Дитя войны

Рихтер проснулся в холодном поту от повторяющегося на протяжении многих лет кошмара на столике около дивана, на котором он спал, стоял стакан, наполненный на половину виски. Молодой капитан перевел взгляд на мужчину, тот с помощниками что-то очень увлеченно обсуждал, до заспанного и не отошедшего от кошмара мозга смысл услышанных фраз не собирался доходить, да и не нужно это было. Тоун, услышав движение в углу лаборатории, где и стоял диван, одним жестом руки приказал всем инженерам Штаба выйти прочь из его собственной небольшой лаборатории. Ни Эобарду, ни Эммету не нужны были слова в данный момент, первый смотрел на второго с сочувствием и за это в мужчину полетел уже пустой стакан. Ученый поймал предмет, усмехнувшись, пошел за виски и вторым стаканом, а потом сел рядом с капитаном и разлил напиток по бокалам. Виски жгло горло и приятно затуманивало мозг, давая забыть о кошмаре и смерти, но только Рихтеру, спидстер не чувствовал ни капли алкоголя, а лишь аромат дуба и приятный вкус запеченной груши. Комендант не давал Рихтеру пить, обычно это заканчивалось смертями не только заключенных, но и солдат, о сейчас Эммет сидел не с комендантом, а с гостем с другой Земли, который относился к нему как к равному, что было самым главным для молодого капитана. Вид у парня был не лучший: глаза красные от нескольких бессонных ночей, проведенных на миссии с Фюрером; лицо приобрело бледный оттенок и в этом, тоже виноват Куин; спина до сих пор отзывается фантомной болью, как и ягодицы с икрами. Пока они пили заключенные-слуги Тоуну принесли ужин, но спидстер приказал и капитану что-нибудь принести. Рихтер не понимал такой щедрости с его стороны, но от еды никогда не отказывался, а также он никогда не спрашивал разрешения покурить с лаборатории просто брал и курил. Ученый много раз пытался его выгнать, но парень возвращался уже назло. Когда принесли второй поднос с ужином, Эобард начал трапезу. Эммет оценил кухню Штаба, говоря, что тут готовят не хуже, чем комендант Вольф. Мужчина был крайне удивлен, что Людвиг вообще умеет готовить. – Раз мы начали о коменданте Вольфе. Тебе никогда не казалось, что вы слишком похожи друг на друга? Ты вроде говорил, что кроме матери у тебя… – спидстер не успел договорить, как ему пришлось уклоняться от кулака, летящего к ему лицо, а потом отойти на пару метров от дивана, чтобы было меньше шансов получить другим кулаком в лицо, но в него уже полетела пустая бутылка из-под виски. – Только посмей продолжить! ОН НЕ МОЖЕТ БЫТЬ МОИМ ОТЦОМ! У МЕНЯ БЫЛ ОТЕЦ КРИСТОФЕР ПРАЙС, А ПРО СВОЕГО БИОЛОГИЧЕСКОГО ОТЦА Я ДАЖЕ ЗНАТЬ НИЧЕГО НЕ ХОЧУ! – молодой капитан воспламенился, крича во весь голос, просто желая признавать очевидное, ему хотелось верить, что его отец давно умер. Это было страшное самовнушение, которое не позволяло Эммету окончательно сойти с ума, он просто не сможет признать правду, не убив при этом Вольфа. Психика парня поставила блок на эту страшную правду, а также блок стоял на всех воспоминаниях о матери до концлагеря. – Ты не отрицаешь, что твой отец скорее всего ариец? – более аккуратно спросил Обратный Флэш, собирая осколки в ладонь со стола, ведь бутылка попала в подставку с колбами и чашами. – Мне интересно, а ты знаешь, что термин «Ариец» относиться в первую очередь к чистой крови и светлой коже, потом уже цвету волос и глаз? Арийцем может быть любой, у кого в родословной нет евреев, синти, рома́ чернокожих и славян, хотя у последних есть несколько исключений. – капитан хоть и был зол, но успокоил пламя и с расслабленной улыбкой подошел к Тоуну. Он сжал руку мужчины своей рукой, помогая осколкам впиться в ладонь ученого. – Да, я в курсе – через улыбку боли постарался произнести более спокойным голосом Эобард и Эммет перестал сжимать его руку, уходя обратно на диван докурить вторую сигарету. Спидстер понял, что тема закрыта и сел за стол, чтобы вынуть осколки из руки. Руку ему не было жалко, надо было учитывать риски, разговаривая с огненным наци на столь щепетильные темы. Сейчас оба не собирались ложиться спать, потому что ожидали вестей от Фюрера по поводу Врат и это была вторая причина почему Рихтер был не в настроении. Его не берут на другую Землю, на его место поставили Томми Мерлина, ничем не выдающегося придурка без каких-либо полезных навыков для захвата другого мира, да и как Фюрер не мог не впихнуть своего лучшего друга в эту прекрасную миссию, это, не учитывая, что они с Фюрером друг друга терпеть не могут. Эммет старался не показывать, как ему обидно, но алкоголь дал о себе знать, и он стал поливать Фюрера грязью в придачу еще, припоминая Вольфа. Ученый будущего был рад, что взломал камеры в лаборатории и все видео из этой комнаты были у него, а иначе Рихтеру уже отрубили бы голову или повесили бы. Парень поднялся, подойдя к столу, скинул одним движением все колбы, крича от безысходности, ему было плевать, что скажет Эобард. Он хотел уничтожить весь Штаб ко всем чертям, но ничего не мог сделать, оставалось только крушить лабораторию на глазах ее хозяина. – Я хотел подождать до отбытия или твоего прихода на мою Землю, но надо как-то поднять тебе настроение, Эммет – мужчина достал из-под стола коробку и подозвал, Рихтера к себе пока тот еще что-нибудь не уничтожил. – Это мой тебе подарок. Открывай Последний подарок, который получал парень это был пепел его матери, так что он не особо любил подарки, но от Тоуна можно было ожидать чего-то хорошего. Капитан на это надеялся. Открыв коробку, он увидел с виду обычный комплект военной формы: обычный военный кожаный плащ, такой был у каждого офицера; стандартный китель; тактические брюки с множеством карманов и вшитыми в них ножнами и местом для крепления кобуры; берцы с мелкими метательными тычковыми ножами со стороны лодыжек и перчатки с обычной фуражкой, но были в этом комплекте еще одно маленькое круглое устройство и маска из черного прочного материала с фильтрами, похожими на большие, черные таблетки с сеточкой внутри. По лицу Эммета было понятно, что подарок ему не особо понравился, а Эобард тем временем с помощью горелки поджог коробку, но все вещи от формы до маски и круглого устройства остались полностью невредимыми. – Одевайся, посмотрим какой ты будешь красивый. – Я и так красивый! Но он решил одеться и провести этой одежде проверку, когда парень оделся в форму, мужчина подошел к нему с круглым маленьким устройством и прикрепил к виску, а потом он нажал на это устройство и Рихтер не успел моргнуть, как маска покрыла все его лицо и шею. – Маска закрывает лицо и шею и измеряет голос, глаза защищены красными линзами, в маске есть отверстия для дыхания. – Я не слепой и не тупой, чтобы мне настолько очевидные вещи разжевывать, расскажи лучше зачем мне вторая маска? – Первая маска нужна лишь для защиты лица, шеи и глаз, она не рассчитана для вылазок где отравлен воздух, а вторая маска как раз нужна для фильтрации воздуха, они синхронизируются. – Тоун поднес вторую маску к первой, и нано-маска объединилась с маской для дыхания. – А как проверить работает ли эта чудо маска? Обратный Флэш достал точно такую же маску вставил в нее фильтры, показав Рихтеру как это делается, а потом без какого-либо предупреждения перенес его в небольшую каморку и разбил колбу с «Циклон Б», который использовался для истребления заключенных в лагерях смерти. Эммет хотел уже телепортироваться прочь, но заметил, что может спокойно дышать и с шокированными глазами посмотрел на ученого. Мужчина перенес их обратно в лабораторию и снял маску. – Фильтры надо менять, но я их создал достаточно, чтобы смог спокойно ими пользоваться. – спидстер подошел к своему столу и увидел сообщение, что Врата захвачены, но потребуется время на проверки около суток. – Что уже уходите уже? – капитан снял одну маску и выключил вторую, положив первую в внутренний карман и горсть фильтров для этой маски, воспламенился, проверяя как одежда выдерживает огонь. – Нет, им нужно время для проверки, а я сказал, что мне надо заняться прошивкой Металло – ученый будущего указал на металлического робота с ядром криптонита в районе груди. – Кстати, а как ты надел лицо ученого Сопротивления Уэллса без срезания лица с жертвы? – Рихтера волновал этот вопрос уже примерно неделю, но возможности задать, а тут как раз алкоголь его расслабил, и он вообще не парился на то, что обычно с Тоуном он столько не разговаривает. – То есть тебя волнует, как я это сделал, а не зачем? Молодой капитан кивнул. – Эммет, я ученый из будущего, я создал устройство, чтобы можно было «менять» лицо. Я Металло создал и маски, ну можно сказать и Волнолет и это только на вашей Земле. – Я знаю зачем ты так поступил у тебя есть враг, которого ты учил с этим лицом. – парень понял, что выдал себя, хотя он говорил, что прошлое Тоуна ему неинтересно, но слушал все истории Обратного Флэша внимательно, они были интересные так, как мужчина много путешествовал. Ученый сделал вид, что ничего не услышал, чтобы не портить такую спокойную ночь дракой или спором с молодым человеком, но тот решил взять бутылочку с виски с собой и спьяну набить морду Вольфу, пока есть такая возможность. Людвиг тоже пил у себя на квартире с Фридрихом, празднуя захват Врат и вечную власть Фюрера, а также они вспоминали молодость и службу. – Фридрих, ты не представляешь, как я по ней скучаю – выпивая уже не ясно какой стакан виски, произнес Вольф, подпирая рукой щеку, которой был шрам, он достал из внутреннего кармана мундира жетоны, на которых было набито «Луна Маккой 21013». – Ты не по ней скучаешь, а по ее податливому телу и стонам. Я помню, как в молодости ты все уши мне прожужжал, какая она красавица, как ее огонь в глазах тебя возбуждал. Ты на неё передергивал в туалете постоянно и как только она оказалась у тебя во власти ты продолжил ее насиловать. Да ты мальчишку в живых оставил только, чтобы она тебе давала и его огонь единственное напоминание о ней. Ты Рихтера за это и ненавидишь потому что она любила его всем сердцем, а не тебя. Людвиг ты одержим этой женщиной, хотя она уже мертва более десяти лет. – лишь Миллер мог сказать Вольфу столь жестко всю правду какой бы она не была, зная, что тот швырнет бокал в стену в порыве ярости. – Если бы Рихтер не было она бы полюбила меня! Ты прав я ненавижу её щенка! – прокричал комендант, поправляя волосы и смотря на старого друга с ненавистью, и спрятал жетоны в внутренний карман мундира. – Нет! Она бы не полюбила тебя никогда, она была готова жить с тобой и отдаваться тебе, лишь бы у Рихтера все было бы хорошо. Он не только её щенок, но и твой, а ты не хочешь этого признавать – Фридрих сначала сорвался на крик, но выдохнув, понял, что криком он друга вразумить не сможет. – Лучше закрыть эту тему, я не хочу, чтобы Рихтер это все слышал, у него башню сносит, когда начинается разговор о его матери. Щенок до сих пор скулит по своей любимой мамочке, как какая-то девка, просыпается по ночам и ревет в подушку. – Людвиг усмехнулся, но посмотрел на Миллера, а потом проследив за его взглядом, увидел Рихтера, стоявшего в коридоре с полупустой бутылкой виски. Они оба не знали сколько услышал молодой капитан, но если все, то им даже Фюрер не поможет им спрятаться от гнева Эммета. Парень сделал еще один большой глоток и, не снимая обуви, прошел на кухню, а потом с силой приложил Вольфа головой об стену, а попытавшегося встать Фридриха, капитан вырубил ударом в скулу. Людвиг держался за голову и попытался встать, он бы и закричал если мог, но Рихтеру было бы плевать на крики, и он это прекрасно понимал. – Ты больше не посмеешь мешать меня с грязью, Вольф! – прорычал молодой капитан и ударил его сапогом в грудь, а потом снова приложил головой о стену. Вольф с трудом разлепил глаза и понимание что он висит над полом в кандалах пришло не сразу, да и не сразу он узнал пыточную Рихтера. Капитан курил, закинув ноги на стол и выбирал орудие для пыток, и даже не обращал внимания на Людвига, который сразу начал приказывать и угрожать публичной поркой и карцером. – Я в подчинении Генерала Тоуна, а не в твоем. Раз ты очнулся ты расскажешь, что именно я не должен был там услышать о своей матери, а если не захочешь я вырву тебе глаз, а может быть оба, чтобы Фюрер посчитал тебя не пригодным к существованию и отправил в этот концлагерь, а я уж помогу заключенным тебя разорвать на куски. – лицо Эммета не выражало никаких эмоций, а речь была произнесена настолько будничным тоном, что у Людвига не было сомнений в правдивости его слов. – Мы с твоей матерью встречались на однажды на поле боя. Она была хороша многие мои товарищи погибли от её огня, но она не контролировала себя из-за этого поджаривались и ее товарищи… – Людвиг говорил медленно, подбирая слова, чтобы случайно не упомянуть церковь или изнасилование, или все вместе. – Дальше – приказным тоном рявкнул Рихтер, крутя кинжал от Фюрера в руке и медленно выдыхая едкий табачный дым из ноздрей, он все также сидел, закинув ноги на стол. – В общем погибло много моих парней, а она ушла без единого ранения и тогда я поклялся, что отомщу ей. Отомстить получилось только в концлагере именно поэтому я приказывал ее пытать и избивать. – Вольф солгал на каждом слове пытаясь спасти свою шкуру от безумного сынка. Капитан поднялся с своего места и подошел к коменданту, смотря тому в глаза, выдохнув дым через рот в лицо жертвы, он ударил Людвига в грудь, ломая ему парочку ребер, потом был четкий удар в район живота, что вызвало внутреннее кровотечение и заставило Вольфа выплюнуть кровь на пол, парень постарался превратить лицо мужчины в непонятное месиво, но, когда он уже занес кинжал над комендантом в пыточную вбежал Фридрих и вколол Эммету сыворотку. Рихтер упал без сознания, Миллер понес друга к машине, чтобы отвезти того в больницу. Через какое-то время Рихтер очнулся. Он уже и позабыть успел о головных болях и рвотных позывах после дозы чудесного наркотика, а еще через пару минут парень смог сфокусировать взгляд на Тоуне, который выглядел обеспокоенно, но все же протянул ему заветную и снимающую любую боль сигарету. – Я сломал коменданту Вольфу ребра, превратил его уродливую морду в месиво и одним ударом вызвал внутреннее кровотечение – капитан сделал глубокую затяжку, наблюдая за реакцией ученого, но тот не был ни удивлен, ни расстроен. Спидстер лишь вздохнул и произнес: – Я не скажу ничего Оливеру, но ты у меня в долгу. Рихтер подавился дымом, не ожидая, что мужчина прикроет его многострадальный зад, а когда получилось откашляться Эммет кивнул, соглашаясь на сделку условия, которой он не хотел знать. – Ты в лагере майора Лэнса и сюда мы отправимся героев, твоя задача их убить, все просто. Ты справишься. С двойником Фюрера можешь особенно потрудиться. Мы отправляемся на Землю-1, как только мы ее захватим, я приду за тобой. – Обратный Флэш похлопал огненного мету по плечу и исчез в красных молниях. Молодой человек встал с кушетки и вышел из медицинского корпуса лагеря, отправляясь на поиски кухни. Еда для солдат была отличной если сравнивать с едой для заключенных, ту баланду есть было невозможно. Из-за нее Рихтер терпеть не мог овощи в любом виде хоть тушеные, хоть запеченные, они вызывали у него рвоту, так же с трудом через отвращение и рвотные позывы он запихивал в себя разные крупы. С мясом было другое дело, Эммет ел его в любом виде даже сырое, но это относилось только к человечине. Каким бы ни был вкусным паек солдата особенно приправленный чем-то острым, он не сравнится с блюдами от коменданта Вольфа. У этого ублюдка был талант не только в пытках и избиениях, но и готовил он божественно, что каждый раз поражало капитана до глубины его души. На этот раз на завтрак была какая-то каша и мясом, которую засыпав перцем, можно было спокойно съесть. После завтрака Рихтер пошел за свежей кровью, заключенный даже не дергался, видимо совсем ослабел и был готов к смерти, а сжигать его не хотелось. – Капитан Рихтер, могу ли я пригласить вас на свидание? – к нему подошла офицер женских бараков. Брюнетка с зелеными глазами заставила Рихтера забыть куда он вообще собирался. Он смотрел в глаза девушки, не отрывая взгляд около минуты, но помотав головой, ничего не сказав, ушел, а услышав в свой адрес грубость, вернулся и ударил девушку по щеке. В его родном лагере каждая девушка офицер знала, что он не ищет отношений, а когда парень приезжал в новые лагеря какая-нибудь дура обязательно пыталась пригласить его хоть куда-нибудь, но всегда такие получали отказ. Он не собирался заводить семью на этой прогнивший Земле, но у этой дамочки были глаза, как у матери. Никто не понимал, как сильно молодой капитан скучал по матери, хоть он и не помнил ее нигде кроме лагеря, но ее теплые объятия навсегда остались в его воспоминаниях. Только обещание данное Луне в день ее казни давало ему силы жить, также он часто представлял, как мама будут плакать над его телом если он все-таки решиться выстрелить себе в висок, раньше при мыслях о самоубийстве его посещали галлюцинации с мамой, она пела ему тихие печальные песни и гладила по голове, а уже как несколько месяцев совершить самоубийство не давал занудный ученый будущего. Как бы не хотелось признавать, но Эобард стал ему кем-то вроде отца, хотя эта роль раньше принадлежала Фридриху, но врач потерял эту привилегия, как только стал колоть Эммету наркотик. Тоун в отличии от Миллера ничего не колол без согласия капитана, давал высказаться по поводу Режима, создал ему огнестойкую форму и аксессуары к ней, но самое главное он показал совершенно новый мир, хоть и через телефон. С ученым огненный мета стал часто задуматься о том, каким был бы мир без Режима, но здесь об этом и мечтать нельзя. Весь мир огромный Грозрейх и у всех кроме Сопротивления промыты мозги идеологией наци и с капитаном это бы сработало, но именно Режим забрал его мать, да он ненавидел все сексуальные меньшинства и людей с другим цветом кожи, и евреев. При всем этом он знал все порочные и ужасные стороны Грозрейха и никогда не радовался, что дышит с Куином одним воздухом или не восхвалял его как все остальные. Режим ему навязали, а Эммет просто принял правила этого мира и плыл по течению. Мечты о полностью свободной Земле казались столь прекрасными, и они были сродни предательству и приходилось мысленно бить себя по щекам, чтобы отбить это отравляющие мечты, а в последнее время он всем сердцем желал, чтобы план Эобарда не сработал, и они не захватили другую Землю, чтобы Овергерл умерла, хоть они с ней лично и не враждовали, но благодаря Куину, она было была еще той сукой, да и глупо враждовать с самым сильнейшим существом на планете, а Эммет глупцом не был. Герои приехали в лагерь ночью на обычном грузовике, но их цветные костюмы сильно выделялись на фоне всей этой серой массы. Рихтеру было любопытно понаблюдать за уже просыпающимися героями, и он зашел в загон, но держался от них расстоянии, рассматривая каждого. Ему сразу не понравился старик, темнокожий парень и ноющая про какаю-то сестру девушка, двойника Фюрера он ненавидел просто из-за его лица и вот остался парень в странном красном костюмчике, который был полной копией Блицкрига первого спидстера Грозрейха, и блондинка в белом костюме они ему более-менее понравились. Старик поразил Эммета знанием системы обозначения преступлений у заключенных, а также седой много знал о всей системе концлагеря, и капитан поменял о нем свое мнение. Герои обратили внимание на заключенного по кличке «Луч» известного своей выживаемостью и количеством побегов. – А этот урод что тут делает? – блондинка указала на Эммета пальцем, и огненный мета быстрым шагом преодолел расстояние разделяющие их. – Ты посмела указывать на меня пальцем, тварь? – рыкнул молодой капитан и ударил ее по щеке, но он никак не ожидал, что двойник Фюрера будет таким смелым и ударит его кулаком в челюсть. На пару секунд все заключенные в загоне затихли и переглядывались, даже солдаты и заключённые за оградой встали столбами и смотрели, что же будет дальше. Как назло, Рихтера начало мелко трясти, но он смог совладать с собой и ударил двойника Куина в челюсть, что тот упал на землю и тогда капитан вжал его голову сапогом в пыль. – Поднимешь я пристрелю блондинку и черного раба. – Эммет надавливал сапогом на голову пока не услышал приятный уху крик боли и, только, тогда он убрал ногу с головы своей жертвы. Двойник Фюрера смирно лежал на земле, а его друзья если и собирались что-то сделали, то быстро поняли глупость этой затеи, ну, кроме парня в красном костюме, тот кинулся на капитана и был откинут в ограждение телекинезом. Рихтеру нравилось, как эти герои сопротивлялись и разжигали в нем желание их убить здесь и сейчас. Эммет решил начать показательную казнь. Первой жертвой он выбрал паренька в красном, который лежал у ограды и корчился от боли, так как тот ему понравился, то капитан решил сильно его не мучать и просто пристрелить на месте, Рихтеру не впервой убить спидстера. Достав пистолет, капитан прицелился и взвел курок, но блондинка решила ему помешать и схватила за руки, отвлекая внимание и не давая выстрелить, а двойник Фюрера тем временем освободился от наручников и накинул удавку на шею Рихтера, но огненный мета успел подставить руку под удавку. Первый делом Эммет выбросил пистолет в сторону, наплевав, что заключенные поднимут его, далее освободившейся второй рукой откинул блондинку в сторону с помощью телекинеза, а потом уже поджег удавку, откидывая всех волной огня. К этому моменту уже подоспел Лэнс с отрядом солдат, и герои больше ничего не могли сделать под прицелом десятка винтовок. – Капитан Рихтер, вы в порядке? – майор подошел к Рихтеру, но тому не нужна была помощь. – В полном. Забираем черного раба и за мной. – солдаты потащили чернокожего парня по земле, так как он очень сильно вырывался, и все герои попытались, хоть как-то помочь бедолаге, но винтовки стали весомым аргументом и остудили их пыл. Капитан и отряд с жертвой пришли в медицинский корпус, раб перестал вырываться на половине пути и до корпуса дошел сам. Эммет старался вспомнить все чему его учил Миллер и то что он практиковал с Тоуном всего один раз. Все случаи казни через сдирание кожи, которые проводил Рихтер можно было пересчитать по пальцам одном руки это был не его метод казни, но этот случай был особый. – Назови свое имя, раб, я запишу его, чтобы помнить скольких я казнил таким способом. –Я Джексон. Что вы со мной сделаете? – напугано спросил черный, смотря как солдаты помогают наци подготовить все для операции. – Я буду срезать с тебя кожу пока ты не умрешь, а потом после свежевания вырежу твои органы и, если печень здоровая наслажусь ее вкусом, а сердце отнесу твоим друзья – Рихтер произносил эти слова с веселой и задорной улыбкой, жертва стал умолять и просить пощады, но капитан через это проходил миллионы раз. Мольбы он слушал с наслаждением, как самую приятную мелодию во всем мире. Жертву привязали к операционному столу и Эммет сделал надрез на руке. Сначала крика не было, но как только огненный мета стал медленно срезать кожу с мышц крик жертвы наполнил тихое медицинское крыло. Крови было много и ради такого Рихтер снял перчатки. Процедура была крайне кропотливая и мешало что жертва дергалась, и снять кожу большими кусками, не представлялось возможным из-за дерганий и истошный, но приятных криков. Некоторых солдат рвало, но они не уходили с своего поста, помогая собирать кровь. Жертва несколько раз теряла сознание от потери крови, но его приводили в чувства и крики продолжались. Капитан срезал кожу сначала мелкими лоскутками, чтобы причинить как можно больше боли. Предусмотрительно огненный мета надел белый халат, чтобы не сильно пачкать свою идеальную форму этой «грязной» кровью, он и пить ее не будет, но чувствовать ее пальцами было крайне приятно, хотя и был риск выронить скальпель. Чем больше жертва терял кожи, тем быстрее и терял кровь. Вскоре кровь стала хуже течь, и она стала терять температуру, но Эммет закончил дело и срезал всю кожу с жертвы. Собрав все лоскутки и выбросив их в ведро, молодой капитан принялся за свое любимое дело. Он вскрыл грудную клетку и брюшную полость жертвы, осматривая каждый орган на повреждения или гниение тканей, как было у некоторых заключенных. Рихтер был счастлив увидеть столько здоровые органы и приказал солдатам принести лед и пакеты, в которые он сложит здоровые печень, легкие, почки, сердце и селезенку, для сердца он приказал принести отдельную коробочку. Печень была съедена сразу же, как ее и вырезали. Остатки тела унесли заключенные, которые занимались переносом трупов в крематорий. Органы сложили в специальный холодильник, кровь вылили, а Эммет пошел в душевые, чтобы окончательно расслабиться и смыть «грязную» кровь. После душа молодой капитан пошел проверить остальных заключенный и к его разочарованию старик был мертв, а остальные плакали над его телом. Блондинка кинулась на Рихтера, но её остановили. Огненный мета не понимал почему старик тоже умер. – Они один человек, то что ты делал на Джексоне отражалось на Штейне, он умерли одновременно и в одних муках! Надеюсь твои родители сдохнут такой же мучительной смерть! – кричала блондинка, которую Двойник Куина называл «Сарой», она пыталась вырваться из рук Оливера и когда у нее это получилось, девушка побежала на Рихтера, но парень телепортировался за спины героям и положил рядом со стариком сердце его друга. – Хотя бы будет что похоронить. – Эммет плюнул на землю и закурил сигарету, совершенно не опасаясь за свою жизнь, а когда на него напала брюнетка, которая ныла про свою сестру, он просто выстрелил ей в голову даже, смотря в ее сторону и продолжая травить себя табачным дымом. – Какая мать может родить и вырастить такое чудовище – прошипел двойник Фюрера, подойдя вплотную к молодому капитану, он увидел, как меняется лицо огненного наци и при словах о родителях и решил продолжить бить в уязвимое место. – ОНА РОДИЛА МЕНЯ, А ВЫРАСТИЛ МЕНЯ КОНЦЛАГЕРЬ – не сдерживаясь, выкрикнул Рихтер, сжимая сигарету в кулаке и воспламеняясь. Капитану было плевать, что он должен был забыть мать, плевать что доложат Вольфу, который и без истерики только за пытки сдерет с него три шкуры, плевать на хлыст Фюрера, которым скорее всего, ему достанется. На все было плевать. – Капитан, как звали вашу мать? – неожиданно для всех голос подал заключенный с розовым треугольником на груди. – Луна. Ее звали Луна Маккой – Эммету было трудно произносить имя матери и, опустив голову, он закрыл лицо руками, пытаясь спастись от воспоминаний о том дне. Лэнс явился за остальными, понимая, что молодой капитан в данный момент не стабилен. Тело старика и брюнетки понесли в крематорий, а остальных расстреляют за территорией лагеря и закопают в огромной яме. Лэнс попричитал по поводу второй своей дочери, которую сам и повесил за любовь и к мужчинам, и к женщинам, а потом вывел всех оставшихся героем и Луча на казнь. Рихтер пошел с ними, просто чтобы показать, что он в порядке, хотя на самом деле он был выбит из колеи. Стоя у грузовика, он снова вспоминал слова матери. Казни помешал Леонард Снарт, Гражданин холод спас героев и уничтожил одну башню и все это одной криопушкой, а пока он это все делал Рихтер так и стоял у грузовика и курил. – Лео, я нашел того, кого ты искал. Это сын Луны Маккой, вон у грузовика – Луч указал на Эммета из ямы, в которой они с ним и героями прятались от обстрела. Лео посмотрел на капитана и громко выругался. Он знал, что с чудовищем из сто семнадцатого очень тяжело вести диалог, а еще труднее будет вести диалог о его матери. – План таков, дружок, ты уводишь этих на базу. Сына Луна оставь на меня, я с ним разберусь – герои Земли-1 вообще ничего не понимали, а капитан тем временем медленной походкой пошел к яме, выкидывая окурок сигареты и воспламеняясь на ходу. Луч повел новых союзников на базу, как только Снарт расчистил им путь к побегу, а сам Лео один на один остался с Капитаном Рихтером, метой без жалости и морали. Эммет сначала хотел погнаться за убегающими, но почувствовав кровь, его планы поменялись. Леонард повел парня в противоположную сторону от новых знакомых и своего возлюбленного, надеясь, что чудовище почуяв кровь побежит за ним и когда он услышал утробный рык за спиной, он понял у него нет права на ошибку, но далеко убежать ему не удалось. Снарт успел лишь обернуться и увидеть, как на него летит массивный и высокий наци, прокативший по земле, Гражданин Холод был прижат к земле, он задыхался от хватки капитана на своей шее. – Маккой – прохрипел Лео, смотря в обезумевшие и горящие ненавистью глаза, когда-то прелестного мальчика, желавшего лишь одного, чтобы мама возвращалась с миссий невредимой, но от такого милого ребенка ничего не осталось все было уничтожено Режимом. Рихтер оторопел, услышав свою настоящую фамилию, и замотал головой, отгоняя свое прошлое как можно дальше и глубже в самый темный угол своего сознания. Он собирался сломать шею жертвы, но взгляд Снарта заставил его разжать руки. Леонард смотрел на него беззлобный взглядом полным скорби, без слов стало понятно, он знал Луну. В отличии от Прайса и остальных из отряда «Альфа» Холод не кричал и не обвинял его, а лишь взглядом выразил всю скорбь, на которую Эммет рассчитывал, увидев приемного отца в лагере. Капитан встал с мужчины и отошел в сторону, нервно сжимая пачку сигарет и пытаясь достать хотя бы одну сигарету, но руки дрожали. Боль, которую он скрывал и глушил столько лет, как огромное цунами накрыла его, не давая сделать вздох, обида на приемного отца и непонимание и упреки стороны всех знакомых наци, давила на него достаточно долго, а с Тоун просто не мог понять всей той боли и унижений, через которые капитан прошел, потому что он с другой Земли, там такого не было. Снарт осторожно поднялся и подошел к Рихтеру, а потом крепко обнял его со спины, чувствуя, как парень вздрагивает и продолжает дрожать в немой истерике. Эммет и забыл, какое это приятное чувство, быть обнятым, хоть и Леонард был ему никем, но он понимал его, как никто другой. – Я знал твою маму, она спасала меня несколько раз на совместных заданиях, я и тебя помню, когда тебе было не больше семи лет. Ты был таким милым и чудесным ребенком, мне больно видеть, что с тобой сделали эти твари. Они сломали тебя и превратили в чудовище, Луна бы уничтожила весь Режим, увидев, что с тобой сотворили эти уроды. – Гражданин Холод почувствовал, как ноги молодого капитана подкашиваются, и тот падает на колени и сразу отпустил его, а потом отошел на пару метров предчувствуя что-то нехорошее. Крик перемешивающийся с воем раздался в тишине, а земля под Эмметом стала тлеть и обугливаться, трава загорелась и кольцо огня стало увеличиваться и становиться выше все быстрее и быстрее. Лео успел защититься от огненного кольца, подобного взрыву, создав защитный купол из льда, но, когда он разбил купол и огляделся Рихтера уже нигде не было.