Я никогда не видел моря

Меня обжег холод его слов. Тело отказывалось слушаться меня. Нужно было проложить документы на место. Стоит ли спрашивать его о них? Притвориться, что я ничего не увидел, явно не выйдет, да и поздно. Но у него есть и причина это скрывать, раз он мне не сказал ранее. За моей спиной раздался звук затвора. Казалось, что холодное дуло ружья уже приближается к моему затылку. Было страшно поворачиваться. Да и какой человек в здравом уме решит оглянуться, когда его вот-вот да пристрелят? Интересно, можно ли уже загадывать предсмертное желание? Но… Стоп… Сахарочек?! Он действительно назвал меня так? — Прошу прощения, просто интересно. Я вновь услышу, что Вы меня видели ранее, если спрошу, откуда Вам известно данное прозвище? — постарался произнести я самым невозмутимым голосом, на который был способен. Я обернулся. Меня в любом случае вот-вот убьют, так почему бы не побыть хоть чуточку смелее? Но то, что я увидел, поразило меня гораздо больше, чем это сделало бы дуло пистолета. Господин Жорж сидел на кровати с обнажённым торсом и игрался с пистолетом. От этой картины у меня буквально подкосились ноги. Как хорошо, что я сидел. — Да нет, просто ты такой же сладкий, — начал было он, медленно переводя взгляд на меня. — Ох, вот как? — А если без шуток, то да, видел. Зима. Монмартр. Лестница. Не помнишь? А мне казалось, что тебе было крайне комфортно пребывать в моих объятиях. Почему я и удивился на автозаправочной станции, когда ты прошёл мимо, не узнав меня. Знаешь, обидно было, но я решил подыграть твоей “амнезии”. — Парень со странной прической? — Ауч! Осторожнее со словами. Почему это она странная? Не думал, что слово "странный" может значить "чертовски классный". — Ты ведь не Жорж, на самом деле? Как мне тогда обращаться к тебе в таком случае? — Так ты и сам уже увидел. Куроо Тетсуро. — И зачем же тебе, господин Куроо, понадобилось притворяться французом, если ты, на самом деле, являешься моим соотечественником? — О, да мне просто нравится твоя “эр”. То, как ты ее произносишь — завораживает. Готов слушать ее вечно в твоем исполнении. — Знаешь, я ведь сейчас даже не знаю, стоит ли мне посмеяться над этим или же будет лучше уже начать отправлять прощальные письма семье и друзьям. — Ах, ты про это? — Он указал на пистолет, все еще находящийся в его руке. — Тебе не стоит беспокоиться. Пока что в этом нет необходимости, да и понравился ты мне. К тому же ты можешь оказаться очень полезен. Но для начала тебе стоит ответить на один вопрос: “Есть ли у тебя еще скелеты в шкафу, помимо того трупа в багажнике?”. Что? Простите? Я крайне надеюсь, что мне послышалось. Труп. В багажнике. В моем багажнике. Он говорит, что прямо сейчас в багажнике Ти-бёрда лежит труп. По сути, он обвиняет меня в убийстве. Еще больше пугает его спокойствие. Это не может быть для него повседневностью. Хотя я уже не знаю, чему могу верить. Может, убийца — это он? Все возможно: у него в руках пистолет. Я действительно схожу с ума. Слишком много событий. Я искал спокойной жизни, а она привела меня к зарождению паранойи. Я так больше не могу. — Сахарочек? — Голос Куроо вырвал меня из раздумий. — Я не понимаю, там не может быть никакого трупа. Во-первых, я никого не убивал. Во-вторых, его там еще вчера утром не было. — Я знаю. — Это ты его подбросил? — А, по-твоему, я похож на убийцу? Я перевел взгляд на пистолет в его руке. Он сделал так же. — Ох, ты все еще беспокоишься об этом. Я же говорил, что не стоит. Не переживай, он не настоящий. — После этих слов он достал сигарету и, поднеся дуло пистолета к ней, а затем нажав на курок, поджег ее. — Это — зажигалка. — Давай, скажи еще, что ты с ее помощью однажды угнал самолет. — Что? — Прости, просто как-то читал о таком… Будет ли слишком самонадеянным попросить тебя рассказать, что ты на самом деле делаешь во Франции? — Что же, устраивайся поудобнее: это займет некоторое время.