До встречи в Вутае!

Клауд Страйф, зачем-то кинув взгляд сначала в одну сторону коридора, потом в другую, перехватил свою ношу в другую руку. Вкупе жесты получились вороватыми, точно несчастный пакет с едой он не нес лично от Мугл-маркета на Лавлес авеню, а силой отобрал у честного гражданина в переулке. Пятьдесят восьмой этаж, как обычно, пустовал. Солджер, быстро достав ключ-карту, открыл магнитный замок двери апартаментов генерала и вошел. — Сефи? — тихонько позвал он. Очевидно, хозяина дома не было — свет не горел, а на стойке для обуви не было форменных высоких сапог с ремешками. — Ладно… — пробормотал Клауд, быстро разуваясь и проходя на кухню. На следующий же день, как они прилетели, Зак пожертвовал Клауду свой старый телефон, для верности дважды поклявшись, что там не будет звонков с бомбами. Страйф в ответ пообещал отдать гаджет, как только обзаведется своим. Откровенно говоря, он брал телефон взаймы только осознавая суровую необходимость быть всегда на связи. Он все-таки не мог поручиться, что в этот раз не будет каких-нибудь новых хитростей. Процедура восстановления номера в салоне связи не заняла много времени — и вот, не успел Клауд отойти от кассы, телефон уже пропиликал какую-то нехитрую мелодию, обозначив таким образом полученное сообщение. «Системное, — решил Клауд. — От оператора. Наверняка приветствуют меня и благодарят за пользование услугами». Однако содержание сообщения ошеломило парня настолько, что он замер в дверях тесного помещения, помешав войти какой-то парочке — те неловко попытались обойти его слева, затем справа, а Клауд по закону подлости двигался туда же, куда и они, всякий раз загораживая им путь. Будучи не в силах оторвать взгляд от экрана телефона, он никого не видел. Нет, сообщение было не системным. Банк сообщал ему, Клауду Страйфу, а точнее клиенту с номером 3053665, что на его счет поступила круглая и очень весомая сумма. Сегодня же в середине дня третьеклашке позвонил директор Лазард, попросив зайти. В кабинете к удивлению Клауда присутствовали также Кансель и Сефирот. Солджер хотел было испугаться — все-таки вопрос о его самовольном участии в вутайской операции так и оставался открытым. Однако парень не успел ничего сказать — директор начал с того, что раскрыл тайну ниоткуда взявшихся денег. — Премия, — улыбнулся он третьеклашке, и Клауду вдруг подумалось, что он давно не видел на лице Лазарда такой вот спокойной улыбки человека, который отныне и навсегда знает — все будет хорошо. «Не верится, — подумал солджер, — но директору, похоже, пошла на пользу поездка в Вутай». — Да, это было героически с твоей стороны — подменить меня в последний момент, когда я опоздал на вертолет, — буркнул Кансель, глядя на Страйфа исподлобья, всем видом показывая, что все еще зол. «Конечно же, он на тебя зол! — так сказал вчера Зак. — А ты бы не разозлился на человека, который неделю пропитывал потом твою форму?». — И спасти меня от монстра, — добавил директор. Сефирот так ничего и не сказал, однако Страйф сам все понял, когда ему дали несколько распечатанных листов на подпись. По документам получалось, что о награде «за героизм и поведение, достойное солджера» для него хлопотал лично генерал. …И вот, обремененный деньгами и не обремененный проблемами, Клауд счел не лишним отметить свою первую премию, купив разных вкусностей. Солджер начал раскладывать содержимое пакета на столе. Как выяснилось, они с Сефиротом привыкли к абсолютно разной еде. К тому, что Клауд считал вершиной кулинарного творения, генерал едва прикасался, да и то больше из вежливости, в свою очередь получая удовольствие от совершенно несъедобных с точки зрения Страйфа вещей. — Ну как можно это есть, оно ведь уже не живое! Или наоборот?.. Парень покрутил в руках тщательно упакованный сыр с плесенью — жутко дорогой, однако именно тот, который генерал любил больше всего. Клауд скорчил гримасу. — Оно уже стухло, — вынес он вердикт, однако все же принял волевое решение о депортировании колонии неведомых организмов в холодильник. Исполнить его, однако, Клауду не удалось. В прихожей тихонько хлопнула дверь. Парень выглянул из кухни, удостоверился, что пришел именно генерал, а затем лучезарно улыбнулся, став похожим на маленькое солнышко с лучиками-прядками: — Привет. А я купил твой любимый сыр. Страйф ожидал какого-то ответа, хотя бы улыбки, однако Сефирот молчал. Что-то явно было не так, что-то успело случиться, пока он ходил в магазин — Клауд отчетливо это понял. Солджер подошел ближе и взглянул Сефироту в лицо. — Мама моя вернулась, — тихо сказал генерал. — Дженова? — со страхом переспросил Клауд. Признаться, он скорей готов был воспринять это как плохую новость, нежели как хорошую. — Нет. Моя настоящая мама. Лукреция. …Сефирот рассказал Клауду, как он зашел в Лабораторию — Ходжо снова, как и полгода назад, позвонил и попросил подняться. Там его ждала красивая и очень молодая женщина. И хотя выглядела она не намного старше самого Сефирота, даже сторонний человек признал бы в ней его мать — настолько они были похожи. Оказалось, что доктор Ходжо зря времени не терял — пока солджеры и даже частично Турки были заняты его пропавшим образцом, он не только нашел точное место, где его жена была заточена в кристалл, но и освободил ее, можно сказать, вернул к жизни. — А я… могу ее увидеть? — осторожно спросил Клауд. — Ну, потом как-нибудь? Они сидели за столом в кухне, среди так и не разобранных продуктов. Сефирот потихоньку отрезал от сыра кусочки, уже подъев как минимум половину угощения. Страйф не особенно рассчитывал на положительный ответ — Сефирот вообще неохотно делился с кем-либо любыми подробностями, касающимися его семьи, ввиду отсутствия таковой. Если уж генерал и говорил что-то о своем детстве, о родителях (а точнее, до сего времени — только о Ходжо), то всегда в какие-то особые моменты, и никогда просто так, к слову. Поэтому Клауд не удивился бы отрицательному или неопределенному ответу. — Завтра, — вопреки ожиданиям кивнул он, вставая из-за стола и двигаясь к спальне. Генерал начал снимать ремешки прямо на ходу — он всегда так делал, не стесняясь разгуливать по комнатам в полуголом или голом виде. Обычно в свое оправдание он говорил: «Если вы стесняетесь моего внешнего вида, почему меня должно волновать это?». Клауд не стеснялся и не боялся — по крайней мере, теперь, после того, как ему пришлось пройти через все приключения. Быть не собой, встретиться с Сефиротом, которого ты никогда раньше не знал, чуть не умереть во время марша, отразить нападение чудовища, глупо раскрыться, поучаствовать в сражении против настоящих самураев и, наконец, быть посвященным в главное сокровенное для Сефирота. Быть знакомым с его матерью. Пожалуй, теперь его мало что могло стеснить или испугать. Клауд тихо выскользнул из кухни. В темной спальне никого не обнаружилось, по кровати, как и всегда, была раскидана одежда, а из ванной доносился шум воды. Страйф задержался всего на секунду, только чтобы насладиться моментом. Он закрыл глаза, вздохнул и представил себе длинные серебряные волосы, потяжелевшие от воды, липнущие к сильному телу. …За окнами было темно — насколько темно вообще может быть в Мидгаре с его круглосуточными манящими переливами зеленых огней. Мерно шумела вода, дверь в ванную была окантована тонкой золотой полоской. И это делало ее похожей на сказочную.