Двоичный код

…сколько ужаса может выдержать человеческий рассудок, оставаясь при этом здоровым и твёрдым?

      — Рори…       По пустоте раскатами гремели всхлипы. Именно гремели, потому что Эррору казалось, что вот-вот наступит самая страшная в его жизни гроза. Персональное Одиночество рыдало на руках, пока он нёс его в свою паучью берлогу сумасшедшего кукольника. Его хрупкая белокостная копия рвалась чернилами и цеплялась за красный свитер, как за жизнь.       Они дома. Они нашли то, что искали, но в то же время, Инк потерял друга. И без разницы, что знакомы они были от силы пару суток. Хотя, Глюк подумывал о том, что так страдать его заставила именно нулевая бесконечность, он ведь не пил никаких красок. Верно, только розовую, от которой в бездонных глазницах остались лишь крокодильи слёзы.       Вот он, «живой» закуток антипустоты, заботливо обрамлённый синими ниточками. Дом Разрушителя выглядел так, словно с последнего визита прошло только несколько часов. Или, быть может, время в пространстве меж мультивселенными тянется намного быстрее? Кто ж знает…       — Всё, не плачь, посмотри во круг, мы дома! — Эррор усадил Инка в своё кресло-мешок, а сам разместился напротив на корточках. — Разве не этого ты ждал? Ты жив, жив твой дом, живы друзья… будь они неладны. — Он гладил Инка по дрожащим рукам, поражаясь, что глюки никак себя не проявляют. К слову, кости зажили быстрее, чем за пару минут. — Гляди, мои куклы. Мои нити. Мы дома.       — Дома… — кивнул он в ответ, пытаясь унять бесконечный поток слёз, размазывая по лицу чернила, так желающие покинуть его нутро.       — Скажи, ты боялся обмана? — Глюк пытливо вглядывался в лицо. — Думал, он отдаст нас волкам? Поэтому тебе так плохо?       Инк, тяжело дыша, замотал головой с такой силой, что его даже в сидячем положение подкосило.       — Импрув не заслужил такого конца!       — Инк… он убийца.       — Он изменился! Он спас сотню монстров и людей! — Как бы художнику не хотелось встать, чтобы было удобнее истерить, все попытки завершались приступами тошноты.       — Если тебе так легче…       — Он спас нас, Эррор! — Эррор дёрнулся, потому что уже никогда не ожидал услышать свою полную форму имени из уст хранителя. — Сейчас я пойду к Дриму, увижусь с Блу, снова смогу помогать АУ! А он нет!       Эррор помрачнел, прикрывая глаза. Он и думать забыл об их с Инком работах. Неужели после всего, что они вместе прошли, Радужный вновь поставит обязанности превыше всего? Сам Эррор уже вряд ли сможет безропотно выполнять свои…       Эррор подумал, что ему до чёртиков не нравится выбор между Инком и разрушением.       Эррор открыл глаза, исподлобья глядя в глазницы напротив.       Эррор понял, что не готов абсолютно ни к чему.       — Ты же снова… — хранитель опешил.       — Я же снова буду разрушителем.       Художник всхлипнул в наступившей тишине, и отобрал свои руки, вызывая у Глюка паникующий взгляд. Но затем он снова протянул их, приглашая к себе в объятия. Эррор не смог удержаться, и даже не задумываясь, забрался в кресло, укладывая голову на грудь хранителя. От него несло неприятным химозным запахом всех художников, слизывающих краски с палитр и запивающих всё это дело растворителем.       — Давай мы что-нибудь придумаем?.. — тихо предложил Инк, поглаживая своего Дестроя по черепу.       — Например?       — Ну, по-прежнему бороться за жизнь каждой из вселенных?.. Нам ведь нравятся наши бои, верно?       — Пожалуй, впервые в жизни позволю себе сказать, что ты прав, Чернильница.       — Я так люблю тебя! Нам больше не придётся воевать, вот увидишь! Силы равны, а значит, мы будем распределять работу поровну! Созидание и уничтожение идут под руку!       — Мечтай, мудак радужный, — Эррор усмехнулся. — Ты успокоился?       — Ну…       — Импрув сам выбрал свою судьбу, тебе нет повода за него волноваться. Если честно, я вообще не понимаю твоих слёз.       — Нулевая бесконечность странно на меня влияет. Я даже не пил голубую краску!       — Теперь это не важно, я предлагаю забыть, начать всё с чистого листа…       — Ого…       — Что?       — Как ты заговорил. Ни на одного меня влияет НБ!       — Грх, изыди, бесишь!       — Хи-хи! Кстати. Проводи меня домой, я возьму краски.       — Ещё чего. Может тебя на лимузине прокатить?       — А потом прямиком в Дримтейл!       — Будешь должен…

В любом безумии таится свое ужасное веселье.

***

      Солнце пригревало бока, ложилось на плечи, лизало лицо и ладони, как верный пёс. Трава под босыми ступнями казалась мягким облаком или ватой, по которой ступать было наивысшей степенью удовольствия. Облака! О звёзды, это небо! А как же здорово пахнут эти цветы!       Инк споткнулся, и Эррор поймал его за руку, шипя на всю округу.       — Прошло больше пары месяцев, боже… — прошептал Инк, разглядывая окресности Дримтейла.       — Думаешь?       Инк потушил зрачки, стараясь успокоиться. Затем вспомнил, и откупорил жёлтую краску. Так-то лучше.       — Иди, я подожду, — добавил Эррор, но художник одарил его задумчивым взглядом.

***

      Тук-тук       Туук      Тук       Дверь не хотела отворяться до того момента, как Инк не стал буквально в неё вдалбливаться. И когда он вновь занёс руку, она наконец со скрипом поддалась. В дверном проёме возникла напуганная мордашка Блу, явно не ждавшего гостей в доме друга. И без того большие глазницы скелетика расширились при виде дружелюбной улыбки художника.       — Привет, — скромно поздоровался он, и Блуббери окончательно потерялся, захлопывая дверь перед носом Радужного. По дому зазвенел тоненький вскрик и внушительный грохот.       В следующий раз двери открыл уже хозяин дома. Замешательство на лице высшего существа показалось Чернильному очень забавным, потому он звонко захохотал, утирая слёзы.       — Ребят, вы чего, это же я, хранитель АУ! Не признали? О господи, Дрим? Как я скучал… нет, нет, только не плачь! Ох…       Хранитель позитивных эмоций привалился к косяку плечом, и едва не съехал по нему вниз. Он испугался или обрадовался?!       — Эй, — Инк сделал шаг навстречу, протягивая руки.       — Инк! — он кинулся к нему в объятия, стал целовать лоб, скулы, и громко плакать. — Я ду-умал!.. Ах, Инки, ты и-идиот, идиот, звёзды, Инк. — Руки принца сжали позвоночник и рёбра пришельца, душа в объятиях. Художник заметил, как из-за стены за ними наблюдает скелет в броне. Он улыбнулся, отстраняясь от Дрима, и Голубика ринулся к вернувшемуся путешественнику.       — Инк! Я тебя просто убью… — Дрим звучно шмыгнул. — Ну и напугал же ты меня!       Инк отступил и скрестил руки на груди. Он был смущён и не знал, что делать дальше. Блуббери старался не плакать. Он вообще ничего не говорил, чем был очень не похож на себя.       — И меня ты напугал… Пойдём в дом скорее! — Младший схватил друга за руку, и потянул в дом. — Ого, что с тобой стряслось?!       Он опустил взгляд на собственные ноги, и смущённо улыбнулся.       — Давайте я вам немного позже об этом поведаю…       — У тебя все руки в чернилах! — Блу задирал рукава Инка, без застенчивости исследуя его кости.       — Боюсь, это не чернила, Блу. — Художник так солнечно улыбался, что друзья оставили попытки паники, завели пропащего пропавшего в дом, и стали отпаивать чаем. Боже, как же Инк скучал по печенькам…

***

      — Разрушитель помог тебе, ладно… — Дрим неверяще выслушал всю историю, в то время как Блуберри весь светился от переизбытка эмоций.       — Ребят, вообще-то, мне хотелось бы ещё кое что вам рассказать… Вернее, немного исказить ту действительность, в которую я вас погрузил.       Оба хранителя «навострили уши», пока Инк приспокойненько отпивал чаю.       — Да нам уже достаточного того, что ты побывал невесть где и невесть с кем, — вздохнул принц. — Чуть не остался там навечно, да ещё и с Эррором. Жуть какая.       — Это об Эрроре, кстати, да. — Инк гаденько ухмыльнулся, ловя на себе настороженные взгляды.       — А что с ним не так? Его ещё больше закоротило?       — Ха-ха, нет. Всё не настолько плохо, — смеясь, выдохнул он, и почти муркнул от удовольствия, когда пришло время раскрывать все карты. — Ребят, я хочу представить вам близкого мне монстра. По настоящему того, кто готов отдать за меня свою жизнь… и это вполне себе взаимно — так нам показали тяжёлые испытания.       Друзья замерли, как большие кошки в засаде, наблюдая за каждым малейшим действием художника. По крайней мере, его слова звучали удивительно искренне.       К их несчастью, все опасения подтвердились — в дом робко зашёл разрушитель. Блу вскочил с места, раскрывая рот, а Дрим вытаращился на пришельца, по виду стараясь просканировать каждую эмоцию. Но, видимо, не заметив ничего подозрительного, расслабился.       — Вау-и! — возгласил младший скелет, глаза которого превратились в две громадные звезды. — Это Эррор!       — Я заметил, — буркнул принц.       Эррор, сунув руки в карманы, подошёл со спины к Инку, и тот прислонился к нему головой, слегла откидываясь на табуретке.       — Здрасте… — так же хмуро буркнул Дестрой. Ему было достаточно неловко появляться в доме врагов с такой новостью. А ведь между ними с Инком была только тонкая ниточка симпатии и шнурок доверия, если сравнивать с нормальными человеческими отношениями.       Радужный не позволил молчанию продлиться долго.       — Я просто хочу, чтобы вы знали о том, что я вам только что сказал, — загадочно улыбнулся Инк.       После недолгих поздравлений путешественников со спасением, два скелета с облегчением скрылись из виду в лагающем портале, всё ещё оставляя на плечах звёздного дуэта гору вопросов и подозрений...

***

— Мы не просто нашли, что искали, — тихонечко заметил Инк, наблюдающий за быстрым перебором спиц меж пальцев. Эррор, спустя столько времени, наконец-то мог заниматься любимым делом — вязать. И, кажется, этот фиолетовый лоскут превращался в мягенький свитер, ну никак не подходящий по размерам и фасону разрушителю.       — А то, — согласился визави, не отвлекаясь от занимательного действа.       Дома у Инка не изменилось ровным счётом ничегошеньки. Всё те же яркие картины и постеры, запачканная красками мебель и… слой пыли. Спустя сотню попыток, Инк сумел уговорить Эррора у себя погостить. Ради этого мероприятия он даже полил растворителем часть своих безделушек, которые мозолили любимому глаза.       — Я так счастлив, Рор… — шепнул чернильный с другого конца дивана. Скелеты сидели друг напротив друга, переплетаясь ногами. Так Инку удобней было наблюдать за мимикой собеседника. — …ну, что мы смогли так сблизиться. На самом деле, я думал, что когда мы выберемся, эта война продолжится.       Разрушитель отложил спицы, снял очки, и мягко улыбнулся, замечая на ровном лице творца тревогу. Странный он — после такого ряда невероятных везений включает в себе привереду.       — У меня была задача, Инк, — вкрадчиво начал он. — Я обязан был выполнять ту работу, которую для меня уготовили. И кроме этой задачи мне ничего от своего существования не требовалось. А теперь… — Он улыбнулся шире, опуская на миг глаза, будто для подсчёта петелек, набранных на спицу. Инк слушал его внимательнее, чем просьбы Создателей. — Знаешь, время склонно не только неизбежно утекать, но и забирать с собой издержки прошлого, казалось бы, неотъемлемого для нас…       Эррор затих, замечая, как завороженно на него смотрит художник. Вопросительного взгляда в ответ хватило, чтобы тот защебетал:       — Ты можешь быть таким…       — Каким?       — Собой, — резко выдохнул Инк.       Пальцы чернокостного стали перебирать петельки, готовясь к продолжению процесса вязания.       — Я представил реальность, в которой бы мы остались в Нулевой бесконечности.       — Ой, нет… — скривился хранитель, поджав коленки.       — И я понял, что совершенно не ценил то, что имел… — Спица влезла в соседнее колечко нити, как ни в чём не бывало. Следует заметить, что Эррор продолжил вязать почти на ощупь, потому что очки так и не надел. — А имел я весь мультивёрс под рукой и доброжелательное отношение лишь пары существ. А представляешь как шокировано существо, безграничная власть которого удушается? — Этот риторический вопрос заставил лицо Инка посерьёзнеть ещё больше. — А мне и представлять не нужно. Всё, что я имел, обернулось мне ничтожным существованием в холодном межвидовом болоте.       — А если бы мы застряли там навсегда?       — Я бы не стал искать для себя одно из тех занятий, что перечислил нам Спаркл. Я бы просто рехнулся.       Спустя недолгое молчание, тон Инка потяжелел. Он много о чём успел помыслить за это время.       — Очевидно, Глитчи, так бы и случилось… — Инк откупорил пузырёк с голубой краской, и хотел было глотнуть ещё, как Эррор толкнул его пяткой в бедро.       — Эй, всё в порядке!       — Вполне… Я просто хочу снова почувствовать себя живым.       Послышался влажный звук — он решил только немного лизнуть, чтобы не расстраивать ещё и важного монстра.       — Кстати, — опомнился художник. — Мы ни разу не говорили о том, что между нами!       — А что там? — всё так же убаюкивающе-ласково поинтересовался визави.       — Ну, кажется, мы… испытываем друг к другу симпатию?       — О, правда? Я думал, тебе просто нравится драть горло песенками про звёзды и плясать посреди ночи.       — Иди ты. С тобой невозможно о чём либо говорить.       Инк показательно сложил руки на груди. Голубая краска добавляла скелету грустного вида, но Эррор был бы не Эррор, если бы повёлся.       — Ну, можешь спеть, принцесса Диснея.       И чем дольше они спорили и дурачились, тем счастливее становились. Кто бы что ни говорил, но Эррор взаправду смог поверить как в себя, так и в своего дорогого соперника. Они вернутся к сражениям, как прежде, но на лицах, озарённых восторженным азартом, больше никогда не будет ничего, похожего на озлобленность. Потому что жизнь внезапно подарила им второй шанс, за которым обязательно может последовать новая горечь, куда опаснее, чем распад на двоичный код.

Никогда не опускайте своих рук.

Ни за что не отпускайте вражеских.