Хогвартс читает "Гарри Поттер и проклятое дитя"

Альбус всегда чувствовал себя по-другому. Он не совсем понимал, почему это происходит, и долгое время думал, что это нормально. Где бы он ни был и с кем бы ни был, он никогда не вписывался в общую картину. - Мне это уже не нравится, - настороженно сказал Гарри. Не то чтобы он был одинок. У него был раздражающий старший брат, довольно избалованная младшая сестра, супер-умная/супер-упрямая кузина/лучшая подруга и куча других кузенов и родственников. В его доме никогда не было тихо, и всегда кто-нибудь приходил. Дядя Перси приходил, чтобы наскучить им всем, и приводил с собой Молли, Люси и многострадальную тетю Одри. Кроме того, дядя Джордж был, пожалуй, единственным человеком, у которого за плечами было больше шуток, чем у дяди Рона. - Он что, сравнил меня с Роном в сфере шуток?! - крикнул Джордж. Была еще тетя Анжелина, которая бесконечно болтала с его матерью о квиддиче, пока все не сошли с ума от скуки. Затем были Фред и Рокси, которые пошли в мать и составили самую стильную, в целом хорошо представленную часть семьи. Эта корона досталась бы дяде Биллу, тете Флер, Виктории, Доминику и Луи, - Сразу видно что имена выбирала Флер, - хихикнула Джинни. которые, по общему мнению семьи, были слишком красивы, но по какой-то причине они любили носить подержанную одежду, а его кузены всегда носили ожерелья из зубов или другие подобные богемные странности, которые делали их причудливо-неряшливыми. - Это явно от Билла, - прыснули близнецы. Молли только недовольно покачала головой. Сам дядя Билл выглядел как стареющая рок-звезда. Его отец и дядя Рон, казалось, думали, что он выглядит круто. Когда Альбус впервые увидел длинный хвост дяди, то съежился. А еще был дядя Чарли, которого все считали немного странным. - Эй! - недовольно воскликнул Чарли. Он знал толк в драконах и готов был говорить о них при любой возможности. Его часто не было в стране, но он всегда посылал открытки где бы он ни был, и иногда он возвращался с каким-нибудь новым шрамом, которым он с гордостью хвастался. Джеймсу нравились его невероятные истории. Лили они пугали. Альбус подумал, что истории, вероятно, выдуманы. Потом были его бабушка Молли и дедушка Артур. Бабушка была самой властной, самой суетливой маленькой женщиной, которую Альбус когда-либо видел, и она всегда была готова отчитать кого-то… - А вот это правда, - прошептали близнецы. Молли покраснела, пока все хихикали. но она также лучше всех обнимала, готовила лучшую еду и всегда была рядом в тяжелой ситуации. Всякий раз, когда его мать или отец были чем-то расстроены, можно было гарантировать, что бабушка и дедушка приедут в своей забавной маленькой машине, и бабушка будет командовать кухней, заваривать чай и давать советы, пока все не соберутся вместе. Альбус особенно любил дедушку. Он был высоким и очень худым, всегда возился с каким-нибудь странным, устаревшим маггловским предметом, которым больше не пользовались магглы, но он был довольно тихим и Альбус чувствовал себя спокойным рядом с ним. Иногда они сидели вместе и смотрели телевизор, - А что такое этот телевизор? - спросил Драко. Телевизор, или телевизионный приёмник — приёмник телевизионных сигналов изображения и звукового сопровождения, отображающий их на экране и с помощью динамиков. Современный телевизор способен принимать телевизионные программы как с антенны… - начала объяснять Грейнджер. - Перевод? - спросил, подняв бровь, Драко у Рона. Все прыснули, а Гермиона скрестила руки на груди. а иногда дедушка что-то комментировал. В то время как все остальные считали Альбуса немного трудным и скрытным, дедушка, казалось, ничего не имел против. - Чтобы Поттер был скрытным? Не верю! - заявил Снегг. По правде говоря, Альбусу было не на что жаловаться. Его жизнь должна была быть идеальной. Он знал, что все его ровесники завидуют ему - его знаменитой матери и еще более знаменитому отцу. Альбус ни в чем не нуждался. Он никогда не голодал, всегда был одет, и ему казалось, что родители никогда в жизни не обращались с ним плохо. И все же что-то было не так. Неправильно. С годами Альбус, к своему ужасу, начал понимать, что улыбаться ему труднее, чем его братьям и сестрам. Там, где они сидели за обеденным столом и смеялись, Джеймс запрокидывал голову, Лили хихикала, а Альбус с трудом присоединялся к ним. Сириус и Гарри нахмурились. - Мне это не нравится, - сказал Сириус. Почему он был так несчастен? Этот вопрос он задавал себе довольно часто. Этот вопрос он постоянно слышал от отца, когда тот задавал его матери. - Что случилось с Алом? — спрашивал его отец, когда родители думали, что они одни на кухне, а Альбус сидел на корточках на лестнице, стараясь расслышать их собственный взгляд на ситуацию. - С ним все в порядке, — со вздохом говорила мать. - Это всего лишь Ал. Так уж он устроен. Это не значит, что что-то не так. — Но Джеймс никогда… — Он не Джеймс, Гарри. Пауза. - Нет, я знаю, что это не так. Но даже Лили… Я понял ее. В ее словах есть смысл. Я знаю, о чем она думает. Но с Алом… Я просто… все по-другому. - Тебе нужно стараться немного сильнее, — часто советовала ему мать. — Попробуй поговорить с ним, познакомься поближе! - В том-то и проблема, — ответил однажды его отец. Все в шоке посмотрели на такого же шокированного Гарри. - Гарри.. - начал Сириус - Я сам не знаю что со мной из будущего! - воскликнул Гарри. Альбус так и не простил его до конца. Гарри закусил губу. Он не понимал себя из будущего. Он никогда не рассказывал родителям о подслушанных разговорах. Он не хотел, чтобы они знали, что он волнуется о них, чтобы слушать. Кроме того, он ненавидел саму мысль о том, что его сочтут любопытным или, что еще хуже, что ему небезразлично, что люди думают о нем. Кажется, отец уже считал его довольно жалким подобием сына. Гарри заныл и закрыл лицо руками. Рон похлопал друга по спине и продолжил. Альбус не хотел разочаровывать отца еще больше, выставляя себя достаточно жалким, чтобы просить о его любви. Если отец не потрудился понять его, то он и не собирался просить. Ему просто придется принять этот факт и научиться жить с ним. Самое худшее в том, чтобы быть паршивой овцой в семье Поттеров, было то, что никто никогда не признавал эту простую истину. Альбус Поттер просто не вписывался в общую картину. Все обошли его кругом. Он был как слон в комнате. Никто никогда не должен был возражать, когда вместо того, чтобы спуститься вниз и поприветствовать гостей, которые пришли в гости, как его брат и сестра, Альбус оставался запертым в своей спальне. Все, казалось, были очень заняты, когда Гарри приходилось проявлять физическую привязанность к своим детям, даже несмотря на то, что было мучительно наблюдать, как Джеймс восторженно дает пять, Лили крепко обнимает, а Альбус неловко машет рукой, а в плохие дни просто коротко кивает. Гарри сильно покраснел. Ему было очень стыдно. В конце концов Лили перестала комментировать «плохое настроение» Альбуса. Плохое настроение было слишком долгим. Он просто стал Алом. Если Альбус когда-нибудь и смеялся или шутил с отцом, то это был очень редкий случай. Джинни и Гарри надеялись, что возможно, это было лишь подростковым периодом, казалось, должно было перерасти во что-то большее. Тут не было двух путей. Их сын был трудным подростком. Пока родители напряженно обсуждали способы воссоединения с сыном, Альбус глубоко задумался о своем положении. Но больше всего он думал об отце. «Как, должно быть, здорово иметь знаменитого отца!" - говорили все. Он слышал это снова и снова, снова и снова, пока _это_ не заставило его рассердиться. Каждый раз Альбус, как обычно, кривил губы, что могло быть сразу и улыбкой, и гримасой. Никто, казалось, даже не заметил, что это был оскал зубов и ничего больше. Это было больно. Было ли здорово иметь знаменитого отца? Альбус пришел к выводу, что эта часть его мало волнует. Это было досадно, правда. Это была еще одна часть его отца, украденная у него и принадлежащая публике. Но если быть честным с самим собой, то больше всего его беспокоило то, что он не нравился собственному отцу. Он мог бы справиться со славой, если бы отец не смотрел на него настороженно, как на бомбу, которая вот-вот взорвется. Если бы только его отец мог хоть раз, всего один раз, сказать: «Я люблю тебя, Ал», — и сказать это искренне. Пришлось сделать паузу. Гарри понадобилось успокоительное зелье. Джинни же зло смотрела на Поттера и отвернулась от него. Был ли Гарри Поттер хорошим отцом? Альбус думал, что в какой-то степени так оно и было. С Джеймсом и Лили все было в порядке, так что он с грустью понимал, что было бы совершенно справедливо называть его бесполезным. С Лили Гарри был само совершенство. Каждый мог видеть, что он был любящим папой, поднимающим ее на плечи, покупающим ей постоянные маленькие подарки в виде конфет или заколок для волос, которые он доставал из кармана, как волшебный трюк, когда думал, что Джинни не видит, позволяя ей болтать с ним обо всем на свете. Когда они вечером сидели на диване; Лили с ее розовыми носками, удобно расположилась на коленях отца. Обожание было явно взаимным. Лили никогда не возражала, когда люди обращались к ней со словами: «Должно быть, так здорово иметь знаменитого отца!» У нее было много ответов на это, и ей никогда не приходилось принуждать себя к тому же странному выражению лица, чтобы не показаться грубой. Это доставляет ей удовольствие. Ее глаза загорались, и она заявляла совершенно искренне: — Да, мой папа самый лучший. Когда дело касалось дисциплины, Гарри, казалось, никогда не мог ругать свою любимую дочь. Одно движение ее губ, малейший признак слез - и он растает. Их матери приходилось отчитывать Лили всякий раз, когда она делала что-то не так, и даже тогда Лили могла рассчитывать на то, что чуть позже она сможет тихонько подкрасться к отцу и обнять его для утешения. - Поттер, ты так забалуешь девочку, - сердито сказала одна слизеринка. Драко тут же шикнул на нее. С Джеймсом все снова было по-другому. Их с Гарри отношения не были идеальными. Но Альбус считал, что именно такими и должны быть отец и сын. Иногда они были лучшими друзьями. Иногда они действовали друг другу на нервы. Когда Джеймс делал что-то не так (как в тот раз, когда он подумал, что это хорошая идея попробовать управлять автомобилем, вдохновленный последней историей, которую дядя Рон рассказал ему, когда они с отцом учились на втором курсе Хогвартса) Гарри не колеблясь вышел бы из себя. Когда Гарри кричал, он всегда обращался к Джеймсу. И все же Джеймс всегда принимал наказание почти без обиды, чего Альбус никак не мог понять. Через час они с отцом снова были в лучших отношениях. Однажды Альбус спросил Джеймса, почему тот не сердится, когда на него кричат. Джеймс пожал плечами в своей раздражающе беззаботной манере и сказал: «Честно говоря, я немного поднажал.» Это заставило Альбуса вскарабкаться на стену. Гарри часто сравнивал Джеймса с дядей Роном. Альбус не был уверен, что это именно тот комплимент, на который он рассчитывал, поскольку он считал своего рыжего дядю чем-то вроде (благонамеренного) идиота, - Что? - возмущенно вскрикнул Рон. но из уст отца было ясно, что это самая высокая похвала. Когда его отец и дядя Рон собирались вместе, Джеймс всегда мог присоединиться к их болтовне, наслаждаясь смехом и шутками, полностью принятый и включенный в группу. Дядя Рон взъерошивал ему волосы и говорил: ” Вот это настоящий Уизли», и все они смеялись. Что же касается самого Альбуса… ну, это было сложно. С матерью он ладил лучше, чем с отцом. Это уж точно. Она лучше разбиралась в его настроениях, и он чувствовал, что часто она замечает больше, чем показывает. Иногда, когда он чувствовал себя немного не в своей тарелке, вместо того чтобы задавать ему сотни вопросов, она подсовывала ему миску хлопьев и начинала рассказывать забавные истории о своих Квиддичных днях. В то время как Лили была избалованным ребенком в семье, а Джеймс всегда попадал в неприятности, его мать относилась к нему как к равному. Ну, не совсем так. Время от времени его все еще отчитывали, и он должен был выполнять свою работу по дому, но у него появилось отчетливое ощущение, что мать понимает его не только как сына, но и как личность. Это что-то значило для Альбуса, так или иначе. Когда дело дошло до его отношений с отцом, Альбус не был особенно уверен, что все пошло не так. Он был застенчивым маленьким мальчиком, с которым, как он полагал, его отцу было трудно иметь дело. Джеймс был таким общительным и безрассудным. Лили нравилось быть в центре внимания. Только он, Альбус, боялся выходить на улицу с родителями и быть преследуемым людьми, желающими остановиться и поговорить с его отцом. Мысль о том, что ему снова и снова будут говорить, как он похож на отца, вызывала у него тошноту. Это было легко для Джеймса, который был высоким и долговязым и, несмотря на то, что у него была копна темных волос Поттера, излучал общие вибрации полной и абсолютной заурядности. В нем не было ничего особенного. Он был просто дружелюбным, уверенным в себе, часто раздражающим человеком, который всегда имел наготове дурацкую шутку (переданную дядей Роном) и, казалось, не думал ни о чем большем, чем то, что происходило в данный момент. - Вылитый Джеймс, - прошептал Римус. Когда посторонние люди смотрели на троих детей Поттеров, они всегда выделяли его, Альбуса, как особенного. Альбус ненавидел это. В эти мгновения ему ничего так не хотелось, как провалиться сквозь землю. Это заставило его почувствовать, что он должен что-то доказать. Хуже того, они хотели, чтобы он был похож на своего отца. «Я не он», — яростно думал про себя Альбус. Я совсем на него не похож. Но, похоже, это никого не волновало. Он был Гарри Поттером в миниатюре. Гарри Поттер второй. Гарри Поттер пришел снова. Все, кем он хотел быть - это Альбус. Альбус Северус Поттер, который слишком много думал обо всем и хотел быть нормальным. Хотя и не совсем обычный. Гарри мрачно подумал что Альбус правильно сделал, когда сказал читать эту книгу. Теперь он хоть не станет таким ужасным отцом. Он и его кузина Роза, которые были, вероятно, самыми умными из его поколения семьи (по их словам), согласились, что быть обычным-это не то, что должно быть. Но нормальная? Это вполне устроило бы Альбуса. Из-за своего отца Альбус не мог быть «нормальным». Сам того не желая, отец отнял у него право каждого подростка быть невидимым. И хуже всего было то, что отец, казалось, ожидал от него благодарности за этот факт! Все, о чем он говорил, когда Альбус делал свою обычную гримасу заинтересованному незнакомцу или давал понять, что ему совершенно неинтересно слушать в сотый раз о каком-то правиле, которое его отец и дядя Рон нарушили, когда учились в школе, — это о том, как ему повезло. Как он, Гарри, был сиротой. О том, как он жил в изношенной одежде и никогда не получал подарков на день рождения. Как его дядя и тетя были жестоки, и как он готов был на все, чтобы иметь семью. Когда его отец говорил такие вещи, это только делало Альбуса еще более обиженным. Отчасти потому, что это было правдой, и, несмотря ни на что, Альбус почувствовал себя более чем виноватым. Но также и потому, что это делало кристально ясным, что его отец не понимал и не мог понять его. Это было очень одинокое чувство. когда, наконец, пришло время идти в Хогвартс, после долгих лет ожидания, Альбус не был уверен, что ему особенно хочется туда идти. - Что?! Гарри, это уже перебор! - крикнули близнецы. Джеймс наслаждался каждой секундой. В первый год он посылал фотографии и письма, и семья также часто получала совы от профессора Макгонагалл с подробным описанием его последнего списка проступков. Когда они получали эти письма, мать начинала ворчать, но отец всегда ухмылялся, как будто этим можно было гордиться. Как будто быть безрассудным идиотом, который не хочет учиться и интересуется только розыгрышами, — это хорошо. Альбус очень любил своего старшего брата, но честно? Он был немного идиотом. И если это было то, чем гордился его отец, то Альбус не хотел идти туда. Кошмар заключался в том, что он может оказаться в Слизерине. Роза поспешила заверить его, что это просто нелепый страх. - Ты сын Гарри Поттера, — заявила она, как будто это было самой очевидной вещью в мире. — Не закатывай глаза, Ал. Это всего лишь вероятность. Если твой отец и Джеймс оба поступили в Гриффиндор, держу пари, ты тоже поступишь. Кроме того, в тебе нет ничего Слизеринского. То, как она произнесла «Слизерин» с этим немного странным акцентом, и ее вздернутый нос только усилили беспокойство Альбуса. - Эй! - обиженно вскрикнули Слизеринцы. Драко и золотое трио беспокойно переглянулись. Только начавшийся мир между факультетами может начать разрушатся. Дядя Рон не очень любил Слизерин. Он постоянно упоминал об этом в шутках. Тетя Гермиона часто вмешивалась, чтобы успокоить группу, что он не имел в виду ничего подобного, и они не должны были его слушать. Иногда она могла начать лекцию о единстве, доброте и сострадании, которая длилась больше десяти минут. Но Альбус был наблюдателен, и хотя она говорила об этих вещах и казалась искренне заинтересованной в том, чтобы ни ее дети, ни племянницы, ни племянники не восприняли глупости ее мужа, он заметил, что она почти так же посмотрела на розу, когда произнесла слово «Слизерин». Тетя Гермиона не стала морщить нос. Она слегка улыбнулась, не глядя ей в глаза, как бы компенсируя отсутствие каких-либо положительных эмоций. Это было все, что Альбус хотел знать. Конечно, о Слизерине все еще ходили всевозможные слухи. В наше время все должны были быть терпимыми, как тетя Гермиона, но на удивление мало кто был готов двигаться дальше. Иногда не то, что люди говорили гадости о Слизерине, делало это очевидным. Более того, великая репутация других домов по сравнению с молчанием, когда дело касалось Слизерина. Его отец и дядя Рон говорили о Гриффиндоре с такой гордостью, и, конечно же, это был дом Дамблдора, так что все знали, что это было довольно большое дело. Тот факт, что Гарри Поттер был Гриффиндорцем, несколько увеличил его очарование и придал ему дополнительную долю героического рвения. Тетя Гермиона (которая, казалось, была уверена, что Роза окажется либо в Гриффиндоре, либо в Равенкло) старалась, чтобы она часто говорила о Равенкло-Хаусе, чтобы роза не чувствовала разочарования, если окажется именно там. Это был дом для творческих мыслителей и тех, кто любил учиться. В этом нет ничего плохого, говорила тетя Гермиона. Луна была Рэйвенкло, и посмотри, какой она стала. (Эта последняя часть никогда не была полностью обнадеживающей для Розы.) Луна обиженно надула губы. Хаффлпафф считался «хорошим» домом. Все говорили об этом с почти покровительственной нежностью. Если ты оказался в Хаффлпаффе, ты был хорошим человеком. Они были известны своей добротой и готовностью много работать. Невилл (он же профессор Лонгботтом) часто выступал в защиту Хаффлпаффа, так как его самого чуть не отправили в дом, и заявлял, что некоторые из его любимых учеников были из Хаффлпафф-Хауса. Тедди Люпин, друг семьи и почти двоюродный брат Альбуса, был в Хаффлпаффе, когда он учился в Хогвартсе, но все говорили, что это из-за его мамы, а не из-за чего-то еще. Некоторые люди, возможно, были бы смущены тем, что их причислили к Хаффлпаффцам, но не Альбус. По крайней мере, в Хаффлпаффе он сможет проводить время с Невиллом и не будет возражать против тяжелой работы. Во время войны, когда Хогвартс был под огнем, было хорошо известно, что большинство слизеринцев эвакуировались и оказались в безопасности, а не стояли и сражались. Некоторые говорили, что они ускользали, как змеи, которыми и были. Слизеринцы недовольно смотрели на золотое трио. Они не хотели умирать, говорили другие. Про себя Альбус считал, что уходить было совершенно неправильно, но в глубине души он чувствовал, что все понимает. Вы не должны были говорить или думать такие вещи, особенно если вы были сыном Гарри Поттера. Но это было правдой. Альбус тоже не был уверен, что остался бы. Он бы не хотел умирать. Ему показалось, что он испугался бы. Один из Слизеринцев довольно хмыкнул. Джеймс все утро был настоящей занозой в заднице. Он был ненормально раздражающим старшим братом, чтобы иметь его в обычные дни, не говоря уже о первом дне Альбуса в Хогвартсе. Казалось, ему было забавно напоминать Альбусу, что он может снова и снова оказаться в Слизерине. Как будто он уже не знал. Как будто он не терял сон из-за этого самого факта в течение нескольких недель. Путешествие до станции прошло в нервном молчании. Ну, по крайней мере, от Альбуса. Лили была взволнована предстоящей семейной прогулкой и была полна своих обычных нетерпеливых вопросов, указывая и хихикая. Его мать в высшей степени поддерживала его. Она сидела на переднем сиденье их машины, спокойно разговаривая с мужем и время от времени отчитывая Джеймса, когда он заходил слишком далеко в своих шутках. Она была застенчивой, когда была маленькой, поэтому все понимала. Альбус находил в этом большое утешение. То, что жизнерадостная и полностью собранная Джинни Поттер когда-то была маленьким ребенком, прячущимся за ногами своего отца, давало Альбусу надежду, что в один прекрасный день он сможет совершить то же самое превращение и стать… ну… кто-то. Его отец казался немного более спокойным, чем обычно, но он компенсировал это тем, что время от времени разражался «хорошими отцовскими звуковыми укусами», как называл их Альбус. Это были слова, которые, как он представлял себе, сказал бы идеальный отец в подобном случае. Они казались не совсем настоящими. Альбус боялся оказаться в окружении ведьм и волшебников. Вся семья Поттеров в одном месте? Глаза вылезали из орбит. Люди совершенно забудут о хороших манерах. Пальцы будут заострены. Шепот становился слишком громким. А когда они увидели, кого именно везут на платформу? Альбус не мог даже думать об этом. Они взяли две тележки на Кингс-Кросс и погрузили на них свои чемоданы, клетки гремели, когда они пробирались сквозь толпу. Лили подняли на плечи отца, чтобы она не потерялась в бурлящей толпе. Альбус поймал себя на том, что жалеет о том, что он еще так мал, что его нельзя нести на руках, поднять над всем этим, посадить на плечи отца и успокоить. Но те дни давно прошли. Он уже достаточно взрослый для Хогвартса. А это означало, что он должен где-то набраться храбрости и научиться заботиться о себе. - Ты ведь напишешь мне, правда? — Спросил Альбус у матери, нервно поднимая глаза. Как обычно, она ободряюще улыбалась. — Каждый день, если ты этого хочешь. Как ни привлекательна была эта мысль, Альбус покачал головой. Он не хотел выглядеть ребенком. Вероятно, его будут дразнить за что-то подобное, и он не сможет писать так часто. — Нет, — твердо решил он. — Не каждый день. Джеймс говорит, что большинство людей получают письма из дома только раз в месяц. Я не хочу… Его отец поднял бровь. - Мы писали твоему брату три раза в неделю в прошлом году, — сказал он, заставив Джеймса бросить на отца почти комично преданный взгляд. — Что? Джеймс! Альбус укоризненно посмотрел на старшего брата. Джеймс, казалось, удобно замолчал и чрезвычайно заинтересовался одним из шатких колес своей тележки. — Да. Возможно, вы не захотите верить всему, что он рассказывает вам о Хогвартсе. Он любит посмеяться, твой брат, — сказала мать с кривой усмешкой. Почувствовав, что на картах не было никаких намеков, Джеймс поднял голову и виновато улыбнулся матери. Гарри покачал головой с нежным весельем. Похоже, он, как всегда, сорвался с крючка. Альбус посмотрел на отца, потом на маму. Он знал, как это работает. Он знал, что должен делать. Но теперь до этого дошло… ноги у него дрожали. - Все, что тебе нужно сделать, это идти прямо к стене между платформами девять и десять, — мягко сказала ему мать. - Я так взволнована! — Воскликнула Лили, сидя на плечах отца. Вспомнив о ее присутствии, Гарри снова опустил дочь на землю. Она слегка надулась оттого, что ей пришлось воссоединиться с остальным человечеством на грязном полу станции. Если бы у Лили Поттер было хоть одно желание, то это было бы желание летать. Теперь перед ними была стена. Кирпичная стена, которая выглядела абсолютно прочной. Кирпичная стена, которая не была похожа на то, с чем хотелось бы столкнуться. - Не останавливайся и не бойся, что врежешься в него, — сказал отец, словно прочитав его мысли. - Это очень важно. Лучше всего делать это на бегу, если ты нервничаешь. Заметило ли оно, что он там? Ну, это не годится. Альбус глубоко вздохнул и постарался выглядеть увереннее, чем на самом деле. Он подумал о своей кузине Розе, которая посоветовала бы ему перестать быть таким слабаком и продолжать в том же духе. Роза в его сознании, как всегда, была права. - Я готов, — кивнул Альбус. Отец и Лили присоединились к его тележке, Лили наклонилась, чтобы дотронуться до ручки. Мать похлопала его по спине, а затем присоединилась к Джеймсу и его тележке, которые не выглядели слишком взволнованными от того, что за ними наблюдают. Это было время. Каждый Поттер изо всех сил бежал к барьеру. Альбус в последний момент закрыл глаза. Он почувствовал на спине ободряющую руку отца. Они исчезли вместе. +++ Платформа была такой, как и ожидалось. Альбус почти не помнил, что произошло между тем моментом, когда семья Поттеров прибыла на платформу, и, казалось бы, несколькими часами позже, когда семья наконец осталась в относительном покое. Все хотели пожать Гарри руку. Искренне, все. Альбус так нервничал, что его мозг, казалось, все равно работал неправильно. Он отключился от большей части этого рукопожатия и светской беседы. Когда он вспоминал это время позже, то мог вызвать в своем воображении размытое пятно тревоги и людей. Он почти помнил, как Лили кружилась и купалась во внимании, как Джеймс давал пять друзьям и как его отчитывала мать. Он, однако, помнил тот ужасный момент перед концом, когда он поддался давлению и рассказал отцу о своем самом большом страхе. — Папа… Как ты думаешь — А что, если я… что, если меня отправят в Слизерин? Как только эти слова слетели с его губ, он пожелал, чтобы они вернулись снова. Отец, конечно, успокаивал его. А чего еще ожидал Альбус? Гарри Поттер, маяк надежды, терпимости и нового поколения, вряд ли скажет ему, что от него отрекутся, если он окажется не в том доме. Вместо этого он решил заняться историей. Тот самый, о котором всегда говорили (и Альбус находил это довольно мучительным), когда родители считали, что он чувствует себя немного неуверенно. Он знал, откуда берутся его имена. Не то чтобы ему нужно было снова рассказывать про Альбуса Дамблдора и Северуса Снейпа. Он не смог бы избежать их веса, даже если бы попытался. В то время как Джеймсу и Лили дали имена любимых героических родителей Гарри, он, Альбус, остался с парой учителей. Да, пара совершенно исключительных учителей. И герои тоже. Но они не были семьей. И судя по тому, что сказал дядя Рон, Северус Снейп был довольно неприятным человеком. Замолчав, Рон в страхе глянул на Снегга. Тот хмыкнул, но быстро вернул себе строгое выражение лица. - После главы придите ко мне в кабинет Уизли, - сказал Снегг. Побледнев Рон продолжил. Даже если бы он был героем войны, о Северусе Снейпе никогда не говорили с особой любовью. Он был единственным слизеринцем, о котором Альбус когда-либо слышал что-то хорошее от своей семьи, и даже тогда, была холодность, отдаленное завистливое уважение. Когда его отец открыл, что сортировочная шляпа иногда позволяет тебе выбирать свой собственный дом, Альбус мог бы поклясться с облегчением. Он думал, что уже довольно поздно раскрывать эту маленькую информацию, но это был папа для тебя. Он никогда не был силен в утешениях. Тогда все было решено. Когда придет время, он выберет Гриффиндор. Простой. Точно так же, как и его семья до него. Но даже тогда, когда он успокоил себя этой утешительной мыслью, что-то внутри Альбуса почувствовало извращенную потребность восстать. Часть его хотела быть другой. Часть его хотела… большего? Альбус обнял обоих родителей, прежде чем сесть в поезд. С его матерью это было легко, хотя и немного неловко на публике. В случае с отцом этому предшествовала и сопровождала большая неловкость. Он не держался так долго, как мог бы. Ему не нравилось так крепко обнимать отца. Не потому, что не хотел, а потому, что боялся, что отец первым разорвет объятия и его оттолкнут. - Обещаю сынок, я всегда буду с тобой и не повторю свои ошибки, - сказал Гарри, и все краем губ улыбнулись. Спасибо Дамблдору за Розу. Без кузена Альбус был бы совершенно ошеломлен, когда они ступили на борт Хогвартс-Экспресса. Как обычно, она была оживлена и деловита. Она унаследовала все способности матери и легкий оптимизм отца. Для Роуз Грейнджер-Уизли мир просто встал на свои места. У нее уже была намечена какая-то стратегия. Альбус на самом деле не слушал всего этого, но это было что-то о том, чтобы войти с нужными людьми, произвести правильное впечатление, начать так, как они собирались. Легендарная Тележная ведьма приблизилась к паре, нагруженной сладостями, шоколадом и выпечкой. Альбус тут же перевел взгляд на шоколадных лягушек. Они были, по мнению Альбуса, одним из величайших кулинарных деликатесов жизни. — Ал! Роза прервала его долгим страдальческим вздохом. (Только Роза могла знать, когда вы думаете и чувствуете необходимость вмешаться). - Нам нужно сосредоточиться. — Сконцентрироваться на чем? — От того, с кем мы выберем дружбу. Мои мама и папа познакомились с твоим папой именно на Хогвартс-экспрессе ты знаешь… - Так, мне это не нравится, - сказала Герми. Конечно, Альбус уже знал об этом, но не стал уточнять. У Розы была привычка говорить людям вещи, которые были довольно очевидны, но говорить так казалось невежливым. Лично Альбус находил всю эту идею смехотворной. Не похоже, чтобы вы могли планировать такие дружеские отношения. Они просто случились. Тебе кто-то нравился, и этот кто-то отвечал тебе взаимностью. Проще простого. Вы были друзьями, и на этом все закончилось. - Значит, теперь нам нужно выбрать, с кем дружить на всю жизнь? Это довольно страшно. - Напротив, это очень интересно, — легко ответила Роза. - Я Грейнджер-Уизли. Ты же Поттер. Все захотят дружить с нами. Мы можем выбрать любого, кого захотим. - Это, это просто ужас! Рон Уизли, что говорит твоя дочь! - зло сказала Молли Уизли. - Мам, я сам в шоке. И я так не думаю! Этого не будет! - сказал Рон. Альбус предположил, что это правда, но он не был уверен, что ему нравится идея людей, желающих быть его другом только из-за того, кем был его отец. К этому времени Тележная ведьма и шанс шоколадных лягушек уже давно исчезли. Теперь все, что осталось перед кузенами, — это набор дверей купе. Это было довольно пугающе-выбрать одну из них. - Так как же мы решим, в какое купе идти? — С сомнением спросил Альбус. Роза, как всегда веселая, попыталась приручить свои пушистые косички, а затем кивнула головой. Она была готова. В режиме действия. - Мы оцениваем их всех, а затем принимаем решение, — заявила она, как будто это был просто Следующий шаг в уравнении. Альбус глубоко вздохнул, стараясь быть таким же уверенным, как его кузен, и выбрал купе. «Ну вот», — подумал он, шагнув вперед, чтобы открыть первую дверь купе. — Пожалуйста, будь кем-нибудь хорошим… +++ Мальчик в купе выглядел очень мило. Это было первое слово, которое пришло в голову Альбусу, когда он увидел Скорпиуса Малфоя. Он выглядел милым, доступным, задумчивым и немного странным. Он сидел один и изо всех сил старался сделать вид, что ему все равно. Его окружали сладости. Он казался в точности таким же человеком, как Альбус. Не раздумывая, Альбус одарил его улыбкой. И тут же одинокий белокурый мальчик ответил ему тем же. - Белокурый? - спросил Драко подоваясь вперед. Он вернул ее только с искренним облегчением. Альбус сразу понял, что ему нравится этот мальчик. Он тоже почувствовал облегчение, но это не отразилось на его лице. Может быть, это будет проще, чем он думал? — Привет — Альбус поймал себя на том, что говорит с каким-то полуулыбчивым видом, который, как он надеялся, делал его доступным, дружелюбным и чуть-чуть прохладным. — Это купе?.. Мальчик, казалось, был так рад компании, что не мог быстро произнести ни слова. — Он свободен. Здесь всего лишь я. Голос у мальчика был довольно шикарный. В нем чувствовался намек на самоуничижение, но не было даже намека на сарказм. — Отлично, — сказал Альбус, чувствуя, как новая неловкость охватывает этих двоих… троих. Роза тоже была там. Как он мог забыть? Теперь он заметил ее и почувствовал, как отвращение волнами исходит от нее. - Драко, я не хотела что бы так вышло! Все будет по другому, верно Рон, - сказала Герми, увидев в глазах Драко обиду. - Конечно, мы же друзья, верно Драко? - сказал Рон протягивая Драко руку. - Да, мы друзья, - сказал Драко протянув руку в ответ. У нее было что-то общее с матерью, эта сверхъестественная способность излучать свои эмоции так, чтобы все в комнате точно знали, что она чувствует. На какое-то мгновение он рассердился на кузину за то, что она, по его мнению, вела себя грубо. Вот он, совершенно милый мальчик, улыбается, ест сладости, а она задирает к нему нос! - Так мы можем просто… зайти… ненадолго… если ты не против? — продолжил Альбус, чувствуя себя неловко. Мальчик быстро успокоил его. - Все в порядке, — быстро сказал он, даже слегка подвинувшись на своем сиденье, хотя ему и не нужно было этого делать, учитывая все пространство в карете. Этот жест, казалось, разозлил розу. — Привет. Чувствуя, что настало время для знакомства, иначе они будут продолжать в том же духе вечно, Альбус коротко кивнул головой. — Альбус. Ал, — объяснил он. Он чуть было не добавил «Поттер», но потом передумал. Он никогда не знал, стоит ли упоминать свою фамилию. Он не хотел, чтобы люди думали, что он пытается привлечь к себе внимание, что он считает себя лучше, чем все остальные. Что-то в нетерпеливом выражении лица и внимательной позе мальчика заставило Альбуса остановиться. — Я… Меня зовут Альбус… — быстро поправился он. Ал был тем, кем он был дома. Ал был сыном Гарри Поттера. Он не хотел, чтобы этот мальчик знал его как Ала. — Привет, Скорпиус — сказал другой мальчик, прежде чем немедленно поморщиться и начать снова. У Альбуса создалось впечатление, что он уже привык ошибаться и просто заставлял себя снова идти вперед. - Я имею в виду, что я Скорпиус. Ты-Альбус. Драко усмехнулся. Альбус обнаружил, что ему хочется посмеяться над тем, как сильно Скорпиус испортил его вступление, но не жестоким способом, а с помощью… нежность? Это заставило его почувствовать себя намного лучше из-за его собственного шаткого старта. Скорпиус, не подозревая, какое хорошее впечатление он производит на Альбуса, повернулся к Розе, вежливо не игнорируя ее, как это случайно сделал Альбус. Он с надеждой улыбнулся ей, еще раз напомнив Альбусу, что его кузина наблюдает за происходящим с довольно высокомерным видом. «И ты, должно быть, тоже.…» Роза с каждой минутой становилась все холоднее. Альбус прекрасно понимал, что на его чрезвычайно умного, не склонного к глупостям кузена эта путаница с представлением не произведет ни малейшего впечатления. Она любила, чтобы все делалось правильно или не делалось вовсе. — Роза, — сказала она каким-то отстраненным голосом. Альбус почувствовал, как его желудок скрутило от смущения и жалости, а Скорпиус продолжал работать, очевидно, не замечая позы розы. — Привет, Роза, — весело сказал он. - Не хотите ли немного моих шипящих свистулек? — Я только что позавтракала, спасибо, — холодно заметила Роза. Просто оставь это здесь, приятель… Альбус поймал себя на мысли, что хочет, чтобы мальчик сдался, чтобы ему не пришлось столкнуться с каменным гневом самого упрямого члена его семьи. Ты ничего не добьешься с ней, когда она такая… Но Скорпиус, похоже, решил зарыться в еще более глубокую яму. - У меня также есть шок-о-Чок, перцовые бесы и несколько желейных слизней, — великодушно объявил Скорпиус, неопределенно указывая на массу приобретенных им лакомств. Как получилось, удивлялся Альбус, что Скорпиус сумел заставить эту впечатляющую добычу казаться такой, Ну… жалкой? — Мамина идея, — продолжал блондин. А затем, к ужасу своему, на секунду быстрее, чем Альбус успел сделать какой-то жест, чтобы спасти Скорпиуса от этого момента полного унижения, мальчик прочистил горло и запел. — Сладости, они всегда помогают тебе завести друзей! Альбус не замечал сочувственного смущения, промелькнувшего на его лице, пока пара серо-голубых глаз не встретилась с его собственными, мгновенно прочитав выражение его лица, и пение прекратилось. — Глупая идея, наверное, — пробормотал Скорпиус, глядя вниз, а затем явно (и довольно душераздирающе) снова взял себя в руки и поднял голову. Для Альбуса это было уже слишком. Его отец мог бы назвать его эгоистом, но наступил момент, когда нужно было просто сделать глубокий вдох, войти в воду и спасти кого-то от полного и абсолютного замешательства. - Я возьму немного… — сказал он, делая шаг вперед. — Мама не разрешает мне есть сладости. С чего бы вы начали? Альбус демонстративно проигнорировал не слишком тонкий толчок, полученный от кузена. И снова Скорпиус выглядел почти ошеломленным от облегчения. Альбус мог сказать, что он чувствовал себя более комфортно, разговаривая с ним, чем с розой, потому что он начинал говорить очень быстро, стремясь высказать свои мысли. Это заставило Альбуса почувствовать себя довольно торжествующим. - Простой. Я всегда считала перечного бесенка королем кондитерского мешка. Это мятные конфеты, от которых из ушей идет дым. У Альбуса и раньше бывали перцовые бесы, но он чувствовал, что будет легче не говорить об этом. — Блестяще, тогда вот что я скажу... Роза прервала его еще одним толчком. На этот раз проигнорировать его было невозможно, и поэтому вместо того, чтобы попытаться скрыть действия своего кузена (что Скорпиус теперь мог очень легко видеть), Альбус закатил глаза и справился с Розой наилучшим образом. — Роза, пожалуйста, перестань меня бить, - он был невозмутим. — Я не бью тебя, — солгала Роза, видимо, понимая, что признание в том, что она это сделала, может ранить чувства Скорпиуса. - Ты бьешь меня, и это больно, — возразил Альбус, на этот раз отказываясь позволить ей уйти. Дома Роза привыкла поступать по-своему. Она была самой умной из всех Кузин, и дядя Рон души в ней не чаял. «Самое время, чтобы кто-то отказался отступать от того, в чем была замешана Роза», — подумал Альбус. Он хотел добавить еще немного, чувствуя себя увереннее, когда Скорпиус сидел напротив, но тут заметил лицо Скорпиуса. Он упал совершенно неожиданно. Это был мальчик, который выказывал каждое маленькое чувство, которое было у него на лице. Сейчас он выглядел откровенно опустошенным, и это опустошало Альбуса. - Она бьет тебя из-за меня, — объявил Скорпиус. Он тяжело сглотнул и изо всех сил постарался не выглядеть расстроенным. - Мне это не нравится. - сказал Драко. — Что? — Спросил Альбус, нахмурившись. Но Скорпиус быстро вмешался. Он, казалось, не обиделся на грубое поведение розы, что показалось Альбусу странным. Он выглядел так, словно полностью принял это. — Послушай, я знаю, кто ты, так что, наверное, будет справедливо, если ты узнаешь, кто я, — тихо сказал он. Альбус подумал, что это странно. - Что значит, ты знаешь, кто я? - Ты Альбус Поттер. Она Роза Грейнджер-Уизли. А я Скорпиус Малфой. Мои родители-Астория и Драко Малфой. Наши родители… они не ладили. Прежде чем Альбус успел спросить, какое это имеет отношение к делу, роза быстро заговорила: - Это еще мягко сказано. Твои мама и папа - Пожиратели Смерти! - Позорище! - крикнули хором Рон и Герми. Глаза Альбуса расширились. — Папа был, — согласился Скорпиус, снова сглотнув и выглядя одновременно оскорбленным и пристыженным. — А мама нет. Роза отвела взгляд, но Скорпиус не собирался уходить от темы. - Я знаю, что это за слухи, и это ложь. - Какие слухи? -спросили я Малфои. Чувствуя себя снова не в своей тарелке и как будто очень хотел бы знать, что происходит, Альбус перевел взгляд с кузины, которая, казалось, чувствовала себя так неловко, что не могла решить, как встать, на Скорпиуса, чьи глаза встретились с его собственными с надеждой и отчаянием. - Что это за слухи? — Спросил Альбус экипаж в целом, надеясь, что это не прозвучит глупо. Заговорил Скорпиус, и почти сразу. — Ходят слухи, что мои родители не могли иметь детей. Что мой отец и мой дед так отчаянно нуждались в могущественном наследнике, чтобы предотвратить конец рода Малфоев, что... они использовали Маховик Времени, чтобы отправить мою мать в прошлое... — Чтобы отправить ее в прошлое куда? — Спросил Альбус, нахмурившись. - Ходят слухи, — объяснила Роза, положив руку на плечо Альбуса, — что он сын Волдеморта, Альбус. Секунду в зале была тишина, но потом Малфои встали. - То есть? Что это за белиберда! Чушь! - кричал Драко. В карете сразу же воцарилась тишина. Роза казалась смущенной и, возможно, немного виноватой за то, что подняла эту тему. Скорпиус выглядел одновременно опечаленным и защищающимся в своей хорошо воспитанной манере. Альбус просто неприглядно таращился то на Розу, то на Скорпиуса, пытаясь вобрать в себя эту диковинную информацию. - Наверное, это чепуха, — виновато сказала Роза. — Я имею в виду… смотри, у тебя есть нос. Это была неудачная попытка пошутить, но Альбус готов был принять все, что угодно. Скорпиус издал смешок, который казался трогательно благодарным, по-видимому, забыв, что это была Роза, которая подняла все это в первую очередь. Скорпиус, казалось, снова просиял. Внезапность этой перемены заставила Альбуса пошатнуться. - И он такой же, как у моего отца! — с улыбкой заявил Скорпиус. - У меня есть его нос, волосы и имя. Не то чтобы это было здорово. Я имею в виду — проблемы отца и сына, у меня они есть. Но, в общем-то, я предпочел бы быть Малфоем, а не сыном Темного Лорда. - Конечно! - сказал Пуффиндуец. Альбус посмотрел на Скорпиуса, и тот ответил ему тем же. Что-то промелькнуло между ними. Альбус не мог точно сказать, что это было. Может быть, это было понимание? Может быть, обоюдная борьба? Что бы это ни было, Альбус был совершенно уверен, что поступил правильно, войдя в свое купе. Роза тоже, казалось, заметила этот взгляд и явно не одобрила его. Она поступила бы, подумал Альбус, возможно, немного несправедливо. Несмотря на все лекции тети Гермионы о терпимости, Роза могла быть настоящим снобом. — Да, пожалуй, нам лучше присесть где-нибудь в другом месте, — любезно сказала Роза, как будто этот разговор был приятным, но она не собиралась повторять его в ближайшее время. — Ну же, Альбус. Но Альбус не хотел уходить. Да, Роза была его кузиной и, возможно, даже лучшей подругой. Но он устал быть рядом со своей семьей. Как бы сильно он ни любил розу, скорее как сестру, чем как кузину, он знал, что сейчас или никогда. Он больше не хотел быть Поттером. Он не хотел, чтобы все видели их вместе и говорили об их родителях. Он хотел быть Альбусом. Только Альбус. Его собственной персоной. — Нет, — сказал он после некоторого раздумья. - Я в порядке. Ты продолжай… — Альбус, я не буду ждать, — объявила Роза, постукивая ногой по земле. Обычно это побудило бы Альбуса последовать за ней. Просто они так работали. Но Скорпиус был совсем один в большой карете, окруженный сладостями… - А я и не ждал от тебя этого, — легко сказал Альбус, каким-то образом подбирая нужные слова. - Но я остаюсь здесь. Роза секунду смотрела на него в полном шоке. Это непослушание ее любимой кузины и лучшей подруги было совершенно новым. — Прекрасно! — объявила она, не совсем топая ногами, когда уходила, но это было близко. Через мгновение она ушла, оставив их в полной тишине. Оба мальчика смотрели, как закрылась дверь купе, а потом Альбус глубоко вздохнул. Скорпиус повернулся и недоверчиво посмотрел на Альбуса. Альбус оглянулся и слегка кивнул, давая понять, что им не обязательно говорить о том, что только что произошло. Что ему не нужна благодарность. Это было просто… правильно. В этом не было ничего особенного. Но через мгновение старый Альбус снова заговорил: Дома они никогда не говорили о своих чувствах. Его отец смеялся над этим, если когда-нибудь он был расстроен или взволнован. Он не думал, что когда-либо слышал, чтобы его мама и папа говорили о чем-то, связанном с чувствами. Во всяком случае, пока он был рядом. Ему вдруг захотелось пошутить самому, чтобы поднять себе настроение. — Нет… нет… я не остался… ради тебя… я остался ради твоих сладостей, — неожиданно для себя произнес Альбус. Он был горд, что так быстро додумался до этого. — Она довольно свирепая, — заметил Скорпиус, не нуждаясь в Имени розы, чтобы Альбус понял, кого он имеет в виду. Альбус слегка пожал плечами. Он не хотел быть нелояльным к своей кузине, но было неоспоримым фактом, что она была невероятно упряма, когда хотела этого. Она могла выиграть любой спор против кого угодно-за исключением, возможно, тети Гермионы. — Да, — согласился Альбус. — Извини. — Нет, — ответил Скорпиус. - Мне это нравится. Ты предпочитаешь Альбус или Ал? Скорпиус впервые улыбнулся, показав свои идеально белые зубы. Альбус не был уверен, почему он заметил их так отчетливо, но он заметил. Он весело сунул в рот две конфеты. Альбус заметил, что он жует с закрытым ртом, в отличие от своего брата Джеймса, который брызгал на тебя через стол, когда говорил. Альбус задумался над этим вопросом. Ему не потребовалось много времени, чтобы принять решение. Едва войдя в купе, он понял, что не был Элом. Эл последовал бы за розой, виновато пожав плечами. Но Альбус? Альбус был из тех парней, которые думают сами за себя. — Альбус, — уверенно произнес он. Из ушей Скорпиуса двумя мощными белыми клубами повалил дым. Тогда он ел перцовых бесов. Он одарил Альбуса несколько глуповатой улыбкой и прокричал, перекрывая шум дыма: — СПАСИБО, ЧТО ОСТАЛСЯ РАДИ МОИХ СЛАДОСТЕЙ, АЛЬБУС! Альбус ничего не мог с собой поделать. Он расхохотался. — Ух ты — вырвалось у него. Вау. - Конец! - с облегчением сказал Рон.