Параграмма неба

      Завтра — великий день для многих людей: всё начинается именно завтра. Завтра начну бегать по утрам, завтра допишу проект, завтра начну новую жизнь. Реборн, отнюдь, так не считал, поэтому начал знакомить Тсуну с Пламенем Посмертной Воли в первый же день. Пулей в лоб. Суток не прошло с её пробуждения… С криками и воплями, сначала от страха, а позже от переполняющей решимости, которой впору горы сворачивать, Савада наматывала круги вдоль периметра шестого тренировочного этажа в одном нижнем белье. Бывшему аркобалено было достаточно навешать ей лапшу на уши поставить перед ней цель и заправлять новым зарядом энергии. Чего-чего, а сожалений у Тсуны хватит на всю жизнь и немного на последующую останется. На шестой пуле она успела придумать предсмертное желание получше — избить противного подростка-извращенца, который стреляет в неё из пистолета-хамелеона. Бегать полуголой и орать, выставляя себя полной дурой, было крайне неприятно и глупо. Но наивно предполагать, что хотя бы в этом состоянии Тсуна может поставить на место обнаглевшего парня, как выяснилось, было намного глупее. Она благополучно потеряла сознание. На том и остановились.       Было за что благодарить наставника — он закрыл этаж от посторонних, и другие не видели этого позора. Хотя, после слов Реборна, что они в этом плане давно насмотрелись на её предшественника, захотелось провалиться сквозь землю. Оказалось, что другому Тсунаёши тоже не повезло, и она подсознательно стыдилась за них двоих. А в привычной для неё попытке скрыть смущение за криком почувствовала боль в горле, как при ангине.       И в таком диком темпе прошло два дня. Её гложило то, что во время тренировок она ни разу не выиграла у злопамятного Реборна, и всё это выглядело как одно сплошное издевательство над ней, своеобразная месть. От этих мыслей было горько и обидно, но она держалась. Она бы покричала в подушку, но вчера она моментально заснула после душа, а сегодня она решила выпить любимого красного чая перед сном. Потому что горло всё ещё болело. Не хватало ещё сорвать голос или заболеть. Несколько часов в прохладном помещении без одежды вполне грозили перейти в самую обыкновенную простуду.       Ко всему прочему всё её тело ныло от внезапной физической активности, ведь последние попытки Тсуны заниматься спортом были в старшей школе. А на второй день потяжелела голова, как свинцом залили. Оказалось, что буквально: её напичкали этими странными пулями. Неизлечимая черепная болезнь распространилась быстро, Реборн не переставал горько вздыхать, сочувствуя, что Тсуна умрёт во второй раз, а сама девушка пыталась сдержать панику и прикрыть все черепки, разбалтывающие её секреты. От которых хотелось провалиться сквозь землю. Повезло, что к ним спустился врач-итальянец, представившийся Шамалом. Не повезло, что он оказался извращенцем, и пытался выклянчить у неё поцелуй. Но после того, как она от отчаяния смогла войти в состояние предсмертного желания без выстрела и ударить его, Шамал вылечил её комариным укусом, а Реборн дал перчатки и пилюли, которые заменят пули.       Тсуна вздохнула прямо в кружку, и пар приятно обдул её лицо. Почему нельзя было начать сразу с этого? И почему они все насмехаются над ней?       А вдруг она что-то делает не так? Недостаточно старается? Да почему она вообще ввязалась в этот цирк? Из жалости? Люди любят взваливать непосильную ношу на других. В её случае тоже? «Ты — босс мафиозной семьи Вонгола в десятом поколении». Но она позволила так измываться над собой не ради какого-то непонятного статуса. Точно не из-за него.       Гокудера говорил, что они в Вонголе, потому что в ней они обрели свою семью. Тсуна смутно помнила бейсболиста Ямамото Такеши, боксера Сасагаву Рёхея и главу Дисциплинарного комитета Хибари Кёю. Да, эти люди учились с ней в одной школе вплоть до выпуска: Намимори мал, а учебных заведений ещё меньше. Но Савада знала их, потому что они были видными личностями. Из-за этого она даже избегала их в школьные годы, и время понемногу стирало ненужные лица. В её мире она не имела с ними дела, но работала на Гокудеру Хаято. Который постоянно курил, был недовольным, перебирал алкоголя на корпоративах и крайне нелестно отзывался о неприятностях на работе сразу на трёх языках.       Не самый приятный из её знакомых, он приходился ей ближе остальных трёх. Побывав в старом доме, она поняла, что по своей сути личности Гокудеры не отличаются, но они росли в разных условиях. Оба себе на уме и с проблемами делиться не будут, но видно, что второй более открытый, чем первый. Он смотрит с неким обожанием, и это… настрораживает. Со временем она привыкнет, в этом Савада уверена. Она постарается.       Ей рассказали о пламени, о Вонголе, о нём и предоставили досье на каждую личность в её окружении слишком сухо и официально. Но о том, каким образом она, то есть он познакомился с ними — ни слова. Что он сделал для них, чем он заслужил их признание? Вопросов в голове скопилось слишком много, но она никак не могла обсудить их с остальными. То времени не было у неё, то они были заняты. Надо полистать альбом перед сном.       Чай безбожно остыл, кухонные часы громко отстукивали каждую секунду. Дождавшись их писка — сигнала о начале нового дня, Тсуна вылила оставшуюся половину кружки в раковину. Прошло два дня, а ощущение, что неделя. За это время всё в голове девушки перевернулось по три раза. А она ведь ещё не видела Солнца и Тумана! Реборн уехал пару часов назад, так что утром её будет тренировать Хибари Кёя. И если с первым было тяжело, то ей страшно представить, какой ад на земле ей устроит второй наставник.       Что-то ей подсказывало, что все её Хранители — личности неординарные. Что ж, завтра попробует сблизиться с ними… Нет, уже сегодня.