One summer in memory (Одно лето из памяти)

На часах всего лагеря было половина двенадцатого ночи. Почти всё погрузилось во тьму, хотя, можно опровергнуть это определение. Летом, даже в самые поздние часы светло и ясно. На улице тихо, только кое-где, прячась в траве и цветах, играют на своих инструментах сверчки и полусонные кузнечики. Уже давно затихла дискотечная музыка, и третий лагерный день сменяется четвёртым, а пока… нечего торопиться, нужно прожить сегодня, а только потом, переживать за следующие события в нашей жизни. И, кажется, ночь должна быть тихой, но каждый корпус на территории лагеря, по-своему шумит. Где-то уже посапывают дети, где-то ещё ведутся негромкие беседы, а кто-то не стесняясь, смеётся во весь голос. С последними не могут договориться даже вожатые, не то, что соседи из комнат, которые устали. Прикрикнешь на них, а всё без толку, и корпус остаётся жужжащим ульем. Многие взрослые сдаются и игнорируют таких противников систем и уставов, а кто-то уперто повышает голос, надеясь, что у детей проснётся совесть. Такое чувство, что эти взрослые сами не были детьми и не хотели отвязаться от старших хотя бы после отбоя. Знаете, а ведь только ночью можно узнать своего приятеля по-новому. Ты его не видишь и только по разговорам можно понять, что за человек рядом с тобой. Хороший ли он, или тот, кто может предать. Глядя в глаза собеседнику, часто сбивают с толка наигранные эмоции, и нельзя уже понять, с кем ты свяжешься. - Да закройте же вы рты! – крик прорезает полуночную тишину. Из своего корпуса вылетел Бальво, грозно рыча и выйдя из себя, - Завалите хохатальники, семнадцатый корпус! Из распахнутых окон повалился открытый смех. Антиплащ, блеснув разъярённым взглядом, оглянулся за спину и крикнул двойнику, который сидел на лавочке перед домом: - Какого хрена я на старшими кипячусь?! Эти пятнадцатилетние уроды… - Не ори, - шикнул Кряк, - у меня уже все угомонились. - Меня мучает, что у меня в корпусе бараны, а не дети! – не слыша близнеца, продолжал кричать Анти. - Нельзя так говорить о детях, - заговорил Лапчатый. - А о скоте можно! Эти козлы даже… - Замолчи, - шикнул Кряк, поднимаясь с места и подбегая к врагу. - Ну, уж нет, пусть слышат!.. - Замолчи, я сказал! Бальво вновь хотел возразить, но его слух потревожили новые разговоры и смешки. Голос не принадлежал ребёнку и не подростку. Его обладатель был взрослым и по мерным бурлящим ноткам, можно было догадаться, кто это был. Селезни переглянулись и бесшумно подлетели к окну, за которым один из вожатых рассказывал детям что-то интересное. Враги примели под окнами и прислушались. - И когда я вернулся в корпус, у меня на прикроватной тумбочке была записка от Ноны, якобы она тоже проявляет ко мне симпатию… - Бад откашлялся, остановив тем самым рассказ. - А что было дальше? – торопила сказочника девочка, как явно, проживающая в этой комнате. - Дальше? – Потоп задумался. – Дальше я решил ей устроить ей сюрприз. Недалеко от лагеря была деревня, и я убежал туда, что бы купить розы. Но там не было ни одного цветочного, поэтому пришлось нарвать цветы в каком-то дворе. Хорошо, что меня не засекли. Я вернулся в лагерь, когда её не было в корпусе. Я тогда подумал: "Вот, хорошо, я всё успею сделать". Без всякого разрешения я зашёл в её комнату и начал готовиться к её приходу. По всей комнате разбросал лепестки роз, а на полу из свечек, которые незаконно взял у второго отряда, выложил сердце. Занавесил все шторы, чтобы света не было вообще. Когда она пришла, я думал, прошла целая вечность, а на самом деле, несколько минут. Она удивилась и спросила, мол, что это всё такое, а я ей ответил, что это сердце олицетворяет мою любовь к ней… - голос Ликви потух, как одна из тех свеч в его рассказе. - А что дальше? – не успокаиваясь, затараторили девочки. Бад рассмеялся и добавил. - А в конце этой истории меня выгнали из лагеря, как только директор узнал о нашем романе с этой вожатой. С той поры мы даже не переписывались и не встречались. Всё закончилось быстро и не восстанавливалось. Под конец романтической истории за окнами появился Бальво. Сильным толчком селезень распахнул окно и заявил, едва подавляя смех: - Не знал, что тебе нравятся женщины постарше! А я только хотел посоветовать тебе, рассказать страшилку, а тут и без того всё запущенно. А эту Нону потом не посадили, за совращение несовершеннолетнего? За то время, пока вожатый болтал, Ликвигад нагнулся, достал из-под кровати одной девочки кроссовок и крепко треснул им по голове Антиплаща. В три голоса девочки расхохотались, а стоило Бальво начать ругаться, как Бад резко захлопнул окно, задев боссу клюв, и через него крикнул: - Я сейчас выйду! Но через стекло всё равно слышалась громкая брань и оскорбления. - Я зайду к вам завтра, а сейчас, постарайтесь уснуть, дамы, - Бад улыбнулся и широким шагом покинул комнату. На прощание, девочки пожелали псу приятных снов. - И что это был? – сразу же возмутился Антиплащ, потирая ушибленный клюв, когда Потоп вышел на улицу. - А что не так-то? Девочки попросили рассказать что-нибудь на ночь, - Бад оборвал объяснения и быстро добавил, - Инга говорила, что общение только сблизит… - Инга сказала то, Инга сказала сё… - рассвирепел преступник, услышав имя вожатой. – У тебя есть начальник, но ты предпочитаешь слушать эту паршивую… - Анти, фильтруй, пожалуйста, - мягко попросил Кряк, глядя за спину злодея. - И не подумаю! – выкрикнул Бальво. - Не говори так, - спокойно, но в меру громко раздалось за спиной, куда как раз смотрел Чёрный Плащ. Босс Ужасной Пятёрки оглянулся на голос, прекрасно понимая, кто заступается за девушку. Кряк отвёл глаза в звёздное небо, говоря тем самым о том, что предупреждал. На ступенях четырнадцатого корпуса сидел Мегавольт с молодой вожатой, которая смотрела на селезня из Сен-Канара глазам, полными изумления. Ликвигад, сообразив, что происходит, стыдливо прикрыл ладонью рот. Антиплащ испепеляющим взглядом смотрел на Мегавольта. - Один – один, Бальво, - хмыкнул Кряк, вновь посмотрел на Ингу. - Плевать, пусть знает, что я о ней думаю, - в тон двойнику ответил злодей. - Знаю, что? – с раздражением выдавила Инга, - Ты не договорил. - Не уже ли, ты настолько глупа, что не можешь понять, что я хотел сказать? – вопросом на вопрос ответил Бальво, тем самым, отвильнув от озвучки своих мыслей. Инга вскочила с места, не смотря на то, что Элмо старательно держал её за руку, и подошла к коллеге. Селезень даже не вскинул брови, и продолжил пялится куда-то сквозь Мегавольта. - Не моя это задача – перевоспитать вас, но даже у тебя должно быть уважение! Простое человеческое уважение, которое я не заметила в тебе за все четыре дня нашего знакомства! - Уважать можно кого угодно, но только не тебя, – сухо ответил селезень, подняв глаза. - Да где же я тебе переступила дорогу и чем не угодила-то, а? – изумилась девушка, разводя руки. - Запудрила мозги нашей батарейке, а ещё и удивляется! - Что? – в один голос выдали Элмо и Инга, озираясь друг на друга. Антиплащ хлопнул в ладони и наиграл удивление. - Да вы что? Я открыл Америку! А то-то мы не видим! - Закрой свой рот … - в полголоса попросил Искромёт, сжимая кулаки. - Назови хоть одну причину, по которой я должен это сделать. Элмо поднялся с места под идеальную тишину. Крыс одёрнул рубашку и вальяжно пошатываюсь, присоединился к небольшой толпе у семнадцатого корпуса Бада. Из окон комнаты, где совсем недавно Ликви рассказывал сказки из жизни, уж занимали места на шоу. Искромёт заметил детские взгляды и, не смотря на напряжённую обстановку улыбнулся и подмигнул девчонкам. Крыс подошёл к вожатой и нежно обнял её за плечи, Инга ярко залилась краской, а Элмо переспросил: - Причину? - Именно, - обозлено ответил преступник номер один, уже празднуя победу в разговоре. - Что ж… - Элмо цокнул языком, словно собираясь с мыслями. – Инга – единственный человек в этом лагере, которому я могу рассказать то, что меня волнует и тревожит. Я не могу рассказать это тебе или Кваге, хотя бы потому, что наша шайка никогда не относилась серьёзно к личным проблемам каждого из нас. А Инга работает здесь долгое время, она понимает детей, а понять взрослую душу ей даже легче. Я проявляю к ней интерес и уважение не только потому, что она красивая или потом, что она мне симпатична, я проявляю уважение к ней за то, что она рядом, если что-то не так. Она всегда готова помочь мне. Тебя раздражает то, что я с ней общаюсь? Нет, тебе пугает, то, что я могу уйти, так вот! Можешь не бояться, я всё равно останусь с вами. Между Квагой и Ингой можешь ставить знак равенства, но всё же, к нашему клоуну ты меня так не ревнуешь. Инга под моей защитой – Элмо опустил руку с плеч вожатой, но успел перехватить её ладонь, нежно зажав её хрупкую руку в своей, и смело шагнул к Бальво и хриплым шёпотом добавил, - И если хоть одна слеза упадёт с её лица, клянусь, ты пожалеешь… - Уверяю, как только у меня поднимется рука, ты сам будешь молиться на меня. - Не буду. - Ты забыл кто твой босс? - Здесь – не ты, - качнул головой крыс. - Для тебя – везде. - Я так не думаю. Все замолчали. Инга одной рукой прикрывала глаза, так как другая всё ещё была зажата в ладони электрического лорда. Элмо, словно бродячий голодный пёс, смотрел на Бальво, а селезень в свою очередь мысленно проклинал тот день, когда сошёлся с подчинённым. Бад уже давно незаметно скрылся в корпусе. Кряк внимательно следил за всем происходящим, оставаясь только для того, чтобы в случае драки оттащить Антиплаща от одноклассника, но, поняв, что битвы сегодня не будет, вздохнул и заявил: - Всё, боксеры, по углам! К чёрту ваши разборки, спать чешите! А когда Лапчатый убежал, баталия всё ещё продолжалась. - Искорка мелькнула, - прорычал Антиплащ, едва подобрав эти слова. - Между кем? – боязливо спросила Инга из-за спины Мегавольта. - Между всеми, - в тон первой фразе ответил Бальво, хищно сверкнул глазами злодей и звериной походкой удалился в свой корпус. Элмо гордо расправил плечи и оглянулся на приятельницу. Инга, отведя взгляд на небольшую клумбу у корпуса, негромко всхлипывала и вздыхала. Крыс опешил и, отпустив её руку, подошёл к ней ближе и постарался заглянуть в её глаза. - Отчего ты плачешь? – мягко спросил Искромёт, смахнув с её лица скользящую по щеке слезу. Девушка отмахнулась, подняла личико и постаралась улыбнуться. - Тише, - прошептала она, приставив палец к губам. – Тише. Не дай Бог, если он нас услышит. - Ты его боишься? – Уголки губ Мегса поползли вверх. - Не того я боюсь, – вздохнула Инга. - Не хочу, чтобы что-то случилось на территории этого лагеря, а тем более инцидент между вожатыми. - Пока я здесь, ничего не случится, я обещаю тебе! – горячо заверил девушку крыс. – А теперь… Спокойной ночи! - Спокойной. Инга улыбнулась и легкой походкой ушла от корпусов приезжих вожатых, а Мегавольт остался на улице, дожидаться Квагу и Бушрута, которые сидели на планёрке вместо всех остальных. "Надо будет провести завтра Свечку", - подумал Элмо, ложась на лавку у корпуса Чёрного Плаща, и благополучно засыпая на улице. "Квага обязательно меня разбудит, как придёт, и я уже пойду к себе", - решил крыс и провалился в сон.