Двоичный код

      Локацию разрезал крик художника, который едва успел увернуться от Гастер-бластера и получил небольшой ожог на предплечье, чернеющий, как и запекающаяся на косточках кровь.       — Ну ты и вёрткий! — сквозь бульканье лагов усмехнулся разрушитель и отвлёкся на оценивание повреждений противника: на ногах ещё стоит, значит, с атаками нужно поработать усерднее. Он дерётся с сумасшедшей улыбкой, смакуя каждую секунду своего превосходства.       Инк, с трудом переводя дух, перехватил Бруми поудобнее и кинулся в атаку так, словно у него открылось второе дыхание. Продолжительные баталии как изматывают, так и приносят азарт. Сама битва — понятие для двух врагов давно стало растяжимым. Они боролись за жизни альтернативных вселенных так, будто пришли сюда вовсе не за этим. По крайней мере, у Инка из черепушки точно выходило, что главное не уложить Эррора на лопатки и издать победный клич, а отстоять право АУ на жизнь. Битва захватывала и Глюка, который метался по полю боя, дико хохотал и прикидывался человеком-пауком. Свидетели подобных представлений обычно называли это детским садом или брачными играми, крутили у виска и с интересом наблюдали, кто кому на этот раз пальцы переломает.       Эррор легко уходит от летящего на него хранителя с кистью наперевес, хмыкает тому, какими примитивными атаками пользуется изрядно уставший враг, и вмиг обволакивает того паучьей сетью синих нитей. Инк зависает над полом, издав сдавленный вскрик.       — Я победил, Инк! Демитейл обречён на гибель! — Разрушитель снова усмехнулся и обошёл кокон с художником кругом, как хищный кот перед нападением на свою жертву.       Но хранителю альтернатив такой исход не понравился. Поэтому он, некоторое время подёргавшись в путах, недовольно зафырчал. В его взгляде треугольник кололся своей вершиной, угрожал приставить её к горлу и полоснуть, выпустить всю кровь.       — Я требую реванш! Эту вселенную так просто я тебе не отдам!       Эррор подумал, что мог бы проигнорировать столь неважные слова визави и наконец стереть это место, но одна только мысль о том, чтобы помучить Инка подольше, заставила разрушителя ослабить нити и выпустить того на волю. Инк рухнул в снег, не ожидая, что враг к нему прислушается, но сразу же, с первой секунды, подобрав Бруми, стал наносить резвые атаки, буквально лавируя меж вражеских.       Художник не был бойцом из ряда слабеньких. Да, он много времени уделял сохранности противника и даже имел свойство беспокоиться, но это всё после того, как они решат, жить очередной «ошибке» или принять участь своих братьев по несчастью. Главная черта Инка на поле боя — хладнокровность. Он не пользовался красками, способными проявить в нём жалость, от того Эррор и страдал частенько, истекая кровью, покуда не сдастся. А там уже, если повезёт, Ошибка даст кое-где себя залатать. Обоих такое положение дел устраивало более чем, иначе, в чём тогда смысл их выяснений отношений, если кто-то будет поддаваться? Это скучно и неинтересно. Души (ха-ха) требуют эпика.       — Ах ты, радужная задница! — В затылок Эррора прилетела краска, — ведро, не меньше. Тот едва устоял на ногах, а когда извернулся посмотреть на свою спину, Инк заржал.       — Здорово придумала, Бруми! Разрушителю мультивёрса так идёт этот цвет! — Инк вскинул руку, прикладывая её ко лбу, а второй обхватил живот. Огромная кисть приняла горизонтальное положение, ворсом в луже розовой краски.       Художник частенько любил Глюка пораскрашивать. Ох, ещё свеж в памяти тот случай, когда чернильный заставил противника бултыхаться в очередной липкой луже почти без сознания. А когда тот пришёл в чувства, то ещё долго ходил с застывшими пятнами по всем костям, не в силах их оттереть.       — Да я т-тебя!.. — Голос Эррора обрывается, словно ниточка, потому что картинка перед глазами содрогается, а земля из-под ног уходит. Первые пару секунд он топчется на месте, стараясь ухватиться хоть за что-то, напоминающее точку опоры.       От смеха Инка остаётся только обрывистый крик, но разрушитель обладателя этого голоса уже не видит, потому что скользит по снегу, вдруг возымевшему склон. И не ясно, это скелета так ведёт или земля вертикально встала. Через миг можно было снова спокойно передвигаться, но вот они, — новые проблемы, — тут как тут. АУ пошла широкими трещинами, разбивающимися на развилки, тянущимися по всем поверхностям. Пришлось перескакивать через образовавшиеся пропасти, от которых исходила дымка разрушающегося кода. Снег падал в расщелины, сразу же испаряясь единичками и ноликами. Эррор хотел было открыть портал, чтобы сбежать из заточения глюков, но перепады магии не позволили это сделать с первого раза, и выход образовался на значительном расстоянии от Ошибки. Сразу же уйти тоже не получилось, потому что из-за спины вдруг послышался зов врага.       — Помоги мне! — Ошибка обернулся и узрел, как Инк хватался за снег пальцами, но соскальзывал в пропасть одной особо широкой трещины, оставляя за собой полосы на снегу. Он пытался обратиться чернилами и убраться оттуда подальше, но, как и Эррор, не мог стабильно применить магию, поэтому лишь барахтался в сугробе и исчезал в расщелине, вопя толи от боли, толи от страха. Скорее первое… Глаза его в некоторой степени даже были наполнены отчаянием. Неужто успел краски хлебнуть? Когда он только…       —Эрро-ор!       Бежать и спасать свою шкуру и забить на бессмертного хранителя, или вытащить его радужный зад из опасности? Несмотря на продолжительную вражду двух скелетов, они даже прониклись друг к другу какими-то товарищескими чувствами. Инк никогда не оставлял после себя невылеченные тяжёлые раны Глюка, а Глюк, в свою очередь, последние пару лет не стремился врага убить. Даже до смертельных ран едва доходило дело. Как же поступить? Если бы Ошибка мог, он бы спросил у самого создателя.       Суматошно взвешивая все за и против, сначала утопая в сомнениях, Эррор всё же припустил на помощь заклятому врагу, потому что нечеловеческий крик того не мог оставить Эррора равнодушным. Раскидывая снег, он подобрался к краю расходящейся дыры и, схватив Инка за шарф, не без усилий выудил его оттуда как котёнка. И поволок к окну портала под звуки треска и грохота, так знакомые ему, но такие ненавистные в эту секунду. Инк успевал лишь глотать снег и взбалтывать воздух всеми конечностями. Оказавшись в захлопнувшемся портале, скелетов не ждало ничего нового. Всё те же трещины и падающий горизонт, земля, желающая избавиться от ног обитателей. Антипустота тоже не была рада своим детям.       — Что за хрень?! — Эррор быстро дышал и смотрел по сторонам, хмурясь. Внутри зародилась тягучая тревога. Неужто сама смерть пришла за ним? Но нет, Рипера поблизости не наблюдалось. Как и желания умереть у глючного.       Инк поднялся на ноги, шипя и выдёргивая свой шарф из хватки врага. Пока тот его тащил, художник чуть не задохнулся. Но это всё же лучше, чем распасться на код.       — Эррор, берегись! — Хранитель указал на трещину под ногами разрушителя, и тот дёрнулся от неё, как от чумной. Она вмиг разделила скелетов нетолстой полосой бездны. — Я не знаю, что происходит, но нам нужно!.. — Инк обрывается на полуслове, прыгает на сторону Эррора с воплем. Тот смотрит на него секунду, и ноги под землю уходят вовсе. Они проваливаются в бездонную чёрную пропасть, которая сама по себе чувствуется как тот самый миг, когда вся жизнь проносится перед глазами.       Не свойственный разрушителю страх сковал внутренности, которых физически у него нет и никогда не будет, как и у всех представителей его вида. Что теперь будет? Он превратится в коды окончательно? Когда наступит этот момент? Почему всё происходит так медленно?       — Нет! — Кричит монстр рядом с ним, срывая голос на хрип, от которого стало вдвойне непосебе. Они здесь вдвоём. Теперь даже и не ясно, радоваться компании?       Эррор полоснул острыми пальцами воздух под собой, рефлекторно пытаясь найти опору, чувствуя, как падение замедляется, словно сила гравитации исчерпала себя. От манипуляций он переворачивается спиной вниз и превращается в летящий камень. Чувство невесомости скелету знакомо, но неизвестность грызёт рёбра изнутри. Он обращает внимание на падающего рядом Инка, в глазницах которого скопились слёзы, а белые зрачки-огоньки такие маленькие, что едва даже различимы. Он смотрит в ответ, обнимает себя и от него исходят несильные глюки, похожие на те, что имелись у Эррора. Однако долго он об этом не думает, ведь какая-то неведомая сила заставляет прикрыть глазницы. Эррор с ужасом понял, что теряет сознание. Значит ли это то, что он распадается на код? Значит ли это то, что когда он сдастся и закроет глаза, он умрёт? Наверняка, как и Инк. Темнота под веками мало отличалась от темноты в пасти трещины.