Дитя войны

После символических похорон матери Эммет понял, что у него нет шансов выжить в этом мире, если он будет сопротивляться режиму, как его мать и приемный отец, который бросил и его, и Луну, мальчик ведь обещал матери жить и, насмотревшись ужасов лагерей, в его голову ясно просочилась мысль, что мятежником ему одна дорога в газовую камеру. Юный солдат побежал поделиться своими мыслями с единственным человеком, которому он мог доверять, к врачу Фридриху, он уже знал дорогу в лазарет, хотя солдаты ходили за ним по пятам, но это не помешало юркому мальчишке попасть в операционную к Миллеру. Фридрих выкачивал из жертвы кровь для ребёнка Людвига, жертва кричала и умоляла не вскрывать её, но ей это не особо помогло, а Эммет вскрикнул от вида внутренних органов жертвы. Врач заметил ребёнка. — Закончишь без меня — сказал Миллер ассистенту и взял Эммета за ухо повёл в свой кабинет, прихватив пакет с кровью. Там он хорошенько шлепнул несколько раз ребёнка по мягкому месту и достал походную кружку, налив туда кровь, протянул Рихтеру. Мальчик крепко зажмурился, вдохнул и выпил кровь из кружки, умоляя себя перетерпеть этот противный вкус, а потом отдал кружку врачу и сел на стул рядом с столом. — Герр Фридрих, можно поинтересоваться? — робко спросил Эммет, комкая робу заключённого, в которую он был одет, а жил он уже не в бараке, как остальные заключённые, а в подвале главного здания в лагере, его так же били за неподчинение режиму, но не все подряд, а только Вольф, остальным было нельзя трогать мальчика. — Что же тебя так интересует? — Фридрих протянул кусочек шоколадки Эммету, считая что, пускай ребёнок, хоть шоколадку попробует первый раз в жизни. — Как живут такие, как вы, ну наци? — Рихтер принял угощение и приготовился внимательно слушать. — Интересный вопрос. У нас жизнь обычная служим нашему великому Лидеру, да воюем с Сопротивлением. У каждого есть хорошая квартира или участок земли, мы не голодаем, у нас семьи, дети учатся военному делу на Военных сборах. Мы живём намного лучше, чем сопротивление. Нас намного больше, чем отрядов Сопротивления, пока режим жив, мы будем хорошо жить. — врач только вкратце рассказал о «прелестях» режима для своих подданных, но понял, что и это произвело на мальчика впечатление. — Спасибо, доктор Миллер. — Эммету уже над этим надо будет рассуждать и думать, принять все за и против. — Пошли, я тебя отведу, а то Вольф тебя опять высечет, а мне тебя зашивать. — Фридрих отвёл мальчика в его подвал, тут было слегка получше чем в бараке из-за матраса на койке и одеяла, которое грело хоть как-то мальчика. Людвиг уже ждал Рихтера, чтобы хорошенько выдрать, но тот пришёл с Миллером, что говорило о том что мальчишка был у своего врача. Фридрих дал Эммету новую книгу. — История режима почитай. — ребёнок взял книгу и кивнул в благодарность, была уже ночь и мальчишка лёг спать, закутавшись в одеяло с головой. — Фридрих, хватит прикрывать мальчонку. — прошипел Вольф и пошёл с Миллером в свой кабинет, быть комендантом лагеря было нетрудно, после многочисленных вылазок за отрядами борцов за свободу. — Рихтер про режим спрашивал, значит совсем скоро его можно вести в штаб к Фюреру, чтобы поклялся верности. — Фридрих и Людвиг решили немного отдохнуть и выпить совсем немного виски. — Ехать не придётся, Фюрер сам приедет через неделю мальчишку проверять, мальчишка огнём пользуется для защиты только и то с переменным успехом. У меня идея, как показать его Фюреру, чтобы он нас не опозорил. Я проведу испытание на стойкость мальчика и за одно посмотрим может ли он воспламеняться по своей воле а не как тогда при убийстве его матери. Он ляжет в кремационную печь. — Фридрих от слов Людвига подавился виски и посмотрел на майора, как на последнего безумца. — Нет! Вольф, мальчик просто сгорит, а если он не сможет воспламениться по своей воле, он же сгорит! Я против этого безумия, он ариец, Людвиг, нельзя так с мальчиком! — Миллеру было сейчас наплевать на то что он кричит на коменданта лагеря, а Людвиг жестом попросил его замолчать. — Сначала мы его подготовим, но за эту неделю он должен научиться воспламеняться, а раз тебя с ним хорошие отношения, ты можешь ему с этим помочь. Я понимаю ты прикипел к мальчику за последние несколько месяцев, но у тебя есть родная дочь. А мне лично пока на него наплевать. — Вольф усмехнулся на негодование и отправил врача на боковую, а сам пошёл к мальчишке. Рихтер спал очень чутко для двенадцатилетнего мальчика, он услышал шаг Людвига и пошёл в угол, готовясь морально к боли, но мужчина подхватил Эммета на руки и пошёл к кремационным печам. — Через неделю приедет Фюрер, твоя задача на эту неделю научиться воспламеняться без потери сознания, иначе ты сгоришь в этой печи. — мужчина держал ребёнка на руках, почувствовав его дрожь. — Твоя мать так умела и ты сможешь, если захочешь, а не захочешь, то умрёшь и не выполнишь последнее желание матери. Смерть будет довольно быстрой, но мучительной. — Я все перепробую, Сэр, у меня получится. Можно мне обратно, я спать хочу. — Людвиг отпустил Эммета и тот побежал обратно на свою койку, но поспать у мальчика совершенно не получилось и он начал тренироваться контролировать свой огонь. Он пытался делать, как мама, которая перед боем занималась медитацией, но медитации ничего не приносили. Боль, затуманивающая мозг, так же не помогала, а лишь ухудшала все, стало только хуже, когда Эммет вспомнил о Луне, потому что последнее, что он помнил о ней, это как она умерла. Воспоминания проедали сознание. В какой-то момент медитации Рихтер заплакал уже от отчаяния и воспоминаний, тогда пламя покрыло его с ног до головы, из-за этого разболелась голова, но мальчик успел добраться до кровати и упасть в небытие, всхлипывая и скуля, он тихо звал мать в бреду, Эммету снился кошмар, где он не смог спасти маму от смерти, проснувшись от этого сна, юный солдат не смог уснуть до рассвета, а на рассвете стало слышно крики капитана и его рядовых и через час Эммет вышел на улицу. Молодой парень подошёл к нему и сказал, чтобы малец ходил за ним пока кто-то из старших за ним не придёт, ведь нечего ходить юнцу по лагерю в одиночку. Рихтер вяленько ходил на солдатом, отрабатывая военную походку, хотя ему ужасно хотелось спать, потом мальчишка с отрядом тренировался: бегал рядом с лагерем, отжимался, приседал, но полоса препятствия была для него трудной, так что через два часа тренировок, он уснул прямо на тренировочной площадке. Мальца принесли Фридриху и тот отнёс его на койку. Распорядок дня Эммета и так был тяжёлым, а теперь тяжёлые работы на каторге были заменены на упражнения на все группы мышц, ежедневное посещение врача, тоже стало нормой, за несколько месяцев он научился нормально отжиматься, приседать и бегать, он хоть и с трудом, но выполнял норму для юнцов на Военных Сборов, а оружие ему пока не давали, но ему в принципе оружие и не нужно было. Также было нормой чтение книг и тренировки с огнём, например на одном из упражнений нужно было направить пламя на определённые предметы и получалось это только, когда у Рихтера текла кровь из носа от напряжения. Его силы требуют большой концентрации и чистого разума, не затуманенного гневом или болью, а этого парнишке добиться сложно. В таком же режиме прошла и эта неделя перед приездом Оливера, почти каждая ночь необходилась без кошмаров, медитации и попыток контролировать свой огонь и наконец-то Эммет понял в чем дело и почему он не может покрыться пламенем без потери сознания, все дело в боли, скорби и гневе или даже страхе, то есть в сильных отрицательных эмоциях, которые не позволяют полностью сосредоточиться и добиться ясности мыслей, ему постоянно приходилось говорить себе думать о чем угодно, кроме этого ужасного места и матери. Он представлял пустоту просто белое пространство, где нет абсолютно ничего, просто место, где нет ни прошлого, ни будущего. Мамины медитации начали давать плоды и огонь покрывал тело и прожигал матрас на которой сидел Эммет с закрытыми глазами, когда мальчик открыл глаза, то испугался и пламя тут же исчезло, ясность заменилась паникой и Рихтеру чудом удалось не обжечься и спасти одеяло, на котором он уснул, но через час его опять разбудил кошмар. Рано утром приехал Оливер, ему все отдали честь и он отдал честь в ответ, а потом подошёл к Вольфу и Эммету, последний очень сильно хотел спать. — Вольф, я надеюсь вы добились определённого результата. — Оливер смотрел на Людвиг, а потом опустил взгляд на Рихтера, который выпрямился, но все равно было видно, что мальчик не спал. — Пойдем, Людвиг, покажешь мне списки заключенных. Смотр прошёл хорошо, Куин был доволен всем особенно Миллером, он достиг больших результатов в изучение мальчика. — Почему я не удивлён, что Вольф его отец. Так и знал что этот ублюдок, что-то скрывал. — рявкнул Фюрер, он собирался, как минимум понизить в звании Людвига. — Мой Фюрер, это просто ДНК тест, пожалуйста не сердитесь, никто кроме нас троих не узнает правду о мальчике. Есть продвижение, Фюрер, Рихтер уже готов принять Режим и у него большие успехи в использовании сил, но приходится давать ему больше крови на восстановление. Мы можем вам продемонстрировать успех. — Фридрих очень волновался, ведь мальчик только два раза воспламенялся по своей воле, но Фюрер ждал результатов, так что Миллер и Куин прошли самодельный полигон, Эммета одели прилично и дали зажигалку, пока он не мог сам поджигать предметы без воспламенения. Оливер внимательно смотрел на мальчишку, который перенаправил огонь их зажигалки на чучело, это было проще, потому что Эммет сконцентрировался на мишени и на пламени, а так же малец подумал о том как сможет показать всем, что он не просто концлагерный мальчишка, а превосходный солдат и заставит себя уважать. Всё чучела горели, а у Рихтера только проснулась жажда, но все же было струйка крови из носа, но голова наконец-то не болела, потому что его голова была холодной и эмоции ему не мешали. Оливер был очень даже доволен результатом, но его ожидало одно показательное, скажем так выступление. Эммет, Фридрих и Людвиг привели Фюрера в здание, где было две работающие кремационные печи, а вообще их было шесть, остальные не работали из-за малого потока мятежников их было не так много, как в начало войны. Рихтеру нужно было пить крови и как, минимум унять панику, которая начала быстро охватывать разум. Он старался успокоиться по телу пошло неконтролируемое пламя, паника нарастала, но под страхом кнута, он залез на стойку, куда обычно складывают трупы и заталкивают в горячую печь. Страх рос и голова начала болеть в голову просачивалась мысль, что это последний день в жизни мальчика. Пока тело в огне, мальчик не чувствовал жара печи, он думал о своей смерти с улыбкой, почему он так боялся умереть, смерть освободить его от этого ужасного места, он больше никогда ничего не почувствует никакого страха и боли, ничего кроме пустоты, с каждой секундой становилось жарче, а улыбка на лице становилась шире, он уже ничего не понимал из-за жары. Фридрих успел вытащить мальчика из пекла, но тот был без сознания, а на теле проступали мелкие ожоги — Прости, Фюрер, он слишком ничтожен для таких испытания, сегодня же я его убью, как неудачный эксперимент. — Людвиг сдерживал свою ярость как мог, но его кулаки были сжаты до белых костяшек, хоть и через перчатки этого не было видно. — Не стоит разбрасывать такими образцами. Он будет нам полезен, как и криптонка, сейчас важно что он может управлять огнём, а все остальное дело тренировок и времени. Я хочу поговорить с мальчишкой с глазу на глаз, как только он очнется. — Оливер ушел за Фридрихом, потому что с Вольфом обсуждать было нечего. Рихтер очнулся как обычно в лазарете, но не был готов к столь важному гостю. Оливер опустил взгляд на очнувшегося мальчика. -Вы Фюрер? Самый главный тут? — Эммет приподнялся, смотря на Оливера невинным взглядом. — Да ты прав, но я главный везде в этом мире. У тебя нет времени на подготовку речи, мне плевать на твоё мнение, ты присягнешь в верности режиму или я тебя пристрелю здесь и сейчас. — Оливер прицелился в мальчика, а точнее в его голову и Рихтеру стало ясно, что лучше не злить Куин, мальчик не знал, что нужно говорить и как, но у него не было выбора. Я Эммет Рихтер клянусь в верности режиму и вам, Фюрер… — это единственные слова которые Рихтер мог выдавить из себя под дулом пистолета. Оливер подошёл к Эммету и схватил за шкирку, держа пистолет у виска мальчика. — У тебя нет прошлого, ни матери, ни отца, только режим, ты служишь мне и режиму. У тебя нет права выбора ты подчиняешься лишь приказам старших по званию, если пойдёшь против устава, который ты начнёшь учить сегодня, номер набитый у тебя на руке станет твоим именем, а чтобы тебе стало понятнее ты сдохнешь как все заключённые лагерей, умирая от голода и холода. Ты все понял? — Оливеру и вправду было наплевать на мысли мальчика, ему нужен был солдат и он его получить, а если малец умрёт, то есть Кара криптонка режима и она почти сразу же приняла решение быть с режимом и Куином, а не бороться в ними. — Да я понял — пролепетал двенадцатилетный мальчик и увидел оскал Оливера, который его отпустил, оставив в подарок кинжал, мальчик решил использовать кинжал для самообороны. Фридрих принёс Рихтеру кровь и улыбнулся кинжалу Оливера в руках мальчика, но увидев измученный взгляд ребёнка, Миллер понял, что мальца следует оставить в койке на денёк и дать ему наконец-то выспаться, о чем можно было лишь мечтать с момента попадения в лагерь, как и сытости. — Что теперь со мной будет? Я поклялся верности режиму, я так же буду голодать и меня будут ненавидеть и бить? — взгляд Эммета был замутненным, уставшим и явно измученный. — Не могу ничего сказать, но комендант в ярости и лучше ему под горячую руку не попадать. Вот наш устав заучи его, чтобы ночью тебя разбудили, а ты смог рассказать. — Фридрих протянул книгу с уставом солдат режима и ушел. Эммет понял, что лучше не высовываться и принялся вчитываться в книгу, все шло хорошо, пока не пришёл в усмерть пьяный майор Вольф, он зыркнул на мальца с ненавистью и быстро стащил его с кровати. — Быстро встал — прокричал Людвиг и снял с ремень. Эммет встал с пола и выпрямился, он чётко понимал, что сейчас произойдёт. — Руки перед собой ладонями вверх — Людвиг был пьян от гнева на мальчишку, мужчина не собирался сдерживать себя и ему было в радость видеть дикий ужас в глазах сына. Первый удар ремнем пришёлся на детские ладони и почти сразу на том месте появился широкий след, но сжимать ладони было нельзя иначе удары пойдут по лицу, слезы потекли ручьём, но это быль только начало последовал второй удар и через секунду третьи и оба удара были рядом с первым, крик никак не приглушался и скорее походил на вой, ручейки слез не переставали течь, а наказание не прекращалось, потом удары ремня перешли на запятья и также с каждым новым ударом на пол падали капли крови. Вой был слышен по всему лазарету, крики ребенка были в радость тирану и он с азартом бил сильнее, но когда ноги юнца подкасились и он упал на колени, прижимая руки к себе и громко рыдая, Вольф решил остановиться и надел ремень, а потом схватил мальца за волосы заставил запрокинуть голову и смотреть в глаза. — Ты ничтожество, выродок своей проклятой мамаши, у тебя нет никого и ничего, чтобы защитило тебя. Ты позоришь свою нацию своим существованием. Жалкий щенок, запомни свое место. Тебе никогда не стать наци, полукровка, грязное животное, у тебя никогда не будет семьи, тебя никогда не будут уважать, ты ничтожество, грязь под моим сапогом. — каждое предложение Вольфа соответствовало удару тяжёлым сапогом по груди мальчика, который защищал голову и молился в надежде, что майор не ударит по голове со всей своей силы или хотя бы прекратить это все и раздавит череп сапогом, и все закончится. Эммет даже не заметил, как его мучитель ушел, он заполз под кровать и тихо заплакал. — Обещаю тебе, комендант, ты пожалеешь о своим словах. Я вырасту я ты пожалеешь об всем. — грозно, но очень тихо произнёс Рихтер. Так и начались годы усиленных тренировок с огнём и обучению всем видам боевых искусств, которые знал режим. Ежедневно в течении десяти долгих лет Эммет тренировался и обучался чему-то новому, в тот роковой день, когда малец дал клятву верности режиму и получил ремнем по рукам от Людвига, его взгляд на жизнь поменялся, ему было важно теперь не просто выжить, но и уложить на лопатки Вольфа и доказать, что он не ничтожество, что он стоит больше, чем сотня солдат режима. Через мучительные тренировки, смертельные полосы препятствий испытания, заботливо подготовленные Людвигом, он становился солдатом, к четырнадцати годам Рихтер научился использовать огонь, защищая себя и атакуя врагов, он научился воспламениться, поджигать предметы собственным пламенем, которое научился создавать, телепортироваться в разные точки лагеря и за спины врагов, конечно же, для всего это нужно было пить огромное количество крови и долго медитировать, а телепортации от научился совершенно случайно, прибывая в кремационной печи, юноша заскучал и подумал, что ему уже пора на улицу и через пару секунд, он почувствовал дуновение ветерка и крик Вольфа. С каждой тренировкой он становился сильнее и быстрее, Эммет рос на солдатской пище и крови, после двух лет голодовки было трудно бороться и анарексией, которая была нормой у заключенных лагерей, ему выделели койку другом крыле лагеря там где были лишь солдаты, в казарме было тепло сухо и комфортно сослуживцы сначала не слишком полюбил Рихтера, но после того, как юнец укусил до крови солдата через перчатку, то все стало мирнее, но все же за такое Людвиг мальца выдрал, чтобы слушался лучше. В шестнадцать лет парень был уже хорошо сложен. Мышцы были слегка видны из-под формы, этот день был был особенным потому, что сегодня ему дадут убить заключенного, если все пойдёт по плану и Фюрер будет доволен показательной тренировкой. Эммет уже умел стрелять, а рупопашном бою уже мог уложить противника потяжелее его самого, но сейчас его закрыли в ангаре с заключённым. Парень только в такое моменты мог поиграть. В нем просыпался игривый львенок и хотелось побегать за жертвой. Эммет посмотрел в камеру и оскалился, а потом перевёл взгляд на мужчину, который был его обедом, заключённый явно не понимал, что происходит, а Рихтер медленно к нему приближался. Побегать за жертвой в этот раз не удалось и пришлось пить кровь без азарта погони, а потом сжигать труп, потому что обед молодого солдата на него напал. Эммет стал сжигать трупы с четырнадцати лет, а печи держали на готове лишь для тренировок, всю работу крематория выполнял парень и получал за это двойные порции пайков, которые стал нещадно засыпать перцем, потому что не редко, когда он был ребёнком ему давали подпорченную еду или сыпали туда песок, теперь чтобы не чувствовать вкуса еды, Эммет сыпал перец и очень много. После обеда приехал Фюрер, он как обычно сделал обход и пришёл посмотреть на тренеровки шестнадцатилетнего солдата с ним была Кара его верная подруга и самое сильное существо режима, Кара внимательно смотрела за успехом парня, как тот пробегал полосу препятствий, нападал на солдат и хорошо орудовал пистолетом. После физической тренировки Рихтер занялся огнём, но в этот раз он не смог предугадать нападение своего сослуживца сзади и за это получил удар по голове прикладом, упав без сознания лицом в пыль, парень разочаровал Вольфа, но Кара и Оливер были более менее довольны, но не остаться на публичную порку юноши они не могли. Эммета быстро привели в чувство ледяной водой и потащили к столбу, на котором были наручники. Парень понял, что сейчас произойдёт и что это будет очень больно, он поднял взгляд на Кару и Оливера, пока два солдата тащили его к столбу. Оливер посмотрел на Рихтера с оскалом, а потом переглянулся с Карой. — Вольф, пока он слишком дурной и мягкий для убийств и миссий. — Оливер подошёл к Эммету и взял его за подбородок. — Дурной мальчишка, слишком мягкий чтобы застрелить недочеловека, слишком… Оливер не смог договорить, почувствовав боль в руке, Фюрер отдёрнул руку и посмотрел на Рихтер, который осмелился укусить его. В лагере повисла тишина, все были в шоке, а Эммет осознав, что натворил готовился к смерти. Куин достал лук и стрелу и нацелился на парня, а тот лишь опустил взгляд. — Поднять паршивца. Вольф, сто пятьдесят ударов кнутом, а за провал сам придумай ему наказание. — Оливер поправил перчатку, которая смягчила укус. Эммета пристегнули к столбу за руку и Людвиг отошел на два метра, размахнулся и кнут со свистом врезался с спину юноши послышался крик, но крик скорее от неожиданности, хотя было и очень больно, комендант приказал до гола раздеть юнца и приказ был выполнен, многослойная форма могла спасти молодого человека от рассечений кожи и мышц, а теперь удары были по незащишенной спине, ягодицами, бёдрам и даже несколько ударов были по икрам. На десятом ударе Эммет был более менее спокоен, на двадцатом начал еле слышно шипеть, на тридцатом парень начал вырыватся, за что удары были только сильнее, но сила духа солдата была сильнее, на пятидесятом ударе потекли слезы, юноша не мог сдержаться больше и слезы текли по щекам, на семидесяти Эммет в голос выл и рыдал, но умолять по не собирался. Тело трясло от жгучей боли, которую терпеть было невозможно, когда был сотый удар у парня всю потемнело в глазах и он провалился в пустоту, холодной водой юношу привели в чувство и раны шипало, а кнут забрал Оливер, он хотел сделать последние пятьдесят ударов самыми не забываемыми в жизни этого паршивца, Куин не жалел ни сил и ни ярости, чтобы юнец, при одном только взгляде Фюрера начинал падать на колени, крики и вой разносились по лагерю, что даже заключённые слышали вой. Когда экзекуция была окончена и Рихтера отцепили от столба, он упал на колени и еле в состоянии бормотал извинения. Оливер понял, что юноша никогда в жизни не посмеет пойти против него. У Эммета было еще одна способность, которой он не умел управлять этой способностью было повышенная регенерация. Через пару дней останутся лишь небольшие шрамы, и в это время юноше не давали отдохнуть, он занимался тренировками, лично ему нравились упражнения на гибкости и если был выбор он занимался именно этими упражнениями, когда у Рихтера остались лишь шрамы и синяки, то к наказанию приступил Людвиг. Молодой человек пришёл к нему по приказу Миллера и попал в ловушку. Майор, а также комендант лагеря посмотрел на сына с холодом и взял в руку металлическую линейку. — Ты все прекрасно знаешь. — стальным голосом произнёс Вольф, держа предмет на готове. Эммет без лишних слов закатал рукава на форме до локтя, потому что чётко знал, что удары будет по запястьям. Вольф не из тех людей, которые оставляют ошибки без наказания, как мелкие например невнимательность на тренировке, так и крупные, как укус Фюрера. Это порка длилась не слишком долго, потому что довольно быстро потекла кровь от силы удара. Эммет старался не плакать до последнего, но слезы сами собой текли по щекам, а руки приходилось держать ровно, чтобы не злить коменданта. Людвиг был явно пьяным, но он остыл за укус Фюрера и провал. Руки Эммета уже начинало трясти от боли и неожиданно Вольф остановился. Следы останутся на несколько дней, тёмные синяки с кровоподтеками заживут, но не психика парня, он плакал и смеялся, хотел напасть и прикончить Вольфа, но не смог, получив пощёчину, смех прекратился. — Не беси меня, парень. Хорошая новость, мне разрешили перевести тебя к себе домой. Капитан Кара хочет приучать тебя к общественной жизни. — пьяный голос Людвиг был на удивителение спокойным. — Но твои тренировки это не отменяет. — Да, господин Вольф. Мне собирать вещи? — Эммет просто не знал радоваться ему или плакать, так что пока не проявлял никаких эмоций. — Форму возьми, все равно будет тут чаще чем в городе. Эммет собрал форму и ждал пока Людвиг закончит с документами около машины коменданта, когда Вольф сел в машину, то рядом с ним сел Рихтер и шофёр повёз их в город. Лагерь был далеко от населённых пунктов, как и все остальные лагеря смерти, кроме главного лагеря у STAR City. Эммет смотрел в окно на пустошь и на красные облака, которые всегда были такими по воспоминаниям парня, тут никогда не бывает солнечный лучей, всегда тёмные красные облака и грозы, на этой Земле было всегда темно поэтому всегда горели огни фонарей. Людвиг юношу вообще не трогал, а когда в окне стал виден город Эммет не отлипал от окна, он никогда в жизни не видел таких высоток, парень был заворожен красотой огней города, ему было плевать на все, кроме этой красоты. В городе было ещё больше огней и людей, солдат и обычных людей женщин, детей и мужчин. Сказать что парень был в восторге это ничего не сказать, Рихтер с детским восторгом смотрел в окно и не знал, как ему выплеснуть все эти эмоции. Его удивляло буквально все люди, магазины, машины и огромные здания. — Господин Вольф, а можно мне будет погулять, как-нибудь по этому всему — Эммет позабыл об всем и, как дитя вцепился в рукав Вольфа и смотрел на него глазами полными мольбы. — Руки! — прокричал Людвиг и Рихтер тут же отпустил рукав шинели и немного отодвинулся. — Посмотрим какие у тебя будут результаты на тренировках, а пока нет. Парень обнял коменданта и тут же был оттолкнут к двери автомобиля, он понимал что Вольф оттолкнул его за дело, так что продолжил любоваться городом, пока они не подъехали к многоэтажному здания. Воздух был совершенно другим в отличие с лагерным, более чистый и живой, Эммет не мог надышаться им, пока стоял у машины. — Рихтер! — грозный голос майора вывел пацана из транса и тот поспешил за начальником внутрь здания. Лифт и люди, настолько близко к нему были для Эммету в новинку и доставляли дискомфорт. В квартире Людвига парень первым делом увидел немецкую овчарку и запрыгал от счастья с криком «Песик» попытался погладить пса, но пёс зарычал и только комендант не дал собаке укусил сына. — Я тебя выдеру если не будешь вести себя нормально, Рихтер. Это порода называется немецкая овчарка зовут Луна. Живо в ванную, от тебя воняет кровью на километр. — Вольф дал своему выродку полотенце и сумку с одеждой. Эммет был так удивлён обстановкой во всей квартире, так по военному, все лежит на местах и на удивление чисто, парень долго блуждал по квартире и все рассматривал, но спальня коменданта всегда была заперта и туда было не попасть. Собака мирно спала в коридоре и Рихтеру удалось ей погладить, когда он зашёл на кухню, то чуть не упал от шока. Майор готовил ужин с таким спокойствием. Парень просто стоял в дверях и смотрел на это. — Господин Вольф, а вы всегда готовите еду? — вместе ответа последовал кивок. — А у вас нет жены или детей? — Нет, Рихтер, я одинок. Я любил одну женщину, но она давно умерла. — Людвиг очень сильно ненавидил себя и Луну, за то что они были на разных сторонах это долгой войны, он ненавидел сына, за то, что он вообще родился. Эммет не ожидал что мужчина так вкусно готовит, но уже по привычке сыпал в блюдо перец, он пытался расспросить о той женщине, но был послан в комнату спать, но парень не собирался спать, он хотел погулять и телепортировался из квартиры на улицу. Хоть час был и поздний, но Рихтер не мог себе отказать в прогулке. Всё было новым и таким странным, но вызывало только положительные эмоции. Он должен изучить этот город очень основательно. За два года, Эммет изучил не только город, но и на каком расстоянии город находится от лагеря. Сейчас Рихтеру восемнадцать лет и парень считает эти два года и переселение к Вольфу, самыми лучшими моментами в его жизни, чего только с ним не происходило: ночные побеги погулять, прогулки с собакой Людвига, знакомство с девушками, но теперь на это нет времени совершенно. Эммет больше не ребёнок, да он гулял по городу, но очень редко и только по важным делам, потому что тренировки были закончены и началась служба, все два года парень тренировался и учился в совершенстве владеть огнём и не теряться при атаках, и отрабатывал навыки охотника, которые ему были очень нужны особенно при побега заключенных. Огнём Эммет владел прекрасно и теперь его было не стыдно отпускать одного на миссии или показать Фюреру и его невесте Каре. Рихтер уже не был малышом, он был ростом с Фюрера и его накаченные мышцы внушали страх в противников. Теперь Эммет Рихтер гордость коменданта Вольфа, а как Миллер гордился парнем, потому что молодой солдат стал без жалости расстреливать заключенных или сжигать их. Эммет сам находил себе кровь и довольно быстро. Он знал все что нужно было знать солдату режима, но Людвиг все же для профилактика занимался дисциплиной парня и все из-за характера юноши, который достался ему от матери, эту наглость и страптивость, иногда надо было выбивать силой. На данный момент Эммет бежал за заключённым по запаху крови из раны в ноге, да его научили по запаху крови находить заключенных, и он хорошо справляется с своей ролью охотника, один укус в шею заключенного и кровь полилась чуть ли не фонтаном, а дорога до лагеря была долгой, так что Рихтер решил выпил больше положенного и телепортировался в лагерь, а перед этим поджег труп. — Прибыла новая партия, отряд Сопротивления «Альфа» — с спокойствием произнёс Вольф, даже не посмотрев на сына, который подошёл к нему. — «Альфа»? — у Эммета вздрогнул голос это все с базы, где он жил до попадения в лагерь, он не помнил имён, но помнил лица, хоть все явно набрали возраста. — Да. Фюрер уничтожил их базу целиком, никто даже понять ничего не успел. Этих привезли к нам, это остатки все остальные мертвы. Эммет не слушал, он смотрел на своего отца, по крайней мере он думал, что Кристофер Прайс его отец. — Рихтер, чего застыл? — Людвиг дал слабую пощёчину парню, чтобы тот не застывал на месте. — Господин Вольф, похоже это мой… Мой отец. Моя покойная мать называла его моим отцом. — парень явно был подавлен и разбит, ему было больно вспоминать маму и вообще все, что напоминало бы о ней, но все же в глубине души он хотел обнять Генерал Прайса и уткнуться в шею и выплакать. — Только посмей зареветь, сопляк! — пригрозил Вольф и приказал Эммету идти за ним. Эммет не хотел встречаться с своим прошлым настолько близко, он отрёкся от всего этого и боялся посмотреть Крису в глаза, хоть тот и был заключённым. Сегодня он не мог ни тренироваться, ни играть с огнём и даже охота на заключенных не приносила ему радости, а в город подавно не хотелось. Парню дали день на отдых, ведь он был слишком невнимательным и получил пулю в ногу и прикладом по голове. Эммет пошёл к Миллеру, тот был хоть и занят, но юношу слушал — Мой отец тут, понимаете? Я не могу ни о чем думать, кроме него и мамы. Мне так хочется с ним поговорить, но устал что мне ничего не разрешают и он наверное не захочет со мной говорить, я ведь предал его. — Эммет не ожидал пощечины от врача лагеря и обиженно потёр щеку, опустив взгляд. — Я всегда буду на твоей стороне, Рихтер, но не сейчас. Твой отец всего лишь заключённый и ты не должен проявлять пред этими отбросами слабость. Если ты пойдёшь к нему даже без оружия, он тебе задушить твоим же ремнем или голыми руками. Я запрещаю тебя к нему подходить. Если я увижу тебя около барака, я приведу коменданта и ты опять не сможешь сидеть месяц, а то и два. Ты ариец и должен этим гордиться этим. Слабых надо уничтожать, а не жалеть, только сильные могут остаться в живых. Сам знаешь мы и своих не жалеем, а слабаков из Сопротивления жалеть тем более не должны, они скот которых идёт на убой и все. Помнишь капитана Германна Кинга? Он оказался с пристрастиями спать с мужчинами и его пристрелили на следующее утро в его же кабинете. Ну и мерзость. Ни на ногой в барак, понятно? — Миллер продолжил описывать опыты над людьми, а Эммет был в шоке от истории с тем капитаном и скривился. «Ну и мерзость, как таких людей земля носит, таким дорога только в огонь» — подумал Рихтер и кивнул, дав понять врачу, что он все понял, но он мог пожертвовать своей пятой точкой ради одного маленького разговора с отцом. Этой же ночью, он телепортировался в бараки и медленно начал ходить между скамьей и искать Прайса. Заключённые смотрели на него с страхом многие видели, как юнец сжигал людей живьём. Прайс спал на скамье очень чутко и открыл глаза, как только услышал шаги наци, то кого он увидел повергло его в шок. — Эммет? Эммет Маккой? — Прайс смотрел на парня с шоком, он не верил что мальчишка мог остаться в живых, пока он не замечал форму наци на приёмном сыне. — Луна, где она, она жива? Парень вздохнул и помотал головой. — Её застрелил Фюрер, а мне позвонил жить. — Крис осмотрел выродка своей любимой и врезал ему с ноги в живот, парень упал на колени и закашлял. — Ты примкнул к этим ублюдкам, выродок! Надо было тебя придушить ещё младенцем. Я так и знал, что ты станешь наци! Я чувствовал, что ты ничтожество! Интересно твоя папаша в курсе, что ты жив!.. — Крис с злостью кричал на парня, держа его за ворот, и бил по лицу со всей оставшейся силы. Прайс резко остановился, что-то вспомнив. — Твой ублюдок отец здесь! Он комендант этого чертового лагеря! Это тварь тебя породила! Ты всегда был и будешь выродком наци! А твоя мамаша наверняка ложилась под этого ублюдка! Твоя мать паршивая шлюха! Прайс продолжал оскорблять Луну, не зная в каких муках она умерла, каждое предложение заканчивалось ударом по лицу Рихтера. Эммет терпел пока Крис не начал поливать грязь его маму, молодой человек ударил Прайса по лицу и поднялся, один хорошим ударом в грудь, он повалил приёмного отца на пол и уже сам стал бить его. — Ты не знаешь как она умирала, через что прошла, пока её не застрелили! Её пытали, натравливали на её псов, били кнутами, поливали горячей водой и выгонял и на холод работать, ей резали руки, чтобы она не могла работать, моей маме пришлось пройти через Ад и все равно, она каждый раз находила силы, чтобы обнять меня! Я тоже не был в Рая! Меня до сих пор бьют, я в десять лет видел как на моих глазах умирают дети! Я видел как труп моей любимой матери падает на землю с простреленной головой! Я видел как её сжигают в печах! Я похоронил её пепел! Ты мразь ничего не знаешь о моей матери и обо мне! — Эммет сам не заметил на каком их предложений вытащил нож, подаренный Фюрером, и начал бить им по груди Прайса. Он громко рыдал и бил ножом в грудь трупа, не понимая что тот ещё при при первом ударе умер. Он бил со всей силы, пока его не схватил один из солдат и парень только чудом не убил сослуживца. В глазах было пламя и солдат отошел и просто смотрел, как Рихтер ловко перерезал весь отряд «Альфа» в этом бараке. Смех юноши говорил об одном он явно психически не здоров, каждого из отряда матери Эммет убил, перерезав глотку с диким оскалом и смехом, а потом после зачистки, молодой человек телепортировал к могиле матери и там воспламенился с криком и воем.