Шрам, родинка и фотография

Я выхожу из ванной, выпуская за собой клубы пара и обернувшись полотенцем, и шлепаю босыми ногами в спальню. Хоть за окном уже весна, ходить босиком все равно довольно неуютно, так что я стремлюсь поскорее одеться. Какаши, расслабленно развалившись на кровати, читает книжку, кажется, третью в серии – «Тактика», или как-то так она называется. – Ты все со своей пошлятиной? – Ехидно спрашиваю я, подходя к комоду. С полотенцем неудобно, оно так и норовит соскочить на пол. – Тебе что, меня мало? – Там интересный сюжет. – Не моргнув глазом, спокойно отвечает мой благоверный, и переворачивает страницу. – Ага, читала я твой сюжет, даже не начи… Я, не глядя на Какаши, делаю шаг в сторону от кровати, и полотенце все же слетает, оставляя меня в чем мать родила – этот нахал умудрился незаметно ухватить краешек двумя пальцами, даже не отрывая глаз от книги. – Эй! – Я подпрыгиваю от неожиданности, гневно взирая на то, как этот хитрец прячется за обложкой. – А ну отдай ее сюда, извращенец! Она учит тебя плохому! Я порываюсь вперед и практически цепляюсь за книжку, но Какаши ловко перехватывает мои руки, и мы катимся по кровати, смеясь. А дальше – долгий, сладкий и тягучий поцелуй, и я даже почти забываю обо всех планах на день. – Ну погоди. – Нехотя, я отстраняюсь, и Какаши смешно морщит нос, тоже недовольный. – Я так на работу опоздаю. Хмыкнув, ниндзя вытягивается во весь рост и обвивает меня руками, ясно давая понять, что просто так не отпустит. – Разочек можно и опоздать. – Нельзя! – Борясь с желанием податься навстречу его губам, я ворочаюсь, пытаясь вывернуться из его захвата, но держит он крепко. – Еще месяца не проработала, а уже опаздываю – что обо мне подумают? И между прочим, – я хихикаю, потому что Какаши легкими поцелуями щекочет мое ухо, – тебе бы тоже такой подход взять на вооружение. С тяжелым вздохом он все же отпускает меня, и, как бы извиняясь, я чмокаю его в родинку на подбородке, прежде чем подняться с кровати. Мы переодеваемся – точнее, переодевается-то он, и снова натягивает эту дурацкую маску, а я просто одеваюсь – и лениво бредем к выходу. У самой двери Какаши с серьезным видом протягивает мне шапку. – Рэн, у тебя волосы мокрые. – Отвечает он на мой недоуменный взгляд. – Простудишься. Я пытаюсь отнекиваться, но, естественно, спорить с ним бесполезно, так что на улицу выйти приходится с торчащим у меня на макушке помпоном. Мне он жутко не нравится, но Какаши находит чего чрезвычайно милым, так что я терплю. Середина марта – подтаявший вчера снег за ночь вновь замерз, оставив на земле скользкую гололедицу, и я с удовольствием хватаюсь за локоть Какаши, чтобы ненароком не упасть. Он-то спокойно идет как по зеленой травке, и первое время настаивал на том, чтобы и я шла без поддержки – это, видите ли, дополнительная тренировка чакры, но под ручку идти все-таки гораздо уютней, так что шиноби довольно быстро сдался. – Я сегодня вечером с Кибой пойду в бар. – Говорю, с наслаждением вдыхая свежий весенний воздух и щурясь под утренним солнцем. – Его назначают Джонином. – Вернешься своими силами? – Скептически спрашивает Какаши, и я задираю голову, поджав губы, и смотрю в его лицо. Он косит на меня правый глаз – без недовольства, но, опять же, с громадной долей скептицизма. – Ты же знаешь, что всегда приглашен. Сам отказываешься с нами ходить. Какаши усмехается и качает головой, переводя взгляд на голубое небо. Так, за незначительной болтовней, мы, наконец, доходим до Академии. Вокруг уже толпится ребятня, и в этой куче детей я даже не сразу замечаю знакомую рыжую макушку. – Эй! – Кохэку, сверкая изумрудными глазами, выскакивает перед нами, как кузнечик. – Доброе утро, Какаши-сенсей! – Мальчик кивает своему учителю, и тут же поворачивает веснушчатое лицо в мою сторону. – Привет, Рэн! Или тебя уже называть Рэн-сенсей? Я улыбаюсь и пытаюсь дотянуться, чтобы выписать ему подзатыльник, но мальчик ловко уворачивается, подскакивая на месте. – Думаю, так ты сможешь ее называть через годик-другой. – Мягко отвечает за меня Какаши, весело наблюдая за прыжками своего ученика. – Она пока только ассистент. Ты за братом пришел? – Ага. – Энергично кивает рыжий, увязая ногами в остатках мокрого снега. – Что, Рэн, опять на побегушках? Я цокаю языком и чувствую, что Какаши пытается подавить смешок. Весело им обоим, ну конечно – ничего, вот через годик-другой пусть и повторят мне это. Конечно, до полноценного сенсея я, наверное, никогда не дорасту, но малолеток тренировать сумею. – Ты бы не заговаривался, Кохэку. – Хмыкаю, все еще держась за локоть Какаши, хоть мы уже давно стоим на одном месте. – Я, может, еще твоих детей тренировать буду. – Угу-угу. – Мальчик фыркает и выгибает дугой рыжую бровь. – Ну давай, Рэн-сенсей, удачи в этом начинании. Увидимся на тренировке, Какаши-сенсей! – Каким же хитрым взглядом он смотрит на Какаши, небось, доволен донельзя, что сватовство-таки удалось. Когда Кохэку убегает, мой ниндзя поворачивается ко мне и немного наклоняется, чтобы быть со мной на одном уровне. – Ну как, Рэн, готова? А то еще пару минут – и действительно опоздаешь. Я бегло смотрю на Академию, и в груди вновь поднимается волнение. Проработала, можно сказать, подмастерьем уже несколько недель, но по-прежнему страшно, как в первый раз. Я поднимаюсь на цыпочки, быстро ухватываю краешек его маски, стягиваю вниз, легко касаюсь губами родинки, и также быстро возвращаю маску назад. Взгляд Какаши нежен и полон любви. – Да. – Киваю, тоже вся наполняясь любовью. – Готова.