На ребре конька

Что такое любовь? На всём свете ни человек, ни дьявол, ни какая-нибудь иная вещь не внушает мне столько подозрений, сколько любовь, ибо она проникает в душу глубже, нежели прочие чувства. Ничто на свете так не занимает, так не сковывает сердце, как любовь. Поэтому, если не иметь в душе оружия, укрощающего любовь, - эта душа беззащитна и нет ей никакого спасения. Умберто Эко

Вот так получилось, что Аделина оказалась под одной крышей с тренером. С матерью девушка не виделась, а все звонки игнорировала. Она знала, что, рано или поздно, смирится с тем, что мать поставила на ней крест из-за одного синяка на локте. Но не сейчас, когда из Костромской вулканом бьёт желание работать. Примерно через неделю своего прибывания у Леонова, который не только пустил Аделину к себе, но и воспроизвёл и коньки, и форму, на тренировке случилось ещё одно ЧП. А всё из-за того, что Костромская не реагирует на свои головные боли. Абсолютно наплевательское отношение. Которое впоследствии вылилось в сильную простуду. Сходя со льда на перерыв, Аделина падает без сознания и Владимир Александрович заключает — простуда. И подтверждает это температура, достигающая отметки 38,9. От госпитализации Костромская отказывается, однако, обещая при этом, что сейчас доберётся до кровати и будет лечиться. Владимир Александрович верит спортсменке, но сразу предупреждает— если в ближайшие дни увидит её в ледовом, то сразу же отправит в больницу. Её отпускают из мед.кабинета, после чего Аделина идёт в тренерскую Леонова, где он помогает ей лечь, накрывает своей олимпийкой и убеждает, что нужно немного поспать. На выходе сталкивается с Горецкой и просит, чтобы она присмотрела за Костромской, пока у него будет идти вторая тренировка. И Аделина на самом деле засыпает, когда в тренерской становится тихо. Алла Георгиевна не шумит, а звонки поднимает, специально выходя из тренерской. И вот, что бывшая наставница Костромской видит точно— между её любимой воспитанницей и молодым тренером пробежала такая искра, медленно перерастающая в бурю, что может в один момент просто взорваться. Один такой взрыв Горецкая не забудет никогда, потому что Ада переживала эту бурю в одиночку, а потом случилось эмоциональное перегорание. И это состояние— самое страшное, что может случиться со спортсменами. Потому что в таком состоянии ни спать, ни даже есть не хочется, что уж там говорить о соблюдении режима и желании работать. Тем более, что теперь объектом заинтересованности "Джульетты" является тренер. Алла Георгиевна не могла сказать, что Леонов плохой человек, или что он мразь, каких ещё поискать надо. А всё потому, что это абсолютная неправда. Истиной является тот факт, что Данила очень правильный и неприемлемо относится к понятию ” служебный роман ”. Никому и никогда не приходило в голову, что он так говорил тем, к кому его самого никак не тянуло. Именно поэтому Алла очень боялась того, как именно искра Аделины перерастёт в бурю. Да и не только тренера, видевшие эту парочку в работе или просто идущих рядом, обсуждающих что-то, видели, что там не просто рабочий интерес. Костромская переняла дурацкую привычку от Леонова— насвистывать какую-нибудь мелодию во время занятия. И ещё одну маленькую привычку— вздёргивать бровь, когда к ней обращаются. Такая мелочь, которую обычный человек, в отличие от влюблённого, даже и не заметит. Близился чемпионат России, в который Аделина была заявлена, а фигуристка вместо него думала о том, что чувствует нездоровый интерес к тренеру. В конечном итоге, за неимением человека, с которым девушка могла бы поговорить об этом, Костромская завела личный дневник. В детстве, как и многие девочки, она уже пыталась вести что-то подобное, однако, каждая попытка терпела крах. А теперь тетрадь А4 заполнялась Адой с небывалой скоростью. Да, эта вещь не могла ей ответить, что-то посоветовать или поддержать, но выплёскивая терзания души на бумагу , чувствовалось, что становится легче. Данила всегда засыпал позже, чем его подчинённая. Чаще всего тренера вообще мучали бессонницы, именно поэтому у Леонова было много времени думать. Первое время он думал о том, как помочь Аделине, помирить её с родителями и вывести в чемпионат России, затем эти мысли стали плавно перетекать в " а зачем, собственно, я ей помогаю?". И самый главный вопрос, который терзал голову мужчины теперь каждую ночь— почему у Данилы не получается выкинуть из головы её силуэт. Как так получилось, что девушка, которой он просто хотел помочь вернуться в спорт, просачивается, как яд, в сердце. Аделина распахнула дверь в его душу, бесцеремонно вошла в сердце и, кажется, пустила там корни. И не абы как, а очень даже основательно. Что с этим делать, как бороться— неизвестно. Быть может, если свести контакт с ней на минимум, получится избежать того, что зарождается в сердце... Для этого нужно помирить её с родителями, хотя ещё не созрел план как. — Нет, не получится,— ответил однажды ночью Даниил Игнатьевич сам себе, смотря на полную луну через открытое окно,— Её образ всегда перед глазами. Такой подход не поможет. Здесь уже ничто не поможет. Вскоре у Ады начали появляться тайные фотографии Данилы, впоследствии напечатанные и помещённые в личный дневник в середине повествования. Были фотографии и с тренировок, где их специально фоткали вместе. Да, Даниил Игнатьевич разрешал не просто наличие телефона, но и его использование с условием, что фотографии будут сброшены ему. Естественно, что только те, где присутствует он лично. И одна такая фотография оказалась на обоях его телефона. Где Ада делает с ним селфи после отката программы, которая заявлена в чемпионат России вновь. Леонов уже точно уверен, что влюблён, а на этой фотографии Аделина так улыбается, во все зубы, по-настоящему... И сердце в груди Данилы пропускает удары от этой улыбки.

***

До чемпионата России осталась всего неделя. Медийные личности фигурного катания ждут это событие, поскольку не ожидали, что после треска на прошлогоднем старте, Аделина так быстро заявится на новый старт. В отношении Костромской один из мировых тренеров заявил: " Либо сейчас, либо никогда". И это было именно так. Потому что, если Ада не сможет собраться и показать себя на этом чемпионате России— такой спортсменки больше не будет. Она закончится так же, как когда-то закончился Даниил Игнатьевич Леонов. И свет на эту историю Данила открыл Аделине однажды вечером, за несколько дней до соревнований. Всё началось с того, что они просто сидели за столом и обсуждали грядущее событие, затем Костромская сказала, что ей страшно. — Знаете, Даниил Игнатьевич, а мне страшно. Вдруг я снова не справлюсь? — Бровь Леонова взметнулась,— Не хочу Вас подводить. — Знаешь, Ада. Восемь лет назад я был такой же, как и ты: влюблённый в фигурное катание, болеющий льдом олимпийских игр, мечтающий о золотой медали самого титулованного соревнования,— Начал Данила, поставив кружку кофе на стол и устремляя взгляд в окно,— А потом я с треском провалился на чемпионате мира. Не устоял ни на одном прыжке, упал даже на ” кораблике ”. Для меня тот старт стал последним в карьере. А знаешь почему? Я был такой же, как ты, и характером. Меня никто не убедил в том, что тот роковой чемпионат— случайность. Неудачное стечение обстоятельств и недостаточная подготовка, никто не открыл глаза на то, что это всё можно и нужно было исправить. Я сломался под давлением собственных мыслей. Леонов, который всегда считал себя сильным спортсменом, готовым доказывать всем, что может, сломался. Сдался, даже не попытавшись. Я действительно не смог вновь выйти на лёд. Родители пытались меня поддержать... И я слушал, однако, не слышал их. Для меня всё было потеряно. И понадобилось целых пять лет, чтобы полностью вернуться на лёд, но уже в качестве тренера. Основательно тренировать детей я смог только три года назад. До этого я считаю свой тренерский подход— детским лепетом. А когда на моих глазах с, явно перспективной, фигуристкой, произошло тоже самое, что со мной, я знал, чем всё закончится в итоге, если не помочь, не попробовать вернуть тебя на ” путь истинный ”. Теперь я нашёл ответ, почему же так хотел помочь тебе. Отвечая на вопрос, который может созреть, Алла не смогла бы найти нужные слова, которые так необходимы в подобной ситуации, потому что никогда в подобной не была. Костромская слушает, остановив взгляд на профиле Данилы. Её, честно говоря, поразила откровенность тренера. После его ухода, когда Костромская готова была сдаться, Аделина читала что-то подобное, но информации было совсем немного, потому что Леонов не дал никаких комментариев ни по поводу последнего старта, ни по поводу завершения карьеры. Когда тот рассказывает свою историю, Костромская рассматривает любимое и такое породнившееся лицо. И впервые видит столько боли, скрываемой за маской хладнокровия и " я пережил это и отпустил". — Не могу поверить, что сейчас слышу исповедь самого Леонова, Даниил Игнатьевич... Когда Вы ушли, я искала о Вас информацию, однако, никаких подробностей так и не было раскрыто. А теперь я слышу подлинную историю, так ещё и из первых уст. Не могу поверить, что такой прекрасный тренер и человек, как Вы, из-за такой же неудачи, закончили карьеру. — Сказала, поражённая до глубины души, Аделина, отрывая взгляд, когда зелёные глаза собеседника начинают глядеть уже на неё,— А мне в ответ на такую искренность и рассказать нечего. Кроме того, как сильно я ненавидела фигурное катание, что намеренно себя травмировала, надеясь, что мама перестанет меня туда тянуть. То, что Вы уже слышали. Спасибо за такое доверие, уверяю, что подробности Вашего прошлого останутся между нами. — Твоего прошлого. Называй меня просто Данила. Очень странно слышать обращение на " Вы " , когда живёшь с человеком уже больше недели под одной крышей. Поэтому перейдём на " ты ", Ада. Мне будет комфортнее,— поправил Леонов, одним махом допив свой кофе. — Ладно, что было, то было. Нечего тоску нагонять. Уже через четыре дня мы поборемся за титул чемпионки страны. Я уверен, что ты справишься. После этого разговора Аделина ушла в комнату и, достав личный дневник, в котором осталось совсем немного страниц, начала заполнять, так называемого, друга. Кажется, откровенность Данилы настолько вдохновила девушку, что теперь Костромская строчила предложение за предложением. Играющая на фоне классика в современной обработке добавляла краски словам, которые были в голове. ” Искренность от человека, которого ты любишь... Что может быть лучше этого ? Чувствовать, что он доверяет тебе на все сто, так прекрасно. Если бы только он знал о том, что я сгораю от чувств, которые разгораются до опасной отметки... Но я трусиха, которая боится своих чувств к тренеру, которой не хватит духу сказать всё, что так хочется. Не смогу, потому что боюсь знать ответ, не могу представить, что будет дальше. И это— больнее всего. Сложно быть трусихой, потому что тогда мечта о принце так и останется мечтой... А ведь Данила всегда был рядом, так тихо и незаметно, ничего не требуя взамен. Незаметно для меня он стал таким родным. А когда слышу из его уст это животрепещущее ” Ада ”— готова лететь со всех ног . Даже если он никогда не обратит на меня внимание— я всегда буду любить его. Зато теперь я знаю, что из всего оружия в мире, самое опасное— любовь. Оно способно нанести смертельную рану. А с чего всё началось? Я не смогу назвать ни часа, ни места, ни взгляда, потому что чувства захватили меня целиком, подкравшись незаметно... И я готова лишь написать это. Леонов Даниил Игнатьевич, если тебе когда-нибудь будет суждено прочесть всё, что здесь написано, знай, что я— Аделина Костромская, люблю тебя уже больше полугода. Но боюсь признаться вслух. ” — вот, чем закончился личный дневник фигуристки, влюблённой в тренера. 96 листов формата А4, которые теперь всегда будут хранить память о чувствах Аделины. Поставив последнюю точку в этой тетради, Костромская закрывает её и зависает на неопределённое время. В голове ещё слишком много мыслей, которые не позволяют ей заснуть, хотя колокола в церкви уже давным-давно пробили полночь. И вечером, за день до дня соревнований, Ада собирается с духом. За каких-то полчаса перед ней уже не личный дневник, а пакет, в котором находится тетрадь и небольшая записка, являющаяся неким предисловием. Костромская оставит пакет в тренерской за час до начала соревнований. Это время, которое понадобится Леонову, чтобы узнать всю подноготную про неё. Теперь она не боится. Чтобы завтра ни случилось, Ада знает, что делала всё возможное.

***

Ледовый дворец заполняется с бешеной скоростью. Огромный поток людей, который сыплется в главный вход, даже и не думает заканчиваться. Это первенство страны ждали, многие возлагают большие надежды, кто-то пришёл только за зрелищностью. А у кого-то сегодня решается судьба во всех проявлениях. Потому что Аделина провернула то, что хотела, на первенство приехали родители и сестра девушки, сегодня Костромская бросает вызов самой себе. Осталось лишь дождаться выхода на лёд. Самое сложное в такие моменты— ожидание. И Ада проводит его на полу коридора, ведущего к арене. Он освещается только вначале и перед самой ареной, поэтому Костромскую практически не видно. Спортсменка сидит, обняв колени. А за это время Данила заходит в тренерскую и, увидев пакет, подходит к столу. Заглядывает внутрь, вытягивает записку:” Леонову Д. И. Я трусиха, увы, и не могу сказать того, что ты должен знать, вслух. То, что находится в пакете — мой подарок и благодарность тебе за то, что в данный момент времени я готовлюсь к выходу на арену чемпионата России". Сердце мужчины, кажется, перестаёт стучать. Только совершенный идиот не поймёт, о чём речь. И от кого этот пакет. Не долго думая, Данила вырывает из пакета дневник, который сейчас расставит все точки над " i ". Вдох— выдох и вперёд. Леонов читает быстро, проглатывая страницу за страницей, обдумывая каждую прочитанную фразу. Тяжело поверить, что Аделина любит его, причём настолько длительный срок. Читает и останавливается, внимательно рассматривая свои фотографии, сделанные из-под Тишка. Теперь это будут любимые фотографии Данилы. Как и предполагалось, дневник прочитан от " А " до " Я " за 57 минут. Даже быстрее, чем Ада предполагала. Через три минуты начало, а следовательно Даниил Игнатьевич должен появиться на арене со своим штабом. Аккуратно и бережно кладёт тетрадь назад в пакет со словами :” Я тоже тебя люблю, Аделина". После чего выходит на арену, расстёгивая пуговицу на пиджаке, приветствуя других тренеров. Начинается раскатка, из-за чего трибуны взрываются овациями. Ада выступает в первой пятёрке, именно поэтому покидает лёд, когда объявляют первую участницу. Берёт у Данилы чехлы, определяет их на лезвия и опирается на борт, следя за выступлением первой девушки. Ничего интересного она не видит, поэтому надевает наушники и идёт в освещенный коридор, чтобы размяться получше и сделать несколько упражнений для подготовки ног к прыжкам. — Сейчас на арене выступает двукратная чемпионка России, серебряный призёр Олимпийских игр, четырёкратная чемпионка Гран-при — Аделина Костромская! — Объявляет комментатор, которого позже становится не слышно на трибунах. Короткая программа — вот, что показывает мастерство. Всего несколько элементов, определяющих — король ты, или ничтожество. Аделина бросает мимолётный взгляд на Данилу, пока занимает исходную позицию. И начинает откат, как только слышит первые секунды музыки. Скорость идеальная, всё идёт как по маслу. Толчок, девушка трижды оборачивается вокруг своей оси, после чего приземляется, однако, ногу пронзает боль, из-за чего фигуристка падает и вновь ударяется об борт. И, за счёт того, что это произошло на скорости, глухой удар слышно аж до второго ряда трибун. Удар приходится на голову и плечо. Спортсменка не шевелится минуты две, однако, начинает подниматься, видя, как на лёд капает кровь. Её кровь. Из её разбитой головы. Это провал, во второй раз у Ады нет сил продолжать бороться. Именно поэтому фигуристка поднимает руки и делает мах руками из положения " накрест", что означает, что Костромская не может продолжать выступать. " Это конец" — Думает Аделина, останавливаясь на ребре конька. Она подъезжает к запасному выходу со льда, куда уже несётся Владимир Александрович. Работники льда помогают фигуристке подняться с арены, после чего врач уводит её. Данила срывается и бежит за врачом и девушкой, которую любит. Она должна знать это.

Это конец.