Хогвартс читает "Гарри Поттер и проклятое дитя"

- Я читаю. - сказал Люциус. Лето у Альбуса выдалось на редкость неуютным. Во-первых, Скорпиус почти не писал ему. Каждый день он ждал сову от своего друга, и большинство дней он был разочарован. — Любовное письмо не пришло? - Джеймс поддразнивал его, входя на кухню с тостом во рту. - Грубиян! - прошептала Джинни. Он не имел в виду ничего плохого, и в другой жизни Альбус улыбнулся бы и выпалил оскорбление в ответ, но это была не другая жизнь, и вместо этого Альбус бросил на брата свирепый взгляд. Иногда он жалел, что так реагирует на происходящее. Если бы только он был более снисходительным, как Скорпиус, если бы только он мог научиться оставлять свои обиды в прошлом. Он знал, что таким образом мог бы стать счастливее, и все же мысль о том, чтобы все бросить и начать все сначала, наполняла его ужасом. Это был Альбус Поттер. Он был неудачником. Он был разочарованием для своей семьи и ужасным сыном. - Ты замечательный сын, просто кое кто не может нормально воспитать твоего брата. - сказала Молли зло смотря на Гарри и Джинни. Гарри и Джинни отпустили головы и покраснели. Так или иначе, в этой личности была безопасность. Альбус решил остаться дома, когда остальные члены семьи отправились в Косой переулок за новыми Хогвартскими вещами Лили. Несмотря на то, что он очень хотел бы осмотреться, что-то подсказывало ему, что сопровождать свою семью в их обычный, домашний выходной день означало бы каким-то образом подвести себя. Это означало бы сдаться. Это означало бы играть роль, которую он должен был играть, второго сына Поттера, тащиться за ним и присоединяться к шуткам. Это означало бы предать самого себя. Молли снова зло посмотрела на Гарри и Джинни, но ничего не сказала. Когда Гарри был в его возрасте, собираясь начать свой третий год в Хогвартсе, он уже дважды сталкивался с Волдемортом, не говоря уже о том, что победил Василиска и спас жизнь своей будущей жене. По сравнению с этим Альбус чувствовал себя неудачником. До сих пор самым большим его достижением было не бегство из ада на Земле, иначе известного как Хогвартс. - Это как его должны были достать, что он считает Хогвартс адом?! - в шоке крикнули близнецы. Лили была более оживленной, чем когда-либо, порхая по комнатам, болтая о предстоящем годе, снова и снова прося мать и отца рассказать ей истории их первых лет в Хогвартсе. Он должен был признать, что было приятно видеть ее такой счастливой. То, как Лили могла выразить себя с нулевой самоуверенностью, было действительно удивительно. Семья считала, что это как-то связано с влиянием Луны на их дочь. Все посмотрели на Луну, которая разговаривала с невидимым существом. Поскольку Альбус тем летом отказался участвовать в семейном празднике, между Джеймсом и Лили возникла тревожная близость. Он знал, что сам виноват, и все же чувствовал себя одиноким и покинутым. - Но теперь он не будет так себя чувствовать. - прошептала Джинни. Они были настоящими братьями и сестрами. Они заводили друг друга, шутили, у них была та полная и абсолютная преданность, которую развивали братья и сестры, хотя они скрывали это, объявляя друг друга самым раздражающим человеком на планете. Альбус начал чувствовать себя чужаком в своем собственном доме. - Довели ребенка. - зло прошептала Джинни. Джинни Поттер отчаянно переживала за своего младшего сына. Она знала, каково это-чувствовать себя покинутой. Будучи младшей сестрой Уизли и единственной девочкой, она вынуждена была бороться за свое место в семье. И в отличие от Альбуса, ей помогало то, что она была младшей, а это означало, что ее братья, естественно, чувствовали необходимость защищать ее. Все Уизли хмыкнули на это заявление. - Да если мы не будем делать то что она хочет, она такое устроит, что нам самим нужна будет защита. - прошептали близнецы. Джинни возмущенно вскрикнула и показала им кулак, всем видом говоря мол я вам устрою, паразиты, попляшите вы у меня! Все засмеялись. Она видела, как Альбус впадает в депрессию, и это причиняло ей боль. У его отца, Гарри, тоже была такая склонность. Если бы ситуация не была столь серьезной, Джинни посмеялась бы над тем, насколько они похожи. Корень их проблем, по ее мнению, заключался в том, что они были слишком похожи. - Это точно. - прошептала Герми. Она много раз говорила со своим мужем о том, как он может помочь Альбусу снова почувствовать себя включенным. Он действительно был совершенно бесполезен в переводе огромного количества эмоций и сочувствия, которые он чувствовал к людям, в действительно полезные слова и действия, которые показывали, что он заботится. - Вот именно! - сказала Джинни смотря на Гарри. — Неужели третий год будет лучше? — Сказал Гарри, когда они лежали в постели, Джинни ским читала свою последнюю колонку. - Сейчас год Хогсмида, не так ли? — Продолжал Гарри. - Ему это понравится, правда? Джинни не хотела отвечать прямо. И так всегда когда ее о чем то спрашивают.-сказал Рон и получил книгой по голоове. - Вы подписали его разрешение? — спросила она вместо ответа. Гарри кивнул. - У меня даже есть запасной. Джинни грустно улыбнулась. Гарри так и не смог смириться с несправедливостью, когда ему отказали в первой поездке из-за отсутствия родителей или опекунов, готовых подписать разрешение. — Джеймсу понравилось, — сказал Гарри. - Вот только Ал не Джеймс. - сказала Герми. - Он не мог перестать говорить о медовых кексах, помнишь? Это была его версия рая. Тут живот Рона заурчал. Все засмеялись. - Рон! Ты такой обжора! - сказала Джинни. - Джинни! Мы ели час назад! - жалобно крикнул рыжик. Все снова засмеялись. Джинни отложила газету и вздохнула. — Только помни, Альбус-это не Джеймс, — тихо сказала она. Гарри кивнул. Его отец все еще настаивал на том, чтобы вести себя так, как будто ничего не случилось, и поэтому Альбус настаивал на том, чтобы быть настолько упрямым и несговорчивым, насколько это возможно. - Явно упрямый в тебя.-сказала Джинни. Каким-то образом его отец вообразил, что он все еще может изменить эту ситуацию после двух лет страданий. Единственным человеком, который был так глупо оптимистичен, был Скорпиус, и Альбус простил ему это только потому, что это было довольно мило с его стороны. Парочка стояла на платформе, приехав на Кингс-Кросс гораздо раньше остальных из-за того, что Джинни настояла на том, чтобы Лили не опоздала в первый же день. Альбус вряд ли собирался жаловаться на это. Чем раньше они доберутся до станции, тем быстрее он сможет найти Скорпиуса, подняться на борт и игнорировать всех и вся. — Третий год, — сказал Гарри без всякой необходимости. — Большой год. Вот ваша форма разрешения на Хогсмид. Он достал его так, словно это должно было быть какое-то особое лакомство, словно он должен был быть благодарен за имя своего отца на потрепанном клочке пергамента. — Ненавижу Хогсмид, — солгал Альбус, принимая форму. - Как он может ненавидеть Хогсмид, если не разу не был там?! - в шоке крикнули все. - Как ты можешь ненавидеть место, где еще не бывал? В этом замечании было столько смысла, что Альбус разозлился. - Потому что я знаю, что там будет полно учеников Хогвартса, — ответил он, пожав плечами. Чтобы показать, что он не передумает, что бы ни говорил отец, Альбус скрутил бланк разрешения в руке, пока тот не превратился в смятый шарик. От этого ему не стало легче. Его отец, казалось, не желал сдаваться. Альбус увидел, как он глубоко вздохнул и попробовал снова. - Просто попробуй… давай… это твой шанс свихнуться в Медовых бутербродах без ведома мамы… нет, Альбус, не смей… Но было уже слишком поздно. Альбус мгновенно выхватил палочку и направил ее на смятый бумажный шарик. - Incendio! Бумажный шарик вспыхнул и полетел вверх по платформе, остановился на асфальте и был втоптан в землю, как старый хрустящий пакет. Все были в шоке. — Из всех этих глупых вещей! - отец бушевал, нахмурив брови от шока и удивления. Альбус почувствовал странное желание рассмеяться. Это уже что то не здоровое.-прошептал Блэйз. — Ирония в том, — признался он. - Я не ожидал, что это сработает. Я ужасно владею этим заклинанием. — Ал… — снова начал отец, явно успокаиваясь и стараясь играть роль нормального, разумного, понимающего родителя. - Жаль в жизни я таким родителем быть не могу. - прошептал Гарри. — Альбус. Я обменялась совами с профессором МакГонагалл — она говорит, что вы изолируете себя — вы не сотрудничаете на уроках — вы угрюмы — вы - Значит, это была Макгонагалл? Она была стукачом. Альбус сделал себе мысленную заметку избегать ее взгляда, если когда-нибудь встретится с ней в коридоре. - Так что же ты хочешь, чтобы я сделал? — Спросил Альбус, скрестив руки на груди и бросив на отца взгляд абсолютного и почти истерического вызова. — Магия сама по себе популярна? Заколдовать себя в новом доме? Преобразиться в лучшего ученика? Просто произнеси заклинание, папа, и преврати меня в того, кем ты хочешь меня видеть, хорошо? Так будет лучше для нас обоих. - Довели ребенка до истерики. - зло прошептали все женщины которые были в зале. С ужасом обнаружив, что его глаза начинают гореть, Альбус покачал головой и решил сделать то, что он всегда делал, убежать от ситуации. Отец смотрел на него так, словно он был каким-то инопланетянином, как будто не мог понять, почему их разговор пошел так неправильно. - Мне пора, — объявил Альбус чуть более высоким, чем обычно, голосом. — Нужно успеть на поезд. Друга надо найти. С этими словами он схватил свой чемодан и побежал на другой конец платформы, где обычно ждал Скорпиус. С тех пор как они с отцом немного поболтали, пришло еще больше народу. Напрягая шею, Альбус почти разглядел светлые волосы Скорпиуса в нескольких метрах от себя. Если только он не стал жертвой заклинания сокращения во время каникул, это выглядело так, как будто его лучший друг сидел на полу платформы, прислонившись спиной к стене. - Так, мне это не нравиться. - сказали Астория и Драко. — Скорпиус! - он радостно завопил, когда ему удалось пробиться сквозь толпу родителей, стоявших и болтавших на платформе. Облегчение от того, что он увидел эти знакомые волосы, ошеломило его. Ему почти удалось отогнать мысли об отце. Когда он подошел к своему другу, то увидел, что Скорпиус сидит на своем ящике, опустив ноги на землю, слегка согнув колени и обхватив их руками. - Что случилось?! - с волнением спросили вся семья Малфой и Астория. Он почему-то казался меньше, и это не имело никакого отношения к тому, что он сидел. Альбус уже собирался махнуть рукой, как обычно, но что-то было не так. Скорпиус, казалось, оцепенел от мира. Платформа была оживленной, вонючей и шумной, и все же Скорпиус выглядел как мальчик, который сидит в тишине. Обычно Скорпиус заметил бы его за милю и улыбнулся бы ему. Он не привык к такому безразличному приему. Это его немного беспокоило. — Скорпиус… — повторил он уже более озабоченно. Он почти хотел помахать рукой перед лицом своего друга, чтобы освободить его от оцепенения. - Ты в порядке? - Отец не тяни! - крикнул Драко. Люциус зло посмотрел на сына, но продолжил читать. Скорпиус промолчал. Для Скорпиуса было непривычно приветствовать его молчанием вместо радостного " Привет!». Он нахмурился, изо всех сил стараясь прочесть взгляд друга. Альбус лихорадочно соображал, обдумывая каждую мелочь, которая могла беспокоить Скорпиуса. Если кто-то снова затеял эту историю с «сыном Волдеморта», Альбус выйдет из себя. Но опять же, Скорпиус уже довольно хорошо справлялся с этим, и это никогда не расстраивало его так, как раньше. - Да что случилось? - спросила Астория. Это был его отец? - Что?! Я бы не когда не обидел своего ребенка! - крикнул Драко. Правда, мальчики не часто говорили о своих отцах, зная, что это больное место для них обоих, но Драко Малфой явно любил своего сына, и не было никакого способа, которым он оставил бы своего сына одного на платформе, как это. Ему хотелось поднять его на ноги и положить руку ему на плечо. А это означало, что Драко, скорее всего, вообще не приехал, чтобы высадить сына… - Не может быть! - сказал Драко. Было только одно объяснение. - Твоя мама? — Спросил Альбус, Драко с страхам в глазах посмотрел на Асторию. Та похоже поняла что случилось и заплакав уткнулась Драко в грудь. сразу же догадавшись об источнике огорчения. Его глаза слегка расширились, когда он понял, что в первый раз угадал правильно. Ради Скорпиуса он надеялся, что ошибся. - Стало еще хуже? Скорпиус сглотнул и помедлил, прежде чем как-то сформулировать предложение. - Это самое худшее, что может случиться. Все поняли что случилось. Драко прижал к себе Асторию, сестра Астории Дафна тоже прижалась к ним и заплакала, Нарцисса и Тонкс закрыли рты ладонями и переглянулись. Когда сестры успокоились Люциус продолжил. Альбус почувствовал себя так, словно его ударили в живот. На мгновение у него перехватило дыхание. Он почувствовал головокружение от ужаса того, что говорил ему его лучший друг. Он поставил свой чемодан рядом со Скорпиусом, не обращая внимания на людей вокруг, и плюхнулся на него. - Я думал, ты пришлешь сову.… - Я не знал, что сказать, — признался Скорпиус, его голос звучал ужасно тихо и храбро. Но хуже всего было то, что это все еще звучало немного резко, как будто он не хотел никого беспокоить своим несчастьем. Что он мог сказать такого, что могло бы утешить его друга? Там ничего не было. В английском языке не было слов, которые могли бы решить эту проблему. И поэтому он решил делать то, что всегда делал рядом со Скорпиусом. Он решил быть честным. - А теперь я не знаю, что сказать, — пробормотал он, надеясь, что Скорпиус поймет, что он сделал бы все, что угодно, чтобы сделать это лучше, но он не был хорош ни со словами, ни с эмоциями, и что он не хотел ухудшать ситуацию. — Ничего не говори, — немного резко ответил Скорпиус. Альбус кивнул. Он не обиделся на этот тон, потому что все понял. Он знал, как ему стыдно, что его жалеют, как ему неловко. - Что-нибудь есть… — Предложил Альбус, неопределенно жестикулируя руками. Скорпиус повернул голову и посмотрел на Альбуса. Его глаза были большими и умоляющими. Альбус подумал, что он выглядит так, словно не спал много дней. — Приходи на похороны, — наполовину попросил, наполовину приказал Скорпиус. Зал был в тишине. Все еще не могли поверить что это проклятие исполнилось спустя много лет. Альбус сглотнул. Это был серьезный вопрос. Она была огромной. Он даже не был уверен, что его примут на похоронах Малфоев. Но ответ пришел легко, потому что Скорпиус хотел, чтобы он был там, и он никогда не подведет своего лучшего друга. - Ну конечно. — И будь моим хорошим другом. Альбус кивнул. Он на мгновение задумался, а затем протянул руку и легонько похлопал Скорпиуса по колену. Несколько второкурсников поблизости засмеялись, - Твари. - прошептал Драко. но Альбус обнаружил, что ему все равно. +++ Когда дело дошло до сортировки Лили, Альбус почти потерял надежду на то, что в семье появится еще один Слизеринский Поттер. Начнем с того, что Лили была типичным Гриффиндорцем. Она была смелой, возбудимой, предприимчивой и говорила то, что думала. С Лили жизнь была очень проста. Ей нравилось то, что нравилось ей самой, и если кому-то это не нравилось, то это не имело значения. Альбус позавидовал ей. Сортировочная шляпа сочинила по этому случаю еще одну раздражающую песню: «Ты боишься того, что услышишь? Боишься, что я произнесу имя, которого ты боишься? Только Не Слизерин! Только Не Гриффиндор! Только Не Хаффлпафф! Только Не Равенкло! Не волнуйся, дитя, я знаю свое дело, ты научишься смеяться, если сначала всхлипнешь.» Альбус нашел все это покровительственным и не мог понять, почему шляпа получила такие бурные аплодисменты. У него был целый год, чтобы придумать около шести стихотворных строк, которые не казались ему такими уж умными. Когда Лили вызвали на фронт, она пошла возбужденно вприпрыжку. Почти в тот же миг, как шляпа была надета на ее голову, она была рассортирована. — Лили Поттер: Гриффиндор! Если бы не новость о смерти Астории, то Гриффиндор бы захлопал, но зал сидел в тишине. Лили была счастлива присоединиться к своему брату Джеймсу, кузине Розе и пойти по стопам своих родителей, особенно отца, которого она боготворила. — Отлично, — пробормотал Альбус, понимая, что в данный момент он явно несчастен, но ему было все равно. - Ты действительно думал, что она придет к нам? — Спросил его Скорпиус. — Поттерам не место в Слизерине. В устах любого другого это было бы оскорблением, но в устах Скорпиуса это было просто замечанием. Он повторял то, что он, Альбус, так часто повторял. Возможно, после смерти матери он стал менее тактичным, но Альбус простил его, потому что ему было больно. - А вот этот-да, — мрачно сказал Альбус. Сортировка закончилась, и начался пир. Среди громкой болтовни и суеты, радостного празднования первокурсников и их друзей, небольшая группа студентов пробралась к Слизеринскому столу, очевидно, с единственной целью помучить Альбуса домом его сестры. Удивительно много было гриффиндорцев. Его отец и дядя Рон никогда не стремились обсуждать эту сторону Красного дома. Эта потенциальная возможность быть действительно, действительно неприятной, каким-то образом думая, что это нормально, потому что они были в группе, или потому что они думали, что человек, о котором идет речь, был достаточно плохим, чтобы заслужить это. Никаких призов за догадки почему. Минерва зло посмотрела на свой факультет и сделала заметку в голове провести воспитательную беседу со своим факультетам. Альбус закрыл глаза и решил не попадаться на их удочку. Он был слизеринцем, и хотя это означало, что большинство людей считали его хитрым, манипулирующим, эгоистичным и жадным, больше всего это означало, что он не мог позволить себе позволить кому-либо знать, как сильно издевательства достали его. Джинни закусила губу. И он не мог устроить сцену. Не сейчас. Не тогда, когда Скорпиус чувствовал себя так низко. Вместо этого Альбус стиснул зубы и приготовился к нападению жестоких слов и обидных «шуток». - Я не выбирал, ты это знаешь? — Яростно подумал Альбус, оставаясь совершенно спокойным за Скорпиуса. Я не хотел быть его сыном. - Конец. - прошептал Люциус. Все сидели как убитые. Астория и Дафна еще всхлипывали, а Гарри был подавлен. Последние слова которые озвучил мистер Малфой ранили его. Он пообещал стать более лучшим отцом.