One summer in memory (Одно лето из памяти)

Квага медленно брёл по лагерю. Шут был настолько изнеможён, что собственные ноги отказывались его держать. Он, даже не столько брёл, сколько едва-едва передвигался. Селезень ближе к вечеру поспел обзавестись собственным бейжем, а так же формой вожатого, которая состояла из обычных длинных красных шорт и белой футболки с эмблемой лагеря. Теперь все, кому не лень, знали имя клоуна. Иной раз это смущало, но в больше части это было приятно. Селезень гулко вздохнул и неожиданно понял, что он давно так не уставал! Больше месяца он с другими сидел за решеткой, а одним прекрасным утром, его умеренная жизнь прерывается, и он оказывается здесь! Детский лагерь! Однако… это не так уж плохо. Вернувши свою былую бодрость, Квага прибавил шаг и направился в сторону детской площадки. Ещё издалека шут заметил друзей, качающихся на двойных качелях, поочерёдно отталкивающихся ногами от земли. Бушрут и Ликвигад не выглядели счастливыми. Селезень с интересом ускорился вновь, едва ли не переходя на бег. Квага буквально слёту напал на друзей: - Что за страдальческий вид? Эй, Лик, что за половая тряпка на тебе? - Я ему то же самое сказал, когда обратил внимание на эти разводы! – Бушрут скривился, вглядываясь в светло-серые пятна на футболке приятеля. - Это не тряпка, а обычная футболка, - возмутился водяной пёс, спрыгнув с качелей. - Обиделся, - хмыкнул Реджи. - Я не обижаюсь! – пёс неловко, но с явным раздражением махнул рукой, решив сменить парный аттракцион на обычную детскую горку. Квага улыбнулся и занял полюбившиеся ему с первого дня качели на железных цепях. - Что, Квага? Дождался обновки? - Ты про форму? - оглянулся шут на Бушрута. Репейник выжидающе смотрел на селезня, а тот в ответ лишь прокрутился вокруг себя и улыбнулся. - Думаю, он доволен, - ответил за Квагу Бад, уютно расположившись на новом месте. Всё на площадке стихло. Изредка поскрипывали качели, когда Квага пытался сильно раскачаться. Где-то вдалеке слышались голоса детей, а со стадиона доносились звонкие крики ребятни, играющий в волейбол. За лагерем, окруженным березовой рощей, просачиваясь через листву, садилось солнце. Бушрут аккуратно очищал руки от своей маскировки, стараясь уловить последние лучи солнца зелёной кожей. Он выглядел более чем озабоченным в этот момент. - Как вам тут, в общем? – резко спросил Бад, глядя на друзей. - Думаю, бывало и хуже, - без раздумий ответил Квага, хотя считал это местом одним из самых лучших мест, где он вообще бывал за свою жизнь. - Да, конечно, - фыркнул Реджинальд, показывая полностью противоположные чувства. – Я домой хочу… - Что тебя не устраивает здесь? – из интереса, Квага даже остановил качели, зацепившись рукой за балку. Бушрут, молча, продолжал отдирать от рук краситель. Шут, не моргая, смотрел на друга, пока не заговорил Бад Потоп: - Думаю, самое плохое за эти три дня, так это Мегавольт и Антиплащ. Ведут себя, как две напыщенных жабы, ей богу, а сами и гроша выеденного не стоят! - Вот, и я про то же! – очнулся от раздумья Реджи, оглянувшись на пса. – Они даже не думают, что нам из-за них не легче! А знаешь, из-за чего такая война? - Из-за чего? – обратился к репейнику Квага, действительно не понимая причины. - А из-за Инги! – хохотнул Ликвигад. Квага, не веря, скривился, а преступники начали быстро рассказывать селезню всю эту постановку. По их словам, можно было подумать, что Антиплащ ревнует Мегса к юной вожатой, а Элмо, прекрасно это зная, назло боссу идёт против его чувств. - Ну, зашибись! – заключил Квага все эти бредни. - Нет, ну, серьёзно! – активно закивал головой Бушрут и добавил, - ещё сегодня пересёкся с Питером, он сказал, что Анти Инге всё это рассказал и просил не лезть к нашей Искре. - Ну, это уже бред, - улыбнулся Бад, съезжая с горки в песок. Пусть он тоже знал все эти обстоятельства, в последние слова репейника он реально не верил. Бушрут лишь скептически повёл глаза, якобы говоря: "Не хотите – не верьте", и продолжил отскребать налёт с руки. Кажется, его это даже увлекло. - Предлагаю закрыть тему об Антиплаще, ибо он чешет к нам, - заметил Квага, раскачиваясь сильнее для того, чтобы скрип заглушил немного его слова. И действительно, строго сложив руки на груди, и немного подрагивая, словно от холода, к площадке подходил Бальво. Он смотрел себе под ноги, даже не замечая, куда бредёт, но всё-таки дойти до площадки ему составило большого труда. Он нашёл своих подчинённых, словно по запаху. - Что новенького, Бальво? – первым делом спросил Ликвигад издалека. Анти не отвечал до тех пор, пока не зашёл на площадку ко всем. - Ну, например то, что ты рубился с детьми в карты, - с хитрой ухмылкой выдал босс. Бад скептически поднял бровь и начал играть свою роль непонимающего святого пса. - Какие карты? Неужели ты думаешь, что я… - Молчал бы уж! Они мне сами сказали, актёр погорелого театра! – закричал Бальво так, что больше спорить не хотелось. Бад брезгливо дёрнул носом. - Главное, что бы Чёрный Плащ не узнал, - боязливо подал голос Бушрут. - Верно, - поддержал репейника Квага. – А то ведь, узнает Крякушка, и отправят нас домой… - С каких пор вы боитесь этого общипанного селезня! – взбесился Бальво, оглядываясь на трусов, которые смели говорить о безопасности, - Он нам не указ, вы поняли? Эта святая утка! Что вы в нём нашли?! Чего он сделал-то такого, что вы за ним, как хвосты! - Успокойся! – гаркнул на начальника Реджи. Это неожиданное поведение действительно утихомирило пыл Бальво, а не разожгло в нём новую волну ненависти. Все замолчали, и заговорил, один Бушрут, поднявшись с качелей и сделав гордый шаг в сторону своего шефа. – Тебе в первый раз дали отдохнуть, а ты и расслабиться не можешь! Почему из-за тебя должны напрягаться другие?! Если бы нам не нравилось здесь, мы бы убежали в первую же ночь! Да, что говорить… ты бы убежал! Даже не подумав о нас, о друзьях! Но мы, все мы, почему-то ещё здесь! Так почему Анти?! Почему?! Всё стихло. Кажется, что детская площадка отделилась от всего мира и витала сейчас где-то в космосе, хотя, всё ещё слышались крики со стадиона. Квага остановил качели и невероятно-круглыми глазами смотрел на озверевшего селезня с фиолетовыми лепестками вместо волос. Бад тоже остановил все свои движения и в полном оцепенении смотрел в спину Антиплаща, боясь за то, что босс сейчас накинется на друга с кулаками. Но Бальво стоял совершенно спокойно, хотя его лицо описывало полное недоумение. - Ну, ничего себе! – поражённо подал голос Квага, прекрасно зная мягкий и покладистый характер полу-утки полу-растения. Бушрут вздохнул и, кажется, понял свою ошибку. Доктор быстро выкрутился из данной ситуации. - Прошу прощения, парни… это всё из-за фотосинтеза и этого, - преступник демонстративно показал друзьям свою руку, где он едва-едва смог очистить кожу, - и из-за этого треклятого крема! Не все из Ужасной Пятёрки были отличниками, но понять логику приятеля смогли, солнечные лучи ведь очень важны для растений. - И как же дальше? – вдруг спросил Ликвигад, глядя на друга, как на чужого. - Просто молчите, я найду выход, - ответил Буш. - Но ты ведь можешь просто завянуть! – в полголоса, тихо и неуверенно предположил шут, глядя на друга всё такими же большими, полными удивления, глазами. - Я же сказал, я разберусь с этим, - сдержанно ответил Реджи, гордо выпрямив спину и расправив плечи. Антиплащ хотел тоже что-то сказать, но бывший учёный злобно прищурил глаза и сердито повторил, - я разберусь с этим сам! – Реджинальд тихо вздохнул, успокаиваясь, и спокойно добавил, - Я пойду. Помогу с отрядом. Бушрут совсем быстро покинул друзей. За углом столовой полу-утка полу-растение остановился и тяжело вздохнул. "Главное не давать слабину. Я справлюсь", - твердил он сам себе, убеждая внутреннее волнение. Он вновь вздохнул, перевёл дух и приблизился к своим корпусам. Издали его заметил Мегавольт. Крыс был невероятно рад, и это было заметно по его улыбке, но когда селезень подошёл ближе, Элмо испугался за его рассеянный вид: - Ты хорошо себя чувствуешь? - Да, конечно. Что-то не так? – сыграл удивление преступник. - Ты какой-то потухший, по глазам вижу. Бушрут отмахнулся и с улыбкой полной отчаянья сказал: - Ну, что! С чем помочь?! Завидев рассеянность Реджинальда, Кряк в приказном порядке оставил его в корпусе, когда все ушли на планёрку. Вожатого убедило только то, что кто-то должен остаться с детьми. Кряк, Элмо, Бад… они скоро ушли, а Бушрут, счистив всю белую краску с тела, тихо сел около домиков на свежем воздухе. Ночь была прохладной, и он укутался в покрывало, но уходить с улицы не думал. Заслышав шум, он, как преданный своему делу вожатый забегал в корпуса и успокаивал детей. В комнатах и коридорах свет был выключен, никто не видел его в полном цвете, что определённо было большим плюсом. - Почему ещё не спишь? – спрашивал он, заходя в одну и туже комнату девочки и видя глаза, отражающие лунный свет. - Я плохо сплю на новом месте, - прошептала девочка, отрывая голову от подушки, - А вы? Реджи усмехнулся: - Мне нельзя пока спать. Я должен за вами следить. - Зачем за нами следить? Мы же не младший отряд. - Так за тем, Регина, - он точно помнил, что эту девочку зовут именно так, - что не вы убежите, а вас могут забрать. Мало ли кто по ночам ходит… - Как в Сен-Канаре? – спросила девочка. - Что в Сен-Канаре? – испугался преступник. - Ну, Ужасная Пятёрка, Стальной клюв… - Я думаю, таких гениев зла здесь нет, Регина. – Бушрут нашёл в темноте стул и тихо присел напротив кровати двенадцатилетней девчонки. - А я видела Чёрного Плаща, - неожиданно сказала она, присев на кровати. "Не уж то Кряка пропалила?" – насупился злодей, но Регина продолжила свою мысль, избавив вожатого от страха, - Я ночью не спала, как-то раз, и видела его за окном. Он когда меня увидел с улицы, крикнул, что бы я спать шла. - Ты пошла? – улыбнулся Бушрут, отводя незаинтересованный взгляд в сторону. - Нет, я за ним ещё долго следила из окна, а потом он уехал. - Он всегда уезжает, - пожал плечами Реджинальд, поправляя свою тёплую накидку. - А мне кажется, или у вас кожа зелёная? – зевая, спросила Ренгина. - Конечно нет, что за глупости! – в душе Бушрута разгорелась буря, - Это луна так отсвечивает. - Понятно… Она вновь опустила голову на подушку и закрыла глаза. Реджинальд сидел напротив и словно что-то ждал. И вдруг, совсем неожиданно для преступника прозвучала тихая-тихая фраза: - Расскажите мне, что вы видели в Сен-Канаре? Бушрут опешил. Что он может рассказать? О том, что он тот самый злодей из Пятёрки? Нет-нет, нельзя вот так спонтанно! Он вновь поправил тоненький плед на своих плечах и начал: - Знаешь, Регина… я давно живу в Сен-Канаре. С самого детства… И он начал рассказывать о том, что помнил из своей прошлой жизни, жизни скромного доктора Бушрута…