Дитя войны

Эммет Рихтер исчез, как для Режима, так и для Сопротивления, безжалостно срезав и сняв всякое обозначение Грозрэйха с формы, он стал скитаться по огромному континенту, используя технику, документы и деньги убитых им офицеров и солдат из Режима и не трогая никого из Сопротивления. Он узнал о смерти Фюрера и Овергерл, подслушав разговор офицеров в аптеке. Его больше не снабжали лекарствами, бинтами или мазями, так что пришлось снабжать себя ими самому. Генерала Тоуна Эммет считал предателем и трусом, не из-за предательства Грозрэйха, а из того, что мужчина не сдержал обещание и не вернулся за ним, хотя парень считал его самым доверенным лицом в его жизни, почему он был уверен, что Эобард жив да потому что спидстер с самого начала не собирался умирать за Режим. Города менялись один за одним, на количество оставленных трупов бывший капитан даже смотрел, спал он редко и неспокойно из-за угрозы быть пойманным Режимом или Сопротивлением, что там что там его ожидала неминуемая казнь. Он нашел новую цель своего существования найти ту базу, на которой рос и максимально изучить все что там было о его матери, но пока все поиски оказались безуспешными ни базы, никакой информации о Луне, он найти не смог, а расспрашивать у солдат Сопротивления было слишком рискованным занятием. Большую часть путешествий парень проводил на мотоциклах это единственный вид транспорта, на который у него были реальные права и умение водить. Может быть поэтому он и более-менее хорошо общался с Тоуном, они оба любили скорость. Быстрая езда доставляла Рихтеру, точнее сейчас Маккою огромное удовольствие еще один способ получить небольшую дозу такого нужного организму адреналина. Риск всегда был частью бывшего капитана, как бы сильно он не получал не мог ничего с собой поделать ему нравилось жить на волоске от смерти. Остановившись на заправке и заплатив за бензин, парень закурил сигарету и посмотрел на бедолагу заправщика своим фирменным жутким взглядом. К нему подошли двое майоров так же заправлявших свою машину, но они явно не собирались с ним говорить. В руке первого был ошейник, блокирующий способности, а у другого наручники. Режим слишком медленно уничтожался, так что за голову Эммета была объявлена круглая сумма марок. Маккой не стал ждать нападения, сделав глубокую затяжку и затушив сигарету о топливораздаточную колонку, он похрустел костяшками и улыбнулся, давая понять, что не сдастся добровольно. Первый майор попытался вывернуть ему руку, но лишь получил ногой в пах и кулаком в лицо и скорчился от боли, упав на колени. Второй такой ошибки не совершил и не стал подходить, но достал пистолет, чему бывший капитан так же улыбнулся и телепортировался ему за спину и свернул ему шею, а первый к тому моменту поднялся и направил на Эммета пистолет, но тот телепортировался к мужчине в почти в плотную и поднял его за горло сломал шею, а потом прокусил сонную артерию и стал пить кровь. Старичок заправляющий его мотоцикл смотрел на эту картину с испуганными глазами и в них было видно, что дедуля узнал чудовище из сто семнадцатого концлагеря. – Господин, давайте разойдемся мирно, я не хочу убивать ваших детей или внуков – расслабленно произнес Маккой, вернувшись к мотоциклу. Трупов на заправке уже не было бывший капитан унес их в лес рядом. Старик активно закивал головой, не желая больше никогда встречаться или переходить дорогу знаменитому монстру. Эммет протянул ему оплату за бензин и молчание и поехал на байке дальше. Во внутреннем кармане покоились все жетоны убитых им наци не из сентиментальности, а в качестве доказательства, что он больше не наци. На шее висел его собственный жетон, как Эммета Рихтера, вот его он оставил, чтобы не забывать кем он когда-то был. Февраль был на удивление снежным, а теплую шинель он оставил в квартире у Вольфа, а туда соваться было ужасно глупой идеей, но благо огонь согревал по ночам. К коменданту он не сунется, но к Фридриху Миллеру - хорошему отцу и мужу, он наведается, приставив пистолет к виску его любимой жены или дочери. Главный врач жил, как и многие в городе, но намного ближе к центру города, чем Вольф. Маккой у него был пару раз в гостях с комендантом, видел дочку и жену Фридриха, но они все были верными Режиму и на данный момент, парню было никого из них не жаль. Его лицо было развешано по всем щитам с пропагандой, как изменника Родины, но маска, подаренная Обратным Флэшем, скрывала лицо бывшего капитана, и он спокойно добрался до центра и до квартиры. Жена Миллера не пустила его на порог и пыталась позвонить Вольфу, но парень приставил к её виску пистолет и приказал звонить мужу. Дочь Фридриха было одногодкой Эммета и попыталась защитить мать, но бывший капитан лишь ударил её ногой в колено, выбивая коленную чашечку с ее законного места и сломал все пальцы на правой рабочей руке девушки и вырубил ударом в челюсть. Женщину он все время держал телекинезом, чтобы не смогла двигаться. – Если тебе дорога дочь и твоя собственная жизнь звони мужу – рявкнул Маккой, вернувшись в женщине и приставляя пистолет к виску, та плача и умоляя не убивать ее дочь, позвонила мужу и рыдая попыталась объяснить, что случилось, но у парня не было времени на все эти сопли и выхватив телефон из рук ревущей женщины он услышал: – Ублюдок, отпусти мою семью! Зря я твою задницу спасал, надо было просто смотреть, как Вольф тебя избивает до смерти – кричал в трубку мужчина свою никому ненужную тираду, но как только послышался выстрел он заткнулся. Жена Миллера вздрогнула и зарыдала еще громче и падая на колени, пуля пролетела в сантиметре от её головы. Фридрих рыдал в трубку посыпая Рихтера проклятиями, на которые тому было плевать, но он сразу успокоился, услышав завывания жены. – Твоя жена и дочь останутся в живых если ты расскажешь мне о месторасположении базы, откуда прибыл я с матерью в ваш с Вольфом поганый лагерь. – Маккой смотрел на жертву без тени сожаления или сочувствия и внимательно слушал месторасположение, записывая все в маленькую записную книжку, которую купил на заправке вместе с ручкой. Записав координаты, название базы и ближайший город к ней, парень посмотрел на жертву с улыбкой. – Ты оставишь мою жену и дочь в покое если я не сдам твое месторасположение? – как бы Фридрих не был верен Режиму, он видел на что способен Эммет и понимал, что ни он и ни его семья в живых не останутся, если хотя бы одна живая душа, а особенно Людвиг узнает где находиться бывший капитан и куда он направляется, но парень лишь посмеялся. – Ты спасаешь свою семью и тех бедолаг, которые придут за мной. Маккой убрал пистолет и вернул телефон женщине, а потом спокойно направился к мотоциклу, который через какое-то время поменяет на другой у первого попавшегося ему на пути бедолаги. Дорога до базы была ужасно утомительной сложной из-за гололеда и снега, оказалось база была почти в тысяче километров от концлагеря и города, в котором он жил раньше. Ночуя заброшенном здании, он надеялся, что найдет на базе все ответы. Спать было роскошью, но понимание что вздремнуть надо пришло быстро, когда ему начал мерещиться Вольф, он слишком устал. Провалившись в глубокий сон после нескольких дней на ногах, Эммет спал крепко без кошмаров и каких-либо мыслей. Проснувшись в середине дня, он долго пытался прийти в себя, но для безопасности сделал обход территории. Завтрака у него не было и надо было ехать. По подсчетам дорога займет полдня или чуть больше это, не учитывая погодные условия. Проблема была в том, что из носа текло как из водопада и поднималась температура. Бывший капитан болел не очень часто и почти всегда на ногах, потому что всегда был Фридрих, который сразу замечал изменения и сразу начинал лечение, но было пару раз, когда он лежал в лазарете, но все равно его лечили, но сейчас он был один и не был готов к болезни. Лекарства, которые он купил были на случай ранения, но никак не для простуды или чего-то подобного. Застегнув плащ на все пуговицы, он подошел к мотоциклу, сев на нового стального коня, Маккой поехал дальше по направлению к базе матери, стараясь игнорировать озноб и головную боль. Заезжать за лекарствами он не планировал и через еще один день все же добрался до заветной базы. Бывший капитан так же опешил, увидев, что база не заброшена, а наоборот активно используется. Похоже все города и концлагеря по близости к этой базе, что примерно двенадцать лет назад, что сейчас были под властью Сопротивления и вообще наци считали это место проклятым из-за духа Луны Маккой и это территория после ее появления не использовалась наци. Она захватывалась, но на несколько месяцев, максимум год, а потом Сопротивление опять возвращали территорию себе. – Наверное поэтому нас отвезли за тысячу километров отсюда, а может быть Фюрер хотел с помощью мамы создать таких как я. – рассуждал в слух Эммет, думая, что делать дальше, база была на окраине города и хорошо защищалась пройти незамеченным было невозможно, а прятаться за складом в полукилометре от базы вечно не получиться. Придется делать то, что бывший капитан ненавидел больше чем Режим, Вольфа и Фюрера придется с поднятыми руками падать на колени с опушенной головой и надеяться на временное помилование. Маккой телепортировался к ближайшему патрулю, состоящему из десяти человек, обходивших территорию, приближенную к базе, и быстро поднял руки вверх, показывая, что безоружен, хотя было видно ножны в берцах, кобуру на поясе и ножны на бедрах, в которых были верные парню кинжалы. Картина была ужасно глупая, но ему надо было попасть на эту чертову базу живым. К Эммету подошли, направляя на него винтовки, пока все молчали и бывший капитан, и солдаты патруля. Он медленно опустился на колени, так и не дав какому-то придурку ударить ногой под колено, руки держал на виду пока молодой солдат не надел на него ошейник, блокирующий способности, а потом руки завели за спину и надели наручники. Парень был расслаблен и ничего не отвечал на шутки и оскорбления солдат, а спокойно шел, слушая как патрульные радостно сообщали каждому встречному кого именно они поймали, они так радовались, как будто лично победили его, хотя он сам сдался им в плен. К ликованию присоединялись те, кто узнавали эту новость. Когда его провели внутрь базы, он был удивлен увидеть Снарта и остановился, но его толкнули в спину заставляя идти дальше. Леонарду что-то рассказывала женщина патрульный и указывала на бывшего капитана. – Попался, дружок, так и знал, что ты придешь сюда, но думал это будет позже. С нашей последней встречи двадцать восьмого ноября прошло три месяца. Я думал ты появишься к апрелю. Проведите, господина Рихтера в камеру для заключения и направьте туда врача и принесите ему еду и горячий напиток – Маккою было удивительно как точно и жестко Снарт раздает приказы солдатам и что его вообще кто-то слушается, но покорно пошел с своим конвоем в камеру, которая была маленькой с металлической кроватью и столиком с стулом. Бывший капитан сел на кровать, а потом и вовсе лег, усталость и болезнь взяли свое, а непонятно откуда взявшееся чувство безопасности, позволило ему вырубиться непонятный срок. – Просыпайся, Маккой. – голос Леонарда заставил дернуться и проснуться, недовольно рыкнув и зевнув, парень посмотрел на Холода и закутался в плед, который похоже ему принесли пока он спал. – А как же последний ужин перед казнью – усмешка не сползала с лица огненного наци, но Лео был без охраны с ним стояла женщина врач. Бывший капитан специально сам перешел с немецкого на английский при разговоре с людьми из Сопротивления. – Без суда тебя не казнят, да и Генерал Шот хочет знать, как ты связан с Луной Маккой первой надеждой Сопротивления. Позволь врачу тебе помочь и взять нужные анализы. – Снарт перенес стул и поставил его напротив кровати, сев, он старался не разрывать зрительный контакт с бывшим капитаном. Плевать и мочиться в баночку Маккой научился давно, благодаря Миллеру, но на большее он был не способен в данный момент. Женщина взяла у него образец крови из вены и увидела номер, которые ему набили на левой руке, как и любому заключенному в лагере еще в первый день, как они с мамой попали в лагерь, но врач этому благоразумно не предала значения. Номер противоречил правилам, но Вольф не мог не показать, что Эммет ничтожество и никогда не станет полноценным наци, он пометил сына как свинью и знал, что номер будет напоминать всем откуда бывший капитан на самом деле, что станет помехой для нормальной жизни в Грозрейхе. – Какая у вас нормальная температура, юноша? – женщина достала из своего чемоданчика градусник и ждала ответа, а Эммет думал куда ему его запихнут и мысли были не слишком приличные от чего от помотал головой и уставился на врача очень злобным взглядом, но все же ответил: – Фридрих говорил тридцать семь и пять или тридцать семь не помню точно. Женщина протерла градусник спиртом и подождала пока спирт выветрится, а потом положила его в рот бывшему капитану, попросив посидеть так минут десять, а сама ушла за антибиотиками и шприцем, чувствуя, что таблетками не обойдется, по словам Лео этот юный кретин на морозе в минус десять спал в заброшенных зданиях и приехал сюда на мотоцикле в осеннем офицерском плаще. Маккой просидел положенные десять минут с ртутным градусником во рту и отдал его Снарту, увидев, как Леонард хмурится, он понял, что температура у него выше положенных тридцати семи. Женщина пришла еще через десять минут с лотком, котором огненный мета успел рассмотреть шприцы, ампулы, вату. – Только попробуй ко мне с шприцом подойти, и я выколю тебе им же глаза – Эммет не хотел признавать даже самому себе, что боится шприцов и игл, просто они его очень сильно нервировали и было непонятно, что ему собираются колоть. Чаще всего ему кололи сыворотку, которая на самом деле была наркотиком, вещество ужасно жгло вены и вызывало сильную боль в районе укола, но он привык все это терпеть. Фридриху в то время он доверял и был готов вытерпеть уколы, а тут какая-то незнакомая женщина будет в него иголками тыкать. – Юноша, мне плевать какой негативный опыт у вас был, я могу вызвать отряд солдат, чтобы вас подержали и все равно вколю вам лекарство. У вас температура тридцать девять таблетки вам не помогут. А теперь приспустите штаны до бедер и снимите плащ. – врачу было плевать на психологические проблемы парня, ей надо было сделать свою работу и уйти к остальным пациентам. Рыча от несправедливости, Маккой снял плащ и спустил штаны до бедер, не желая еще сильнее позориться, лег на кровать. Руку он положил под голову и был готов закусить ладонь если будет совсем нет сил терпеть. Сильное напряжение во всем теле и ягодицах не собиралось уходить, сколько бы парень себя не уговаривал, его напрягало это место, комната, Снарт и незнакомка, было трудно вспомнить, когда он расслаблялся за эти три месяца, его тело всегда было готово к бою, а сейчас он просто не мог расслабить задницу, а только сильнее нервничал и тяжело дышал. Женщина протерла место для укола спиртом, видя, что пациент не может расслабиться, не сильно шлепнула по ягодице и сразу же воткнула иглу в нужное место. Медленно она вводила препарат и удивлялась, что юноша не издал ни звука и дышал относительно спокойно, закончив с уколом, врач приложила ватку к тому месту и попросила Лео подержать пару минут, а сама ушла к другим пациентам. – У тебя очень красивая задница, если тебя это утешит – с улыбкой произнес Гражданин Холод, легонько растирая место укола через ватку. Эммет не двигался и молчал, пытаясь понять насколько ему было больно и было ли больно вообще. Все произошло быстро и по его меркам безболезненно, да неприятно, но не больно. Он даже пропустил комплимент про свою задницу и смог расслабиться, через несколько минут Снарт ушел, а Маккой поднялся, надел штаны и снял берцы. Ноги были в полном порядке, не считая старых шрамов, но ни одной новой мозоли не было благодаря портянкам, которые парень носил с тех пор как ему выдали первые берцы, но за три месяца скитаний эти прекрасные куски ткани уже были непригодны к использованию. Китель был целый и не сгорел, как и вся остальная форма, но пах не слишком хорошо после долгой носки без очистки, а про рубашку и говорить было нечего. Она не пахла, воняла потом и костром причем ужасно. Тактические брюки тоже были грязными, но это было терпимо. Пододвинув стул к кровати, бывший капитан сложил туда китель, плащ и фуражку, а рубашку можно было выкинуть трехмесячную вонь из нее было не выстирать никакими средствами, перчатки были положены к фуражке. Зеркала не было чтобы оценить свою внешность, но отросшую бороду хотелось сбрить сейчас же, она ужасно чесалась, как и голова, да и тело, которое провоняло не хуже рубашки кровью, пеплом и потом. Маккою только и оставалось, что ждать, он не знал, что хотел в первую очередь помыться или поесть, но за него все решил Лео, принеся поднос с едой и горячим чаем. С голода парень проглотил и выпил все, что ему принесли, не обращая внимания ни на вкус, ни на запах. – А теперь тебе нужно в душ, да при температуре и уже выколотом лекарстве это не желательно, но ты воняешь и выглядишь страшно, глаза щиплет от запаха. – Снарт поморщился и сходил ему за полотенцем и бритвой, а вот в душ огненного мету повели конвоем. Горячая вода была лучшим средством для расслабления, но распарить кожу от трехмесячной грязи и расслабиться ему никто не дал. Мыться пришлось под дулом пистолета офицера Сопротивления, потому что ошейник, блокирующий способности, пришлось снять, как и наручники. Офицер старался выглядеть угрожающе, но по сравнению с почти двухметровым огненным метом это выглядело смешно и Эммет все время улыбался, смотря на свою охрану. Жесткой мочалкой удалось оттереть всю грязь примерно через час, но кожа была красной, как панцирь лобстера на столе Фюрера. На голову пришлось использовать почти половину банки с шампунем, чтобы отмыть ее потребовалось еще полчаса. Подстричь ногти на ногах и руках вышло за десять минут, а на бритье ушло минут двадцать. Горячий душ и бритва сделали из грязной свиньи снова человека, Маккой считал эти два часа лучшими на последние несколько месяцев, пока на него снова не надели ошейник и не отвели в камеру, но радовало, что наручников в этот раз не было. Одежда ему немного была мала и пока он шел к камере в облегающих майке и джинсах, на бывшего капитана глазели все девушки и некоторые парни, один даже кружку с кофе выронил, а девушки поправляли прически и проверяли внешний вид. – Они понимают, что я не заинтересован в отношениях и что, я как бы их враг? – парень посмотрел на Снарта, который тоже пялился на него, но мужчина быстро взял себя в руки и улыбнулся. – Ты просто сейчас выглядишь, как мечта многих девушек и парней. Накаченный красавец и мощными мышцами на груди и руках. У тебя очень красивые черты лица. Ты буквально арийский идеал. – Лео водил пальцами по рельефной груди бывшего капитан, но то сжал руку мужчины и вбил его в стену камеры, утробно рыча. – ЕЩЕ РАЗ ТАКОЕ ВЯКНЕШЬ И ЛИШИШЬСЯ ЯЗЫКА И НЕ СМЕЙ МЕНЯ ТРОГАТЬ. – Эммет сжал шею Снарта, но не душил, ему хотелось ударить этого придурка, но он не стал в целях своей же безопасности. – Я знаю тебе противны мои прикосновения потому что я гей, но пожалуйста научись воспринимать комплименты без агрессии, поможет в общении. Тебе требуется отдых, и ты не против если я унесу твою форму в стирку? – Леонард поднял руки вверх и старался больше не нервировать бывшего капитана. Маккой отпустил его, сняв джинсы, лег под плед на кровати. Он очень устал, а после душа стало еще хуже и спать хотелось еще сильнее, ведь в прошлый раз он уснул буквально на двадцать минут, а сейчас мог расслабиться и нормально поспать. – Я не против. Дальнейшие 20 часов парень проспал, не ворочаясь и не видя кошмаров, его разбудила женщина врач, не думая ни секунды молодой капитан на нее зарычал, заворачиваясь в плед поглубже намереваясь проспать ближайшие несколько лет, но с него стянули плед, недовольно проворчав немецкое ругательство, обозначающее направление куда бы ей следовало бы пойти, Маккой сел на кровать. Потянувшись и похрустев позвоночником, парень взглянул на женщину, та лишь протянула ему одну единственную бумагу и железную кружку с кровью, которую парень осушил одним глотком. – Откуда про кровь знаете? – Малыш, про тебя знает весь континент, мало кто в здравом уме не будет знать о всех элитных убийцах Грозрейха. Данные на каждого мету и его особенности есть у обеих сторон, вы сверхлюди нам нужно знать о вас все. – А как же секретность и все связанное с ней? – У нас свои кроты в Штабе Режима, малыш, мы всегда были среди вас только так можно выжить в этом мире. Глупо открыто действовать с нашей то численностью и столь малым количеством мета-людей. Нашему командованию интересно что случилось с Блицкригом, вашим первым бегуном? – Генерал Тоун приказал мне его убить, потому что тот был двойником его врага Барри Аллена. Все очень сложно – Эммет увидел удивление в глазах врача и решил быстро закрыть тему, но, вспоминая крики их Барри Аллена в минуты пыток, он не знал, что чувствовать. В тот день Эобард был по-настоящему в хорошем настроении, ведь он инструктировал капитана, в какие места лучше всего бить и куда следует стрелять или втыкать кинжал, показывая все на практике, Тоун получал удовольствие от криков Блицкрига, тогда он и показал свою настоящую садистическую натуру, а Маккой только сейчас понял, что ученый одержим двойником Брицкрига. Уроки он не забыл и собирался воспользоваться ими при первой встрече с спидстером. – Бумага в твоих руках подтверждает твое кровное родство с Луной, про отца сказать ничего не могу нужен образец ДНК, мы проверим всех, кто хоть немного похож на тебя. Сопротивлению тоже нужно знать какая тварь изнасиловала Луну, если тебя не казнят я сообщу тебя эту информацию. А сейчас давай ложись нужно вколоть лекарство. В этот раз процедура прошла легче, а потом пришел Снарт и бывший капитан смог с Лео пройтись по базе и зайти в комнату отряда «Альфа». Эта комната всегда была пуста и на тумбах около кроватей всегда горели свечи рядом с фотографиями погибших. Эммет подходил к каждой тумбе и рассматривал фотографии. Большинство этих людей погибли в бараке в ту роковую ночь, когда у Маккоя случился срыв, но он до сих пор помнил их взгляды, наполненные страхом. Он перерезал весь отряд поголовно и только в этот момент он понял, что натворил, смотря на всех этих людей, парень чувствовал их присутствие и слышал их голоса. Все говорили одно и тоже: «Убийца моя кровь на твоих руках и тебе никогда не отмыться от неё. Виновен в преступлении против человечества. Казнить ублюдка». Молчали лишь несколько фотографий, тех кого Эммет уже не помнил и его мамы. – Снарт, уйди пожалуйста. – это единственное, что смог выдавить из себя бывший капитан. – Нет ничего плохого в скорби, ты имеешь право по ним скорбеть, хоть и погибли они от твоей руки – похлопав Маккоя по руке, Лео удалился из комнаты, оставляя парня одного и прикрыв дверь. Бывший капитан продолжил свой путь к койке матери, чувствуя, как руки мертвецов хватали его и тянули в пучину Ада, он видел их всех, они кричали громко, желая парню самой ужасной смерти. Их руки заставляли содрогнуться, а душа сразу начинала болеть, от криков хотелось убежать, но он шел туда где на тумбе стояли две фотографии. Одна молодой девушки, красивой с рыжими почти светящимися волосами и глазами самых прекрасных изумрудов, и вторая маленького мальчика десяти лет с голубыми глазами и самыми светлыми волосами, его улыбка была самой искренней на свете, он излучал свет, как и его мать. Маккой упал на колени перед той кроватью. – Мамочка, ты даже представить не можешь, как я тебя люблю и как сильно хочу тебя обнять. Мам, я сдержал обещание и выжил, то не той ценой, которую ты бы могла принять. Я убийца и чудовище, мама. Я убил всех этих людей, я убил твой отряд и твоего возлюбленного, я убил всех, кого ты любила, и тех, кто был тебе семьей. Я не заслуживаю свою жизнь после такого, мамочка, пожалуйста я хочу к тебе. Мертвым не бывает больно, никто их не трогает, где бы ты не была я хочу к тебе. Если я не попаду в другой мир, мама, я перережу себе в горло или прострелю голову. Хотя скорее всего мы скоро увидимся, меня казнят за все совершенные преступления. Мы скоро увидимся, и я тебя крепко-крепко обниму. Как же я скучаю по тебе. Наверное, ты меня больше не любишь, потому что я наци, но мне все равно. Мама, забери меня, умоляю. – Эммет все говорил и говорил, то рассказывая, как пришел этот год, как он познакомился с Эобардом, что тот сделал ему классный костюм, то умолял забрать его, но потом продолжал свой рассказ о своих трехмесячных приключениях и о женщине враче и ее методах лечения. Маккой лег на их с матерью кровать и медленно погружался в нахлынувшие, как цунами воспоминания, но было и то что он никогда не забывал это была тяжелая пряжка ремня Прайса, а вспомнить проступок для такого жестокого наказания он не мог. Сейчас он вспомнил за что, его выпорол приемный отец. Мальчик весь день не слушался Кристофера и даже послал его подальше, но более приятным воспоминанием стало, как мама набила Прайсу морду, увидев следы от пряжки на тельце ребенка. Луна тогда была в такой ярости, что Эммет и сам боялся к ней подойти. Потом вспомнился случай с мазутом. Бывший капитан улыбался, радуясь, что детство у него все же было. Ему не хотелось вставать с этой кровати и снова слышать вой погибших, сейчас на сердце было спокойно и тихо. Он тихо напевал кусочки колыбельной, которую пела ему мама, пока за ним не пришел Лео и они не продолжили вместе ходить по базе, восстанавливая память ребенка войны. Бывший капитан все рассказывал Снарту, любая мелочь из его детства была записана, ведь им нужна была полная картина событий, но одна вещь омрачала все. Никто не сможет подтвердить слова парня, кроме Гражданина Холода и его жениха, который по словам Лео верит Эммету и тоже приложит руку к оправданию молодого уже не капитана. Маккой своими руками убил всех свидетелей своего детства. Примерно через месяц с небольшим на базу приехал Генерал Уинн Шотт и его конвой, Леонард предоставил ему записи с допроса Маккоя, ДНК тест, подтверждающий родство с Луной и отвел его к бывшему капитану, который уже не в первый раз рассказал свою историю и все, что он смог вспомнить на этой базе, а также Лео показал Уинну все жетоны убитых Эмметом, офицеров и солдат Режима, все это время огненный мета был скован по рукам, ногам с ошейником на шее и дулом пистолета у головы. – Капитан Рихтер, вы должны понимать, что ничто от казни вас не спасет ни ваша мать, ни ваша жалостливая история. Вы преступник и только своими руками убивший более тысячи человек за шесть лет, и это если верить вашим словам, что вы убиваете с шестнадцати лет, а так число, наверное, больше двух тысяч. Я посчитаю великим чудом, если вам присудят пожизненный срок – Шотт смотрел на бывшего капитана суровым и относительно спокойным взглядом, но тот проявлял чудеса сдержанности и ни разу не огрызнулся. – Генерал, Эммет Маккой такая же жертва, как и все остальные. Я знал его мать, мой долг спасти его жизнь, я должен Луне за все те разы, когда она меня спасала от верной смерти. – Леонард подошел к Генералу и сел рядом с ним, не оставляя попыток переубедить Уинна и дать парню шанс, но Шотт был непреклонен и не собирался прощать одного из элитных убийц Грозрейха. – Он не жертва! Он был бы жертвой если погиб с матерью, а я вижу перед собой чудовище, не контролирующее свою жажду и жестокость. Своими руками этот псих убил всех из отряда «Альфа», а это был отряд рядовой Маккой– Уинн ударил по столу, не в силах сдержать свое возмущение. Эммет уже как месяц был готов к казни, не став тешить себя ложными надеждами, парень просто жил, стараясь радоваться каждому дню на базе матери, он вспомнил многие счастливые моменты с Луной и большего ему уже не надо было, а другом мире он уже и забыть успел. Слушая спор Снарта и Шотта, огненный мета курил сигарету, не собираясь никому мешать, его не интересовала его судьба на данный момент. Маккой точно знал, что его перевезут на главную базу Сопротивления, там будет много наци и заключенных, которые будут подтверждать или опровергать факты о нем на основе показаний задержанных и потерпевших и будет складываться решение суда, в заседании примет участие Снарт и его жених, они будут добиваться смягчения приговора, а получиться или нет покажет будущее. Один из прогнозов огненного меты случился с тот же день после разговора Лео с Генералом. Его погрузили в грузовик и повезли на главную базу. Холод и его парень тоже поехали, только на машине с Шоттом, а не в грузовике с конвоем из ребят с винтовками. Ошейник и кандалы стали неотъемлемой частью его обмундирования, радовало то, что ему вернули его форму. На главной базе оказалось хуже, чем он представлял, она была заполнена военнопленными наци, но Маккоя поместили отдельно ото всех и не дали ни капельки кровь за целый день, что увеличивало жажду и желание убивать. Буквально через час в его камеру зашел Леонард. – Пока мы ехали проврали оборону сто семнадцатого концлагеря. Комендант Людвиг Вольф здесь на базе сейчас я пойду его допрашивать с Генералом. Фридриха Миллера и его семью нашли мертвыми в кабинете главного врача, они покончили с собой, приняв яд. Я попросил врачей взять образец ДНК Вольфа и провести тесты. – Лео порезал ладонь и протянул окровавленную руку Эммету и тот достаточно осторожно пил кровь, стараясь не причинять новому другу боль, хоть у него и не было друзей, но Снарт делал все, чтобы спасти Маккоя от казни, а это ли не дружба. Оторвавшись от руки и облизав губы, парень кивнул в благодарность за кровь и информацию. В допросной Вольф сидел расслабленно, но ему было больно от самоубийства друга. Мужчина сразу выпрямился, когда зашли Леонард и Генерал, они сели напротив него и включили принесенную с собой камеру. Вольф закурил и не дожидаясь команды, как только камера начала запись, спокойным голосом начал свой рассказ. – С Луной Маккой мы встретились в 1994 году, она разрушала наши базы и Аванпосты и мне было приказано разобраться. Когда я впервые её увидел, я понял, что никакая женщина Грозрейха никогда не сможет сравниться с моей возлюбленной красотой. Перебив с отрядом её отряд, я оставил эту красотку себе на так скажем развлечение. Оттащив Луну в церковь, я долго и с удовольствием её насиловал, не скажу, что ей понравилось, но выродка от меня она полюбила всем сердцем, к нему вернемся позже. Дальше я бросил её, думал она умрет, но нет. Остальные десять лет я только о ней и думал, как сказал мой друг Фридрих я стал одержим Луной, а потом ее привезли в мой лагерь с мальчишкой на руках, мальчик был очень похож на меня в детстве, и я понял, что это мой сын. Щенка я не дал расстрелять или запихнуть в газовую камеру, потому что он идеальный ариец, а пытать его мать через мальчишку было одним удовольствием. Эммет сначала жил у меня в кабинете, но его характер я не выдержал и отправил его в бараки. Описывать все, что мы делали с парнем я не буду потому что вам и так все известно, видел, как его вели в камеру. Так вот на чем я остановился, точно Луна умоляла меня устроить сыночку лучшую жизнь и продолжала ложиться под меня почти до самой смерти, думая я сдержу обещание. Она наврала сказав, что у щенка нет ее сил, но я расслабленный после её ласк давал Луне видеться сыном. Потом к зиме ей становилось хуже, и мы с Фюрером казнили Маккой на глазах Рихтера и способности проявились. Про тренировки тоже не вижу смысла рассказывать, но благодаря мне Рихтер такой смертоносный, если бы не я, но бы помер на первой же миссии. Он мое создание, мое идеальное оружие. Я ненавижу мальчишку из-за него любовь всей моей жизни не согласилась жить под покровительством Режима… –Вольфа заткнул удар в челюсть от Леонарда, тот схватил его за ворот кителя и тряс. – Ты одержимый психопат, она бы никогда не полюбила тебя и никогда не примкнула к Режиму и дело даже не в Маккое, ты уничтожил её жизнь. Ты виноват, что парня казнят, что он просыпается от кошмаров и умоляет свою мать забрать его в мир иной. ТЫ УНИЧТОЖИЛ ЖИЗНЬ ДВУХ ПРЕКРАСНЫХ ЛЮДЕЙ – Снарт не мог сдержать своих эмоций и Уинну пришлось его оттаскивать и продолжить допрос без него, а Снарт пошел к жениху и пытался, хоть как-то показать, как сильно он ненавидит этого коменданта. – Надо сказать Эммету правду и дать поговорить с отцом, предварительно дав ему успокоительное. – И отправить его на Землю-1, Циско дал мне устройство создающее маленькие бреши на их Землю, и сказал, что, если нам потребуется помощь я всегда смогу этим воспользоваться, раз Врата уничтожены. – Лео не видел другого варианта, сына его подруги казнят, не дав ему никакого шанса на исправление, хоть все считали Снарта сентиментальным, но он должен был отплатить Луне за каждое свое спасение, отправив её сына в другой мир, где у того будет нормальная жизнь. Под покровом ночи Гражданин Холод пришел к Маккою в камеру и на его счастье, парень не спал. Днем после допроса Вольфа к Эммету пришел Генерал Уинн и сообщил ему «радостную» новость, что на рассвете его казнят через повешение вместе с комендантом. В тот момент было ясно, Шотт мстил за отряд «Альфа» и не хотел видеть живыми людей повинных в смерти каждого из того отряда. – Еще не рассвет и у меня право на последний прием пищи. – Ты поговоришь с Вольфом, и я отправлю тебя на Землю-1, там у меня друзья, они тебе помогут – Я не против сбежать из этой дыры, но зачем мне говорить с комендантом? – Вольф твой биологический отец, Эммет –бывший капитан зарычал, но воспламенения не произошло. Лео увернулся от удара, а потом поймал кулак парня. Бывший капитан с огромным трудом сдержал воспламенение, глубоко выдохнув, сказал: «Веди», отряхивая руки в перчатках от осколков. Огненный мета выместит весь свой гнев, разгорающийся внутри, как лесной пожар, на Вольфе. Ему плевать, что казнь на рассвете, Маккой казнит Вольфа здесь и сейчас и может быть выслушает оправдания и мольбы старика. Рей запустил его с камеру Вольфа, отдав все его оружие и надеясь, что парень не станет заниматься самосудом. –Я попробую выслушать твою оправдательную речь и не сжечь тебя прямо сейчас. – Маккоя трясло от гнева. Руки дрожали, а ноги подкашивались, но взяв волю в кулак, он постарался сесть максимально расслабленно. – Тебя трясет, как перед поркой, сынок. А какие оправдательные речи ты от меня ждешь? Что мне жаль тебя, и я сожалею о всех тех пытках? Почему я не забрал после казни матери? Все просто, родной, я ненавижу тебя всем сердцем. Ты выродок своей прекрасной матери, ты забрал мою любовь своим рождением, если бы не ты, я бы заставил Луну полюбить меня, но она любила ТЕБЯ. Проклятое дитя, которому нет места в этом мире. Я не сожалею ни о пытках, ни об изнасиловании твоей матери. Щенок, а ты знаешь, что я насиловал твою маму, когда вы уже были в лагере. Она с удовольствием ложилась под меня, спасая твою жалкую шкурку. Хотя может быть она и полюбила тебя, потому что ты моя копия. Она любила меня. – Вольф с огромным удовольствием смотрел, как у его сына на скулах играли желваки при каждом новом предложении, как парень всеми силами старается не заплакать, но в конце концов Эммет не выдерживает и кидается на Людвига через стол, который разделял их все это время. – ОНА НЕ ЛЮБИЛА ТЕБЯ. ТЫ СЛОМАЛ МОЕЙ МАМЕ ЖИЗНЬ. ОНА КАЖДЫЙ ДЕНЬ ПРОКЛИНАЛА ТОТ ДЕНЬ, КОГДА ВСТРЕТИЛАСЬ С ТОБОЙ. МЕНЯ МАМА ЛЮБИЛА, ПОТОМУ ЧТО ВИДЕЛА ВО МНЕ СМЫСЛ ЖИЗНИ, ОНА ЖИЛА ТОЛЬКО РАДИ МЕНЯ. Я БЫЛ ЕЕ ЛУЧИКОМ СВЕТА В ЭТОМ ПРОКЛЯТОМ МЕСТЕ. МАМА ЛЮБИЛА МЕНЯ НЕ ЗА ВНЕШНОСТЬ, А ЗА ТО, ЧТО Я ПРОСТО РОДИЛСЯ, ЧТО Я КАЖДУЮ МИССИЮ ЕЁ ВСТРЕЧАЛ. ОНА БЫЛА ДЛЯ МЕНЯ ВСЕМ, КАК И Я БЫЛ ВСЕМ ДЛЯ НЕЁ... – Маккой кричал, надрывая связки, и избивал собственного отца, не жалея ни сил, ни злости, парень сам не заметил, как воспламенился. Ему было плевать услышит ли его этот ублюдок или нет. Он решил для себя, что Вольф не доживет до рассвета и Эммет о этом позаботиться. Самая ужасная смерть была при сжигании человека живьем, когда гнев чуточку отступил, бывший капитан встал с коменданта и поджог его, просто перенося пламя с себя на свою жертву. Вольф горел, крича от боли, пока жар не добрался до горла и не сжег голосовые связки, а огненный мета истерично смеялся, смотря на страдания жертвы и сжимая волосы на голове, он не понимал почему смеялся и рыдал одновременно, сил уже не было ни на что, было наплевать, хотелось просто лечь и умереть. Сидя на полу, Эммет не давал огню потухнуть, пока все тело отца не почернело, ему было одновременно так легко на душе и так тяжело, как будто на шею повесили кусок скалы. Сил рыдать на тот момент уже не было, и он тихо всхлипывал, а потом в комнату ворвался Снарт и силком, не замечая вновь накатившую на парня истерику, потащил его прочь к грузовикам чтобы увезти подальше, Рей тем временем поработал над камерами видеонаблюдения и у Лео с Маккоем было не больше десяти минут, чтобы сбежать и выехать на территория свободную от камер и попрощаться. Эммет сидел рядом, то рыдая, то смеясь как последний псих, пока Снарт вез их в ближайшее заброшенное здание. Лео видел, что парень вообще никакой и очень хотел пойти с ним, но нужно было обставить все, как самостоятельный побег бывшего капитана с Леонардом в заложниках и всем остальным, иначе Холода повесят за место Маккоя. Когда они были уже на месте парень смог взять себя в руки и выдавил из себя улыбку. – Спасибо большое, Леонард. – просипел Эммет, обняв Снарта так крепко, как смог. – Твоя мама тобой бы очень гордилась, а теперь уходи, я не хочу долго прощаться – Леонард обнимал его в ответ и открыл брешь. – Прощай, Леонард, ты единственный из низшей расы, кто стал мне другом. – Прощай, Маккой, удачи с жизни с чистого листа. Не став долго ждать, бывший капитан кивнул и зашел в брешь, а Лео, как только брешь закрылась раздавил устройство сапогом. *** Герои Земли-1 не могли поверить в рассказ наци, но понимали, что придумать такое на ходу просто нереально. Барри не знал, что сказать и просто молчал. Циско был готов сходить на Землю-Х, чтобы узнать правду. Оливер просто прожигал Маккоя взглядом, он не верил ни единому слову парня. Уэллс тоже молчал, обдумывая, что им делать дальше. Кейтлин прикрывала рот рукой от шока, смотря на Эммета в камере лаборатории и его показатели на экране планшета. – Барри, на счет огня он не врет, Темная материя уничтожает его красные кровяные тельца, а температура тела медленно, но поднимается. – девушка показал Флэшу планшет с данными о крови Маккоя, не зная, как правильно на это реагировать. – Циско сходит на Землю-Х и проверит твой рассказ на правдивость у Леонарда Снарта и, если он скажет, что ты солгал, я верну тебя с твою родную дыру – прошипел Оливер, смотря на парня и тот спокойно выстоял взгляд Стрелы. – Лео подтвердит мои слова и когда вам придется меня выпустить, я буду не в столько добром расположении духа, герои. – Эммет лишь улыбнулся и сел на пол камеры.