До встречи в Вутае!

С малых лет зная себе цену, Руфус как-то не привык, что для него есть закрытые двери, а потому обычно не церемонился. Тем более это касалось Ценга — человека, которого он в какой-то мере считал учителем — дорогая деревянная дверь его кабинета для Руфуса всегда была открыта. Но видимо, судьба решила пошутить с вице-президентом так же, как и полгода назад с генералом — вутаец снова был не один. Только вот если в тот раз обстановка напоминала уединённое чаепитие, то сейчас больше была похожа на… ссору, причём не такую уж лёгкую. Конечно, можно было допустить, что бумаги рассыпались по полу, столам и дивану сами собой, что чернильница (Ценг имел привычку писать только перьевой ручкой) опрокинулась от ветра, неведомо как ворвавшегося в не открывающееся окно на шестьдесят девятом этаже, что канцелярские принадлежности просто так оказались на полу… Руфус скосил глаза на дверь: в ней, всё ещё покачиваясь, торчали ножницы, брошенные явно солджерской рукой — кто, скажите на милость, ещё может засадить в древесину сразу два не очень острых лезвия? «Мда, зайди я чуть раньше…» — как-то лениво подумал Шин-Ра. Он почему-то совсем не боялся подобных вещей, наверное, потому что внутренне понимал — сейчас не его время. — Он мой брат! Может, у тебя имеется план получше? — эмоционально воскликнул Генезис. Он набрал воздуха в грудь, явно желая сказать что-то ещё, но глянул на вошедшего Руфуса и замолчал. Ценг, до этого буравивший ледяным взглядом рыжего полковника, дёрнулся, понимая, что что-то не так, и обернулся. — План чего? — мгновенно встрепенулся Руфус, забыв о том, зачем пришёл. Уж конечно, некий план, который замыслили Ценг и Генезис, и который даже спровоцировал такие последствия, представлялся ему куда интересней. Он и сам был любителем замыслить что-нибудь. — Нет смысла это обсуждать, — немного раздражённо сказал Турк, покачав головой. — Это связано с солджерами. Мы разберёмся сами и приведём ситуацию в норму. — А что случилось? Это было простым любопытством. Обычно ему не было дела до солджеров — он считал заботы об этом отделе работой Лазарда. Не сможет грамотно удержать и навести порядок, что ж, сам виноват, как говорится. Видя, что вутаец не торопится отвечать, Руфус сложил руки на груди, давая понять, что он не уйдёт отсюда несолоно хлебавши. — С телефона генерала в центр пришёл сигнал SOS, — вздохнул Ценг, выдавая информацию явно неохотно. Секунду назад Руфус был расслаблен. Неприятное чувство внутри — то самое, что грызло его последние несколько часов — отступило, и он получил возможность переключиться на что-то другое, и перестал ощущать пулемётные атаки мифической совести. Но сейчас его снова пронзило. — Так что, отряд в беде? Взвод неприятных мыслей, как оказалось, лишь отступил для перегруппировки. Уже через миг они вернулись, штурмуя голову Руфуса с новой силой. Молодой Шин-Ра против воли почувствовал беспокойство. «Пожалуй, Лазард и правда не вернётся живым из Вутая», — сейчас эта мысль доставляла куда больший дискомфорт, чем пятнадцать минут назад. — Мы не знаем точно, — вежливо, но холодно ответил Генезис, зачем-то начиная подбирать с пола рассыпавшиеся отчёты, карандаши и скрепки. Казалось, этим он наводит ещё больший беспорядок. Судя по всему, он считал всё происходящее делом сугубо солджерским, не касающимся вице-президента, что и демонстрировал всем своим видом. Он поджимал губы и двигался резко и порывисто вследствие чего подобранные только что вещи вылетали у него из рук и снова оказывались на полу. Сейчас Генезис всерьёз думал, что зря впутал в это и Ценга, хоть он, конечно, и понимал, что без этого бы никак не обошлось. Учитывая, как всё закрутилось с диверсантом и сбежавшим образцом, он обязан был оповестить отдел ТУРК о поступившем сигнале. — Как это не знаете точно? — Руфус начинал злиться, причём не на Генезиса, надменности которого он даже не заметил, а на ситуацию. На себя, которому не всё равно. — Очень просто, — ответил Ценг, стараясь не смотреть на рыжего. — Сигнал пришёл одиночный, наши попытки связаться не увенчались успехом, запрос не был подтверждён. И это может означать всё, что угодно. — Например, что этот бахамутский телефон просто сломался? — предположил Руфус первое, что пришло ему в голову. — Не будьте наивны, — невесело усмехнулся Генезис, разогнувшись и с грохотом положив на стол всё, что только что подобрал. — Ещё скажите, что телефон украл вутайский монстр и играет в него, как в тетрис, а нам приходит всякая лажа. Руфус хмыкнул, а Ценг вполне серьёзно ответил полковнику: — Я не исключаю этот вариант. Но вообще, — он повернулся к младшему Шин-Ре, — одиночный сигнал может означать что тот, кто его посылал, уже мёртв или в том состоянии, что не может им воспользоваться. Снова послышалось шуршание — Генезис продолжал свою бессмысленную уборку, в то время как куча бумаг, которую он водрузил на стол, медленно сползала, обильным листопадом облетая на пол. Краем глаза наблюдая за этим, вице-президент обдумывал слова своего наставника. Ему было сложно представить генерала Сефирота или Анджила Хьюли в роли мёртвых, однако он точно знал — иногда даже самые сильные оказываются слабыми. Как, например, Президент, его отец. Всё это отчего-то заставляло его беспокоиться. — И что вы планируете делать? Генезис и Ценг переглянулись. Оба они сейчас мечтали лишь об одном: чтобы Руфус перестал совать нос в дела, совершенно его не касающиеся. Если до его прихода Турк и солджер занимались весьма нетипичным для себя делом — ссорились, то теперь каждый готов был уступить другому, лишь бы их оставили вдвоём решать их проблемы. — Мы высылаем отряд на поиски генерала и остальных, — всё же ответил Ценг. — Можете не беспокоиться. Вопросы у Руфуса иссякли. Загрузившись по уши новой информацией, он покинул кабинет наставника. Как только за ним захлопнулась дверь, Генезис бросил всё, что он насобирал с пола, расчистил себе местечко на диване, присел и облегчённо выдохнул: — Ну слава Богине. Я был уверен, что проблем он доставит больше. Не дай Лайфстрим, он захотел бы с нами… Вот радости-то было бы! Прям как Сефироту с Лазардом — опекуном работать. Турк опустился рядом — прямо на бумажки — невидящим взором уставившись в противоположную стену. — Я думаю, ты не вполне понимаешь, на что мы нарвались. — Но… он же ушёл, так? — непонимающе спросил Генезис. — Да. Ушёл. Паковать вещи. Последние слова Ценга звучали минорным аккордом, завершая и резюмируя их спор. И хотя Генезис до последнего не верил в то, что Руфус сделает это, ему пришлось признать правоту Турка — всего через несколько часов (за это время они успели навести порядок и собраться), когда вертолёт уже был готов взлетать, на дождливой ночной площадке объявился вице-президент собственной персоной. «Вещей» в привычном понимании этого слова у него не было — только здоровенный дробовик в кобуре и торчащая из кармана широких штанов белая тряпка. Все слова были бесполезны и всё же и Ценг, и Генезис (из которых, собственно, и состоял спасательный отряд) что-то говорили, чувствуя, как их доводы с глухим треском отскакивают от Руфусовых «я решил» и «я хочу». Турк применил последнее, секретное оружие, напомнив, что без вице-президента за Корпорацией в случае «непредвиденной ситуации» (именно так деликатно выразился Ценг) просто некому будет следить. Молодой Шин-Ра опустил глаза, словно надеялся найти ответ на ровном, без единой крошки и трещинки покрытии взлётного поля. Он не намерен был отступать так легко, с другой же стороны понимал, что вутаец прав по всем пунктам — ему не стоит лететь. Однако решение родилось внезапно и засело так крепко, что выгнать его казалось нереальным. Головой он понимал, что совершает глупость, в мозгу отчётливым эхом звучали слова Президента: «Будешь умницей — унаследуешь Корпорацию, сын. Будешь плохо себя вести — распределю акции между Палмером, Хайдеггером и Скарлет». «Он ничего не узнает, — убеждал себя Руфус. — Сейчас он занят собой и своим здоровьем, а я успею быстро вернуться. А если что — скажу, что летал в Джунон или Коста Дель Соль… Ценг меня не заложит. Придумаю что-нибудь…». Навязчивой идеей маячило его непременное присутствие в Вутае и участие в спасении отряда солджеров. Он сам не до конца понимал, зачем ему такой риск, однако при одном взгляде на дурацкий платок внутреннее «я» Руфуса (то самое, которое он привык считать чёрствым и себялюбивым) подвергалось пыткам несуществующей совести. Если бы вице-президент мог оформить свои мысли во что-то более-менее похожее на слова, это звучало бы как: «Лазард меня спас. Может, мне стоит сделать то же самое?». Однако даже на это он, не привыкший к отзывчивости ни со стороны других, ни со своей собственной стороны, не был способен, поэтому мучился от какой-то кашеобразной неприятной эмоции, которая на самом деле была не чем иным, как чувством долга, просто не осознанным до конца. Только выйдя из кабинета Ценга, Руфус вновь попытался выкинуть злосчастный платок, но в этот раз не вышло. Его рука, сжатая в кулак, так и замерла над урной. Медленно он убрал платок в карман — и уже после этого понял, что не сможет более отделаться от непонятной навязчивой идеи. И вот он на посадочной площадке, вновь сжимает платок в кармане и не знает, что ответить Ценгу. Не знает, что ответить самому себе. — Разрешите сказать… Пусть летит, сэр, — послышался негромкий голос. — Как и я. На площадку вышел Винсент, прикрывая лицо от промозглого ветра, несущего мелкую водяную пыль, в вороте красного плаща. Генезис хотел что-то возразить, однако Винсент успел первым: — Я подумал о диверсанте. Никто из вас его не видел, ведь так? Я хотя бы смогу внести ясность в эту историю, а здесь я не очень-то нужен. Что насчёт Руфуса… то вы не отговорите его, — красноватые глаза Валентайна проницательно блеснули, и Руфусу отчего-то стало не по себе. — Тем более что Президент далёк от того, чтобы сыграть в ящ… непредвиденную ситуацию. Ценг пожал плечами. Он не мог не согласиться с нужностью и важностью Винсента на этой операции. Что до Руфуса, то начальник отдела административных расследований ещё немного поспорил — уже как-то вяло, понимая, что им от вице-президента не отделаться. «Откуда, откуда он знает? — думал Руфус, сидя в вертолёте, как на иголках и глядя на спокойного и молчаливого, как океан, Винсента. — Откуда он может знать мои мотивы и почему заступается за меня?». Но Руфус ошибался. Валентайн ничего и не знал. Просто последний «висяк», который он раскрывал, завёл его в Трущобы, где он встретил очаровательную продавщицу цветов, подарившую ему белую лилию. «Подарившую», потому что одна гиля — не цена для такой красоты. Двухминутный разговор — всего несколько слов, пока Турк доставал деньги, и заставили Винсента вступиться за Руфуса. «Ну что ж, — подумал вице-президент, глядя в иллюминатор на плотные облака. — До встречи в Вутае… братец».