flat-out

Он не любил шумные компании, ему нравились лишь ночи и холст на балконе своей квартиры. Он любил чай с корицей и голубику с безе. От него исходил запах ночного моря, такого спокойного, но всё-таки довольно опасного. Его синие волосы трепал ветер, а шум машин снизу заглушал его дыхание. Очередной мазок по холсту пушистой кистью, и картина падает на пол балкона. Художник никогда не будет доволен своим произведением. Юноша тяжело вздыхает и падает в кресло, стоящее сзади, потирая глаза. Его тёмный взгляд направлен в не менее тёмное небо. Ему не хватает вдохновения. Ему не хватает адреналина, наркотика, что будоражит и заставляет творить что-то по истине гениальное. Поэтому он вновь окунается в воспоминания о давних, если их можно так назвать, отношениях, однодневных, но до дрожи по всему телу горячих, диких, будто их двоих опалял тот самый огонь, который загорался от любви, когда хочется утопать в запахе партнёра, соприкасаться губами снова и снова, следуя вызову, читающемуся в глазах напротив и продолжая довольствоваться телами друг друга, купающимися в белом, словно молоке, лунном сиянии. Тэ довольно облизнул свои персикового цвета губы, и продолжил размышлять о той ночи. Взяв с рядом стоящего столика свой телефон, парень снимает блокировку с гаджета и ёжится от холода, поджимая одну ногу под себя. Этот мальчик невероятно красив, невероятно очарователен и невероятно невероятен, но, парадокс, телефон не разрывается от сообщений большого количества друзей или хотя бы приятелей. У Тэхёна есть лишь брат и один друг, что переехали в Японию несколько месяцев назад в поиске лучшей жизни. Да, двое парней улетели в страну, где абсолютно другие законы, где другие правила и другие люди. Сначала он переживал из-за незнания культуры и правил общества, в котором должны были оказаться его родные. В частности его волновало их плохое знание японского, но позже Тэхёна успокоили фактом того, что в Токио можно спокойно разговаривать на английском, и тебя поймут. — Чёртов Сеул, ты мне настолько надоел, — Ким младший вздыхает, пинает бутылку, стоящую рядом с креслом, и запрокидывает назад голову. Думает. Он часто и много думает. О разном, насущном и не очень, о жизни и смерти. Думает. Но в данный момент его мысли заняты лишь непреодолимым желанием развеять скуку и чем-то развлечь себя. Снизу доносится шум города и гул толпы. Рёв мотора и крики людей. Тэхён приоткрывает глаза и встаёт. Потянувшись, облокачивается о перила, прищуривая сонные глаза. Что это? Почему так много машин и людей? Парень чуть наклоняет голову и морщится, явно спрашивая: «Какого хрена происходит?» Выглядывает вниз, точно заинтересовавшись в происходящем, и облизывает нижнюю губу. Через несколько секунд до Тэхёна доходит, что какие-то безумцы затеяли гонки в их тихом, полном полиции районе. Не иначе безумцы. Хмыкнув, он выпрямляется и быстрым шагом направляется в комнату, глазами выискивая свитшот и штаны. Не наблюдать же за гонкой в пижаме. Хотя, что такого? Будет походить на ненормального, но только по-своему. Найдя свои вещи в кучах одежды, красок, упаковок с новыми холстами и другого мусора, парень смотрит на себя в отражении зеркальной дверцы шкафа, поднося руку к волосам и взъерошивая синюю копну на голове, одновременно почесав под носом. Практически вылетая из комнаты, хватает олимпийку и ключи, запрыгивая в свои конверсы. Выключив свет выходит из квартиры и закрывает дверь, быстрым шагом преодолевая расстояние до лифта. Ветер снизу сильнее, чем у него на балконе, и Ким непроизвольно ёжится. Завернув за угол, идёт прямиком к толпе зевак и весь светится от интереса. Пробравшись через толпу, парень натыкается на четыре машины. По виду и не скажешь, что спортивные, но он не очень-то и разбирается. Оглядываясь, Тэхён замечает уж очень знакомую макушку. Вопросительно подняв бровь, направляется в сторону и о, да, он был прав. — Сокджин-и, — окликает он брата и разворачивает его за плечо, натянуто улыбаясь, — мой любимый братик, что же ты здесь делаешь? — О, Тэхён, я…собирался рассказать о своём приезде, но времени совсем не было, — мнётся старший Ким и обнимает младшего, — не злись на меня, я не специально, не подумай. Парень отстраняется от брата и улыбается уже искренне — рад снова увидеть его. Сокджин старше Тэхёна на три года и тридцать минут. Мама родила их в один и тот же день, но с такой разницей в годах и времени. Старший — высокий, широкоплечий юноша, от которого постоянно исходит приятный, пусть и немного приторный, запах земляники. У него поразительно симметричное лицо и пухлые губы, а мягкость черт его лица не даёт точно вычислить истинный возраст мужчины. С самого рождения оттенок его русых волос отдавал в розовый, поэтому спустя время он сам покрасился в этот цвет и носит его по сей день. — Что здесь вообще происходит? — интересуется младший, взглядом пробегаясь по толпе и останавливаясь на машинах. — А, это «охота на мышей», — отвечает Сокджин и ловит недоумевающий взгляд. Поняв, что его слова никак не прояснили ситуацию, старший начинает объяснять, параллельно перебирая волосы на своём затылке: — Это гонка по улицам города, когда несколько машин догоняют одну, но основная идея в том… — не успевает тот договорить, как его прерывают крики толпы и вышедший в центр дороги ведущий, который забирается на некое подобие сцены и начинает что-то говорить на ломаном корейском. Прислушавшись, Тэхёну всё-таки удаётся понять смысл, сказанных им слов: — Здравствуйте, дорогие зрители. Я хотел бы быть благодарным вам за то, что присутствуете здесь, на этом заезде японских «Летучих» и корейских «Драконов», — он поднял руки над головой и призывающе похлопал в ладоши. Со всех сторон послышались аплодисменты, — Сегодня игра будет проводиться не по правилам. Больше экстрима, больше рёва и… — выдержав драматичную паузу, мужчина продолжил, — на кону жизнь человека, который неоднократно становился победителем в заезде «Кошки-Мышки»! Гул толпы нарастает, люди свистят и всячески шумят, подогревая и без того уже накалившуюся атмосферу. Тэхён в удивлении поднимает брови и смотрит на людей, подходящих по очереди к машинам. К фиолетовому японскому седану подходит парень под 2 метра ростом. «И как такая шпала вообще туда влезет?» — задаётся вопросом Ким. — Пак Шенвон, номер автомобиля 00077, — произносит ведущий и толпа вновь взрывается криками и свистом, приветствуя участника, — роль в гонке — «кот»! — Весело оглашает мужчина и тоже вместе с толпой начинает хлопать. Тэхён поворачивает голову и смотрит на Джина, видя на лице брата беспокойство. Всё детство Тэхён провел вместе с ним, попадая в разные ситуации, вместе переживая горе и радость. Он способен точно определить, что у старшего на уме. Подойдя чуть ближе, парень приобнимает Джина одной рукой, обхватив того со спины за плечо и несильно сжимая его, после чего тихо шепчет на ухо: — Джин-и, что случилось? — чуть отстраняется и вопросительно смотрит. — Слушай! — игнорируя вопрос Тэхёна, вскрикивает брат, когда толпа практически замолкает, а ведущий начинает объявлять последнего участника, и младший Ким поворачивает голову в противоположную от Сокджина сторону, вылавливая взглядом того, кто подходит к последнему автомобилю. — И так, уважаемые зрители, — издав нервный смешок, произносит ведущий и смотрит на того же самого человека, уже остановившегося около зелёного японского седана. Хорошо сложенный телом, высокий, — Ким Намджун, прошу любить и жаловать — «мышка» сегодняшнего заезда, номер участника 00134. — Вновь слышатся крики публики и голос ведущего. — У участников есть ещё буквально 10 минут на подготовку, далее объясняем маршрут и начинаем. Готовьтесь делать ставки, наши любители, — мужчина улыбается, убирает микрофон, спускаясь с импровизированной сцены и уходя куда-то в толпу. Сокджин берёт Тэхёна за руку и безо всяких слов ведёт за собой, останавливаясь у машины с номером 00134. — Ёбаный мудак! — сходу ругается брат и толкает «мышку» в грудь, злостно пыхтя и всем видом показывая своё недовольство, — ты обещал мне не участвовать в гонке! Джун, не участвовать, блять! Ты хочешь закончить здесь? Последний хмурится и облокачивается о машину, запрокидывая голову назад и сглатывая слюну. — Я хоть раз проигрывал? — сухо спрашивает Намджун и клонит голову вбок, вопросительно дёргая бровями, — Джин-и, хоть раз я… — Мне наплевать, Джун, наплевать на твой стаж вождения, я не хочу, чтобы ты участвовал, не хочу, чтобы ты даже находился рядом с этим местом, я не хочу, чтобы с тобой… Видимо у семьи Ким это в пределах нормы — перебивать других людей. — Прошу прощения, — встревает младший и смотрит на них двоих, только сейчас узнавая рядом с братом его друга из средней школы. — Намджун-хён, это ты? — таращится Тэхён и оглядывает знакомого с ног до головы, подмечая сильные изменения в нём: плечи шире, чем были в момент их последней встречи, да и вообще Намджун стал гораздо больше по телосложению, или дело в том, что они долго не виделись? Единственное, что осталось неизменным — ямочки на щеках, появляющиеся даже при самой лёгкой улыбке. Точно он. — Тэхён-а, — тянет старший и, подходя, заключает мальчишку в свои недолгие объятия. Они не виделись с тех времен, как Тэхён только-только пошёл в старшую школу и узнал, что друг его брата уезжает на неопределённый срок и неизвестно куда. Неизвестно видимо только Тэхёну. — А вы как это? Ты когда успел вернуться? Почему меня, блять, никто в этой жизни не хочет ни о чём предупреждать? — дуется младший Ким и слегка сводит брови к переносице. Осталось только топнуть ногой для полноты картины и показать язык, демонстративно уходя домой, хлопнув дверью подъезда. — Я думал, что Джин тебе сам скажет, — виновато улыбается Джун и смотрит на Сокджина, который тоже прячет взгляд от гневного монстра с синей макушкой. — Да он только сил набирался, чтобы мне хотя бы про себя рассказать, а про тебя то уж и подавно, — хмыкает младший и отходит от Намджуна, ещё раз осматриваясь. Вот, позади стоит синий японский седан, а рядом с ним двое парней и девушка, некоторые пряди волос которой были окрашены в уже почти вымывшийся розовый цвет. В темноте у Тэхёна не особо получается разобрать черты их лица, да и ему как-то всё равно. Рядом с девушкой, по правой стороне, стоит машина Шенвона, Ким никогда не отличался хорошей памятью на имена, поэтому в правильности имени этого гонщика он не был уверен, а слева от девушки седаны чёрного и белого цвета, видимо принадлежавшие тем самым стоящим рядом с ней парням. — Так что здесь будет? Я так и не понял правила, — Ким медленно переводит взгляд обратно на старших и хлопает глазами. — Сегодня заезд с нашими, — обращаясь больше к Джину произносит парень, — но Шенвон… — Намджун делает короткую паузу, пытаясь сформулировать мысль так, чтобы не заставить парней волноваться, хотя по напряжённому виду Сокджина можно понять, что у него это не получилось, — не знаю, что от него ожидать. Он давно не с нами и…не знаю…мало ли что придёт ему на ум, — говоря эти слова Джун смотрит невозмутимо, однако некая неуверенность присутствует, — это заезд, где, проще говоря, меня должны столкнуть с трассы, а дальше как пойдёт. — То есть… — Начал было Тэхён. — Да, играем на смерть, — вздыхает Нам, — но боюсь, я даже до заезда не доживу, ибо твой брат… — очередная пауза, но в этот раз немного разрядившая обстановку, сопровождаемая хитрым взглядом в сторону старшего Кима. Тэхён улыбается и смотрит на Сокджина. Тот держит Джуна за рукав куртки и опускает глаза, облизывая искусанные губы. Всю идиллию прерывает вновь вышедший на сцену ведущий. Толпа взрывается криком и свистом. — И так, уважаемые любители экстрима, я попрошу приготовиться делать ставки на тот или иной автомобиль, потому что через, буквально, несколько минут наша игра начинается! — ведущий будто с ума сошёл и яростным взглядом оглядел всю толпу, останавливая взгляд на троице Кимов, — маршрут нашего заезда таков, — мужчина скалится и резко отводит глаза, — объезжаем все точки Каннамгу и возвращаемся в это же место. Времени, ребята, у вас не так уж и много, — он смотрит на часы, — двадцать три минуты. По машинам! Сокджин смотрит на Джуна, поджимая губы и прикрывая глаза, коротко кивая. — Возьми, — Нам достаёт из кармана шприц и кладёт в ладонь Джина, сжимая её. — Нет… — он понимает, что это, и смотрит в глаза младшего, но шприц обратно не отдаёт. Тэхён обнимает брата и отводит от машины, смотря на друга, который уже закрывает дверь Toyota Supra. На дорогу перед автомобилями выходит грид-герл и радостно улыбается, осматривая все автомобили. Другие гонщики тоже уже заняли свои позиции. Тэхён отводит подозрительно быстро успокоившегося Джина в сторону, всё ещё держа руку на его плече. — Его убьют, — абсолютно без эмоционально говорит старший и смотрит стеклянными глазами на заводящийся зелёный седан с номером 00134. — Грёбаные японцы. — Почему? Откуда ты знаешь? — младший Ким выжидающе смотрит на старшего, и лишь рука всё ещё лежащая на плече брата и сжимающая его всё сильнее, выдаёт беспокойство окутавшее парня. — Этот мужик…я знаю его, тот ещё чмырь. Он бы просто так не предложил и Намджуну, и Шенвону участвовать в одной гонке вместе после того, что между ними произошло… — Старший молчит и вздыхает, убирая шприц в карман. — Поэтому Джун взял с собой троих, ты видел. Девушку и двух парней возле белой, синей и чёрной машин. Это — наши ребята — Анайа, Акира и Акайо Такахаси. Они не знают, что тройняшки на нашей стороне, и в случае чего подстрахуют Джуна. Ну или хотя бы попытаются… Тэхён молчит и раскрывает глаза от удивления. То, что он узнал, не укладывается в голове. «Как это Намджуна хотят убить?» — единственный вопрос, что крутился в голове. Рёв двигателя и визг шин, Тэ подскакивает на месте и наблюдает, как зелёный седан «улетает» вперёд, а за ним ещё четыре машины.

***

— Давай же, давай! — Джун тихо говорит себе под нос, то и дело цепляя взглядом отражение в зеркале заднего вида. — Чтоб тебя, гнида, выебали за углом. Джун хватается за ручник и тянет тот на себя, держа руль в одной руке, поворачивая и дрифтуя входя в поворот. Машину не заносит, и вот она мчится на всех порах вперёд, к первой точке. Сзади раздаётся звук битого стекла, и от неожиданности юноша практически теряет управление машиной. Ким ничего и понять не успевает, как видит сквозное отверстие в лобовом стекле. — Мудень, не выйдет. Довольный смешок и газ в пол. Он так просто не дастся. Он выиграет. Ким видит толпу и вот она, первая точка. На странности Шенвон больше ничего не делает, почему? Живот скручивает лёгким спазмом, а плохое предчувствие солёно-кислым послевкусием оседает на языке. Джун сглатывает вязкую слюну, стараясь не обращать внимания на глупый страх, сдавливающий шею ублюдским красным ошейником где-то под кадыком. Тройняшки едут на хвосте и делают какие-либо маневры для виду. Проезжая толпу, он успокаивается — все не так сложно, как он думал. Время поджимает. Надо ускориться. На спидометре 167 км/ч. Юноша наконец выезжает на дорогу ко второй точке, однако удар по левой задней фаре, а после прижимающий к кювету удар сбоку заставляют судорожно схватиться за руль, как за спасательный круг, и вернуть бдительность. Джун теряется, когда замечает белый и чёрный седан по бокам, мешающие комфортному манёвру в сторону, а сзади несущуюся на него синюю японку. Секунда. Буквально жалкая секунда. И машина влетает в забор, снося его полностью, выезжая на встречную полосу и задевая все преграды встречающиеся на её пути. Звук скрежета металла всё ещё стоит в где-то в ушах, так и не дойдя до слухового нерва. Штыри от забора торчат из окон уже остановившейся Toyota Supra. Осколки выбитых стёкол и запчасти валяются на дороге. Бак пробит, и тонкая струя бензина льётся на асфальт. Хотя может это сами уши издают этот отвратительный то и дело прерывающийся свист вперемешку с лязгом. Три машины, как по щелчку, тормозят и глохнут, а четвёртый седан проносится мимо. Из синего автомобиля выбегает девушка, ни минуты не теряя, направляется к машине, вернее к тому, что от неё осталось. —Джун! Джун! Ким Намджун?! — кричит она и подбегает к машине, зажимая рот руками. Вот чёрт. Кровавая рука торчит из разбитого окна. Ему больно?! Он не шевелится. Нет… Уже не больно. Два парня подбегают в ту же секунду, и один пытается открыть дверь автомобиля своего друга, оттолкнув сестру, а второй, схватив ту за плечо, поворачивает её к себе, обнимая. Вряд ли это чем-то поможет, однако братские инстинкты срабатывают быстрее, чем он успевает обдумать свои действия. Но, к счастью, девушка быстро приходит в себя и хватает телефон, набирая номер, который меньше всего хотела набирать. Как ему сказать?

***

— Джин, что она тебе такого сказала? Старший чуть ли не бегом добирается до ближайшего перекрёстка и сворачивает за угол дома. — Ты не говорил, что у тебя есть гоночная тачка. Постоянные недомолвки — видимо, уже, как традиция в их семье. Ким Тэхён готов прямо сейчас накинуться с претензиями на брата, но сосущее под ложечкой чувство паники не даёт возможности сформулировать ни одно полноценное предложение, и всё, что остаётся младшему Киму — это следовать по пятам за братом, даже не сопротивляясь подгоняющим толчкам в спину, и удивляться уверенности, с которой Джин садится за руль, а после дрожащими руками пристёгивает ремень безопасности, так что Тэхён, сглотнув вязкую слюну, а вместе с ней предвкушение вперемешку с ужасом перед неизвестными доселе возможностями родного брата, тоже пристёгивается, вжимаясь в спинку сиденья. — ТЫ НЕ ГОВОРИЛ, ЧТО УМЕЕШЬ ВОДИТЬ ЕЁ! Брошенный в бардачок шприц перекатывается и подскакивает, издавая при этом характерные звуки, пожалуй единственные присутствующие в машине помимо гудения движка и сбивающегося дыхания Тэхёна. Джин глубже вдавливает педаль газа. Тэхён лишь сильнее впивается руками в ручку над головой и наблюдает, как стрелка спидометра уверенно перетаскивается за отметку в 100 км/ч. — КИМ СОКДЖИН, ТВОЮ МАТЬ!

***

Юноша срывается на крик и падает на колени перед телом своего возлюбленного. Он дышит! Дышит же, верно? Сокджин не уверен. Кровь бьющая где-то в ушах, кажется, заглушает все сторонние звуки, кроме гула от биения собственного сердца. Тело Намджуна — палитра со всеми оттенками красного. Его кровь. Его кровь повсюду. Бедро пробито штырём насквозь, руки в порезах, шея и лицо в ссадинах. Белые волосы приобрели оттенки грязно-розового. Тэхён теряет дар речи и просто оседает наземь рядом с Джином. — Шприц, точно… — поднимаясь с асфальта, старший Ким подбегает к машине и судорожно перебирает вещи в бардачке, наконец доставая искомую. — Сука! — парень достаёт наполовину пустой шприц с адреналином. Колпачка нет. Часть жидкости вытекла и намочила какие-то Богом забытые бумаги, лежащие в этом ящичке со времён, наверное, второй мировой. Но ебитесь эти бумаги конём! Единственное, что сейчас высверливает фантомной дрелью дыру в голове Сокджина — это страх. Не хватит… Ему не хватит. Слезы капают на окровавленное лицо, а трясущиеся руки приподнимают шприц, надавливая на упор штока и выпуская немного жидкости вместе с воздухом. — Прошу, — он убирает тыльной стороной ладони прилипшие ко лбу лохмотья, зачёсывая их на затылок, и нащупывает вену, — Прошу, живи. Лекарство внутри. Джин берет в ладонь запястье младшего и смотрит на Тэхёна, мимолетно осматривает друзей, что ходят из стороны сторону и ждут скорую вместе с полицией. Пальцами зажав запястье замирает и рвано ловит ртом воздух. Не хватило… Всё же не хватило. Слышится приближающийся вой сирен скорой помощи.