До встречи в Вутае!

Клауд Страйф подошёл к деревянной двери со знакомым номером 58-016. В груди сразу же потеплело, губы растянулись в улыбке. За ней жил дорогой солджеру-третьеклашке человек, в прошлом его идеал и бог, а сейчас учитель и возлюбленный, генерал Сефирот. В руках Клауд нёс два здоровенных бумажных пакета — только что он побывал в магазине внизу. Сефирот сильно задерживался, и Клауд решил, что генерал будет рад, придя не к пустому холодильнику. Парень подошёл к двери вплотную, аккуратно прислонил пакеты и прижал их левой рукой и коленом, а освободившейся правой достал ключ-карту — дубликат, который ему с месяц назад дал Сефирот. Хотя изначально генерал был против того, чтобы ученик переселялся к нему — слухи распространяются быстро, а отмыться от них невозможно — всё равно получалось так, что три из пяти ночей Клауд спал у него. Сефирот думал забеспокоиться на эту тему, но мудро решил этого не делать, некоторое время понаблюдав за солджерами. Все они куда-нибудь бегали — кто на тренировку, кто в самоволку, кто к наставнику, кто к подружке, а кто вообще за пределы Билдинга. Как-то Сефирот наткнулся на Канселя, который ждал на платформе знаменитый мидгарский экспресс МК 93 II, следующий по маршруту «Плита, Первый сектор — Трущобы, Пятый сектор». Подивившись, генерал махнул на всё рукой, поняв, что они с Клаудом не такие уж оригинальные. Именно после этого он и сделал Клауду дубликат ключа-карты от своей двери, потому что ситуация, когда он приходил домой поздно, а парень преданно ждал его под дверью, начинала сводить с ума и заставляла чувствовать себя виноватым при каждом взгляде в сияющие голубые глаза. Анджил на всё это только усмехнулся и сказал, что Сефироту ещё очень повезло с таким честным учеником — он вот своему Щенку давать свободный допуск к себе в апартаменты как-то не собирался, но на вторую же неделю их серьёзных отношений Зак сам выкрал ключ-карту и сделал дубликат. У Хьюли даже сил не было тогда орать на Зака: маленький засранец дождался его Дня Рождения. Как назло выдался тяжёлый день, было совсем не до праздника. Полковник пришёл домой уставший и с одной лишь мыслью: «В душ и спать», включил свет, и услышал оглушительное: «С Днём Рождения, наставник!». Анджил так растерялся, что даже не знал, что ему делать — рычать на Зака, смеяться над ним или просто вышвырнуть вон, поэтому поступил единственно верным образом — закрыл за собой дверь. А уже наутро он спросил про ключ-карту. Отрывать голову Заку за кражу ключей и незаконное проникновение было, конечно, поздно — после драки мечом не машут. Все карательно-воспитательные процедуры стоило провести ещё вечером, а они с Заком были слишком заняты, чтобы отвлекаться на такие пустяки. Клауд тоже знал эту историю, но из уст Зака она звучала несколько иначе, как, впрочем, и всё в его исполнении. Проводя ключ-картой по прорези магнитного замка, Страйф вспомнил свой день Рождения. Прошёл месяц, как он стал настоящим солджером, выписался из больницы (которую скорее можно было назвать лабораторией) и побывал на плацу с остальными третьеклашками, слушая торжественную речь генерала. Как и обещал Сефирот, они отправились в Нибельхейм, и случилось это прямо накануне, в первую неделю августа. Приключений они пережили целую массу, Клауду казалось, что их бы, наверное, хватило на две жизни. Сначала Сефирот решил направиться в реактор, и Страйф до самого конца боялся какой-то катастрофы. Солджеры хотели снова нанять Тифу как проводника, но её отец сказал, что они удивительным образом разминулись — девушка уехала в Мидгар буквально пару дней назад. Уже по возвращению, Страйф получил её письмо, в котором говорилось, что она очень вдохновилась его примером, и теперь тоже отправляется в столицу, чтобы найти себя. Так что дорогу пришлось искать самостоятельно, но с неплохим знанием местности Клауда и крылом Сефирота это стало не такой уж большой проблемой. Парень так и не вошёл в отсек с Дженовой, столбом встав у дверей. Он слышал, как Сефирот о чём-то с ней говорит и называет её «мамой». Его шёпот в тишине постоянно срывался на короткие вздохи, похожие на падающие в бездну с обрыва камни. Он обнимал стеклянную капсулу с томящимся внутри существом и, кажется, даже плакал — Клауд не мешал ему. Страйфу и самому иногда казалось, что он слышит женский бессловесный голос где-то внутри себя, и в эти моменты он вспоминал слова Сефирота: «Не знаю, слышат ли другие, но мне кажется, что нет. Ведь только мне она является в некотором роде матерью…». «Я теперь солджер… и я могу слышать, совсем чуть-чуть», — так это объяснил себе Клауд. Сефирот вышел из отсека немного другим — чуть более грустным, может быть, зато взгляд его стал чище и яснее. Они снова ночевали у миссис Страйф, а наутро отправились в особняк, в боковую подвальную дверь. По дороге генерал рассказал своему ученику всё о Винсенте Валентайне. — Так он всё ещё там? — ужаснулся солджер. — А зачем он тебе? — Ну, во-первых, затем, что он спит и не знает, сколько прошло лет. Имеет смысл его разбудить, иначе он рискует проспать собственную смерть, — пошутил Сефирот, как обычно, в своей чёрной манере. — А во-вторых, как это ни парадоксально, я надеюсь, что он что-то знает о моей матери, о Лукреции. Знаешь, Ходжо сказал мне, — генерал никак не мог приучиться звать его отцом, поэтому по-прежнему звал по имени, — что поскольку он — нечто странное, мутировавший образец, человек с привитыми генами Хаоса, то от него можно ожидать всего. В том числе, его летаргия может быть не такой уж и бесполезной. Кто знает, что он видел? После этих слов Клауд начал бояться. Он всерьёз решил, что «мутировавший образец» — это значит «монстр». Однако Винсент Валентайн оказался вполне себе человеком — на удивление молодым темноволосым мужчиной, почему-то лежащим в гробу. Кроме того, весьма экстравагантным был внешний вид экс-Турка — одна железная перчатка чего стоила! Догадки генерала и его отца оказались верны: первое, что сказал Винсент, пробудившись и увидев Сефирота, было: «Лукреция!». …В Мидгаре они были десятого под вечер, и Клауд решил, что Сефирот забыл или не знает о его Дне Рождения. Но он ошибался — генерал специально рассчитал числа так, чтобы успеть вернуться. Такого замечательного Дня Рождения у Клауда ещё не было — он обычно праздновал с мамой и Тифой, а больше было и не с кем. Он был одним из тех, кому не повезло родиться летом, и поэтому в школе праздновать не получалось, и Страйф всегда чувствовал себя очень одиноким. Но в этот раз были и Зак, и Кансель, и приятели-третьеклашки, и даже Анджил передал поздравление от них с Генезисом (сам полковник Рапсодос был на миссии). Ну, и конечно же, Сефирот. Вспомнив всё это, Клауд улыбнулся ещё шире и, наконец, толкнул дверь, вовремя подхватив опасно покачнувшиеся пакеты. — Сефирот? — тихонько позвал Клауд, увидев висящий на вешалке в прихожей форменный плащ. Видимо, генерал вернулся, пока Страйф отсутствовал. Ответом ему было молчание, и солджер, скинув обувь, быстро занёс на кухню пакеты и заглянул в тёмную гостиную — никого. Клауд громко потопал по всей квартире искать своего генерала. Конечно же, Сефирот слышал, как открылась дверь, слышал и как Клауд его позвал, но почему-то молчал в ответ, развалившись на кровати и слушая мерно шуршащий дождь — начало сентября в этом году выдалось на редкость холодным и мокрым, поливало буквально каждый день. Сколько они ещё проторчат на краю света, где ничего и нет, кроме гор и скал? В прошлый раз всё затянулось на восемь лет — и, возможно, вышло бы ещё дольше, если бы в конечном итоге это ему не надоело. Каких-то два месяца назад казалось, что встреча плачущего кадета и великого генерала была чудом. Сейчас же думать о возможной восьмилетней разлуке было невыносимо. «Прекрати. Ведёшь себя, как идиот. Просто скажи ему, что улетаешь», — Сефирот одним движением поднялся с кровати и направился к выходу из спальни. Клауд как раз решил обыскать этот уголок квартиры, и в дверях столкнулся с генералом, сразу же обняв его. — А я уж начал беспокоиться… — улыбнулся Клауд, отстраняясь. — А ты чего такой расстроенный? — Завтра на миссию, — выдохнул Сефирот. Они так и стояли на пороге — по-дурацки, ни туда и ни сюда. — Миссия, отлично, — улыбка парня стала ещё шире. — А куда летим-то? — Я лечу. В Вутай. Клауд сразу же спал с лица. Ещё миг он не мог и слова вымолвить, только смотрел в любимые глаза цвета мако с вертикальными зрачками, сейчас расширенными из-за темноты. — Но… как так? Я полечу с тобой… — начал было он, но Сефирот его прервал: — Извини, но не на этот раз. Тебе нельзя. Допуск не позволяет. У тебя недостаточно опыта. Самое противное во всей ситуации было то, что после недолгих размышлений в одиночестве и горизонтальном положении генерал действительно пришёл к выводу, что слова директора имеют смысл — Клауду нельзя в Вутай. А что, если и правда разразится война? Что, если у него не получится удержать шаткий мир? За себя Сефирот был спокоен, а вот Страйф действительно ещё даже на учениях в Джуноне не был. Семнадцать лет от роду и два месяца в третьем классе — да ему только вокруг Мидгара монстров крошить и без передышки в тренировочных торчать! Генерал абсолютно не был уверен, что на операции такой сложности, когда ему нужно следить за всем сразу, у него получится присматривать за учеником. Легче от этого понимания, однако, не становилось. И ответ на вопрос: «Как быть, когда ты знаешь, как правильно, но не хочешь этого» не спешил приходить. — Но тебе же нужен помощник, так? Разве это не учитывается? — взволнованно выдал Клауд на одном дыхании. — На время миссии моим помощником назначен Кансель, — развёл руками Сефирот. — Кансель? Как это? Я же твой помощник, твой ученик! — глаза парня предательски заблестели, а губы дрогнули. Однако Страйф тут же взял себя в руки. Светлые брови его нахмурились, уголки губ решительно опустились, зубы сжались. — Я всё равно полечу с тобой, — тихо сказал он. — Нет, не полетишь, и этот разговор окончен, ученик. Приказ наставника и генерала — оставаться в Мидгаре, — Сефирот легко скользнул мимо, только шёлковая прядь волос задержалась на щеке Клауда. — Куда ты? — обернулся тот, подавляя в себе желание ухватиться за ускользающую серебристую змейку. — На медосмотр. Это обязательно перед такой миссией. А тебе советую ложиться спать — кто знает, сколько меня там продержат? Юноша так и стоял, даже когда за Сефиротом с мягким щелчком закрылась дверь. Клауда собираются отделить от генерала, немыслимо! Это никак не укладывалось в растрёпанной светловолосой голове солджера. — Я всё равно полечу, — повторил он двери. — Я найду способ. Я тебя не брошу. «…Только бы он теперь не выкинул какой-нибудь фортель», — с тревогой думал Сефирот, поднимаясь в Лабораторию. Зная своего ученика, он мог предполагать, что именно так и будет.