Хогвартс читает "Гарри Поттер и проклятое дитя"

Следующее утро стало для Рона настоящей неожиданностью. Во первых-с самого утра на него странно косятся и постоянно шепчутся за его спиной, что очень настораживало. Во вторых-уже чуть ли не восемь Пуффендуйцев, пять Когтевранцев и плюс три Гриффиндорки и Колин Криви попросили его автограф. А это очень странно. Когда же Рон, Гарри и Герми зашли в зал то все захлопали, а Драко скрестил руки на груди и обиженно надул губу. - Почему ты не рассказал мне про концерт, я бы пришел! - возмущенно сказал он. - Откуда ты знаешь? - в шоке спросил Рон. - Так близнецы всем рассказали, - сдал шутников Драко. - Ах вы! - Рон зло посмотрел на близнецов и тут их обувь загорелась. Те закричали и откинули с себя горящею обувь и обиженно посмотрели на Рона. - Давайте начнем читать, - сказал Римус и взял книгу. Начало их третьего года было несчастливым. После похорон Астории Малфой, которые состоялись в самый первый уик-энд в Хогвартсе, Скорпиус проводил большую часть своего свободного времени в молчании, глядя в никуда, грызя ногти и выглядя потерянным. Драко и Астория почернели и было видно что их хорошее настроение улетучилось. Астория попросила читать дальше. Альбус никогда раньше не бывал на похоронах, и какая-то его часть беспокоилась о том, чтобы не попасть на собрание Малфоев. В конце концов, у него не было много общего с Драко Малфоем раньше, и он был уверен, что его отцу это не понравится. Но для Скорпиуса он позаботился о том, чтобы получить разрешение. Это его мать прислала ему подходящую одежду и очень доброе письмо, в котором просила передать Скорпиусу свою любовь. Альбус не мог не заметить, что от отца не было никаких вестей. Когда наступило то ужасное воскресное утро (в течение которого Скорпиус вел себя непривычно тихо), Альбусу и Скорпиусу разрешили воспользоваться камином профессора Макгонагалл и отправиться в Уилтшир. Мальчики прибыли в соседнее волшебное здание, которое снаружи выглядело как молодежный центр, и были ведомы чиновником, одетым в черное, на соседнее церковное кладбище, где была построена впечатляющая гробница из белого мрамора, на некотором расстоянии от других, гораздо менее сложных могил поблизости, обрамленных (или, можно сказать, затемненных) тисовыми деревьями. Астория прижалась к Драко, а тот приобнял ее в ответ. Увидев большой белый монумент, Скорпиус ахнул, но быстро пришел в себя. Альбус положил руку ему на спину, надеясь, что это поможет. Драко Малфой уже ждал у гробницы, выглядя впечатляюще в темном официальном костюме и держа трость в одной руке. Увидев сына, он коротко кивнул, но выражение его лица не изменилось. Его глаза были глубоко затенены, а лицо почти неестественно бледно. На мгновение Альбус был потрясен, увидев, что Драко Малфой постарел еще на пару лет с тех пор, как он видел его в последний раз на станции, а это было всего два месяца назад. - Бедный мой сынок.-тихо прошептала Цисси. Скорпиус подошел и встал рядом с отцом, а Альбус держался позади с двумя другими гостями, обеими женщинами примерно возраста его матери, которые, как предположил Альбус, были друзьями Астории. Кроме чиновника, здесь присутствовал еще только один человек. Гордая женщина стояла на заметном расстоянии от всех остальных, темно-фиолетовая шляпа лежала на ее темных волосах. Альбус знал, что это, должно быть, тетя Скорпиуса Дафна. Она была единственным членом семьи Гринграссов, кто не порвал с Асторией после того, как та вышла замуж за Драко Малфоя. По словам Скорпиуса, она несколько раз посещала Малфой-Мэнор, когда он был молод, но из-за разногласий больше не показывалась там. Астория вздохнула. Она очень дорожила отношениями с своей сестрой. Альбус все еще оглядывался по сторонам, ожидая прибытия остальных, когда церемония началась. Пораженный, он подумал, не ошибся ли чиновник, но Драко Малфой не пошевелился и не сказал ни слова, чтобы остановить его. Альбус представлял себе похороны Малфоев как грандиозное общественное событие, но это были просто семь человек, стоящих на кладбище под сентябрьским дождем. Это было странно, но не вызывало восторга. - Странно это, - прошептала Дафна. - Наверное Драко просто не захотел делать пышные похороны, - сказала Астория. Было что-то ужасно удручающее в похоронах с таким малым количеством скорбящих. Альбус задумался, не потому ли Скорпиус вообще пригласил его сюда. Неужели он боялся, что никто не вспомнит о его любимой матери? Церемония прошла почти шокирующе быстро. Чиновник Министерства произнес несколько слов, было прочитано стихотворение, а затем гроб Астории Малфой был перенесен в большую белую мраморную гробницу, которая легко открылась. К гробнице была прислонена единственная фотография Астории Малфой в простой, но со вкусом подобранной рамке. Альбус уставился на незнакомую ему женщину и попытался разглядеть в ней Скорпиона. У нее были темные волосы, тщательно уложенные, открывающие тонкую шею, на которой висело Серебряное ожерелье с зелеными драгоценными камнями, худое лицо, которое не делало ее больной, но, возможно, более угловатой, чем следовало бы, и добрые голубые глаза. Хотя ее подбородок был гордо поднят, улыбка была почти застенчивой. Драко приобнял ее, буд то если он этого не сделает она исчезнет. Скорпиус так не улыбался. Когда Скорпиус был счастлив, он сиял без малейшего колебания. Но добрые глаза были такими же, и Альбус предположил, что тот факт, что она улыбалась, означал, что у них было что-то общее, потому что он еще ни разу не видел, чтобы Драко Малфой улыбался. Глядя на него на этом холодном, сером кладбище, сжимая свою трость так сильно, что она, казалось, вот-вот сломается, Альбус задавался вопросом, Сможет ли он вообще. Нарцисса судорожно вздохнула. Сириус обнял кузину, а читать стал Римус. Драко вытащил свою палочку и сделал изящное движение ею, создавая венок из цветов, который опустился на запечатанную гробницу. Он повторил этот жест, но на этот раз отдал созданный им венок Скорпиусу, который на мгновение прижал его к груди, закрыв глаза, как ребенок, загадывающий желание на день рождения. Когда он положил свой собственный венок, Скорпиус очень осторожно положил его, а затем дал ему последнее прикосновение, прежде чем снова отойти. Вскоре после этого Дафна Гринграсс вышла вперед (на что Скорпиус с надеждой поднял глаза) и создала свой собственный букет цветов. Шурин (и бывший Пэр), не удостоив вниманием ни племянника, ни зятя, повернулась на каблуках и снова зашагала прочь. - Вот с**ка, - прошептал Драко. Скорпиус заметно поник от такого пренебрежения. Ноздри Драко раздулись, но он не сказал ни слова. Однако он положил руку на плечо сына. Проходя мимо Дафны Гринграсс, Альбус не преминул бросить на нее свирепый взгляд. Она ничего не заметила. Альбус снова принялся разглядывать фотографию матери Скорпиуса, что было почему-то легче, чем слушать приглушенные голоса друзей Астории, обменивающихся утешительными словами. Возможно, это было в воображении Альбуса, но эти женщины, похоже, тоже не общались с Драко Малфоем. Неужели они действительно игнорировали его на похоронах собственной жены? Это казалось невероятно жестоким, независимо от того, что он делал в молодости. Среди скорбящих людей Альбус не мог не чувствовать себя незваным гостем, каким-то ужасным вуайеристом, пришедшим сюда, чтобы стать свидетелем горя семьи Малфоев. Что, если Драко Малфой решил, что он присутствует здесь в качестве шпиона? «Нет, — твердо сказал себе Альбус, — это не вторжение. Он был там ради Скорпиуса. Астория бы поняла. Возможно, он и не встречался с ней лицом к лицу, но Альбус знал, что Скорпиус обожает свою мать. Что время от времени она сочиняла песни, верила, что сладости могут помочь человеку завести друзей, и что она перенесла долгую и иногда болезненную болезнь, оставаясь при этом оптимистичной. Альбус был совершенно уверен, что она одобрила бы все, что хоть как-то помогло бы ее сыну. (Даже если в тот момент он был совершенно бесполезен.) Может быть, он недостаточно о ней расспрашивал? Теперь, когда Альбус вспомнил об этом, он даже не знал, откуда взялось семейное проклятие Гринграсс, не говоря уже о том, как оно проявилось. Все, что он проверил, узнав, что Астория была больна, было то, что Скорпиус был в стопроцентной безопасности от этого (как подтвердили различные целители, нанятые Драко Малфоем на протяжении многих лет), а затем оставил все как есть. Получить дальнейшие подробности было слишком трудно, главным образом потому, что Скорпиус не любил зацикливаться на «плохих вещах». Он унаследовал от матери решимость быть позитивным, несмотря ни на что. Вот почему Альбус никогда не понимал, насколько больна Астория, пока не узнал о ее смерти, и, вероятно, поэтому Скорпиус никогда даже не упоминал, что смерть была потенциальным результатом ее долгого сражения. Девочки начали всхлипывать, а Астория слегка задрожала. Драко только сильнее прижал ее к себе. - Ей становится хуже, а потом становится лучше, — повторял Скорпиус снова и снова, словно успокаивая себя. — Бывают плохие времена, но она их переживает. А потом снова наступают хорошие времена. Альбус задумался, каково было такому оптимисту, как Скорпиус, осознавать, что для Астории Малфой хорошие времена не вернутся. Он смотрел, как Скорпиус стоит рядом с отцом, и по его щекам беззвучно текут слезы. Было неправильно видеть, как Скорпиус плачет. От этого Альбуса затошнило. Когда Драко Малфой пожал чиновнику руку, а остальные гости воспользовались возможностью засвидетельствовать свое почтение, Альбус подошел к Скорпиусу, не зная, что сказать, просто желая, чтобы тот знал, что он не один. Скорпиус всхлипывал, не сводя глаз с фотографии матери. Альбус придвинулся как можно ближе и встал рядом со своим лучшим другом, чтобы они могли изучать Асторию вместе, плечом к плечу. К облегчению Альбуса, он почувствовал, как Скорпиус слегка прижался к нему. Возможно, он и не был таким уж бесполезным. +++ В последующие дни после похорон Альбус изо всех сил старался отвлечь Скорпиуса. Он предложил взрывать Снап, когда они сидели вместе в общей комнате, сопровождал его в поездках в библиотеку (хотя они были смертельно скучными) и следил за тем, чтобы говорить достаточно для них обоих. Правда, в этих разговорах часто участвовал его отец, но он надеялся, что это лучше, чем молчание. - У вас замечательный ребенок, - всхлипнула Астория. Часто, как только он делал домашнее задание, Скорпиус заявлял, что устал, и шел в спальню. Альбус преданно последовал за ним и беспомощно наблюдал, как Скорпиус свернулся калачиком на кровати, крепко обхватив себя руками. Иногда Альбус сидел на краю кровати Скорпиуса, пока тот спал, и просто думал. В других случаях он делал домашнее задание прямо напротив своего лучшего друга, сидя на своей койке. На всякий случай было важно быть рядом. После этих первых ужасных недель Скорпиус медленно приходил в норму. Он снова начал нормально питаться, наслаждаясь временем, проведенным в библиотеке, и, казалось, постепенно возвращался к своему упрямому оптимизму. Только по вечерам Альбус видел, как Скорпиус продолжает обнимать себя перед сном с тем же ужасным потерянным выражением на лице. Альбус не любил поднимать эту тему. Если бы это был он, он знал, что не хотел бы, чтобы об этом упоминали. Для Альбуса не было ничего ужаснее жалости. +++ В третьем классе мальчикам было разрешено выбрать два факультативных предмета для изучения наряду с обязательными занятиями. Альбус был увлечен заботой о волшебных существах, так как было невозможно иметь маленькую сестру, как Лили (которая вдохновлялась книгами, присланными ей ее крестной Луной, часто пыталась прокрасться в дом семьи Поттеров), и не забрать что-то. Кроме того, он слышал, что это один из самых легких предметов для сдачи. Скорпиус предпочитал изучать древние руны, что, по мнению Альбуса, ужасно походило на тяжелую работу. Они решили взять и то, и другое, как своего рода компромисс, чтобы их не пришлось разлучать. Джинни и Астория улыбнулись. Альбус не горел желанием идти на урок в одиночку, а Скорпиус, похоже, не решался бродить по школе в одиночку. С тех пор как умерла его мать, ему, казалось, стало немного труднее переносить обычные оскорбления и издевательства. - Пусть попробуют подойти к моему сыну, я им такое устрою, что они сами будут извинятся перед ним, - прошипел Драко. Забота о волшебных существах означала встретиться лицом к лицу с Хагридом, человеком, которого Альбус избегал как чумы с первого курса. - Это еще почему? - спросили Гриффиндорцы. После нескольких мучительных визитов в свой дом (или, скорее, хижину) на краю территории Хогвартса Альбус сделал все возможное, чтобы избежать встречи с этим другом своего отца. На их самой первой встрече в школе Хагрид почти сразу же разозлил Альбуса, заявив: - Ты из Слизерина? Должно быть, ошибся! Поттер в Слизерине? Это неправильно, не так ли? - Хагрид! Зачем?! - проныл Сириус, а остальные недовольно посмотрели на него. Он также высказал мнение о Скорпиусе, которое Альбус так и не простил ему до конца: - Он похож на своего папашу, тот самый. Ты должен быть осторожен с ним, Ал. - Ну спасибо Хагрид! - недовольно сказали Драко и Астория. Альбус придумывал один предлог за другим, чтобы избежать посещения дома полукровки на чай, пока, наконец, до него не дошло сообщение. Альбус не мог не почувствовать облегчения. Джеймс явно обожал Хагрида, потому что тот часто навещал его, обычно с несколькими друзьями на буксире, но Альбус находил его тяжелым работником, не говоря уже о том, что было неприятно, когда ему предлагали такую несъедобную пищу в довольно грязном подобии дома. Если это делало его снобом, то Альбуса это не волновало. Он, конечно же, не собирался ломать зубы о стряпню Хагрида, когда мог проводить время в Большом зале со Скорпиусом. - Это было грубо, - сказал Перси. - Зато правда! - ответила Астория. Их первый урок по уходу за магическими существами с Хагридом включал в себя то, что Альбус старательно уворачивался от человека всякий раз, когда тот выглядел так, будто собирался подойти поболтать, и притворялся, что интересуется червями-пузырчатками, которых они должны были изучать в этом семестре. Скорпиус был так расстроен в то время, что Альбус почти не отходил от него, и когда Хагрид попросил его выйти вперед, чтобы продемонстрировать что-то, Альбус был так случайно груб (а Хагрид так обиделся), что его больше не спрашивали. Как только Хагрид наконец понял, что это был Поттер, который не видел в нем друга семьи, уроки стали легче, хотя Альбус не мог не чувствовать себя виноватым иногда. Он утешал себя тем, что Рубеус Хагрид продолжал смотреть на Скорпиуса с подозрением. Хагрид не был жесток со Скорпиусом, но он не был особенно скрытным, когда дело доходило до особого наблюдения за ним. Было очевидно, что он ожидал, что Скорпиус вызовет проблемы в его классах, и бедный Скорпиус заметил это. - Хагрид, - зло протянул Драко, но Нарцисса остановила его, а Римус продолжил. Что же касается изучения древних рун, то Альбус не понимал большей части того, чему его учили. Очевидно, все это что-то значило для Скорпиуса, и это, казалось, интересовало его достаточно, чтобы он перестал думать о своей матери, что было чем-то. В то Рождество Альбус решил не возвращаться домой и провести время с семьей. Драко Малфой, по-видимому, все еще пребывал в глубокой скорби, и Скорпиусу предстояло провести каникулы в Хогвартсе, чтобы избавить отца от необходимости что-либо организовывать. Альбуса не волновало, что Джеймс, Лили, его мать и отец проведут каникулы вместе. Он проигнорировал письмо отца, в котором тот просил его передумать и вернуться домой. В конце концов, было бы неправильно объяснять правду. Это означало бы дать понять, что Драко Малфой страдает, а Альбус чувствовал себя слишком преданным отцу Скорпиуса для этого. (В конце концов, он не был шпионом). Вместо этого он ничего не сказал о том, что Скорпиус остался в Хогвартсе, и заявил, что просто «хочет перемен». - Он такой верный, - прошептала Джинни. На третьем курсе Альбус ни разу не посетил Хогсмид, - Что?! Он не разу не был в Хогсмиде?! Я в шоке! - сказали хором близнецы. хотя, к его ужасу, отец прислал профессору Макгонагалл еще один подписанный бланк разрешения. Это только усилило его решимость отказаться от этого странно щедрого предложения. Отправиться в Хогсмид после того, что случилось на платформе, означало бы сдаться, а Альбус не хотел этого делать. Даже если это означало, что он промахнулся. Скорпиус сходил туда только один раз и решил, что после того, как его так жестоко обошлись со студентами-однокурсниками, ему какое-то время не захочется возвращаться. Драко жал кулаки. — Во всяком случае, папа брал меня и раньше, — сказал Скорпиус, утешая себя тем, что пытается стереть грязные имена со своей сумки. - А так как ты не любишь ходить туда, мы можем проводить время вместе. +++ Остаток года прошел в спешке работы и издевательств. Впрочем, бывали и приятные моменты, обычно урываемые во время коротких перерывов, когда в общежитии было свободно или когда стояла особенно хорошая погода и можно было прогуляться по саду. Скорпиусу нравилось читать на берегу озера, под буком, и Альбус не возражал, сидя рядом с ним и наблюдая, как солнце играет на воде. Если время от времени другие ученики замечали их и начинали скандалить, Скорпиус решительно не поднимал глаз от своих книг. Альбус, однако, хотел, чтобы земля поглотила его. — Смотри, вот Слизеринский Поттер и сын Волдеморта! — Наверное, пытаются выяснить, как сделать свои собственные темные метки. — Эй, Поттер! Парень уже отдал тебе частичку своей души? - Кто хочет посмотреть, как выглядит Малфой вверх ногами? - Пусть только попробуют! - крикнули Драко, Астория и на всеобщее удивление Снегг. Тут Сириус и Римус закусили губу. Они вспомнили как подвешивали Снегга вверх ногами. В тот момент, когда Альбус слышал что-нибудь, что хотя бы отдаленно намекало на то, что их собираются сглазить или каким-то образом одурачить, он поднимал протестующего Скорпиуса на ноги и уводил его от греха подальше. Скорпиус, возможно, и верил в то, что стоит стоять на своем, но Альбус чувствовал, что гораздо разумнее вообще не показываться на глаза. Он, конечно, не собирался сглазить, если бы это было в его силах. +++ В конце третьего курса Скорпиус, казалось, не решался сойти с Хогвартс-Экспресса. Какое-то время мальчики сидели в своем купе, а остальные студенты выбежали на платформу, чтобы поприветствовать свои семьи. — Ты нервничаешь? — Спросил Альбус. Скорпиус сглотнул. Он сидел, сложив на коленях бледные пальцы, и все время жевал нижнюю губу. — Мой папа… Я надеюсь, что он… - Так и будет, — заверил Альбус своего лучшего друга. - С тех пор он совал тебе кучу раз… ты знаешь. - Дома будет странно без тебя.… - Я знаю, — тихо сказал Альбус. - Ну, я не должен заставлять его ждать, — сказал Скорпиус, взяв себя в руки. Он поднял чемодан, поправил Магловскую одежду и выглянул в окно. — Да ладно тебе. Я уже вижу там твою маму. Альбус тоже поднялся на ноги. Он видел Джеймса на платформе, стоящего рядом с матерью. Похоже, его отчитывали. Лили обнимала нескольких своих первокурсниц неподалеку. - С тобой все будет в порядке, правда? — спросил Альбус, остановившись у двери. - Конечно, буду, — быстро ответил Скорпиус. - И мы будем совать. Все время. Я обещаю, что сделаю это.… Я буду держать вас в курсе. - Даже если ты не знаешь, что сказать? - Я могу напомнить тебе о твоем домашнем задании по рунам, — весело сказал Скорпиус. — Потому что, когда мы вернемся сюда на поезде, я не собираюсь ждать, пока ты это сделаешь. — Ненавижу руны, — заявил Альбус, открывая дверь купе. — И я люблю их, — возразил Скорпиус, улыбаясь, когда Альбус придержал для него дверь. — О, Берегись. Твой Джеймс в беде. Как ты думаешь, твоя мама знает об инциденте с электрошоком? - Каким электрошоком?! - визгнула Джинни. - Если нет, я оставлю это на потом — сказал Альбус, заговорщически приподняв бровь. - Мне может понадобиться немного рычагов воздействия. - Вот хитрец! - сказали весело близнецы. когда мальчики вышли на платформу, Джинни заметила своего сына и помахала ему рукой. Альбус смутился, увидев этот жест. Джинни улыбнулась Скорпиусу Малфою, но он, похоже, заметил своего отца, потому что слегка подпрыгнул, несколько раз похлопал Альбуса по руке, что-то очень тихо сказал и поспешил прочь, таща за собой чемодан. - С ним все в порядке? — Спросила Джинни своего младшего сына, когда Альбус неохотно направился к своей семье. - Ты хотел попросить его об этом- — Он в порядке, мам, — упрямо сказал Альбус. — Наконец-то, — объявил Джеймс, подталкивая младшего брата. - Что ты там делал? — Поторопитесь, ребята, — строго перебила Джинни, бросив на Джеймса молчаливый взгляд. - Твой папа готовит домашний пирог. - Что? Поттер готовит, я хочу это видет! - сказали хором близнецы и Драко. - Да! — Воскликнула Лили, когда Джеймс взял ее чемодан. — Обожаю Папин домашний пирог! - И похоже довольно хорошо. Гарри сделай нам пирог! - сказали близнецы. Гарри покраснел и кинул в них подушку. Все засмеялись. Альбус благодарно кивнул матери, и все семейство Поттеров направилось к барьеру. - Конец! - сказал Римус.