он полюбил давно-давно, в свои незрелые пятнадцать. А насладиться им сполна не может до сих пор. Смотрит, разглядывает, анализирует, и сердце замирает, как тогда — как в самый первый раз. В животе щекочет приятно, хочется прижать и никогда не отпускать. Это иногда невыносимо — Бум просто не видит себя в жизни без Пика. Он был с ним с самого начала, стал первым во всём. Но, с другой стороны, лучше так. Лучше любить каждый день, без исключения, без зыбких «а если». — И я тебя, — отвечает наконец-то Бум. Они не часто говорят друг другу такие простые слова. И тем ценнее условная стоимость каждого признания. Пик улыбается, тянется выше, вставая на колени, целуя мягкий живот Бума, руками продолжая поглаживать бедра, забираясь пальцами под шорты. И там — горячо и уже ощутимо тесно. Бум вцепляется пальцами в волосы Пика, ноги забрасывает ему на плечи и стонет тихо: — Я твой. И для Пика это сигнал к действию. Он спускает шорты, придерживая ноги Бума под коленями, придвигается вплотную и берет его член в ладонь, сжимая. Движения уже отработанные: каждый сантиметр тела изучен так подробно, что любая линия будет найдена даже с закрытыми глазами. Бум выгибается, приподнимает бедра и просто отдается. Никто не знает его лучше, чем Пик. Он трогает и ласкает именно так, как надо, как хочется телу. До нехватки воздуха в легких, до приятных мурашек по горячей коже. Пик берет член в рот, неторопливо облизывает языком головку — спешить им некуда, впереди ведь целая вечность, разделенная только на двоих. Сделай это реальностью. Бум умирает от любви, его раздирает и кроет. Он ерзает на кресле, загнанный в ловушку чужих, умелых рук. Губы приоткрыты в немой просьбе продолжить, которую Пик точно поймет уже без слов. Им не нужно. Пик продолжает жадно и жарко посасываеть член, хватаясь пальцами за тонкое запястье Бума. Их выдергивает из настоящего куда-то в более красивый и яркий мир. Бум под веками видит чудесные картинки из будущего. В нем он с Пиком неразделим, это просто невозможно. Уверенность где-то на уровне третьего закона Ньютона (чертов экзамен по физике) и аксиомы. И Пик продолжает погружать Бума в их реальность. Туда, где полные губы скользят по телу долго, часами. Где любовь возведена в абсолют. Где чувства неподкупны и чисты. Пик втягивает щеки, закрывает глаза, чувствуя, как дрожит под ним Бум, нетерпеливо выстанывая тысячу слов в секунду: ненужных и одновременно безумно важных. У самой грани обрыва в серость будничной ночи их вместе скидывает вниз яркий оргазм. Пик жадно сглатывает сперму, успев перекатить ее вязкость на языке. Он поднимается с коленей, наваливается на Бума сверху, разглядывая в мельчайших подробностях довольное после оргазма лицо. Нижняя губа закушена, рот застыл в блаженной улыбке. Пик — счастливый — целует Бума еще долго, почти до рассвета. Тот мало сопротивляется, но под утро сонно хмурит брови, уютно устроившись под огромным одеялом. Пик укладывается рядом, обнимает надежно и радостно готовится встретить с Бумом новый, еще более прекрасный день.