Listen to Yourself

Чонгук отстраняется от набухших сосков, вырывая у Чимина недовольный вздох, и опускается на пол, перед дрожащими ногами омеги. Хищно улыбается, встречаясь взглядом с глубокими глазами Чимина, в коих плещется желание. Он уже завёлся во время концерта, Чонгук видел. Однако Чимин не спешил уходить, общаясь с этим напыщенным Юнги. Теперь они дома и могу полностью отдаться друг другу. На часах два часа ночи — благо, Чимин живёт один и никто не будет мешать им упиваться друг другом. Он никому не позволит. Чонгук дрожащими руками снимает кожаный ремень и, подняв голову, нарочито облизывается, медленно расстёгивает пуговицу и тянет ширинку вниз, чувствуя, как у его омеги тесно в штанах. Собственный член дергается от удовольствия, и Чонгук сглатывает, ощущая, как дыхание спирает в груди. Он не перестаёт глядеть на Чимина. Тот поджимает губы и прикусывает нижнюю, шумно дыша и смотря на него сверху вниз. Взгляд темных глаз уже томный, предвкушающий. Да, они готовы. Сегодня они дойдут до конца. Чонгук вновь облизывается, слыша громкое биение сердца, и резко тянет трусы вниз, освобождая налившийся член. — Гуки, — тихо стонет Чимин, напрягшись. Он быстро сжимает ноги, стараясь прикрыть возбуждение, и мнет ткань дивана. Чонгук шумно тянет воздух и медленно разводит крепкие ноги парня, подсаживаясь на коленях чуть ближе и не давая вновь свести их. Чимин задыхается и немного дрожит. Руки Чонгука тоже дрожат. Он дотрагивается до горячего члена, проводя пальцем по венкам, чувствует, как он дергается и слышит тихое мычание Чимина. Мурашки идут по телу. — Малыш… — дрожа, стонет омега. — Возьми его… Чонгук сходит с ума от такого тихого, беззащитного голоса. Он медленно привстает к парню и целует, кусая губы и горячо затягивая. Чимин охотно отвечает, ближе придвигаясь к Чонгуку. Тот чувствует, как член парня мажет по его ноге. Головка уже влажная, а ведь Чонгук ничего не сделал. Это возбуждает сильнее, и он грубо кусает нижнюю губу Чимина, свободной рукой крепко сжав член парня. Тот мычит в поцелуй и резко отстраняется, с блестящими губами шепчет еле слышно: — Отсоси мне. Глаза смотрят томно, а внутри плещутся дьявольские искорки. Чонгук быстро чмокает парня в губы и вновь опускается на колени, с горящим взглядом склоняясь над членом и беря его в рот. Сначала только головку, медленно лижет, пробуя парня и его солоноватую горячую кожу. Чимин громко стонет, цепляясь за волосы. Чонгук медленно опускается ниже, зная, что именно так любит Чимин и тем самым вырывая у парня громкие головокружительные стоны. Чонгук мычит, старательно обсасывая член, и чувствует, как руки сжимают его волосы всё крепче, а стоны становятся глубже и протяжнее. Чимин близок, он уже задыхается, неконтролируемо дергая бёдрами, но Чонгук крепко их сжимает, не давая двигаться со всей силы. Не сейчас, не так быстро… Внезапно над головой Чонгука раздаётся громкая мелодия. Звонит телефон Чимина. Чонгук и не думает останавливаться, продолжая медленно облизывать горячую кожу. Он знает, Чимин проигнорирует звонок, ведь сейчас есть вещи и поважнее. Однако Чимин резко дергает его за волосы, заставляя выпустить член, и хриплым голосом объясняет: — Юнги. Нужно ответить. Чонгук застывает в шоке, следя за тем, как Чимин отвечает на звонок, чуть отодвигаясь от недовольного альфы. Тот багровеет, до боли прикусывая губу, и вновь смотрит на член Чимина. Внутри всё содрогается, очередной болью прокатываясь в паху. Влажный от слюны и смазки член поблескивает в свете настольной лампы и хочется вновь его накрыть, почувствовать его вкус… Но, твою мать, Чимин сосредоточенно слушает голос противного рэпера и никак не желает оторваться от трубки. Какого хера тот вообще звонит ему в два часа ночи?! — Чимин, блять, — шипит Чонгук, не выдержав. У них вообще-то секс, а на часах ночь. Какого хера он вообще взял этот телефонный звонок?! — Сейчас, Гуки, — кивает Чимин, стрельнув в сторону своего парня и вновь возвращаясь к телефону. — Да, слушаю, продолжай… Чонгук резко поднимается с пола и, бросив обиженный взгляд на своего парня, идёт в ванную комнату и закрывается в ней, собираясь закончить одному.

***

Так и не получилось у них потрахаться. Чимин хоть и стучался в ванную комнату, обещая горячее продолжение, Чонгук справился со всем сам и церемонно удалился спать на диване, отказавшись провести ночь в объятьях Чимина на его двуспальной кровати. Тот, конечно, пытался смягчить ревнивого парня, но Чонгук был непреклонен — настроение испортилось. — Гуки, не обижайся! Они сидят в шумной столовой университета. Чонгук молчит, изредка отпивая чай из кружки, и слушает объяснения Чимина, у которого на языке один и тот же рэпер. Только они встретились после занятий, и Чимин сразу же начал говорить про него. Как же бесит! Чонгук прикусывает губу и вновь делает глоток, желая, чтобы горячая жидкость хотя бы на время заполнила его ноющее ревнующее сердце. Однако слишком много отпивает и давится, закашливаясь. — Гуки… — взволнованно кричит Чимин и тянет к нему руку с салфеткой, заботливо вытирая рот. Чонгук позволяет, хоть и дуется. Всё же он обожает, когда Чимин заботится о нем. — Осторожно, малыш, — мягко произносит омега, немного смягчая Чонгука, но тут же всё портит, вновь упоминая рэпера: — Гуки, ведь Юнги нашёл мне человека, нужного для моего курсового проекта! Ты же знаешь, сколько я отказов получал — никто не хотел пройти опрос… — все так же стоя, размахивает руками Чимин. — Многим вообще насрать на психологию, а тут Юнги мне позвонил и познакомил с музыкантом, который согласился на личную консультацию, представляешь! Это такое счастье! Чонгук хмыкает. Как же Юнги заботлив: аж в два часа ночи позвонил, чтобы помочь Чимину! В голове всплывает его противный голос — расслабься, малыш. В ту ночь он забирал Чимина из бара и узнал, что тот был с Юнги. Чонгук поджимает губы и смотрит на стакан, хочется его кинуть прямо в голову рэпера. Тяжело вздыхает и вновь поднимает взгляд на омегу, тот откусывает яблоко и молча наблюдает за Чонгуком, спокойно доедая салат — он не из тех, кто будет оправдываться несколько раз. Не из тех, кто будет носится рядом с Чонгуком целый день, лишь бы тот больше не обижался. Он итак полночи старался задобрить обиженного ревнивца и, кажется, сейчас дошёл до лимита. Чонгук понимает. Он услышал его объяснения и осознаёт, что дуться на омегу глупо, что он ведёт себя как ребёнок, но… Чимин его даже не ревновал вчера! Когда он сказал, что отвезёт Тэхёна, омега просто кивнул, заворожённый выступлением Юнги, и позволил Чонгуку уйти. И как тут не обижаться?! А ведь Тэхён… Чонгук резко вспыхивает, щеки наливаются румянцем, а по телу пробегает дрожь. Он вспоминает хриплые стоны, влажные искусанные губы, кричащие его имя, сладкий запах, и ему становится жарко. Он краснеет, отводя взгляд в сторону, и резко вскакивает со стула, дрожащим голосом спрашивая, хочет ли омега ещё что-нибудь. Чонгуку нужна холодная вода. Чимин удивленно глядит на него, качает головой, и Чонгук быстро покидает их столик, направляясь к кассе. Стыдно перед Чимином за эти мысли, за эти воспоминания… Зачем Чонгук вообще все это вспомнил и почему до сих пор крутит такое в голове? Тэхён никогда его не привлекал… — Чонгук, — слышится сбоку. Чонгук поджимает губы и медленно поворачивается к Тэхёну, отводя взгляд в сторону и стесняясь посмотреть ему в глаза. — Ещё раз спасибо за вчерашнее, — улыбается Тэхён. Чонгук замечает боковым зрением, как краснеют его щеки и уши, но он старается держаться невозмутимо. Выглядит забавно, и Чонгук улыбается в ответ, качая головой. — Всё в порядке, хён, — его голос немного дрожит, когда он поднимает взгляд на парня и сталкивается с карими глазами. В голове проносятся вчерашние образы, и Чонгук прокашливается. — Я не мог не помочь… кхм, тебе. Тэхён заливается румянцем и поправляет челку, задевая длинную серебряную серьгу на одной стороне, на другой — гвоздик. Его неизменное украшение. Серебристые волосы Тэхёна аккуратно причёсаны, не то что вчера… Чёрт. Чонгук поворачивает голову к прилавку, ища продавца. Его нигде не видно. — Давай я тебя угощу в знак благодарности. Что-нибудь будешь? — мягко спрашивает Тэхён и поднимает небольшой кошелёк, выражая готовность отблагодарить своего спасителя. На Тэхёне огромная белая рубашка с объемными рукавами и светло-голубые джинсы. Чонгук смотрит на смуглое запястье, что держит кошелёк, и отмечает, что в этой рубашке Тэхён кажется хрупким и беззащитным. Он, и правда, изменился — раньше он надевал вещи, что сидели по фигуре и никогда не приходил в таких балахонах. Однако они ему идут. — Обычно ты берёшь этот суп. Или ты уже поел? — продолжает Тэхён, разглядывая меню над кассой. До начала занятий остаётся всего ничего, поэтому очереди совсем нет. Как и еды, скорее всего. — Я уже поел, хён. Можешь угостить меня как-нибудь кофе, — понизив голос, отвечает Чонгук и косится на свой столик. Чимин не пьёт кофе и не рекомендует Чонгуку. Тэхён усмехается и, сделав шаг ближе к Чонгуку, подставляет руку ко рту, будто делясь секретом, шепчет: — Обязательно, — снова отходит, а Чонгук ощущает лёгкий аромат сладости, что витал в машине его мамы до сих пор. Мурашки пробегают по спине, пугая. Тэхён прикусывает розовую губу и виновато глядит на Чонгука: — Ещё раз прости за вчерашнее. Не хотел доставлять тебе беспокойства, — он поворачивает голову в сторону. — Пойду поздороваюсь с Чимином. А то скоро японский… Пока, Чонгук. Тэхён машет рукой на прощание и направляется к Чимину, занятому своим телефоном. Он ни разу не отвлёкся от него, как только Чонгук вышел из-за стола. Чонгук хмурится, вспоминая, что хотел купить воду. Покупает газировку.

***

Чонгук смотрит на настенные часы — обычно Чимина задерживают на парах, так что у него есть время дойти до нужного корпуса. — Чонгук, в четверг идём на «Форсаж»! — кричит одногруппник, когда проходит мимо него. Чонгук кивает и улыбается. — Отказы не принимаю! Чонгук уж точно не сможет отказаться — от так ждал. Наконец-то этот фильм выходит в кинотеатре! Они с друзьями решили сходить прямо в первый день показа, несмотря на высокую цену, и Чонгук уже считает дни, а то и минуты, до продолжения любимого американского боевика. — Чон Чонгук, — за спиной раздаётся знакомый голос, и его грубо разворачивают, больно схватив за плечо. Чонгук морщится и поднимает хмурый взгляд на парня. Перед ним стоит альфа с дурацким чёрным гнездом на голове. Хосок. Что он делает в этом корпусе? Неужели учится где-то рядом? Парень смотрит недовольно, будто желает прожечь дыру, только кивает, когда с ним здороваются несколько одногруппников Чонгука, но не отрывает взгляда. Брови нахмурены, глаза чуть прищурены, губы поджаты в тонкую полоску, а хватка на плече железная, чуть ли не до синяка. Ещё немного и он ударит, проносится в голове Чонгука, и он съёживается, стыдливый румянец проступает на щеках. Хосок не похож на веселого паренька, коим казался в их первую встречу в столовой. — Будешь приставать к Тэхёну, я тебя уничтожу — понял? — шипит он и грубо тянет за плечо, вглядываясь в лицо Чонгука и обжигая злым взглядом. Того прошибает холодный пот, и он дергается, вырывая плечо и отходя назад. Какого черта? Хосок усмехается и снова придвигается ближе, медленно вытягивая слова: — Я в числе любимчиков нашего факультета. Уж поверь, если надо, ты пулей вылетишь отсюда. Так что увижу тебя рядом с ним, убью. Чонгук прикусывает губу и нахмуривается, распрямляясь. Происходит какое-то глупое недопонимание! Когда он вообще приставал к Тэхёну?! Да его никогда к нему не тянуло! И не тянет. — Слушай, я не заинтересован в нем. У меня уже есть любимый омега, — качает головой Чонгук, выдерживая пристальный взгляд альфы. Тот молча сверлит его взглядом, а потом резко улыбается, не на шутку пугая Чонгука. Эта широкая улыбка похожа на безумную… — Надеюсь, мы друг друга поняли, — холодно бросает Хосок и разворачивается, удаляясь. Чонгук сердито цокает и трёт ноющее плечо. Чувствуется, что они с Юнги друзья — оба бесят.

***

Чимин смеётся, слушая обиженного Чонгука, и качает головой. — Надо же, как сильно он влюблён, — протягивает омега, откусывая пиццу с противной рукколой, а Чонгук злится ещё больше. — А я тогда причём? Он мне угрожал вообще-то, — рычит Чонгук и залпом выпивает стакан колы, хмуро рассматривая кусок пиццы перед ним. Чимин, как назло, взял с рукколой, чей вкус Чонгук терпеть не может! Они у Чимина в квартире. Сидят за просторным столом, что вплотную придвинут к холодильнику, и Чонгук спиной опирается на его холодный бок. Кухня широкая, залита приятным тёплым светом. Уютно, рядом с Чимином всегда так. Омега ловит возмущённый взгляд Чонгука и пожимает плечами, загадочно улыбнувшись. — Он, наверное, угрожает всем альфам в окружении Тэ. Не переживай, Гуки — он тебя не тронет. Я не позволю, — железно проговаривает Чимин. Чонгук улыбается и прислоняется ногой к мягкой ткани штанов Чимина. Даже на расстоянии он хочет чувствовать тепло своего омеги. Чимин дергается, но ногу не убирает, все также смотря на него. — Зато позволишь умереть с голоду, — весело замечает Чонгук, кивнув на пиццу. Пришлось заказывать курочку! Чимин был против такой жирной еды, но Чонгук не собирался менять своё отношение к рукколе. — Она полезна, Гуки, — недовольно цокает Чимин и с упрёком смотрит на Чонгука, заставляя того снова закатить глаза. Сколько раз он это слышал. Может, одним воздухом питаться, раз он полезен? — А ещё… — Чимин не договаривает, хитро улыбается и встаёт из-за стола. Чонгук удивленно глядит на омегу, скрестив ноги под стулом, но тут же меняет позу, позволяя Чимину сесть на колени лицом к лицу. У Чонгука сладко тянет внизу, когда он сталкивается с похотливым огоньком в глазах омеги. Чимин облизывает нижнюю губу и наклоняется, а у Чонгука голова идёт кругом от мягкого нежного аромата и желанных горячих ягодиц, которые он крепко сжимает. Омега шепчет ему на ухо, задевая хрящик горячим дыханием: — Руккола прекрасный афродизиак. Чонгук не выдерживает, тянет парня на себя и впивается в карамельную шею, мягко прикусывая. Чимин тихо постанывает, цепляясь за плечи альфы, и откидывает голову, позволяя Чонгуку смаковать нежную кожу. Чимин после душа пахнёт пионом, своим любимым гелем для душа. Чонгук тоже полюбил, настолько, что не может оторваться от такой аппетитной шеи. Его руки забираются под футболку, жадно оглаживая спину, лопатки, плечи, притягивая ближе и желая большего. Чувствует, как Чимин давит на его изнывающий член и рычит, оставляя у ключицы алый след. Чимин шипит ему в ухо и несильно бьет по плечу. — Детка, хочешь дойти до конца? — хрипло спрашивает Чонгук, отвлекаясь от аппетитной кожи и поднимая голову к омеге. У того в глазах дикое желание, он дышит тяжело, а алые губы уже искусаны. Чонгук сглатывает — хочется впиться в них и не отпускать ни на секунду. — Хочу… Чимин прикусывает нижнюю губу, заставляя Чонгука задохнуться в своём желании, приподнимается на носочках, крепче хватая плечи, и резко опускается, проезжаясь по паху альфы несколько раз. Чонгук мычит, с силой цепляясь за бёдра омеги, прижимая к себе ближе, плотнее. Чимин стонет, задыхаясь, и обхватывает лицо Чонгука, наклоняясь и выдыхая в губы: — Хочу, Гуки… — смято шепчет он, задевая влажным языком губы Чонгука. У того крыша едет от такого беззащитного голоса, от такой мягкости, хрупкости и сильных рук, что отчаянно вцепляются в него. Чимин низко стонет, хрипло добавляя: — Я уже… в ванной подготовился. Чонгука срывает, он дергает омегу на себя и припадает к сочным губам, с наслаждением кусает, отмечая, что вкус ненавистной рукколы не такой и противный, жадно втягивает, увлекая в горячий тягучий поцелуй. Чимин всхлипывает, зарываясь руками в жесткие волосы альфы, и охотно отвечает. Они отстраняются так же резко, как и начали — оба задыхаются, от страсти, желания, друг от друга. Слюна, блестя, катится по подбородку омегу, и Чонгук мягко вытирает её, рассматривая маслянистые покусанные губы, свежие укусы на шее и ключице, оголенное плечо, выглядывающее из-под футболки. Соблазнительно красивый. — Ты сегодня такой горячий, — хрипит Чонгук, хватает за край футболки и помогает парню снять её. Карамельная кожа так и манит, хочется сцеловать каждый миллиметр. — Я в предвкушении... завтрашней встречи, — протягивает Чимин, кидая футболку в сторону. Его взгляд загорается счастливыми искорками, когда он думает о своём интервью. Насколько это важно для него! Чонгук наклоняется к шее Чимина и покрывает поцелуями, скользя вниз, к груди, припадает к затвердевшим соскам, всасывает поочередно, облизывая. Чимин дрожит, выгибается и протяжно стонет, зарываясь в волосы Чонгука. — Ах, малыш… Знаешь, я так счастлив ммх… и благодарен Юнги, ой, — Чонгук больно кусает набухший сосок, когда слышит это противное имя. Чимину так нравится упоминать рэпера во время их секса?! Чимин кричит и дергает альфу за волосы, прося отстраниться, не мучить его. Чонгук нехотя отпускает алый искусанный сосок и хочет перейти к другому, но Чимин останавливает его твёрдой хваткой на волосах и тянет, заставляя поднять голову. — Гуки, подожди… Я пообещал, что завтра ты встретишь Сону на машине — у него тяжёлая гитара. Чонгук хмурится и с упрёком произносит: — Чимин, завтра «Форсаж». Премьера! Чимин вскидывает бровь и глядит на Чонгука. — А, уже завтра? — растерянно бормочет омега и мягко гладит щеку альфы, его поджатые губы, нежно проговаривает: — Мы с тобой в другой день сходим… Это важно, Гуки, — смотрит умоляюще. Чонгук ловит его взгляд и обиженно выпячивает губу. — Я так ждал, Чимин! — тяжело вздыхает. Чего он заранее не предупредил? Чонгук не был бы так расстроен. — Ну что ты как ребёнок? — качает головой Чимин, осуждающе смотря на Чонгука. — Потом посмотришь. Ребёнок? Чонгук рычит, грубо хватает Чимина за плечи и шипит, давясь слюной: — Я не ребёнок! Не называй меня так! Бесит! Он полгода ждал этот фильм, заранее купил билет, прочитал всевозможные параллели и теории. Разве Чимин имеет право так его называть, лишая такого важного события? Завтра он мог бы встретиться со школьными друзьями, которых не видел несколько лет, сдружиться с одногруппниками и даже со старшекурсниками, знающими все тонкости учебы и специальности. Связи нужны в их сфере. Для Чонгука это так же ценно, как для Чимина интервью и работа над проектом. Чимин отстраняется, встаёт с чужих колен и садится на соседний стул, скрещивает руки на груди и молча глядит на него. Чонгук понимает — ему нечего сказать, его альфа вместо того, чтобы помочь любимому, капризничает из-за фильма. Сердце Чонгука ноет, болит, будто стыдится своего глупого хозяина. Чонгук вздыхает и опускает взгляд вниз. Разве может он проигнорировать просьбу любимого? Конечно, нет. — Хорошо, я его встречу, — кивает и тихо произносит: — Только скажи во сколько. Чувствует, как Чимин улыбается. Сердце сжимается, он разглядывает белый стол, руками царапая край деревяшки. — Я сообщу тебе завтра, как он мне напишет, — Чимин придвигает стул ближе и тянется к Чонгуку. — Гуки, не обижайся… Мелодия разносится по кухне. Чонгуку звонит доставка — уже принесли заказ. Чонгук хватает телефон, встаёт из-за стола, игнорируя Чимина, и идёт ко входной двери. Смотрит на корзину аппетитной горячей курочки и поджимает губы. Он не голоден. Настроения совсем нет.

***

Сону раздражает. Вот уже десять минут, как они едут в машине, он болтает без умолку. В основном про Чимина, что злит ещё больше. — Разве я мог отказаться, когда увидел его фотки? — ехидно протягивает парень, хищно облизываясь. Чонгук разозлён до предела. Он до побелевших костяшек сжимает руль и резко сворачивает на повороте, отчего Сону не успевает схватиться за ручку двери и бьется виском о стекло. — Чёрт, — ругается, потирая ушибленное место. Чонгук не смотрит в его сторону, стараясь держать невозмутимый вид. Он в следующий раз и не такое устроит, если этот парень и дальше будет говорить о Чимине такие похабные вещи. Чимин только его. — У него есть альфа, — строго произносит Чонгук. Сону пристегивается ремнём безопасности, наверняка почуяв «дружелюбие» Чонгука, поворачивается к нему, разглядывая неестественными голубыми глазами в линзах, и хмыкает. Чонгук замечает это краем глаза и прикусывает губу — как же он бесит. Чем-то напоминает Юнги — то ли надменностью в голосе, то ли ехидной улыбкой, не исчезающей ни на миг, то ли манерой поведения, раскованной и наглой. Хотя Юнги не ведёт себя настолько развязно. К тому же, Сону выглядит очень ярко — пирсинг в носу, четыре серьги в ухе (и это только в одном), множество браслетов на руках, да и красится ярко, что Чонгуку совсем чуждо: губы сверкают коралловым блеском, брови осветлены, даже щеки неестественно блестят, стрижка ёжик, причём, волосы покрашены в кислотный желтый цвет. И это убивает Чонгука больше всего — он прекрасно знает, насколько краска вредна для волос, он сам недавно перекрасил свои в лиловый и, хоть пользуется дорогими масками, все равно волосы стали жесткими и непослушными. Тут же Сону их просто уничтожил. — Я слышал, у них в отношениях не очень, — отвечает парень, поправляя волосы. Он снова расплывается в ехидной улыбке. — Они слишком разные. Скоро расстанутся. Чонгук хмурится. И откуда, черт возьми, он это взял? У них в отношениях все прекрасно! Хотя он догадывается, кто мог такое сказать. — Юнги сказал? — старается держать голос ровно и смотрит в навигатор, сверяясь с маршрутом. Этот парень мешает ему сконцентрироваться, из-за чего они проехали поворот. — Юнги? — Сону насмешливо удивляется, вынуждая Чонгука повернуться к нему и выжидательно впериться взглядом. Сону спокойно его выдерживает и опять противно улыбается. — Ладно, ладно, Чонгук, — он поднимает руки в примирительном жесте. — Я знаю, что ты его парень, Чимин всё рассказал. Просто проверял тебя… Чонгук отворачивается и глубоко вздыхает. Что за глупый спектакль? Он его мамочка, чтобы проверять? Это раздражает сильнее. Он ему вообще никто. Телефонный звонок разбавляет злость Чонгука. Он снижает скорость, смотрит несколько секунд на экран и настороженно отвечает на звонок. Последний раз Тэхён звонил, чтобы упрекнуть. — Да? — Чонгук, привет. Чимин что-то трубку не берёт, вот решил тебе набрать, — говорит Тэхён. На заднем фоне рычит машина, и недовольный голос бормочет рядом с трубкой. Хосок. Тэхён сейчас с ним. Чонгук вспоминает их последнюю встречу и нервно поджимает губы. — В следующую пятницу будет концерт, где я выступаю… Да, в пятницу, Хосок! — смеётся омега. Он на секунду пропадает, но вновь возвращается к телефону. — Так, не путай меня!.. Прости, Чонгук. Так вот, это будет моё первое выступление на сцене, так что жду вас. Чонгук улыбается. Голос Тэхёна такой счастливый. — Обязательно придём, хён! — обещает Чонгук. — Мы давно хотим послушать тебя. Тэхён мягко смеётся, и опять Хосок влезает в их разговор с неразборчивым бормотанием. Тэхён вздыхает в трубку, а Чонгук хмыкает. Не ему одному это надоедает. — Подожди! — внезапно рявкает омега. Чонгук аж вздрагивает, хоть понимает, что адресовано не ему. — Чонгук? — возвращается к мягкому тону Тэхён. Тот откликается с довольной улыбкой. — Ты же идёшь на «Форсаж»? Я помню, ты так ждал премьеру. Вопрос бьет по больному. Чонгук мрачнеет и тихо отвечает: — Нет, не иду, хён… Не получается… — он не злится и не обижается на Чимина. Он его очень сильно любит и готов всегда помогать во всем. Однако так грустно, что пришлось отменить поход с друзьями в кино. — Нет? Эх, жалко… — протягивает Тэхён. — Ты же так любишь этот комикс… А там, наверное, билеты уже на две недели раскупили… — Ага… — Чонгук брал заранее. Сейчас вряд ли остались билеты, учитывая, что фильм недолго в прокате. — Хм, ну я поспрашиваю у знакомых. Может, у них есть лишние… Ладно, Чонгук. Жду вас на концерте! Подробную информацию пришлю в личку. Чонгук прощается и возвращает телефон на панель управления. Тяжело вздыхает, желая, чтобы этот день побыстрее закончился. — Мы, кажется, проехали нужный поворот, — раздаётся громкий голос Сону. Чонгук крепче сжимает руль, смотрит в навигатор и матерится, отворачиваясь. Как же бесит.

***

Чонгук сидит в маленькой музыкальной студии, разглядывая гитары. В соседней Чимин проводит своё интервью. Он такой счастливый, чуть не задушил Чонгука в своих объятьях, обцеловал ему все щёки и, взяв Сону, убежал с ним в студию. Сказал, что будет долго, но Чонгук все же решил подождать. Что ему ещё делать? Он берет небольшую чёрную гитару и прижимает к себе, вдыхает запах дерева, вспоминая свою красавицу, с которой не расставался в школьные годы. Лаковая гитара блестела на свету, лёгкая с тонким грифом и глубоким звучанием. Чонгук вздыхает. Теперь же она пылится в зале. Чонгук перестал играть, когда пошёл на танцы с Чимином. Как-то расхотелось. Но сейчас он с удовольствием проводит пальцами по струнам, вспоминая давно забытые чувства. Мурашки бегут по спине, когда раздаётся первый аккорд. Не забыл. Никогда не забудет. Он вспоминает мелодию, которую играл последний раз. Они тогда провели не одну репетицию вместе, не один месяц тренировали выступление… — Знакомая мелодия, — слышится голос в стороне. Чонгук дергается и вовремя подхватывает гитару, чуть не упавшую с колен. Резко поднимается и хмурит брови. В воздухе витают мускусные нотки противного одеколона и легкий аромат миндаля. Чего он тут забыл?! Юнги стоит в дверном проёме и машет рукой в знак приветствия. — Не хотел тебя пугать, — улыбается он. Чонгук поджимает губы и вновь садится на стул, прижимая гитару. Сверлит противного рэпера взглядом. Тот кивает на инструмент. — Услышал знакомую мелодию и не смог пройти мимо. Вы с Тэхёном вместе выступали? — Что? — Чонгук удивленно распахивает глаза. Как он узнал? Это ведь было в классе пятом или шестом. — Первая песня, которую Тэхён исполнил нам в вокальном клубе, была именно эта. Он тогда сказал, что в школе с ней выступал. Видимо, с тобой. Чонгук игнорирует вопрос рэпера (ну он же сам все понял) и грубо спрашивает: — Что ты тут делаешь? Юнги улыбается шире, выводит из равновесия своей противной ухмылкой. — Это моя студия, — спокойно отвечает он и стоит так напыщенно, будто индюк. — Я открыл её для Чимина сегодня… Гуки, расслабься, — снова произносит эту раздражающую фразу. Будто к малышу обращается. Чонгук сжимает гриф гитары, чувствуя, как струны больно впиваются в кожу. Юнги усмехается. — Ладно, пойду дальше работать. Они уже скоро закончат, Гуки. Развлекайся, — кивает на гитару, вновь машет рукой и уходит, тихо закрыв дверь. Чонгук глубоко вздыхает. Из-за раздражения он не может даже дышать нормально рядом с Юнги. Бесит этот альфа! Закрывает глаза, в голову лезут школьные воспоминания. Как они с Тэхёном выбирали песню, тренировались чуть ли не каждый день, как-то даже пели на школьном дворе, правда, был вечер, многие уже ушли домой, но друзьям понравилось. Он чувствует, как дерево гитары приятно греет руки и снова начинает играть, утопая в нежной мелодии и в своей любви к этому. Чимин приходит где-то через час, уставший, но довольный. Он обнимает Чонгука со спины, отрывая от игры, и снова покрывает щеки и шею поцелуями. — Ну что, поехали? — ласково шепчет он. — Да… — выдыхает Чонгук. Такой игривый голос омеги вызывает мурашки, намекает на сладкое продолжение. Они прощаются с Сону, Чонгук даже слишком радостно, и садятся в машину. Не успевает Чонгук завести её, как к нему на колени мягко падает Чимин, ластясь и крепко обнимая за шею. Чонгук теряется, а омега сладко протягивает: — Ты у меня такой заботливый. Я так благодарен, — мурлычет он, пальцами гладит шею Чонгука, мягко скользит вверх и зарывается в его волосы, вызывая мурашки и приятную тягу в паху, а потом наклоняется и кусает Чонгука за мочку уха, томно шепча: — Сегодня я весь твой. Чонгук рычит, крепко сжимая Чимина за талию, и облизывает сухие губы, стараясь держаться в сознании. Аппетитные ягодицы давят на пах и сбивают. — Чимин… нх, подожди… Не здесь… Давай до дома… нх, ну или в машине, только в тихом месте… — Чимин отвлекается от шеи Чонгука и заинтересовано смотрит на него. — Да, хочу в машине, — сбивчиво произносит он. Чонгук сглатывает, чуть отстраняя такого горячего омегу, и кивает: — Тогда давай не в центре. Я сейчас найду тихое место… Чимин быстро пересаживается на соседнее кресло и с горящим взглядом смотрит на дорогу. Чонгуку жарко, он готов его прямо здесь разложить, но студия напротив… Он кидает на неё взгляд и замечает, что Юнги выходит на улицу, закрывая входную дверь. Рэпер поворачивается, видит ребят и машет им, на что Чимин отвечает. Чонгук хмурится и резко зажигает машину. В голове проносится неприятная обжигающая мысль. Чимин и Юнги были в студии до его приезда. Одни.