Жалкое заблуждение

      Его компания оставляла желать лучшего. Прикусив кончик сигареты, он втянул пары глубоко в горло, чувствуя, как воздушность распространяется по каналам его лица, скрытая лоскутами кожи и лицевыми мышцами, которые, как он был уверен, атрофировались. Он ненавидел жжение в горле, в носу. Он ненавидел то, как это заставляло его бороться за воздух, втягивая их глубже в легкие. Он чувствовал, как они горят, как язвы в его кишечнике. Он ненавидел это.       Он сделал еще одну долгую затяжку, выпустив бледный дым изо рта. Его «друзья» играли в карты на земле рядом с ним. Признаки их ужасного образа жизни проявлялись на их лицах с впалыми щеками и глазницами, стирающимися губами и почерневшими зубами.       То, чего с ним никогда не случится.       Ночью их волосы выпадали клочьями.       То, чего с ним никогда не случится.       Они будут изнурять свою жизнь до тех пор, пока не истощатся, вдыхая и проглатывая токсины, чтобы испортить себе мозг.       Нечто такое, чего, как бы он ни старался, никогда с ним не случится.

***

      Вечеринки, на которые он ходил, казалось, старались быть достаточно шумными и шумными, чтобы компенсировать привлечение ужасных людей. Если честно, Хиде не особо беспокоился о них. Он всегда ходил, несмотря на то, что его мало интересовала надежда хотя бы встретить кого-нибудь интересного. Раньше Виид был новинкой, но после достаточного их количества он устал от запаха и лиц людей, которые пытались разрушить свои внутренности.       Однако они имели полное право сказать о нем то же самое. Они, должно быть, устали от парня, яркая и тупая личность которого влечет минимальное дополнение, которое он внесет в их жизнь. Парень, который пытался пить, чтобы приспособиться, но никогда не попадал в самую гущу, потому что ненавидел, как алкоголь обжигает ему горло. В отличие от детей, которые пристрастились к этому чувству, он его боялся.       При этом его любопытство было зависимостью, от которой он никогда не мог избавиться.       Чтобы получить степень в области судебной медицины, ему нужно было изучить более широкий предмет, и он решил последовать творческому влиянию своей материи и пройти курс творческого письма, который, если б он захотел, мог привести к журналистике. Конечно, он ненавидел журналистику, но как парню, который будет проводить вскрытия, она может пригодиться ему в дальнейшей жизни.       Это то, что он сказал себе не чувствовать себя сыном матери.       Это оправдание, чтобы подвергнуть его некоторой форме внутреннего артистизма, было также оправданием, которое он использовал, чтобы оправдать посещение этих плохих вечеринок. Это также поддерживало его «имидж», но какая в этом была радость?       - Хиде, мужик, как дела? - возле дверного проема появился Такаши, который не был ни хозяином вечеринки, ни приглашенным. Хиде это не особо беспокоило.       - Супер, чел, - Хиде хлопнул его по спине. - Готов к злой ночи?       - После тебя, - Такаши был уже пьян. Его глаза были обведены красным, и Хиде чувствовал запах пива в его дыхании. - Говорю тебе, здесь есть ух какие горячие цыпочки. И послушай вот что, - Такаши притянул парня к себе, шепнтав Хиде на ухо.       - Я слышал, что прибудет GLG.        После услышанного инициала названия, по Хиде пробежался табун мурашек по спине. GLG - Ghoul Land Gang - была самой жестокой бандой во всем регионе. Он даже слышал о них от того места, где вырос на границе штата, из волосатой подмышки из ниоткуда. Они были жестокими, жестокими и богатыми.       Хиде не был журналистом, но он хотел написать об этом.       - Черт возьми, - прошептал он Такаши, его голос был похоронен под тяжестью новостей, а в ушах пульсировала слишком громкая музыка. Такаши возбужденно кивнул, очевидно, слишком пьян, чтобы полностью понять, насколько все может быть плохо.       - Похоже, у них супер горячие цыпочки.

***

      Банда Земли Гуля, подтверждая слухи, уже здесь. Хиде даже не заметил, как они прибыли, а после пришли копы и прогнали их с вечеринки. Об этом он подумал лишь на следующее утро. Об этом и об его незабываемом опыте.

***

      Хиде потерял счет времени. И девочки, и мальчики утаскивали его танцевать, запихивали напитки ему в глотку, пытались разделить бонг. Должно быть, прошли часы. Он чувствовал себя вспотевшим, мерзким, пьяным и горячим. Было слишком жарко. Слишком много заколдованных тел смешивалось в крошечном освещенном здании. Он хотел выбраться наружу, что он и сделал.       Свежий воздух приносил легкое облегчение даже в окружении тел. Ему пришлось отделиться. Несмотря на то, что он преуспевал в человеческом контакте, ему нужно было сделать передышку, прежде чем он почувствует, что загорится.       Он сел на верх кирпичного забора, отделявшего дом от гаража. Сверху вечеринка выглядела как океан движения, лишенного какого-либо темпа, полностью зависящего от погоды.       - Это печально, не правда ли? - послышался голос рядом с ним.       Хиде чуть не подпрыгнул так высоко, что едва не упал со забора. А он был уверен, что чувствовал, как выпрыгнул из кожи. Рядом появился парень, тихий, как привидение.       И выглядел, как призрак.       Одетый в лишь темную одежду, и единственное, что выделялось Хиде при взгляде на него, - это копна седых волос и бледная, почти болезненная кожа. Его полупрозрачные ресницы отражали неоновые огни вечеринки снизу.       Он поднес сигарету к губам и глубоко вдохнул, прежде чем задуть.        - Заставляет задуматься, что ими движет?        - М, кто знает? Привет, я Хиде.       - Канеки, - ответил парень, не отводя взгляда от группы. С любым другим человеком Хиде был бы холоден и ушел.       Но, несмотря на расстояние парня, Хиде не чувствовал, что его отталкивают. В его голосе была легкая горечь. Хиде смотрел, как он снова затянулся сигаретой, дым, который он выпустил, впитал неоновые огни, как его ресницы.       - Это было довольно философское утверждение, приятель, - размышлял Хиде, опираясь на руки, сцепив пальцы за край забора позади него. Шероховатость стены забора, казалось, контрастировала с мягкими краями его внезапно появившегося товарища, которого Хиде не совсем понимал.       Словно парень действительно был призраком.       - Я стараюсь не быть слишком вдумчивым, - признался парень - Канеки. Он скривился и раздавил сигарету ладонью, заставив Хиде вздрогнуть. Но парень лишь отбросил это. - Делает тебя слишком осведомленным о ситуации.       - Боже, сколько чаш у тебя сегодня?       Парень криво улыбнулся, впервые повернувшись к Хиде. У Хиде перехватило дыхание, когда он увидел две светящиеся, как расплавленной стали, радужные оболочки, уставившиеся в его собственную.       - Очевидно, недостаточно.       - Думаю, каждому свое, - пожал плечами Хиде. - Криминалистика. Ты?       - Литература.       - Святое угодники, и это ты студент искусства! - Хиде притворно ахнул, хлопнув ладонью по груди. - Это все объясняет!       Канеки усмехнулся, серебряные глаза снова сфокусировались на группе снизу. Он подпер подбородок ладонью и молча размышлял.       Рев группы, казалось, стих до самого глухого гудения, когда Канеки заговорил, голос прорезался сквозь размытый мир.       - Ты веришь в призраков?       Звук сирен пронзил воздух, окрашивая бледное лицо Канеки в синий и красный. Его глаза были широкими и такими яркими, что Хиде казался оленем, пойманным в свете фар.       Люди кричали и кричали, полиция выкрикивала предупреждения. Хиде тонул в бледном лице Канеки, в свете которого он выглядел как мраморная статуя, со всеми идеальными углами и малейшей ухмылкой в ​​уголке рта, как будто он был создан самим Микеланджело.       Мир был далеким ревом, когда Канеки схватился за воротник и прижался губами к губам Хиде, перехватывая дыхание. В это мгновение Хиде почувствовал, что его напоил призрак, просто сигарета размером с человека, кислород которой вдыхался, как наркотик.       Затем Канеки отпустил его, и на мгновение Хиде увидел на его губах легкую улыбку, прежде чем парень перепрыгнул через кирпичную забор и исчез, как призрак, которым он был.