До встречи в Вутае!

— И не забудьте про отчеты за период моего отсутствия, полковник. Благодарю. Эти слова, произнесенные знакомым голосом, заставили Руфуса вздрогнуть. После того, как вице-президент живым и невредимым вернулся из Вутая, отношение его ко многим вещам изменилось. Например, он обнаружил в себе полное отсутствие страха перед своим отцом. Раньше ему казалось, что так оно и есть, более того, так и было, наверное, всегда, за исключением разве что раннего детства. Однако по здравому размышлению ему хватило смелости и самообладания признать — это всего лишь бравада, и в действительности страх исчез только после поистине экстремального путешествия. Нельзя даже сказать, чтобы он боялся именно отца, скорей он боялся того, что он может сделать, например, лишить его права наследства. Руфус с детства спал и видел себя новым президентом, так что такой поворот событий его в корне не устраивал. Обидно было бы упустить целую Корпорацию. И вот, как только Руфус подумал, что раз уж он теперь не боится остаться у разбитого реактора, то бояться лифтов после одного неудачного прецедента просто глупо (не век же ему пешком ходить, так и до размеров Руда недолго накачаться) — судьба подкинула ему очередную злую шутку. Вице-президент снова, как и несколько дней назад (казалось, что прошло как минимум полгода), направлялся в кабинет отца, на семидесятый — старый бахамут зачем-то позвал сына к себе. Руфус, чувствуя удивительную отрешенность, ехал в лифте и разглядывал свое отражение в зеркале на задней стенке. Посреди пути лифт остановился, вежливо дзинькнув — требовалось подобрать пассажира. Двери открылись, и порог переступил высокий человек, торопливо убирающий в карман серого в тонкую полоску пиджака мобильный телефон, по которому он только что говорил, прося Генезиса предоставить ему отчеты. Братья Шин-Ра смотрели друг на друга в зеркало — Руфус не спешил поворачиваться к Лазарду лицом. — Добрый день, — выдавил из себя директор, когда лифт, наконец, тронулся. — Добрый, — чересчур быстро ответил Руфус, оборачиваясь. Оба не знали, что сказать, потому как в их последнюю встречу все вышло очень глупо. Да и сейчас — ну что можно успеть сказать за несколько секунд подъема скоростного лифта?.. Лазард спохватился и нажал на нужный ему этаж, и тут же, словно это и стало причиной, свет знакомо погас, а лифт резко остановился, дернувшись. Братья имели все шансы повалиться на пол, однако директору удалось удержаться на ногах — левой рукой он схватился за металлический поручень, а правой обнял за талию Руфуса, чтобы тот не упал. — Осторожно, зеркало! — воскликнул Лазард, едва ли не сгребая брата и уводя подальше от возможной опасности. Однако зеркало на этот раз висело крепко, вряд ли его равновесию хоть что-то угрожало. Да и обесточенный лифт никуда не летел — он прочно встал, ни вверх, ни вниз. Полтора Шин-Ры испугались — и ни один из них не видел смысла и не имел достаточно сил скрывать это от другого. Руфус тяжело дышал, все еще в практически полной темноте с опаской поглядывая на зеркало. Оно загадочно поблескивало, отражая свет, сочащийся из щели в дверях. Лазард уже продышался и, расслабив спину, оперся и правой рукой о поручень, таким образом, лишив Руфуса возможности двинуться куда-либо, а главное, сам этого не поняв — его мысли сейчас занимала их собственная удачливость. Второй раз за неделю застрять в лифте в компании друг друга, надо же! — Вот повезло, — нервно усмехнулся Руфус. Он первым осознал, что высоченный Лазард зажал его в углу, как семнадцатилетку. — Да уж, — негромко ответил Лазард, который тоже все понял, однако как Руфус не сделал попыток вырваться, так и он не шевельнулся, чтобы отойти. Братья стояли так несколько секунд, не решаясь на действия. Каждый слишком привык к исключительно негативным эмоциям по отношению к другому, каждый научил себя демонстративно считать, что другого не существует, и ходить, задрав нос. «Все изменил бахамутов платок, — подумал Руфус. — И почему я только его не выкинул?». Вопрос был риторическим. Вице-президент понимал — все это было уже неважно, потому что в данный момент он не владел своим телом. «Я его, кстати, и выкинул. А он сам ко мне вернулся…» — мысли начинали путаться, становилось жарко. Лазард обнял его за талию левой рукой — Руфус никогда не думал, что брат способен на такие сильные объятия. Губы Лазарда оказались очень мягкими… — …Диспетчерская слушает, — ответил бодрый мужской голос. Выслушав историю о застрявшем лифте, рассказанную Лазардом, диспетчер, попросив подождать одну минуту, отключился. — И что это может значить? — задумчиво спросил директор, протерев очки именным платком, на котором все еще виднелись въевшиеся пятна. Руфус как раз заканчивал с застегиванием своих тридцати трех жилетов: — Я не знаю, что это значило, но если они все сейчас же не починят, я уволю этого парня, — пожал он плечами. В этот момент кабина все-таки тронулась вверх, а Руфус вновь чуть не упал. Лазард, придержал брата под локоть, поймав его взгляд. Он, подчиняясь импульсу, который, казалось, и не угасал, потянулся к губам Младшего Шин-Ры, однако не успел даже коснуться их — лифт остановился. Это был нужный директору этаж. Признаться, за происходящим сумасшествием он успел забыть, куда и зачем ехал… — Перчатки, — подсказал Руфус. — Что? А, да. Лазард быстро подобрал свой неизменный предмет одежды с пола и, наскоро отряхнув, надел, лишь после этого, бросив последний взгляд на брата, вышел из лифта. Оставались мгновения до того, как двери закроются. — Вечером. У меня, — тихим и не допускающим возражения голосом сказал вице-президент. — Пошел ты, — совершенно беззлобно отозвался Лазард. — У меня! Я хотя бы точно знаю, что там нет камер и любопытных Турков. Тем временем двери лифта пошли на сближение друг с другом. Руфус нажал на кнопку задержки, продолжая смотреть на брата в упор. — Ладно, — кивнул он. — Сегодня у тебя. Но завтра — у меня. Руфус отпустил кнопку, лишая возможности брата ответить хоть что-то. Однако это и не требовалось, так как оба они думали об одном и том же. Будет еще и завтра.