Сердцекрушение

Принято считать, что молния никогда не ударяет в одно и то же место дважды, — это заблуждение. Грэм Джойс «Скоро будет буря»

— Что ты пытаешься сделать? — смеётся Чонгук, наблюдая за омегой. Тот тоже заходится смехом, запрокинув голову, вновь набирает в ладони побольше пены и водит пальцами по груди перед собой, старательно рисуя только ему понятные узоры. — Не препятствуй искусству, — по-доброму хмыкает, задрав подбородок, и принимает ещё более важный вид. Он скользит по усеянной россыпью тату коже, наслаждаясь мягкостью и видом, а за панорамным окном в метре от ванны — гроза. Капли дождя громко бьются о стёкла, скатываясь дорожками вниз, а огни ночного Сеула меркнут на фоне молнии, что не прекращает попыток вырваться из какого-то плена: она раз за разом разрезает черноту неба, освещая всё вокруг, но вновь в небе тонет, так что яростно рычит в своей темнице. Так рычит, что содрогаются облака, но она, пусть и на миг, вновь прорывается сквозь ненавистную тьму. — Такая погода идеально тебе подходит, — говорит Тэхён. — Да? — выгибает бровь Чонгук, улыбаясь. — Почему? — он нежно поглаживает бёдра омеги, сидящего на его коленях. Их тела соприкасаются очень плотно из-за тесноты, тёплая вода и пена обволакивают, расслабляя. Комната в полумраке. — Что за вопросы? — улыбается Тэхён в ответ. — Ты, — ведёт он почти невесомо подушечкой пальца вдоль скулы, — пахнешь грозой. Всё очевидно, — пожимает плечами. — Озон, мокрый асфальт, свежесть после дождя, — омега придвигается ближе, зарываясь носом в изгиб шеи, а Чонгук обвивает его талию обеими руками, прижимая к себе, — кислый запах электричества вперемешку с мокрой землёй, — Тэхён оставляет поцелуй на острой белоснежной ключице, чуть отодвигаясь, чтобы заглянуть в глаза, что точно такого же цвета миндального ореха, как и собственные. Альфа мягко смотрит в ответ, не забывая изучать любимые черты лица в тысячный раз, чтобы отпечатать под веками навсегда. У Тэхёна всегда на лице добрая улыбка, такие же глаза, удивительным образом немного разные по своей форме из-за верхних век, ровный нос, что Чонгуку кажется очень милым, как, впрочем, и весь омега — из-за тёплой-тёплой, будто искрящейся дневным светом, кожи, из-за ста семнадцати родинок, разбросанных по всему телу, что приходится лично пересчитывать вечерами для достоверности, из-за стройной фигуры, которую альфа исследует прямо сейчас, задерживаясь на выпирающих рёбрах, тазовых косточках, вновь останавливаясь на бёдрах, чтобы перебраться на ягодицы, подтолкнув Тэхёна ещё ближе. Воздуху негде пройти. Из стоящей на подиуме ванны, заполненной до краёв, выливается порциями вода на паркет от таких резких движений, потому что Чонгук, как всегда, не перекрыл вовремя кран. Если соседи снизу придут ругаться из-за потопа, то всё можно спихнуть на погодные условия. Тэхён обязательно придумает небылицу о том, что дождь научился так просто пробираться в квартиры. Гроза — одно из самых опасных, если не самое опасное, явление природы. На земном шаре наблюдается 44000 гроз в сутки или 1800 гроз в час, а каждую минуту сверкает 100 молний. Энергия всех гроз составляет одну тысячную часть той энергии, которая поступает на землю от солнца. Со времен Ломоносова ведутся опыты по обузданию этой энергии, но пока, к сожалению, безуспешно. Ежегодно гроза уносит жизни многих. Больше людей погибает только во время внезапных наводнений. — Я люблю тебя, — шепчет Чонгук, касаясь кончика носа Тэхёна своим, и омега забавно морщится, словно ребёнок. Одна родинка общая — на крыле носа слева. И волосы у обоих парней тёмно-каштановые. Только вот у Тэхёна — вьющиеся, которые он лишь изредка выпрямляет, чтобы освежить образ. Омега приглаживает мокрыми ладонями пряди волос Чонгука, чтобы открыть ровный лоб, ведёт пальцами, как он часто делает, словно скульптор, по линии густых и острых бровей, спускаясь указательным по переносице к губам гранатового цвета и вкуса, припадая к ним своими. Тэхён знает, что в такие моменты лицо Чонгука становится очень безмятежным, хоть меж бровей и появляется хмурая складочка из-за того, что тот вовлекается в поцелуй. Две пары пышных ресниц отбрасывают на щёки тени, а руки блуждают не по своим телам. Омега выводит круги большими пальцами под глазами Чонгука, очерчивает резкие скулы и зарывается в волосы на макушке, еле ощутимо сжимая их. — Любимый мой, — шепчет омега в приоткрытые блестящие губы и, не выдержав больше ни секунды, сталкивается с ними вновь. Тэхёну кажется, что он тает, когда чувствует на себе бережные, но полные страсти, касания. Лепестки губ в медленном осторожном танце следуют тяжёлому дыханию, и становится душно, а мокро — уже было. Языки сплетаются, горя синим пламенем, очерчивают ряды зубов, проходятся по нёбам, щекоча, и Чонгук улыбается в поцелуй, но вскоре отрывается, хихикая. — Прекрати так делать, — смеётся он, своим хриплым смехом, а Тэхён заслушивается и засматривается на мелкие морщинки в уголках глаз, что отнимают у альфы и так юные года. Ничья улыбка не сравнится с улыбкой Чонгука, ничья улыбка не сможет переплюнуть улыбку Чонгука в нежности. — Нет, ведь я люблю тебя, — забавляется омега, щёлкая того по носу, а затем вновь тянется за поцелуем. Руки Тэхёна скользят от груди альфы к низу живота, считая рёбра и виднеющиеся кубики пресса. Мышцы Чонгука рельефнее, чем у омеги, да и сам альфа крупнее, не намного, но достаточно для того, чтобы чувствовать себя безопасно в его руках. — А я сильнее тебя люблю, — шепчет куда-то в шею Чонгук. Он языком прокладывает себе дорожку до плеча, прикусывает кожу и сразу же осторожно касается губами, спускаясь поцелуями на грудь, а руками скользя между ягодиц. Он чувствует, как на ощупь отличается смазка от воды, когда проникает пальцем внутрь омеги, что запрокидывает голову, тихо постанывая. Дождь усиливается, как и прыжки жидкости из ванны на паркет, когда Чонгук вставляет второй палец, разводя внутри на манер ножниц, а языком обводит ореолы сосков. — Я сильнее… — не сдаётся Тэхён. Он руками опирается на плечи перед собой, потому что не ручается за своё состояние, ведь пьянеет, и чувствует дрожь даже в кончиках пальцев. Чонгук утыкается лбом в плечо омеги, когда их возбуждённые члены сталкиваются, а Тэхён пользуется моментом и специально двигается так, чтобы не оставить на половых органах нетронутых миллиметров. Он чувствует, как чаще стучит сердце, разгоняя кровь, как пульсирует каждая вена. — Ты однажды сведёшь меня с ума, — опаляет кожу дыханием Чонгук. Его пальцы толкаются глубже, заставляя омегу выгнуться и прикусить до крови нижнюю губу, а затем предательски выскальзывают, заправляя прядь вьющихся волос за ухо, мочку которого альфа тщательно вылизывает. — Разве не уже? — улыбается Тэхён. Капли воды на теле, вперемешку с потом, стремятся вниз. — И что мне делать? Чонгук проводит рукой несколько раз по своему члену, тихо мыча, приподнимает Тэхёна за талию, находя пульсирующую дырочку, утыкается в неё головкой, и только после: — Наслаждаться каждой секундой… — входит до упора. Омега скулит, схватившись до побеления костяшек за бортики ванной, и его голос срывается, заставляя Чонгука стонать. Тот стонет прямо в губы, когда Тэхён оказывается слишком близко, но не целует. Они сталкиваются носами, не в силах больше ничем зацепиться, ведь омега начинает двигаться, хоть и медленно, лениво растягивая секунды, а Чонгук с таким же темпом приподнимает раз за разом свои бёдра, глубоко толкаясь. Он обхватывает член Тэхёна, надрачивая в такт толчкам, и омега дуреет. Он ощущает так много, он ощущает так сильно… Клетки его тела созданы для тех, что оказались внутри, в жаркой узости. Член Чонгука скользит плавно, растягивая для себя омегу, и тот хнычет от того, как сильно ему приятно. Звуки воды в ванной дополняют пошлые, а на уровне двенадцатого этажа ругается гром. Чонгук едет по дну ванны чуть вниз и Тэхён оказывается ещё выше него, смотрит потемневшим взглядом, уязвимым. — Обними меня, — хрипит он. Альфа повинуется, не прекращая толчков и движений рукой, второй прижимает Тэхёна ближе, вылизывая соски, ведь как раз на их уровне, и даже в молекулы H2O впитывается «люблю». Они вместе двигаются идеально, безупречно, без изъянов. Тэхён дрожит, хныча в поцелуй, но не прекращает вылизывать любимые губы. Он упивается консистенцией, вкусом, температурой. Обхватывает ладонями лицо Чонгука, чтобы целовать, целовать, целовать… Глаза вращаются под веками, потому что касания именно те, именно такие. Тэхён знает Чонгука, как свои пять пальцев, а тот его — в ответ. Альфа всегда нежный, трепетный, осторожный. В ванной звучат вопросы о том, больно ли, приятно ли, чего хочется ещё. И раскаты грома. Колени омеги с каждым толчком бьются о ванну, наутро проявятся синяки, но это совсем не имеет значения. Ему крышесносно. Потому что Чонгук наполняет его, входя по самое основание, а его руки помогают Тэхёну двигаться. Потому что у альфы мокрое тело, волосы, что прилипают к лицу, и горячее дыхание. Потому что сам омега не в состоянии остановиться хоть на секунду, все его внутренности скручиваются, а член в плену умелых пальцев. Потому что Тэхён не может не стонать, срывается на крик и мысленно благодарит хорошую звукоизоляцию в квартире. А ещё потому, что они друг друга любят сильней всего на белом свете. — Я так сильно не хочу кончать, — мычит Чонгук. У альфы на лбу виднеется вена, его глаза блестят, а губы приоткрыты до тех пор, пока их не накрывают другие, такие же. Чонгук пальцами повторяет каждое предыдущее касание, словно мантру, заставляет кричать своё имя и очень жмурится, когда рёбра рвутся наружу, а член пульсирует. — Скажи что-нибудь глупое… — просит он омегу, замедляя движения, и откидывает голову на бортик ванны. Тот посмеивается, наконец начав дышать, и обвивает шею Чонгука, уложившись на грудь. Запахи обоих, смешавшись воедино, ласкают рецепторы, и Тэхён целует пальцы альфы, перехватив одну из его рук. Он подольше задерживается на безымянном, представляя, как однажды палец украсит кольцо. Другой рукой Чонгук лениво и томно управляет тазом омеги, член входит плавно, глубоко, умело. Альфа выскальзывает почти полностью, прежде чем вновь нацелиться на самую чувствительную точку. — Глупое?.. — тихо стонет омега. У него не получается сдерживать вульгарные звуки, но Чонгуку нравится, когда так. Он и сам не имеет настолько много силы, чтобы молчать. — Боюсь грозы… — Неправда, — смеётся Чонгук, а омега подхватывает его настроение. — Ладно, — говорит он, тут же вскрикнув от того, что Чонгук специально толкнулся резко, замирая внутри. — Не мучай меня… — хнычет омега, пытаясь двигать бёдрами, но альфа схватился обеими руками за них, прижав к себе невозможно близко. — Скажи… — что-нибудь глупое. Тэхён покрывает поцелуями грудь Чонгука, поднимается выше, посасывая адамово яблоко, лижет подбородок и проскальзывает языком меж губ. Омега выдыхает, не отрываясь, и проникает в рот глубже, чувствуя, как хватка на его бёдрах слабеет, а член мучительно-медленно выскальзывает, скользнув обратно. — Галлий тает в руках, — стонет Тэхён, — температура плавления 29,8 градусов, — его губы лишь ненадолго отрываются от губ Чонгука, а руки перебирают пряди волос. — Кажется, я элемент 13-й группы четвёртого периода периодической системы химических элементов Менделеева. Атомный номер — 31. Кажется, — шепчет он, пальцем поддевая нижнюю губу Чонгука, — я твой галлий. Член альфы твердеет, наливается кровью, щёки — тоже, он тяжело вздыхает, шепчет «я же просил что-нибудь глупое», а Тэхён перехватывает его запястья и разводит в стороны. Чонгук мотает головой, а омега не жалеет, не щадит. Выцеловывает каждый участок тела, двигается на члене, касается собственного, запрокинув голову. — Плавишь меня… Я сам не свой, — шепчет младший, а пальцы на ногах Чонгука поджимаются вместе с коленками. Альфа тянет к груди Тэхёна руку, но тот смеётся, обратно пригвоздив её к бортику, и надрачивает себе быстрее, двигаясь в такт. Чонгук наблюдает за ним сквозь приоткрытые веки. За ним: родным, любимым, сексуальным, старательным. Всё, что ниже талии, размывается, потому что под водой, но ему достаточно очертаний и звуков, долетающих до ушей, ласкающих слух. — Я люблю тебя, — стонет омега, — я люблю тебя, Чонгук… Дыхание сбито, украдено другими губами. Тэхён опирается на грудь альфы, двигаясь быстрее, чувствует, как изнутри его заполняет тепло, и тут же кончает тоже, уронив лоб на плечо напротив. — Мягкий хрупкий металл, — шепчет Чонгук, наконец прижимая к себе омегу. — Это действительно о тебе, — он размазывает воду по спине, покрывает пеной лопатки, целует ключицы. Как всегда, заботливо моет Тэхёна. Ещё раз. Руками он скользит по каждому участку тела, проходится по ягодицам, промежности, скользит пальцами внутрь, чтобы вымыть после себя, а тот недовольно стонет, ёрзая. — Тише, — посмеивается Чонгук, — не будь маленьким. Тэхён что-то фыркает, получает тягучий поцелуй и кивает, соглашаясь с правилами. Пальцы в нём скользят осторожно, проходятся аккуратно по стенкам, а ниточка слюны, которую никто не смеет разрывать, связывает его губы с губами Чонгука, что находятся очень близко. Так, что чувствуется горячее дыхание. — Ты очень хороший, — альфа оставляет поцелуй-бабочку на щеке, подхватывает омегу под бёдра, поднимаясь. Он выбирается из ванны, вода в которой почти остыла, а его талию надёжно обвивают стройные ноги. Квартира в стиле лофт. Ванная комната огромная, она соединена со спальней, а та, в свою очередь, с кухней. Эти комнаты могут отделять специальные шторки, но Чонгук, кажется, даже не знает о их существовании, никогда не задвигая. В ванной комнате серый потолок, белые стены спокойного, приятного глазу, оттенка, а небольшие лампочки кажутся украшениями, провода которых создают на поверхностях минималистические узоры. Кроме самой ванны, что находится возле панорамного окна, здесь размещены огромный комод, душ чуть дальше, умывальники, унитаз, множество предметов гигиены на туалетном столике, а так же огромное зеркало, что покрывает половину стены. Альфа шлёпает босыми ногами по паркету, поддерживая Тэхёна, и оставляет после себя мокрые следы. В спальне тоже панорамное окно, сама кровать находится посредине на деревянном подиуме, представляя из себя широкий и удобный матрац с множеством подушек, а постельное бельё серо-белое, что идеально подходит интерьеру. Чонгук укладывает омегу на заранее расстеленное полотенце, что больше его самого раза в два, и заворачивает, словно рулетик, под звонкий смех. — Замёрзнешь, быстрее кутайся сам! — хмурится Тэхён, укладываясь на кровати, и Чонгук повинуется, вытираясь досуха, а затем забирается под одеяло, обнимая омегу. Над головами лампочки, похожие на полную луну. Они вмонтированы во вставку из дерева, словно отражающую подиум на полу, а стены в некоторых местах тоже сделаны таким образом. Можно разглядеть небольшую кухню с такого положения. Там тоже паркет, белые стены с деревянными вставками, что гармонируют с мебелью, и серый потолок, усеянный россыпью лампочек. — Самое уютное место на планете — рядом с тобой, — шепчет Тэхён, уткнувшись носом в шею альфы. Тот ярко улыбается, целуя в макушку, и перебирает пальцами волосы омеги, прижавшись щекой к виску. — Нет, — мотает альфа головой, — с тобой. Тэхён смеётся, пытаясь сбросить с себя полотенце, но его сгребают в охапку, прижав своим телом к матрацу. — Не смей меня щекотать, — хихикает Чонгук. — Твои намерения очевидны. Младший вздыхает, а альфа коротко целует его в губы, спускаясь мимолётными чмоками на подбородок, а затем укладывает свою голову на груди омеги и прикрывает глаза. Тэхёну всё же удаётся освободить свои руки, чтобы обнять Чонгука, и погрузиться в спокойный сон. Когда они вместе, не нужно считать секунды, минуты, часы. Точнее, никто этого не хочет. Именно поэтому в квартире Чонгука нет и намёка на часы, а в телефоны парни заглядывают только по крайней необходимости. Иногда о том, что сменяются сутки, говорит лишь внешний мир за окнами. Альфа, вспомнив, что включён свет, аккуратно, чтобы не разбудить Тэхёна, щёлкает выключатель, и возвращается на своё законное место. Безошибочно. И не из-за того, что в комнате светло от удара нескольких молний кряду. Раньше Тэхён ужасно готовил. Сейчас — совсем немного лучше, на пять процентов. Именно поэтому не рискует браться за что-то серьёзное. Панорамное окно на кухне дружелюбно пропускает все солнечные лучи в помещение. Они ласкают стены, мебель, ромашку в стакане, что стоит посредине миниатюрного круглого стола, и омегу. Он проснулся раньше обычного, натянул на себя пижамные штаны Чонгука, что еле-как держатся на тазовых косточках, а на голову натянул повязку для волос, чтобы пряди не лезли в глаза. Тэхён кидает взгляд на спальню, что тоже купается в солнечном свете, и мотает головой, совсем не понимая, как Чонгук может до сих пор спать. Он свернулся калачиком, обняв одеяло, и закинул на него ногу. На телефоне тихо включена песня популярной группы, из-за которой Тэхён вынужден покачивать бёдрами в ритм, очищая авокадо от кожуры. Ножом он разрезает его, удаляет косточку и разминает плод вилкой, потому что тот очень спелый. Поджаренный в тостере хлеб омега выкладывает на тарелку, затем покрывает его подготовленной кашицей из авокадо, натирает сверху твёрдый сыр и заканчивает это дело несколькими штрихами. Тарелку Тэхён размещает на подносе, туда же отправляет чашку ароматного кофе и очищенный от кожуры апельсин. — Соня, просыпайся, — шепчет он Чонгуку на ухо. Тот улыбается, ворочаясь, и морщит нос, совсем не радуясь, что пора вставать. — Давай полежим ещё, — хрипит, схватив омегу за руку. Тэхён, довольствуясь тем, что успел поставить поднос с едой возле кровати, беззаботно размещается в уютных объятиях. — Что снилось? — спрашивает он. Старший, не открывая глаз, находит лицо Тэхёна и берёт в свои ладони, покрывая поцелуями. — Ты, — оставляет касание под глазом, — ты, — на кончике носа, — ты, — на верхней губе, — и ещё много раз, — на нижней, — ты. Омега хихикает и получает глубокий поцелуй, от которого кружится голова. Руки на нём оставляют узоры, пробираются под резинку штанов, останавливаясь на ягодицах, и сминают упругие половинки. — Завтрак, — кивает на поднос рядом Тэхён. — Тоже — ты, — смеётся альфа, перекатываясь так, чтобы подмять младшего под себя, и пересчитывает пальцами его рёбра. — Не смотри так, — в глазах Чонгука Тэхён видит своё отражение. Россыпь родинок, взъерошенные волосы, покрасневшие губы. — Как? — Настолько нежно. Чонгук смеётся, целуя Тэхёна в родинку на крыле носа, и утыкается в ароматную железу, глубоко вдыхая запах. Он должен навсегда осесть на стенках лёгких. — Хочу и буду, — шепчет, оставляя поцелуй на шее. Тэхён всё-таки выбирается из объятий, хоть и с боем, усаживается в позу лотоса, а напротив себя сажает Чонгука точно так же, предварительно заставив надеть нижнее бельё, потому что последние дни лета не радуют прохладой. Осень будет, наверное, лютой. — За меня, — Тэхён кормит Чонгука тостами, но сам не ест, ссылаясь на то, что не голоден. — За себя, — альфа смеётся, пережёвывая, а младший хлопает его по плечу, говоря, чтобы ел побольше. — Сходишь сегодня со мной в торговый центр? — Зачем? Чонгук перебирает пальцы Тэхёна, но застывает, перестав даже жевать. — Через пару дней в колледж, мне нужны новые вещи, — жмёт плечами омега, кивая старшему на тост в руке, но тот уже успел напрочь о еде забыть. — Ты вернёшься в общежитие? — грустно спрашивает Чонгук, а омега ему утвердительно кивает. — Не надо, останься здесь, — просит он, двигаясь ближе, чтобы обнять. — Не иди в колледж. Тэхён тихо смеётся, освобождает руки, обвивая ими старшего, и укладывает подбородок на его плече. — Тебе тоже надо в колледж, — говорит омега. — Давай не пойдём. — Надо учиться, тем более, у тебя выпускной курс, — младший целует Чонгука в висок, а тот делает объятия крепче. — Можно просто на сессии всё сдать. — Мы это обсуждали, — устало тянет Тэхён, — я на стипендии, мне нельзя так халатно относиться к учёбе. Пожалуйста, хватит. Ты пойдёшь со мной или нет? — Может, ты не учиться так рвёшься, а к своим друзьям? — Чонгук отодвигается, заглядывая в глаза напротив. — Пожалуйста, хватит. Нет у меня больше друзей. Тэхён, поджав губы, поднимается, чтобы уйти, но альфа останавливает его, схватив за лодыжку. У него холодная рука, из-за этого мурашки распространяются по телу, заставив вздрогнуть. — Оденься, — шепчет Тэхён, — ледяные руки. — Прости, я пойду с тобой, — говорит альфа, смотря на младшего снизу вверх. — Прости, прости, — он ползёт ближе, обнимая Тэхёна за ноги, и оставляет поцелуи чуть выше колен. — Мы провели вместе всё лето, я не хочу опять ругаться. — Это зависит только от нас. Пока Чонгук пьёт кофе, омега гипнотизирует шкаф-купе. Понять где чьи вещи очень просто: всё чёрное и тёмно-синее — Чонгука, остальное: белое, бежевое, всевозможные оттенки коричневого — Тэхёна. В основном. — Думаешь о погоде? — младший оборачивается на голос Чонгука, кивая, а тот уже ищет в телефоне прогноз. — Самое то для брюк и белой рубашки, — выносит он вердикт, — всё, как тебе нравится. Омега широко улыбается, посылая альфе воздушный поцелуй, и натаскивает на себя нужные вещи. — Ты превосходен, — шепчет Чонгук. Даже самая простая одежда на Тэхёне кажется сшитой богами, он и украшений почти никогда не носит, но сияет. Широкая рубашка расстёгнута сверху на несколько пуговиц и заправлена в тёмно-коричневые брюки с высокой талией, но только спереди. — Сандалии твои отлично подойдут, — хихикает старший, а Тэхён подхватывает его смех, обуваясь. В такси парни переплетают пальцы, засматриваясь друг на друга. Чонгук в тёмных джинсах и чёрной футболке, а его талия, подчёркнутая кожаным поясом, кажется почти такой же тонкой, как у Тэхёна. Татуировки, что тянутся по рукам до самих пальцев, контрастируют со светлой кожей, а омеге хочется прямо сейчас расцеловать каждую чернильную точку, будто он впервые своего парня видит. Но сейчас он может только придвинуться ближе, столкнувшись губами с серебром в ушах, и прошептать: — Прекрати быть таким идеальным. Чонгук смеётся, опустив голову, шепчет: — Ты знаешь, что я полная противоположность твоим словам. — Глупости, — смеётся Тэхён, — великие глупости, — и целует в острую скулу. Любимый торговый центр находится в тридцати минутах езды от квартиры Чонгука. Он не самый огромный в Сеуле, но здесь есть все необходимые им двоим магазины. Тэхён держит Чонгука за руку, когда они идут, и постоянно что-то рассказывает, жестами указывая на то и сё, а альфа широко улыбается, наблюдая за каждым взмахом ресниц. — Аккуратней, — смеётся он, когда Тэхён чуть не падает, запутавшись в собственных ногах. — Спасибо, что поймал, — благодарит омега. Он не замечает, что стоит на кроссовке Чонгука, ведь сосредоточен на том, как его за локти поддерживают сильные руки, не спеша отпускать. В глазах альфы смешинки, его губы поджаты, а младший наверняка выглядит точно так же, ведь лимит смеха в торговом центре на сегодня превышен (читайте как: будет превышен ещё несколько раз). Они всегда ведут себя слишком громко, заставляя людей оборачиваться с высоко поднятыми бровями. — Тот магазин, — сглатывает альфа, бросая взгляд на губы Тэхёна, — давай зайдём в тот магазин, — пытается указать он рукой, но омега увлекает в глубокий поцелуй, обвивая талию. Бабочки в лёгких Тэхёна коллективно решают сойти с ума. Их крылья громко трепещут, следуя за звуками поцелуя на губах. В глазах темнее нужного, поэтому омега цепляется руками за плечи Чонгука, из-за чего свободные рукава рубашки соскальзывают вниз, останавливаясь на изгибах рук. — Играешь не по правилам, — улыбается в губы альфа, слегка отрываясь. Его приоткрытые глаза бегают по лицу Тэхёна, лаская, затем опускаются ниже, задерживаясь на острых ключицах. — Ты забыл одеться до конца, — говорит он серьёзно, самостоятельно застёгивая верхние пуговицы рубашки на омеге, вплоть до самой последней. — Так было задумано, — хмыкает Тэхён, — скучный ты, — он указательным пальцем тычет Чонгука в щеку и убегает в сторону нужного магазина, посмеиваясь, а альфа наконец выдыхает, разминая ногу. — Чуть пальцев не лишился, — шепчет он, смеясь, и следует за омегой. Тот, находясь среди всякой разнообразной одежды, хмурит брови, потому что не знает с чего начать. Ходить по магазинам не является любимым делом. Раньше — возможно, но сейчас это лишь необходимая мера. — Может, этот свитер? — протягивает Чонгук вещь. — Или этот? — поднимает перед собой. Омега скользит взглядом от одного к другому. — Не слишком ли они закрыты? Одежда, выбранная Чонгуком, действительно кажется такой. Мешковатая и с воротами под самое горло, что можно даже натянуть на нос. — Да? — удивляется альфа, рассматривая свой выбор. — Думаю, в самый раз для тебя. Омега смеётся, стукнув Чонгука по плечу, и мотает головой. — Нет, нет, — шепчет он. — В любом случае, для такой одежды слишком тепло. Подумав, старший соглашается, и парни отправляются на поиски чего-нибудь полегче. Поход по магазинам растягивается на неопределённое время, а Тэхён, уставший от бесконечных примерок, обессиленно валится на диванчик рядом с Чонгуком. — Не расслабляйся, — толкает его альфа прочь, но младший хнычет, уцепившись в Чонгука руками. — Тебе ничего не нравится, лучше бы я сам… — Видел я, что ты выбираешь сам, — забавно хмыкает альфа, щёлкая Тэхёна по носу, — без меня ничего не можешь, — горделиво задирает он подбородок. — Да ты в мешки какие-то пытаешься меня засунуть! — вскрикивает младший. Консультант, проходящий мимо, странно зыркает на них, так что приходится замолчать. Вокруг десятки людей, куча одежды и примерочные, в которые не хочется возвращаться. — Можем вместе, — говорит Чонгук. Тэхён непонимающе хлопает глазами, смотря на альфу. — Что «вместе»? — хмурится он. — Ходить в мешках. Они смотрят друг на друга молча долгую минуту, а затем разражаются звонким смехом. — Ты такой дурак! — бьёт Тэхён по плечу, тут же оказавшись в объятиях. — Прости, прости, — виновато хохочет старший, — давай купим то, что хочешь, — он целует младшего в лоб и спихивает с дивана, развалившись так, что ни для кого не остаётся места. — Жду, — посылает воздушный поцелуй в сторону довольного омеги. Тот ловит его и отправляет в сердце, припечатав ладошкой, а затем скрывается в примерочной. — Помоги мне! — кричит Тэхён спустя несколько минут. Он стоит перед зеркалом, рассматривая себя, когда альфа просовывает внутрь голову, отодвинув шторку. На омеге водолазка и приталенные джинсы. — И с чем помочь? — спрашивает Чонгук, скользя взглядом по стройной фигуре. — Мне срочно надо, — шепчет омега и затаскивает старшего внутрь, сливаясь с ним в поцелуе. Тэхён толкает Чонгука к зеркалу, прижав к поверхности лопатками, блуждает по груди, специально задерживаясь на сосках, а затем скользит ниже и забирается под футболку. Оба улыбаются в поцелуй, углубляя его, и сплетают языки жарче. Омега исследует торс, затем скользит ещё ниже, накрыв ладонью ширинку джинс. — Что ты творишь? — тихо посмеивается альфа. — Нас сейчас выгонят, это примерочная, — пытается вразумить он младшего, но у самого помысли нечисты. Их окружают три тонкие стены, одна из которых зеркальная, и одна плотная ширма, за которой консультанты, люди, их шаги и голоса. — А ты будь тише, — одними губами говорит Тэхён. Он в два счёта спускает штаны Чонгука с бёдер и ныряет рукой под резинку белья, пальцами лаская вставший член. Альфа шумно выдыхает, запрокинув голову, и Тэхён припадает языком к его кадыку, вылизывая. Изящные пальцы исследуют твёрдый орган от основания по самую головку, проводя подушечками по каждой вздувшейся вене. Тэхён, надавив на уретру, ухмыляется тому, как тяжело сглатывает Чонгук, и повторяет то же самое раз за разом, а затем окольцовывает член, надрачивая. Ноги Чонгука подкашиваются и он крепко держится за плечи омеги, прикусив губу так сильно, что ощущается металл на языке. Это его любимый вкус, особенно, если он Тэхёна или из-за Тэхёна. — Я вижу две пары ног в примерочной! — доносится до ушей. — Нельзя заходить по двое, висит предупреждающая табличка! Тэхён прикрывает себе ладонью рот, чтобы не засмеяться в голос, но не прекращает мучить альфу, ускоряя темп. Он скользит между ног намного ниже, лаская промежность, затем возвращается обратно. — Выхожу! — выкрикивает Чонгук. — Мы… Надо помочь застегнуть одежду! Младший всё-таки прыскает в кулак, уперевшись лбом в грудь Чонгука. Он часто так делает, ведь это удобно из-за роста. Глаза Тэхёна всегда на уровне подбородка альфы. Консультант-бета тяжело вздыхает, возводя очи-горе. Он чувствует себя клоуном среди всей суеты, потому что вынужден расхаживать по магазину в специальной форме, на которой табличка с именем, контролировать порядок, помогать покупателям, а они… А они всегда игнорируют предупреждающую табличку и целуются в примерочных, а иногда паруются, как кролики. Намджун зачёсывает пятернёй светлые волосы назад и тяжело вздыхает. — Я так просто это не оставлю, у нас приличный магазин, — зло шепчет он себе под нос, кивает мыслям и тяжёлым шагом направляется к нарушителям. — Я вхожу! Бета резко распахивает шторку, охнув от увиденного. Перед ним спина и подрагивающие плечи альфы, загораживающие полностью омегу, который оперелся руками о зеркало перед собой. Из-за его мокрых ладошек остаются следы, когда они скользят ниже. — Прекратите! Сейчас же! — вспыхивает Намджун, звонко топнув каблуком. — Здесь не место… Чонгук поворачивается, непонимающе хлопая глазами, а его руки пытаются застегнуть молнию на штанах Тэхёна, что находится сзади, на заднице. — И кто такое придумал?.. — качает он головой, продолжая свои попытки. — Товар у вас, конечно, такой себе, — цокает альфа языком, — пожалуй, не будем брать. Тэхён смеётся, опустив голову, а Намджун вертится из стороны в сторону, не зная куда себя деть. — Так вы… Так вы не? — тычет он незатейливо пальцами. — Ты чего уставился? — хмурится Чонгук. — Будешь смотреть на моего омегу — врежу, Ким Намджун, — читает он имя с бейджа. — То, что вы однофамильцы, не даёт такого права! Консультант, осознав, что действительно повёл себя ужасно, пятится назад, извиняясь. — Я оплачу любую вещь, которую вы решите приобрести, — поднимает руки ладонями от себя, удаляясь. — Оплатишь, оплатишь! — машет пальцем Чонгук, а затем, когда от беты и след простыл, разражается хохотом. Тэхён наконец разворачивается, заглядывая в глаза альфе. — Ты был жесток, — смеётся омега. — А он реально пялился, — дует губы Чонгук, чмокая Тэхёна в щеку. — Бери что нравится, Ким, и уходим, — улыбается широко он. — А я в уборную, — шепчет, — липко. Тэхён, посмеиваясь, отпускает парня, выбирает нужные вещи, оплачивает на кассе, стыдясь почему-то заглянуть в глаза тому самому консультанту, что ходит по залу, и спешит встретиться с альфой. В руках Кима множество бумажных однотонно-бежевых пакетов, что пахнут книгами, а на шею он намотал себе летний шарф, от покупки которого не удержался. — Мило, — хмыкает Чонгук, целуя в кончик носа. — Кушать хочешь? — Я… — Да, — решает альфа, — идём, — он хватает младшего за руку, и они направляются в сторону фуд-корта. Тэхён из тех людей, что есть не особо любят, он чувствует себя чудесно и легко, когда желудок пуст, но Чонгук не опускает рук, стараясь привить младшему хотя бы симпатию к перекусам. И у него, в принципе, получается. Когда они только познакомились, Тэхён ужасно питался. Его рацион состоял из жвачек и колы, отчего омега загремел в больницу, а старший тогда твёрдо решил, что подобного не повторится больше никогда. — Я стану жирным, — ноет омега с набитым ртом. Чонгук, посмеиваясь, обтирает салфеткой испачканные в сырный соус губы Тэхёна, а затем целует в уголок. — Прекрати, не станешь. На небольшом столике множество куриных крылышек, соусы, напитки, от одного взгляда на всё это Тэхён тяжело вздыхает. — Стану, стану… — запивает он еду апельсиновым соком. — Ты будешь приходить ночевать? — спрашивает Чонгук. Они с Тэхёном стоят перед входом в общежитие. Это пятиэтажное здание, которое недалеко от колледжа. Сейчас вечер, в некоторых окнах уже горит свет, а холодный ветер колышет поодинокие деревья. Рядом лавочки, выкрашенные в зелёный цвет, спортивная площадка, а с другой стороны — футбольное поле, на которое выходит окно комнаты омеги. — Конечно, но чуть позже, — вздыхает Тэхён, — мы уже всё обсудили. Послезавтра на учёбу, надо подготовиться, третий курс важный, — он размещает ладонь на щеке Чонгука, — четвёртый курс ещё важнее, не забывай, — строго говорит. Одежда на них сейчас одинаковая: спортивные штаны и худи, только разные цветовые гаммы, каждому под стать. — Напишешь, когда поднимешься, — просит Чонгук, переплетая пальцы обеих рук с пальцами омеги. Альфам в общежитие нельзя, такие правила. — Будь осторожен. — Ты будто на войну меня отправляешь, — хихикает младший. Он подхватывает небольшую сумку с самыми необходимыми вещами, остальные — в квартире Чонгука. — Напишу, — кивает. — Или я позвоню, — Чонгук целует омегу в щеку, улыбаясь, и тот пятится назад, маша рукой на прощанье. — Ты забыл меня поцеловать, — напоминает альфа. — Если мы начнём целоваться, то простоим здесь до утра. Чонгук смеётся, соглашаясь, и тоже машет рукой до тех пор, пока омега не скрывается за дверью. Он поднимается по ступенькам на четвёртый этаж и спешит к своей комнате мимо десятков других, потому что там Чимин и Юнги, его друзья. Омеги живут втроём, но спальных мест в комнате четыре, пока что кандидата на свободную койку нет. — Какие люди! — восклицает Чимин, подскочив с кровати, когда Тэхён переступает порог со счастливой улыбкой. — Неужели это Ким Тэхён?! — смеётся Юнги, отбросив книгу, что читал, в сторону. Эти двое, на самом деле, очень похожи. Идеальны в своей простоте. Чимин старше на год, одногруппник Тэхёна. У него всегда хорошее настроение, лучистая улыбка и стопка глупеньких шуток на каждый подходящий (неподходящий) случай. А у Юнги совсем другая специальность, сучий нрав и любопытство, отчего-то усиленное. Ему всё всегда интересно. — Со своим самцом провёл всё лето? — подмигивает он. Тэхён разражается смехом, плюхаясь на кровать. Ничего не изменилось с момента его последнего визита. Всё те же четыре койки, цветочные обои, но не броские, окно и широкий подоконник, заставленный всякой всячиной, а так же мягкий ковёр цвета бирюзы под ногами. — Не с самцом, а парнем, — улыбается Тэхён, — а вы тут что? Юнги на ответ закатывает глаза, а Чимин набирает в лёгкие побольше воздуха. — Я нашёл работу, почти нашёл парня, а ещё у меня предчувствие, что этот учебный год будет замечательным! — он скрещивает ноги, из-за чего внимание привлекают тапочки с ушками, а затем Тэхён замечает точно такие же на ногах младшего омеги. — А этот мелкий, — фыркает на Юнги, — как читал книги, так и читает. — Умолкни, — бубнит тот в свою защиту, — говоришь так, будто тебе не восемнадцать, а двести. — Что за ребёнок?.. — качает головой Чимин. — У меня, кстати… Его рассказ прерывает раздавшийся телефонный звонок, заставляя Тэхёна с сожалением зажмуриться, поджав губы. — Что с лицом? Папа? — изгибает бровь Юнги. Тэхёну даже смотреть не нужно на экран. — Чонгук, — вздыхает, — я забыл написать, что уже в комнате. Омега, кивнув парням, выходит за дверь и, минуя длинный коридор, размещается на подоконнике в ванной комнате. Здесь всё покрыто плиткой и много умывальников, а за окном можно наблюдать то место, где Тэхён распрощался с Чонгуком. — Прости, прости, прости, — с сожалением говорит омега, когда отвечает на звонок, — прости, прости… Я совсем забыл, но прошло же всего несколько минут… — Тэхён, — серьёзно говорит Чонгук, — я успел сесть в маршрутку и проехать несколько остановок. С дружками заболтался? На фоне слышится шум и тяжёлое дыхание. — Не злись, — почти хнычет младший. — Я забыл… — Обо мне забыл? Тэхён прикрывает глаза рукой. — Нет же, Чонгук… — И так всегда, понимаешь? Как только появляются другие люди, ты забываешь обо мне, — грустно говорит старший. — Чонгук, прошло всего несколько минут! — вспыхивает омега. — Я поднялся на свой этаж, зашёл в комнату, сел, поздоровался с парнями, а потом позвонил ты! Я не молния, чтобы мгновенно всё делать и успевать! — Не кричи, — спокойно говорит Чонгук. — Зачем ты кричишь? — А зачем ты говоришь глупости?! Омега не может спокойно сидеть и начинает расхаживать по комнате туда-сюда, теребя подол коричневого худи. В такие моменты ему всегда максимально неспокойно, потому что он уверен, что прав, а Чонгук уверен, что прав он. И с этим никогда не получается ничего сделать. Но больше всего раздражает то, что альфа спокоен, как удав, будто ничего страшного не происходит, будто это не он раздувает из мухи слона! — Я сообщаю о том, что меня беспокоит. — Нет! Ты пытаешься уследить за каждым моим шагом! Но я не пропал на час или день, мы не были на связи несколько минут! — Не истери, спишемся в инсте, — решает альфа, — прямо сейчас, — и отключается. Тэхён облокачивается о стену и трёт переносицу. — Случилось что? Омега поднимает голову, натыкаясь на незнакомого омегу с зубной пастой и щёткой в руках, и качает отрицательно головой. — В порядке всё, пойду, — тихо говорит, направляясь в комнату. Он переодевается в простую футболку, пижамные штаны, забирается под одеяло и готовится к штурму. jeonj_kook: прости, что наехал последнее, чего хотелось — расстраивать тебя Тэхён фыркает себе под нос и печатает ответ. Если что-то начинать, то доводить до конца.

jeontaaae: да? ты постоянно так делаешь. в туалет без тебя сходить нельзя

jeonj_kook: прости

jeontaaae: ты извиняешься каждый раз, а потом всё заново не прощу

jeonj_kook: что сделать, чтобы простил? Тэхён улыбается, пряча лицо в подушке.

jeontaaae: а ты сам подумай

— Что там у тебя происходит? — спрашивает Чимин, выключая свет. — Такой счастливый, хоть бы вещи разложил свои. Ким закатывает глаза, отмахиваясь рукой, и решает, что завтра разберётся со всем остальным. Можно отложить всё, кроме Чонгука. jeonj_kook: я вообще-то обижен тоже

jeontaaae: господи, ты слишком ревнив. я люблю только тебя, всегда только ты, доволен?

jeonj_kook: неискренне Тэхён хихикает в ладошку, представляя сейчас лицо Чонгука. Тот, должно быть, смешно морщит нос, показывая всё своё недовольство.

jeontaaae: я очень сильно люблю тебя всегда

jeonj_kook: и навсегда Омега целует экран, обняв телефон, и шепчет себе под нос «всегда и навсегда», засыпая. Чонгук обнимает Тэхёна, зарываясь носом в изгиб шеи. Тот пахнет собой и ещё немного сладкими духами, какими-то цветочными, и выглядит точно так же. Кудрявее обычного волосы, потому что уснул с мокрой головой, светлая блуза с рюшами, широкие бежевые брюки и любимые туфли. — Мы не виделись почти два дня, — мотает головой альфа, заставляя рассмеяться. Колледж представляет из себя величественное кирпичное здание, что Тэхён любит называть эстетичным, шесть этажей, интерьер в тех же цветах, что омеге по душе. Чувство, будто специально для него всё обустраивали и расставляли повсюду горшки с живыми, ещё и цветущими, растениями. — Я тоже скучал, — шепчет Тэхён. Они стоят на первом этаже. Успели пройти турникеты, а затем всё — губы притянулись, словно магниты. Вокруг бегают студенты, одетые нарядно, потому что первый день. Даже Чонгук в классическом костюме. Завтра же все будут в потёртых джинсах, модных кедах. — Пара через пять минут, — грустно говорит альфа, бросив взгляд на огромные настенные часы, — встретимся, когда закончится? — Может, после второй? Вместе пообедаем, — предлагает младший. Чонгук задумчиво ломит брови, как великий мыслитель, а затем кивает, улыбаясь. Он сегодня безупречен, поэтому Тэхён не может отвести взгляда. Наблюдает за каждым движением и ему кажется, словно самые лучшие моменты замедляются, как в фильме. Вот так он влюблён. Так он любит. — Пойду, — говорит Тэхён. Им в разные стороны. jeonj_kook: помни о том, что обещал

jeontaaae: не начинай

jeonj_kook: с альфами не разговаривать, с альфами не сидеть, скинешь фото

jeontaaae: мне и с омегами рядом не находиться? и с бетами?

jeonj_kook: смотря с какими Тэхён тяжело вздыхает, подходя к своей аудитории. От подобных ситуаций за безоблачное лето он уже отвык. Что ж, ко всему можно приспособиться. jeonj_kook: я люблю тебя

jeontaaae: я тоже тебя люблю

— Привет! — Привет, Ким! Омега ярко улыбается одногруппникам, с которыми не виделся неприлично долго, и замечает летящего к нему Чимина. Тот минует всех, накидываясь с объятиями. — Чимин, мы виделись утром! — пытается вразумить его Тэхён, постукивая ладошкой по спине. Чимин сжал так сильно, что перекрыл руками дыхательные пути, заставив закашляться. — Не ворчи! — смеётся он, отцепляется с трудом, и они вместе влетают в аудиторию. Помещение огромное и светлое, пары идут потоками, так что людей навалом, а это Тэхёну совсем не в радость, но то, что в аудитории парты-одиночки — огромный плюс. Омега спешит занять одну из последних, что возле окошка. С четвёртого этажа прекрасный вид на проезжую часть и жилые дома напротив. По тротуарам ходят люди, заглядывают в ларьки с выпечкой и в цветочные магазины, выходя с огромными букетами. Или с пустыми руками.

jeontaaae: [фотография]

jeonj_kook: очень красивый, очень люблю

jeontaaae: очень красивый или самый красивый?

Тэхён закусывает губу, почему-то краснея. Раньше он был с Чонгуком очень робким юношей, а от себя не избавиться, поэтому и сейчас порой находит. — Тема сегодняшней лекции… — служит шумом в ушах преподаватель. jeonj_kook: очень, донельзя, несказанно, необычайно, дьявольски, до чёртиков, страсть до чего, ужас до чего, жуть как, безбожно, бешено, до потери сознания, до положения риз, невыносимо, дико, нечеловечески, отчаянно, до смерти люблю самый красивый Омега роняет голову на парту и мотает в приступе ногами, еле сдерживая радостные визги.

jeontaaae: люблю самый красивый

— Ким Тэхён! Ким Тэхён! Злой голос преподавателя заставляет вздрогнуть и испуганными глазами вытаращиться прямо на него. Тот стоит, уперев руки в боки, и сверлит недовольным взглядом. — Сейчас важный предмет, Тэхён. Электротехника — это тебе не шутки. Если прослушаешь основы, потом и задачи решать не сможешь! Ты будущий программист, ты отличник, у тебя повышенная стипендия, поэтому вовлекись, пожалуйста, в процесс? Ты с каждым курсом всё больше распыляешься, — негодует преподаватель Пак. Чимин сбоку согласно кивает, внимая каждому слову. — Пак Чимин, второй закон Ома? Омега радостно подскакивает с места. — Величина силы тока на участке цепи прямо пропорциональна напряжению, приложенному к этому участку, и обратно пропорциональна его сопротивлению, — выпаливает на одном дыхании. — Вот, видишь, — тычет пальцем преподаватель, — мой сын за годы учёбы только прилежней становится! Глаза Тэхёна округляются от возмущения. Он очень Чимина любит, они живут вместе третий год, но ставить того в пример перед всеми, как минимум, странно, поскольку он сын преподавателя Пака, а Тэхён лучший студент на потоке. — Каждый это знает, мы вообще-то технари, — складывает Тэхён руки на груди, — кто не знает закон Ома, сидит дома. — Не дерзи! — Я плачу вам той же монетой! Все удивлённо смотрят на разворачивающееся зрелище, а Чимин стыдливо прячет глаза. У него никаких злых помыслов никогда не было, он просто живёт иногда только для того, чтобы папу радовать. Но лучше бы промолчал в этот раз. Так он думает. — Тот твой двоечник тебя испортил! Весь в татуировках, на уме одни гулянки да омеги! — становится всё яростнее преподаватель. Он чем-то похож внешне на Чимина: те же мягкие черты лица, выразительные глаза, пухлые губы… Но вот по характеру совершенно своему сыну противоположен. — Ставлю тебе единицу! — Единицу?! — рот Тэхёна широко раскрывается от негодования, ведь единицы не получают даже те, кто на пары не ходит. — За что?! — За длинный язык! — А у вас, небось, ничего длинного и нет! — выплёвывает Тэхён, вылетая с вещами из аудитории. Его лицо выражает крайнее недовольство, сам себе что-то хмыкает под нос, удивляясь такому раскладу событий. Люди порой совершенно ничего не понимают, мыслят узко, стереотипно! Либо вообще не мыслят! Омега поднимается на шестой этаж, сев под аудиторией, в которой следующее занятие. jeonj_kook: как пара? Тэхён? почему не отвечаешь? всё в порядке? что ты делаешь?

jeontaaae: ублюдок Пак поставил мне единицу!

jeonj_kook: не злись, успокойся расскажи

jeontaaae: он начал перед всеми высказывать каким я хреновым студентом стал хотя я учусь так же! ненавижу, боже

jeonj_kook: солнце, не обращай внимания такие люди были, есть и будут ладно? ты самый умный и самый хороший

jeontaaae: я сказал ему кое-что ужасное

jeonj_kook: я в тебе не сомневался Тэхён посмеивается, печатая ответ.

jeontaaae: почему это?

jeonj_kook: ты слишком вспыльчив, всегда

jeontaaae: это признак хорошего человека

jeonj_kook: а я, значит, плохой?

jeontaaae: спокойствие — тоже признак хорошего человека просто странного хорошего человека как можно молчать, когда творятся подобные вещи?!

jeonj_kook: прекрати смешить или хочешь, чтобы и меня выгнали с пары?

jeontaaae: эй! меня никто не выгонял я сам ушёл

Тэхён не слышит ни звонка с пары, ни на пару, переписываясь с Чонгуком. У него нехватка любимого человека! Ему он нужен всегда рядом, чтобы касаться, слышать, дышать одним воздухом. Медленно переставляя ноги и печатая новый поток сообщений, Тэхён различает голос Чимина. — Прости, прости, — повторяет он, схватившись за локоть, — мне так стыдно. Ким наконец поднимает свой взгляд на него и хмурится, потому что омега очень расстроен, даже губы надулись. — Эй, ты тут при чём? — Тэхён коротко обнимает Чимина и ерошит волосы. — Раньше вы с моим п… преподавателем Паком, — исправляется, — ладили. — Да, наверное, — улыбается Тэхён, — пойдём. Они с Чимином садятся на свободные места, радуясь, что смогли разместиться рядом в этой суматохе. Аудитория огромная, парты выстроены ярусами, за одну может сесть человек пять, а они ещё и сдвинуты по две. Людей море, поэтому некоторые сталкиваются, извиняясь. Тэхён сел с самого краешка, чтобы ни с кем больше не контактировать. jeonj_kook: с кем сидишь? Омега довольно улыбается, принимаясь печатать ответ, но Чимин дёргает его за локоть на себя. — Мест не хватает, двигайся, — говорит он. Тэхён резко мотает головой, испуганно хлопая глазами. — Пусть с другой стороны залезут! — шёпотом кричит, пока возле него скапливаются люди. — Тэхён, там стена, — хмурится Чимин. Ким переводит взгляд за Пака и понимает, что они на крайнем ряду, за парты которого можно сесть забираясь только с одной стороны. — Я поменяюсь с тобой местами и сяду возле стеночки! — радостно восклицает Тэхён и перебирается через Чимина, намереваясь пройти дальше, но несколько альф, что решили халатно перепрыгнуть через парты, уже занимают места. Тэхён застывает, не в силах пошевелиться, ведь заполнились все места, кроме того, возле которого сам стоит. — Возле стеночки или нет, — бубнит Чимин, — какая разница? Садись уже, — тянет он за рукав блузки, а Ким обессиленно валится, отрешённо смотря перед собой. — Привет, Тэхён, — омега поворачивается к альфе, что сидит рядом, и старается улыбнуться, кивнув в знак приветствия, — давно не виделись. Это Хосок. Бывший лучший друг. Он из тех людей, чья улыбка никогда не меркнет, шутки которых всегда уместны, над шутками которых все смеются хором. Альфа выглядит мило из-за вздёрнутого носа и пшеничного цвета волос, а ещё у него глаза приятные, тёплые, словно костёр посреди холодной ночи. И, кажется, он единственный, кто в спортивной кофте с капюшоном и цепочкой на груди. — Да уж, давно… — шепчет Тэхён. jeonj_kook: Тэхён? с кем сидишь? фото

jeontaaae: с Чимином а с другой стороны одногруппник альфа но я не садился он сам

jeonj_kook: фото Тэхён вздыхает, хныча от бессилия, пока на него странно косится Чимин. Лектор уже начал диктовать материал.

jeontaaae: я не могу, пара

jeonj_kook: фото

jeontaaae: ты что, читать не умеешь? у меня пара!

jeonj_kook: что за альфа?

jeontaaae: Хосок

Отправив сообщение, Тэхён сжимает кулаки до побеления костяшек. Бури, смерчи, ураганы… Если они застают в здании, надо отойти от окон, занять безопасное место у стены, например. Омега с этим справился на пятьдесят процентов из ста, но провалил миссию на двести. jeonj_kook: из всех возможных людей ты сел с человеком, который мне больше всего не нравится?

jeontaaae: здесь все сидят со всеми, Чонгук! тут очень много студентов, не одна моя группа если бы было свободное место я бы с удовольствием пересел

jeonj_kook: так пересядь

jeontaaae: свободного места нет я же написал

jeonj_kook: ясно

jeontaaae: я не контролирую людей не могу же я кого-то выгнать я просто сижу между нами приличное расстояние мы не разговариваем всё в порядке

Тэхён пытается написать тему лекции, но не может сосредоточиться и стучит ручкой по столу. — Что-то случилось? — спрашивает Чимин. Он исписал уже несколько листов. — Нет, ничего.

jeontaaae: Чонгук? какая разница с кем я сижу? что за глупости Чонгук мы договорились пообедать встретимся на первом?

jeonj_kook: пойдёшь с Хосоком. Омега обречённо стонет. — Ким Тэхён! — настигает его чувство дежавю. Не дожидаясь плачевного продолжения, он кое-как покидает аудиторию, бежит на этаж, где Чонгук, и нарезает круги под дверью с номерным знаком 202. Крайне несчастливое число. Он грызёт ногти и думает, думает, думает… как всё исправить. И наконец-то слышит звонок с пары, а затем его чуть с ног не сбивает толпа студентов и хмурый Чон Чонгук, что стал чернее тучи. — Чонгук! — выкрикивает омега и пытается его догнать. Альфа ускоряет шаг и чуть ли не бежит вниз по ступенькам, на выходе перепрыгивая через турникет. — Чонгук! Тот будто и не слышит, поэтому Тэхёну приходится ускориться и схватить беглеца за рукав рубашки, остановив. — Послушай меня! — Ты меня не слушаешь, так зачем мне тебя слушать? — безразлично спрашивает Чонгук. — Глупости говоришь, — Тэхён делает шаг вперёд, но альфа отступает на два назад, — как я мог контролировать ситуацию? Я же не бог! Это мне неподвластно! — Надо было просто захотеть. — Захотеть?! Я хотел! Но я не бог! Сколько мне раз повторить?! Что мне надо было делать?! Да что за детский сад?! Сидел он рядом и сидел! Мы поздоровались и всё! — Может, и пообнимались при встрече? — горько хмыкает Чонгук. Тэхён теряет остатки самообладания, но сказать ни слова не может, приоткрывая раз за разом рот. Это немыслимо! Такого свет ещё не видел! — Вы же часто раньше так делали, верно? — Да, потому что дружили! Все друзья обнимаются при встрече! — машет руками Тэхён. — И какая вообще разница, если мы сто лет уже не общаемся?! — Не существует никакой дружбы между омегой и альфой, — смотрит прямо в глаза Чонгук. Ким поджимает губы, тоже не отрывая взгляда. — Ты так говоришь и об омегах, и о бетах, если смотрят на меня как-то не так… — шепчет он обессилено. — Не спорю. Омега чувствует всем телом, как в нём прожигают дыры любопытные взгляды. Такое чувство, что на нём горит блузка, но он не обращает внимания ни на что, кроме того, как Чонгук разворачивается и уходит. — Да стой же ты! Чонгук, подожди! — плетётся за ним Тэхён. — Я же всё объяснил, прекрати дуться. Я люблю тебя. Прости, прости, прости, — лепечет он. — Ага. Решительно выпрямив спину, Тэхён поправляет сумку на плече и бежит за альфой, заскочив тому на спину. Он обвивает его шею руками, талию — ногами, и утыкается носом в ароматную железу. — Грозочка моя, — шепчет он, — пожалуйста, прости. — За что извиняешься? Чонгук не собирается останавливаться, шагая к автобусной остановке. Кажется, пары на сегодня закончились. Самовольное решение. — За то, что расстроил, — говорит Тэхён. — Но я правда… — Тихо, не начинай, — останавливает новый поток слов Чонгук, взмахнув рукой. — Слезь с меня, я домой. — Я с тобой. — Нет. — Пожалуйста. — У тебя с собой совсем никаких вещей. Для учёбы, — напоминает Чонгук. Нужный автобус подъезжает и двери автоматически раздвигаются прямо перед парнями. В салоне почти пусто, Тэхён всё так же крепко обвивает всеми конечностями Чонгука. — Мне ничего не надо, когда ты рядом.