На ребре конька

Влияние среды и общества превращают наш внутренний мир в полыхающий, заброшенный дом. Обстоятельства заводят каждого из нас в свою "ванную", где мы прячемся, вознося стены вокруг себя. И мы остаёмся наедине со своими страхами и болью, сковывающими нас в тупике безысходности. Из которого далеко не каждый сможет выбраться с высоко поднятой головой...

— Даниил Игнатьевич, я пришла.— Говорит Аделина, как только появляется из входа на ледовую арену. Все фигуристы от мала до велика останавливаются, толпятся друг с другом и смотрят на своего, фактически, кумира.— Простите, опоздала. Тренер, от неожиданно раздавшегося голоса, спотыкается и разворчивается к Аделине. Он даже не пытается скрыть улыбку, в которой Костромская читает одобрение. Как только Даниил Игнатьевич отходит от шока, произносит: — Ничего страшного, Аделина. Присоединяйся ко всем. — Кивает тот, а когда фигуристка оказывается рядом с ним, добавляет.— Думаю, Аделина Костромская не нуждается в представлении. С сегодняшнего дня она входит в состав нашей группы. Прошу любить и жаловать. Но тренировку никто не отменял, поэтому поехали! Разминаемся и затем подъезжаем ко мне. Раздаёт указания Данила, после чего внимательно следит за тем, как хорошо его спортсмены разминаются. Аделина старается, разминается так, как учила Алла Георгиевна, но это уже просто привычка. Они прошли вместе целых 15 лет . Что было примечательно, так это то, что в 18 лет Костромская не утратила былую гибкость и ловкость. Горецкая не раз говорила, что в её штабе Аделина — самая гибкая и поворотливая. А похвала всегда льстит и вдохновляет на новые свершения. После разминки Леонов даёт задания уже индивидуально: кому-то тренировать произвольную программу, более маленькие спортсмены сегодня сдают прыжки, а кто-то идёт по своей программе, делает то, что может и не боится. Иронично, однако, что из всего спектра элементов фигурного катания Костромская без тени страха теперь может сделать только дорожку шагов, а так же комбинированные вращения без прыжка . Всё, что включает в себя прыжок, даже если это ” перекидной” вызывает у Аделины панику. Заметную панику. Заметив это, Леонов начинает думать, как исправить панический страх фигуристки перед одним из самых основных элементов в их виде спорта . Ответ приходит сам собой, когда Аделина начинает , фактически, с нуля учиться прыгать. Вновь она чувствует себя 6-летней девочкой, которая только- только слезла с ”удочки” и тренеруется без страховки. Начинает Костромская с самого простого— ранее упоминаемый перекидной, обучающий , по большей части, смене ног при заходе и выходе из прыжка. После каждого падения Аделина застывает у бортика. Всё же, переступить болезненные воспоминания, которые так сильно давят, очень сложно. Но теперь у неё есть Даниил Игнатьевич, ребята из группы, которые сразу же подъезжают, начинают смешить и предлагают потренировать прыжок вместе. Медленно, очень медленно, но верно, Аделина возрождается. Через четыре месяца тренировок, когда она чувствует, что сможет, Костромская после тренировки идёт в тренерскую Горецкой. Мнется у входа, а затем стучит и, получив добро войти, заходит . Настал момент объясниться. — Алла Георгиевна, добрый день. Можно? Мне нужно с Вами поговорить.— Начинает издалека, потому что сложно сходу подобрать нужные слова.— Я пришла извиниться... И объяснить, что произошло практически полгода назад. Знаете, когда ты знаешь, что готов, что программа — отшлифованная до блеска, веришь в победу, получаешь установку от тренера, который тобой гордиться и ждёт результат, а потом выходишь и с треском проваливаешься... Я была не готова к этому. Не была готова к такому количеству ошибок и настолько низкой оценке, не готова была занять предпоследнее место и показать второй по неудаче результат. Да, я понимаю, что постоянно побеждать невозможно, но именно тогда я не была готова проиграть. Не знаю почему, но меня это надломило, я едва не ушла из спорта из-за появившегося страха льда. Но, поверьте мне, причина этого провала, из-за которого я выставила Вас в таком ужасном свете, была. В перерыве между короткой и произвольной программой до меня дозвонилась мама и сообщила,что Анжела уже в операционной. А если была такая срочность переноса операции— значит что-то случилось. Я не смогла отбросить мысли о сестре, а следовательно— никакой концентрации. Отсутствие концентрации— отсутствие результата. И поэтому я не могу теперь тренироваться с Вами. Я вернулась в спорт. Даниил Игнатьевич смог найти нужные слова. Но к Вам я хочу вернуться той ”Джульеттой”, которая заняла второе место на Олимпиаде и дважды победила в чемпионате России. Если у меня получится, то обязательно ждите меня, Алла Георгиевна. Я Вас очень люблю, Вы научили меня всему, что я знаю и умею, поставили на коньки и воспитали. Для меня эти 15 лет много значат. Горецкая внимательно слушает исповедь своей лучшей фигуристки. От её слов, каждой фразы, глаза женщины на мокром месте. Потому что Алла не ожидала, что, когда-нибудь, Аделина будет стоять вот так, перед ней с опущенной головой, и объясняться. И после слов о том, что Костромская, став собой из прошлого, обязательно вернётся, потому что Алла Георгиевна этого заслуживает, становится последней каплей. Горецкая подходит к своей бывшей ученице и обнимает, начиная плакать. Сильные женщины тоже плачут. Аделина от неожиданности ойкает, а затем обнимает свою, можно сказать, ” вторую маму”. Эти объятия, кажется, говорят больше, чем любые другие слова, которые невозможно подобрать так, чтобы выразить всё то, что ты чувствуешь . Данила слышит эту исповедь, потому что у них с Горецкой одна тренерская на двоих. И радуется, что Аделина нашла в себе силы поговорить с бывшим тренером, а также он спокойно отпустит эту птицу-феникса в родное гнездо, когда она вновь обретёт силу, чтобы летать. Его миссия— помочь Аделине вернуться в спорт.

***

Близятся показательные выступления. Даниил Игнатьевич и Костромская уже вовсю тренируют программы. Всего за полгода у Леонова получилось твёрдо поставить Аделину на коньки. За такой короткий срок фигуристка смогла прыгать . Даже если это не четверные, для победы в арсенале спортсменки достаточно иметь идеально отточенные прыжки в три оборота, то факт остаётся фактом: Костромская прыгает. А получить бо́льшее количество баллов можно, усложнив элемент подъёмом рук. И вот, спустя год после того, казалось бы, рокового чемпионата России, Аделина Костромская заявлена в показательные выступления, а после них и в грядущий чемпионат России, где намерена вновь отвоевать титул чемпионки страны. После показательных будет ещё полгода для подготовки к чемпионату, а значит время вспомнить, что такое четверной риттбергер, на котором Аделина потерпела полный крах, ещё есть. Данила ещё просто не знает, что Костромская намерена заявляться в чемпионат России с той же самой программой, что и год назад. Но беда пришла откуда не ждали. Тренировка проходила в привычной для всех обстановке. Разминка, а затем элементарное оттачивание своих умений на льду. Шершание коньков по льду, тот самый звук, когда прыгаешь, делаешь трюк и приземляешься, слыша восхищение со стороны товарищей и тренера. —Давайте по второму кругу, —свистнул тренер и все девушки сели на скамейку, по очереди выходя на лёд и показывая свои номера. Одна из лучших фигуристок группы вышла с трибуны, вдыхая носом воздух и дыша полной грудью. Толчок одной ногой и её коньки буквально поплыли по шершавому льду. Перебирая ногами, Аделина уже готовилась делать прыжок, который является самым важным элементом в её номере. Оттолкнувшись от льда, она будто на пару секунд обрела крылья и сделала несколько оборотов. Приземление и сразу же пронизывающая боль, а затем падение на лёд. Молчание на арене заменил оглушающий крик девушки. —Зови медиков, срочно! —крикнул мужчина и буквально выбежал на скользкую поверхность. Даниил Игнатьевич аккуратно добрался до девушки и понял, что она вообще не может пошевелить ногой. В голову начали поступать самое ужасное, вплоть до того, что данная травма может поставить серьёзный крест на её карьере. Молча он поднял её на руки и донёс до скамейки, где уже был Владимир Александрович, врач команды фигуристов. Сняв коньки с плачущей девушки, он осмотрел ногу и затянул на ней аккуратно бинт с компрессом. —Разрыв точно будет, Даниил Игнатьевич, —подтвердил свои опасения мужчина и потёр переносицу. —Её надо срочно отвезти в больницу на рентген, дай бог, чтобы полный разрыв её миновал. —Аделина, тише, не плачь, оно скоро пройдёт, —одна из подруг пыталась успокоить плачущую девушку. Боль в ноге каждый раз давала о себе знать, когда ей принесли костыли и довели её до раздевалки. Помогали переодеться, сложить вещи в сумку и выйти на улицу, где ожидал тренер, вызвавшись самому отвезти фигуристку на обследование. —Ну что, не проходит? —задал вопрос мужчина, когда тронулся с места. Он понимал, что задал очень тупой вопрос в сложившейся ситуации, но ему захотелось разбить то самое напряжение между ними в салоне машины. Костромская кивнула и отвернулась к окну, пытаясь ни о чем не думать, хотя ничего не получалось. Уже в больнице девушку повезли на рентген и в смотровой бокс, а мужчина сидел в приёмном покое, отсчитывая каждую пройденную секунду. Обследование проходило практически в тишине. Только шум приборов в кабинете нарушал ее, давая неслабый страх. Диагноз ставится на основании данных осмотра и стресс-тестов, которые представляют собой определенную нагрузку на связки. —Напряги ногу и поверни, —пожилой мужчина смотрел в карточку, а затем глянул на девушку. –Что чувствуешь? —Практически ничего… Совсем слабую боль…—проговорила Костромская, давясь своими слезами. Медика это совсем не смутило. При полном разрыве связок так и должно быть – болевые ощущения более слабые, чем в других степенях и во время тестирования связки не напрягаются. —Без операции тут никак, —доктор скептически посмотрел на нее и записал что-то. Вернувшись обратно в приёмный покой, спортсменку всю в слезах посадили на скамейку, а врач ушёл в свою ординаторскую. —Аделина, что сказали? —спросил он, а услышав про операцию, просто прижал тело девушки к себе, успокаивая самыми банальными словами. —Тише, не переживай. Никто такого не мог представить. Главное сейчас твоё здоровье. Но она продолжает давиться слезами. Костромская так хотела выступить на показательных, обозначить, что она, как спортсменка, ещё не закончилась... А теперь сидит в больнице, обнимаясь с Леоновым, готовясь к госпитализации для проведения операции на связки . Данила сообщает своей второй половинке, что на тренировке случилось ЧП, поэтому он сейчас в больнице и задержится здесь на неопределенное время. Именно Даниил Игнатьевич набирает родителей Аделины, когда её уже определяют в палату и назначают операцию через три дня. — Алиса Фёдоровна, мне очень жаль. Аделина в больнице, полный разрыв связок. Через три дня операция, Вы можете подъехать в третью больницу? — Тренеру сложно сообщать матери о травме своей подчинённой, ведь он тренер, как ни крути.— Тогда возьмите всё необходимое по Вашему мнению, я дождусь Вашего приезда и тогда уйду. Спасибо. До свидания. Аделина была безутешная. Даже у младшей сестры не получилось её до конца успокоить. Однако Костромская точно знала, что, как только нога придёт в норму, она обязательно продолжит тренировки. Потому что хочет показать, какой Леонов тренер и поблагодарить его за труд именно исполнением той произвольной программы, которая едва не похоронила Аделину как фигуристку. Именно поэтому в момент, когда её вводили под общую анестезию, ни капли не боялась.

Спустя время Аделина идёт на поправку и получает разрешение находиться на катке, но без прыжков

Костромская впервые делала абсолютно всё, что ей советовали врачи. За счёт этого шла на поправку ускоренными темпами, на лёд без разрешения не лезла, однако тренировки посещала. Наконец получив справку о допуске на лёд, Аделина начала понемногу тренироваться, чаще всего держась за руку Леонова. На одной из тренировок она падает и стукается локтем об лёд. Без синяка не обойдется, однако, девушке смешно... До тех пор, пока она не возвращается домой и этот синяк не замечает мать Аделины, которая уже пожалела, что её дочь поверила в возвращение в большой спорт и теперь грезила этим, словно малое дитя. Синяк женщина замечает, когда Костромская скидывает грязную кофту в ванной, запихивая её в машинку. — Аделина Геннадьевна, это что такое?— Возмущённо вскрикивает женщина, схватив ребёнка за руку и осматривая уже посиневшую руку. — Мы только костыли отложили, ты едва начала ходить самостоятельно, а уже на лёд полезла! Моё терпение лопнуло, Ада! Тебе что, мало ? — Мама, не начинай, пожалуйста,— просит Аделина, кидая кофту в барабан машинки и разворачиваясь к матери,— не надо. Поссоримся. — Знаешь что, Аделина, если у меня была надежда и терпение, то они лопнули! Значит так, на лёд ты больше не выйдешь!— Заявляет женщина, смотря на свою старшую дочь .— Вот так. — Выйду! — А я сказала не выйдешь!— Алиса Фёдоровна тяжело вздыхает, смотря на аду.— Неужели ты не понимаешь, что это пустая трата времени? Ты всё равно с большими нагрузками не справишься! — Это кто сказал, мама?— Ошарашенно спрашивает фигуристка, буравя мать взглядом. — Это я тебе говорю. — Ты понимаешь, что меня предаешь? — Чем это я тебя предаю? — Ты сама притащила меня в фигурное катание! Я плакала, кричала , умоляла, коньки эти ненавидела, не хотела идти! Но нет, ты тащила меня туда, вещала, что это моё будущее! — Да, говорила. Пока это не вылилось в это!— Продолжала гнуть свою линию Костромская-старшая. — Кто ж знал, что так получится? — Мама, спорт и травмы это, фактически, синонимы.—Уже на грани говорит Аделина, смотря на мать не верящим взглядом. — Как ты не понимаешь, что без травм в спорте не может быть? — Спорт это не только травмы. Спорт— это мужество. — Алисе очень тяжело говорить это своей дочери, но она действительно теперь так считает. — Мужество признать, что ты, как спортсменка — закончилась! Как бы горько это ни звучало, и перестань, пожалуйста, перестань дёргать и себя и родных. — Мама...— По щеке бежит слеза, в которой, как и в глазах, отражается женщина, выходящая из ванной комнаты. — На этом тема закрыта. Я тебя привела, я и закончу,— добавила женщина, забирая у Аделины коньки и форму для тренировки. — Сейчас будем кушать. Девушка несётся на второй этаж. Одевается в шорты, лёгкую свободную футболку, носки, сумочка с телефоном, ключами, деньгами и некоторой мелочью, обувается и вылетает из дома. Пока за ней выбегает отец, она уже выезжает из гаража и скрывается за поворотом, который уводит на трассу в лесополосе. По щекам девушки струятся горькие слёзы. От кого-кого, но от матери предательства Аделина не ожидала. И сейчас было так больно, так обидно, что хотелось исчезнуть, провалиться сквозь землю, будто ее никогда и не было. За полтора часа девушка оказывается в Москве, ещё за минут сорок— у дома человека, который впустит её к себе и примет, как родную. А ещё сможет успокоить и дать совет. Аделина приехала под подъезд Аллы Георгиевны Горецкой. Эта женщина часто помогала Аде, когда у нее случалось что-то, что доводило её до такого состояния, как сейчас. Вышла из машины с сумочкой, закрыла транспорт и села на скамейке около подъезда, заливаясь слезами. Несколько раз звонила в домофон, но глухо. А телефон был недоступен. Костромская смотрела в одну точку, поэтому не оглядывалась и не могла заметить, что со спины в сторону нужного ей подъезда идёт Даниил Игнатьевич. Аду из мыслей вырвала соседка Горецкой, которая хорошо знала девушку . — Аделиночка, солнце моё, тёти Ани дома нет. Уехала к сыну погостить, пока отпуск. Езжай домой, не мёрзни,— Это было ниже пояса. Но домой Костромская точно не вернётся. — Давай, деточка, езжай. — Спасибо, Лариса Николаевна. Но домой я ни ногой.— Сказала девушка, смотря сквозь бабушку напротив себя, очень испугавшись, когда на плечо упала чья-то рука.— Даниил Игнатьевич? Удивлению фигуристки не было предела. Но она впервые предстала перед ним в таком виде: кофта переехала и сползла с плеча, волосы растрёпанно лежали на плечах, тушь смазалась и потекла, превращая Аделину в представителя медвежьих — панду. Вид спортсменки пугает Леонова, поэтому он приглашает её в свою квартиру, чтобы поговорить. Там проводит на кухню, делает чай, а Аделине мяту. Садится напротив девушки, поставив на стол чашки и пододвинув поближе сахарницу. — Ну а теперь рассказывай, что случилось, почему ты, замерзнув, торчала под подъездом и почему выглядишь такой растрёпанной,— спокойно говорит тренер, смотря на Аделину,— я не кусаюсь. Вот так Костромская, которая ехала к Горецкой, оказалась у своего нынешнего тренера, вновь роняя слезы и рассказывая, как родная мать поставила на девушке крест. Рассказала, как дважды в жизни выкидывала коньки в окно, настолько сильно не любила фигурное катание, как поменяла своё мнение и заболела этим видом спорта. Рассказала всё о себе в мире фигурного катания. И вновь повторила, что домой не вернётся. Жить под одной крышей с женщиной, которая сама ее тащила в этот спорт, а потом предала, Аделина считала невозможным. — Я живу один, поэтому оставайся у меня, пока не найдешь с родителями компромисс. Я не огромный, мне много места не нужно. Будешь спать в спальне на кровати, а я на диване в гостиной. — Говорит Данила, похлопав девушку по плечу и вставая изо стола.— Иди умойся и спать, завтра утром купим новые коньки и легинсы, а сегодня забудь об этом и хорошенько отдохни.