До встречи в Вутае!

Президент Шин-Ра начинал потихоньку привыкать к своему новому образу жизни — или так он пытался ежедневно себе говорить. Безусловно, он все еще очень скучал по сигарам — нельзя так просто бросить курить после многолетней практики — однако зеленый чай уже не казался столь ужасным. «Хотя, это как посмотреть, — философски подумал он, болтая в чае осадок с листиками и сосредоточенно глядя на него, точно пытаясь погадать на гуще. — Да как не посмотри, все равно дрянь», — заключил он однозначно, брезгливо отставив чашку и с тоской подумав о крепком свежесваренном кофе, черном, как аидский котел, и горьком, как яд вутайских дротиков. Президент вновь оказался в комфортном, но неприятном кабинете, устроившись напротив симпатичной и одновременно пугающей женщины в белом халате. Все утро его, не щадя, тыкали иголками в пальцы и вены, исследовали какими-то трубками, ставили присоски, водили ему по телу непонятными штуками, похожими на маленькие валики, измазанные в неприятном холодном геле, заглядывая в те места, о которых он и думать-то боялся. И все это натощак! Президент не помнил, когда он еще чувствовал себя так плохо, как в это бахамутское утро. После всех экзекуций в исследовательском центре он только и успел, что не торопясь съесть строго отведенную порцию прописанной ему мерзкой диетической пищи, как позвонила лечащий врач и сообщила, что результаты анализов расшифрованы. Теперь пора было подводить промежуточные итоги терапии. — Итак, что мы имеем? Врач начала перелистывать какие-то одной ей понятные бумажки. Их на столе лежала целая куча: одни были распечатаны, другие заполнены вручную. Если бы даже Президент и постарался, он не понял бы ни Ифрита во всех этих закорючках. Кто бы это ни писал, почерк у него был совершенно ужасный. «Если б мне Хайдеггер так отчеты солджерские сдавал, я бы его уволил», — кивнул про себя Президент. — Результаты ваших анализов пришли полчаса назад, — продолжила врач. — Но я не понимаю… это точно ваши? Не может быть никакой ошибки? Женщина удивленно воззрилась на Президента, точно он должен был понимать в этом больше нее. — Да уж наверное, — хмыкнул тот. — Все утро мучили меня Лайфстрим знает чем, а теперь говорите, что это ошибка? — Но в таком случае… — врач протерла очки, словно бы ее что-то смущало, и она не знала, куда деть руки. — Я должна вам сообщить вам радостную новость: вы здоровы. — То есть как? — косматая бровь Президента недоверчиво поползла вверх. Врач тут же снова зарылась в бумажки, дабы иметь возможность подтвердить документально свои слова. Она, тыча пальцем в листочки, начала говорить что-то о крови, гемоглобине, каких-то штуках со смешным названием «тромб», давлении и прочей сугубо медицинской ерунде — признаться, Президент понял из всего этого едва ли половину. Завершила врач свой монолог так: — Конечно, о полном выздоровлении говорить пока рано, но я вижу значительный прогресс. Признаться, я и не ожидала, что в человеческом организме, тем более немолодом, могут быть скрыты такие резервы… Это первый случай за мою практику, вы просто удивительный пациент! — Я Шин-Ра, — усмехнулся Президент, а усы его торжествующе встопорщились. — А нас так просто не убьешь. «Увы, это применимо и ко всяким незаконнорожденным ублюдкам», — тут же вынужден был признать он, моментально вспомнив о на редкость живучем Лазарде. Просто выгнать его оказалось мало — он вернулся. Тогда Президент послал его на край света, полностью уверенный, что оттуда-то дороги назад точно не будет… директор солджерского отдела вновь вышел сухим из воды! Старшего Шин-Ру не покидало смутное ощущение, что его настоящий наследник, Руфус, как-то замешан в этой истории, потому что по слухам он таинственно исчез на пару дней, а потом появился — в тот же момент, когда вернулись солджеры. Однако Ценг это опроверг, Лазард пожал плечами, заявив, что если Руфус и был в Вутае, вероятно, они не встретились, генерал Сефирот же, как обычно, раздраженно фыркнул что-то вроде «хоть это и не в моей компетенции, я не видел никого, похожего на господина вице-президента… не считая директора Лазарда». «Может, мне стоит пристальней приглядеться к своему старшему сыну? — рассеянно думал Президент, выходя из кабинета врача. — Выбраться живым из Вутая… интересно…». Перспектива эта явно была чисто гипотетической, и тому было несколько причин. Во-первых, в силу вступал дурной характер Старшего Шин-Ры — уж если кто попал к нему в немилость, это, как правило, надолго, если не навсегда. Лазард провинился прежде всего своим появлением на свет: беременность мисс Деусерикус когда-то давно стала весьма неудобным обстоятельством — Президент, опасаясь за свою политическую репутацию, даже пытался уговорить ее сделать аборт и обещал оплатить все хлопоты. Из этого и следовала вторая причина ненависти отца к старшему сыну — мать отказалась от такой «гнусной и отвратительной вещи, как детоубийство». Она вспылила, поссорившись со своим любовником, наговорила ему гадостей и выставила свои условия, согласно которым Президент должен был на ней жениться, а нерожденного еще ребенка признать своим законным наследником. Получив, естественно, отрицательный ответ — Старший, и в те годы еще единственный Шин-Ра, тогда занимался совсем не свадьбами и сыновьями, у него шел самый пик политической борьбы — женщина всерьез пригрозила слить все подробности истории жадной до жареного прессе. Мисс Деусерикус стала на какое-то время настоящим ночным кошмаром Президента: ему приходилось отслеживать все ее контакты и опровергать каждое ее публичное заявление. Бесчисленное количество денег он потратил, чтобы вернуть любовь народа к себе и заставить их забыть о словах взбалмошной любовницы. Он хорошо это помнил — и вспоминал каждый раз, глядя в лицо Лазарда. Однако все это сейчас было неважно, поскольку была и третья причина. И она являлась на данный момент самой главной. На самом деле Президента сейчас заботил не Лазард, не покойная мисс Деусерикус, не Руфус и даже не вся Корпорация вместе взятая. Словно загипнотизированный, направляясь к ближайшему кофейному автомату, Старший Шин-Ра клялся себе в том, что раз уж он теперь здоров, то никогда в жизни больше не притронется к отвратительному и вонючему зеленому чаю.