Хогвартс читает "Гарри Поттер и проклятое дитя"

- Я читаю! - сказал Перси. Амортизирующее заклинание сработало. - Слава Мерлину! - крикнули все женщины в зале. - Как я еще не поседела с этой книгой? - сказала Джинни. Скорпиус знал это, потому что, когда он приземлился, он не был а) собачьим гребцом за свою жизнь или б) мертвым. О его удивительно приятной и мягкой посадке возвестил свист и крики Альбуса, доносившиеся откуда-то издалека. Когда Скорпиус осторожно поднялся на ноги, Альбус (который бежал рядом с поездом, ожидая, когда его лучший друг наберется смелости прыгнуть) закончил свой спринт и приветствовал Скорпиуса восторженным похлопыванием по спине. - Она пыталась бросить еще одну пастообразную гранату? — был первый вопрос, сорвавшийся с губ Альбуса. - Я чуть не утонул! — Воскликнул Скорпиус, с сомнением глядя на темную массу воды всего в нескольких метрах слева. - Я бы не позволил тебе утонуть, — легко успокоил его Альбус, все еще ведя себя так, словно это был обычный обычный день. — Кроме того, я думал, что ты умеешь плавать. Все эти праздники… - Мой отец был не из тех, кто дает мне индивидуальные уроки плавания, - признался Скорпиус. - Потому что он сам не умеет плавать, - сказала Цисси. - Но с тобой все в порядке? Скорпиус хотел разозлиться на Альбуса, он действительно хотел… но это было так тяжело, когда его лучший друг ухмылялся ему и спрашивал о его общем самочувствии. — Да, — сказал он, и его знакомый оптимистичный тон вернулся. — И-Ух ты — я никогда раньше не пользовалась смягчающими чарами! Ты можешь в это поверить? - Да твой сын оптимист, Малфой, - нервно хмыкнули близнецы. Альбус снова усмехнулся и ласково похлопал Скорпиуса по руке. — Итак, согласно моим исследованиям, церковь Святого Освальда должна быть примерно в трех милях отсюда… — Три мили! - Совсем недалеко, — уверенно продолжал Альбус. У него возникло непреодолимое желание схватить Скорпиуса за руку, потащить его за собой и немного поторопить, но он передумал. - А откуда ты знаешь, в каком направлении идти? Мы у черта на куличках… — Полегче, я спросил у маглов. - Что ты сделал?! — Они шли пешком. Ты же знаешь таких. Дождевые макинтоши. Настоящие прогулочные ботинки. Палочки. Очень серьезно относятся к своей ходьбе. Мне сказали, что для того, чтобы попасть в церковь Святого Освальда, нужно идти… — Альбус указал направо. - В том направлении. Почти прямая линия. Простой. Хотя они не были высокого мнения об этом месте. Что-то о загадочно длинном листе ожидания? - Он похоже готовился. Ну и сына у вас, приключения не сравнить с нашими, - сказал Рон, чем получил подзатыльник от сестры. - Молчи, гад! - сказала Джинни. Скорпиус с сомнением посмотрел в ту сторону, куда указал Альбус. Прогулка не выглядела такой уж расслабляющей. Для начала им пришлось карабкаться вверх и выбираться из ущелья, и, похоже, там были холмы, которые требовали подъема… - Ужас! Я бы не выдержал! - сказала большинство учащихся. Нет, сказал себе Скорпиус. Он не станет пессимистом. Немного грязи — это еще ничего. Если он хочет приключений, то, конечно, это прекрасная возможность? Каждому герою приходилось преодолевать трудности, и, кроме того, его отец всегда говорил ему, что он должен чаще выходить на улицу… Скорпиус принял сознательное решение быть веселым, а затем расплылся в улыбке. — Так… так же взволнован, как и я всем этим.… этот. Не могли бы вы поподробнее объяснить, что вы задумали? Потому что ты немного потерял меня там, в поезде. Мальчики двинулись вперед, Альбус шел впереди с бесстрашной уверенностью человека, совершающего доброе и бескорыстное дело. — Ладно, простая версия? — Спросил Альбус. Скорпиус кивнул, скрестив руки на груди, словно защищаясь от холода, и пожалел, что не захватил с собой пальто. — Седрик Диггори умер на последнем Турнире Трех Волшебников. — Да. - Но ему и не нужно было этого делать. Он был «запасным», и Волдеморт никогда не хотел его убивать. Ему нужен был только мой отец. — О-кей… - Итак, мы собираемся использовать тайм-Тернер (который у министерства есть, только мой отец солгал об этом Амосу), чтобы вернуться в прошлое и помешать Седрику выиграть турнир, а это значит, что Волдеморт не может убить его. - Почему мне кажется что они все вытворят на перекосяк и сделают только хуже? - спросил Невилл. Тут же в него полетела подушка от Джинни. - Не каркай! - зло сказала она. Скорпиус нахмурился, пытаясь заполнить множество пробелов, которые Альбус пропустил. На ум пришло очень много вопросов, и потребовалось время, чтобы разложить их по важности. — Но почему? — Спросил Скорпиус, решив, что это самое неотложное дело. - Почему мы возвращаемся назад во времени, которое — кстати, я совершенно уверен, что это не совсем законно — чтобы спасти Седрика Диггори из всех людей? Альбус остановился и глубоко вздохнул. Скорпиус тоже остановился, выжидая. — Потому что мой отец должен был спасти его. Мой отец все испортил, и из-за него умер человек, которого не должно быть, и его отец… он старик, которому нужен только сын. И это… … это просто… нечестно. Гарри вздохнул. Джинни тут же взяла его за руку. - Не слушай его, ты не виноват! - прошептала она. Скорпиус хотел сказать, что многие вещи в жизни несправедливы. Он хотел подчеркнуть, что Гарри Поттер не «напортачил», как выразился Альбус. На самом деле, в учебниках истории (по крайней мере, в непредвзятых), казалось, он был невероятно храбрым и способным для мальчика его возраста. Гарри фыркнул. - Ненавижу когда меня в книгах показывают как идеал! - ответил Гарри под удивленные взгляды. Он хотел сказать, что если бы где-то плавал нелегальный тайм-Тернер, то он предпочел бы использовать его, чтобы провести еще несколько драгоценных минут со своей матерью… - Мое ты солнышко, - прошептала Астория грустно улыбнувшись. Драко обнял ее. Сама мысль о матери окончательно покорила его. +++ Скорпиус скучал по Астории каждый день. - Мой маленький, - прошептала она в грудь Драко. Тот шептал ей успокаивающие слова и гладил по волосам. Он ощущал ее отсутствие так же остро, как человек ощущает отсутствие жизненно важного внутреннего органа. На протяжении всей его жизни мать оказывала мягкое и успокаивающее влияние на его суровое и довольно напряженное воспитание. После лекции отца в дверь его спальни стучалась мать с большой кружкой горячего шоколада и зефира, с доброй улыбкой и умиротворяющим выражением лица. Некоторые девушки стали всхлипывать. Если бы ей пришлось держать кружку двумя руками, слишком слабыми, чтобы поднять ее одной, Скорпиус решил бы этого не замечать. Амос Диггори, по словам Альбуса, любил своего сына. Скорпиус читал исторические книги и знал, что Седрик был единственным ребенком в семье. Связь между единственным ребенком и родителями порой была невыносимо сильной. Скорпиус знал это слишком хорошо. Его отношения с отцом, единственным оставшимся родителем, хотя и были полны трудностей и недоразумений, были нерушимы. Он знал это, потому что, несмотря на то, что в конечном итоге стал слабым, тощим, занудным, абсолютно-определенно-не-Малфоем-материальным отпрыском Драко Малфоя, его отец все еще не отказался от него. Драко тут же вскочил. - Да, да я бы никогда не отказался от своего сына! Это же без человечно, я бы никогда! - возмущенно крикнул Драко. Скорпиус подозревал (ошибочно), что это произошло из-за влияния его матери. Но если он и его отец могли бы что так сблизились, почти долг друг другу, несмотря на их различия, то Скорпиус не мог представить, как Амос Диггори, должно быть, чувствовал, чтобы потерять его успешным, спортсмен, красавец (а Седрик был действительно очень красив, если на фотографии в его книгах не полные сосальщики), и совершенно не оправдавший надежд сын. Пуффендуйцы стали всхлипывать, а все остальные отпустили глаза в память о Седрике. Он знал, что Амос даже не попрощался с ним. Это было самое болезненное для Скорпиуса. Когда умерла его мать, он, по крайней мере, знал, что это произойдет. Конечно, он надеялся, что этого не случится. Он страстно желал найти какое-нибудь заклинание, какой-нибудь способ защитить ее, сохранить ее здоровье. Но на задворках его сознания всегда маячило осознание того, что его мать может не дожить до того, как он покинет Хогвартс. Несмотря на то, что она знала, что однажды его позовут попрощаться с ней в палату, когда дело наконец дошло до этого, все сердечные речи Скорпиуса, казалось, исчезли. Все женщины зала прослезились. Мадам Помфми раздала всем успокоительное и только тогда Перси продолжил. Все произошло очень быстро. Его мать была слабой, это он знал наверняка. Поэтому, когда она вчера рано легла спать, он волновался не больше обычного. Хорошо, что она даже сидела в гостиной с его отцом, укрывшись одеялом, чтобы не замерзнуть. (Проклятие, казалось, оставляло ее постоянно холодной.) Скорпиус отправился спать, чувствуя себя на удивление позитивно по отношению к миру в целом. У него в голове уже было составлено письмо Альбусу, и он надеялся, что на следующий день отец разрешит ему усадить маму в ее специальное кресло-каталку (когда у нее ослабеют ноги) и проводить ее по саду, чтобы они могли вместе посмотреть на цветы и немного поболтать. Если его мать чувствовала себя слишком плохо, чтобы говорить, это не имело значения. Скорпиус умел болтать сам с собой. Он знал, как быть солнечным и ярким и заставить людей чувствовать себя комфортно, даже когда они слабы, больны и замерзли. Но когда Скорпиус проснулся на следующее утро, то увидел необычное зрелище: отец сидел в большом кресле рядом с кроватью, обхватив голову руками. - Бедный Драко, - прошептали некоторые девушки. Нарцисса уткнулась в плечо мужа и всхлипывала. Когда все более менее успокоились Перси продолжил. Известие о том, что ночью его матери стало совсем худо, не было неожиданностью. Ночи часто были самыми трудными для Астории, так что теперь они с отцом Скорпиуса спали в разных спальнях, чтобы случайно не потревожить ее драгоценный сон. В доме Малфоев существовало общее правило, что после обеда в доме должно быть тихо и спокойно. Изысканные обеды времен его деда, полные смеха, музыки и алкоголя, остались в прошлом. - Я собирался разбудить тебя, — тихо сказал отец, заметив, что сын смотрит на него обеспокоенными сонными глазами. - Но ты выглядела так… Его отец замолчал, не в силах закончить фразу. - Это мама? — Немедленно спросил Скорпиус. Драко кивнул и обнаружил, что ему требуется исключительное самообладание, чтобы не сломаться в этот момент. Но в присутствии сына он никогда этого не сделает. Но он не мог. Потому что Скорпиус должен быть сильным. Мир был суров и полон влияний, пытающихся притянуть молодого человека туда и сюда. Разве Драко сам не падал в эту бездну? Разве в свое время не был его собственный отец? Возможно, именно на Астории лежало семейное проклятие, но Драко часто задавался вопросом, была ли его собственная семья столь же проклята. Они были обречены следовать за другими, движимые яростной преданностью, а не здравым смыслом, что сделало их зрелыми для идеологической обработки. Люциус Малфой думал, что прокладывает свой путь в этом мире на своих собственных условиях, и Драко тоже верил в это. Он последовал бы за отцом куда угодно. Мальчишкой он его боготворил. Драко грустно усмехнулся. Он всегда делал все что бы отец гордился им, но в ответ не получил и улыбки. Сам Люциус казалось совсем не отреагировал на эти строки и сидел с холодным лицом. Люциус был всем, чем Драко мечтал стать. И в своем роде он был хорошим отцом. Разве он не говорил Драко, что он самый важный человек в его мире? Разве он не уверял его, что все, что он делает, каждый выбор, который он делает, делается ради рода, имени семьи, подарка, который он однажды оставит своему любимому единственному сыну? И все же эта целеустремленная преданность (и да, это была преданность, независимо от того, что кто-то думал о Люциусе Малфое в эти дни), эта потребность вмешиваться всякий раз, когда что-то или кто-то делал жизнь Драко хоть немного неудобной, оставила Драко единственной вещью, которую он всегда презирал. Последователь. Последователь, который был так глубоко погружен, что считал себя лидером. Его сыну нужна была стальная воля, чтобы добиться успеха, в чем Драко, к своему стыду, потерпел неудачу. Именно поэтому Драко постоянно пытался внушить сыну важность независимости. Вот почему он был так строг с ним. Он пытался выразить свою любовь подарками из книг, которые были добавлены в семейную библиотеку, с удобным новым креслом для чтения, которое он поставил у камина, на котором была искусно украшенная монограммой подушка: SM. Он пытался выразить свою любовь, никогда не повышая голоса, никогда не крича, никогда не используя страх, чтобы заставить своего сына повиноваться, как это иногда делал его отец. Все зло посмотрели на Люциуса. Он же делает вид что ничего не происходит. Вместо этого, если его сын когда-нибудь разозлит его, Драко возьмет себя в руки, успокоится и вызовет Скорпиуса позже для спокойной, достойной лекции. Драко не хотел, чтобы сын боялся его. - Ни один родитель не хочет что б его ребенок его боялся, - прошептал Артур. И все же его сын сделал это. Или, по крайней мере, он боялся разочаровать его, что было почти так же плохо. Да, он вырос в мальчика с острым умом и жаждой знаний. На этом счете Драко почувствовал облегчение. Этот его сын не будет ничьим лакеем. И да, Скорпиус буквально светился врожденной добротой, которая так привлекла Драко в Асторию. Но каким-то образом, несмотря ни на что, несмотря на все усилия Драко, его сын стал… мягкотелым. Уязвимый. Чувствительный. Из тех мальчишек, которых можно ранить резким словом. Он хорошо скрывал это, как и любой Малфой, но в отличие от него и его отца, Скорпиус увянет, как только подумает, что остался один. Улыбка увянет, солнечная природа скроется за темным облаком. В своем стремлении воспитать первого Малфоя, который действительно мог бы принести истинную славу семье (а не такую славу, которую можно было бы завоевать, следуя за другим), Драко, казалось, создал мальчика слишком доброго, слишком чуткого, слишком нерешительного, чтобы действительно преуспеть в этом мире. Это приводило Драко в отчаяние. — Ты можешь позавтракать позже, — спокойно сказал Драко. — Сначала тебе надо умыться и одеться. — Мы отвезем ее к другому целителю? — Спросил Скорпиус, выпрямляясь в своей дорогой полосатой пижаме и протирая глаза от сна, желая показать отцу, что он повинуется, спеша выполнить его приказ. Он привык к неожиданным путешествиям к целителям, путешествовал к странным маленьким ведьмам и волшебникам, которые утверждали, что у них есть лекарство от проклятия, ходил с отцом собирать зелья и травы, которые, по слухам, обладали целебными свойствами. Много лет назад Драко посмеялся бы над такими нелепыми безделушками. Целебные ожерелья, камни с продлевающими жизнь свойствами, руны, которые могли принести удачу и хорошее здоровье, и все же с годами поместье Малфоев наполнилось этими предметами. Люциус скривился от отвращения представив свой менор в этих безделушках. Нарцисса незаметно дала ему подзатыльник и что то зло прошипела. Предметы, на которые Драко смотрел с отвращением и обиженным отчаянием. Он только перестал использовать темную магию. Астория и слышать не хотела о том, чтобы он когда-нибудь снова ступал в места своего детства, и Драко не думал, что у него хватит смелости снова показаться в этих местах, теперь, после всего случившегося. — Нет, Скорпиус. Мы не повезем твою мать к другому целителю, — медленно подтвердил он. - Значит, мы можем заставить одного из них прийти к нам? — Предположил Скорпиус. - Я могу держаться в стороне, если это он или она.… ты знаешь… Но отец медленно, с ужасом покачал головой. — Нет? Но… - Твоя мать захочет тебя видеть — ухитрился произнести отец, старательно имитируя свой обычный ровный голос. — Пожалуйста, не заставляйте ее ждать. — Папа, она… она…? - Я ожидаю, что ты будешь сильной ради своей матери. — Я… — Скорпиус не знал, что сказать. Он чувствовал, как мир рушится у него под ногами. Это было слишком рано. Он еще не все рассказал матери об Альбусе, или о том, как хорошо он разбирается в зельях, или о веселой шутке, которую он сделал несколько недель назад, над которой смеялись даже некоторые студенты Гриффиндора… — Пожалуйста, Скорпиус — сказал Драко, не выдержав вопроса. Он никогда бы не осмелился так давить на собственного отца. Когда Люциус Малфой отдавал команду, она немедленно выполнялась, иначе были последствия. - Какие последствия? - прищурившись спросил Сириус. - Драко, - напряженно сказал Рон. - Да так, неважно. Давайте продолжим, - сказал Драко. - Как можно быстрее. И не забудь причесаться. С этими словами отец встал, положил руку сыну на плечо и вышел из комнаты. Без своего драгоценного прощания Скорпиус никогда бы не справился. На следующее утро ему ни за что не удалось бы встать с постели. Без него… что ж, боль могла продолжаться вечно. Скорпиус знал, что если бы его мать умерла без предупреждения, он никогда бы не оправился от потрясения. В этот момент он почувствовал, что полностью понимает Амоса Диггори. И он любил Альбуса за то, что тот тоже пытался понять. +++ - И… ты уверена, что хочешь этого? — Уточнил Скорпиус. — Потому что еще есть время успеть на поезд. Ну, на самом деле, нет, скорее всего, нет. Но мы могли бы добраться до Хогвартса другим путем. Мы все еще можем вернуться. - Я уверен, что хочу, чтобы мы это сделали, — просто ответил Альбус. - И вы абсолютно на сто процентов уверены, что это сработает? Альбус расплылся в улыбке. Он мог быть очень убедительным, когда хотел. - Я на сто процентов уверен, что наши шансы на успех возрастут, если ты будешь со мной. Как мог Скорпиус сопротивляться этому? Альбус протянул руку, чтобы помочь Скорпиусу взобраться на особенно неустойчивую часть ущелья. — Знаешь, мой отец убьет меня, если узнает, что мы это сделали, — заметил Скорпиус. - И мой тоже, — весело согласился Альбус. — Двойная могила? Скорпиус отбросил мысли о древнем семейном заговоре Малфоев и о новом, который его отец сделал для Астории. Гробница была сделана из белого мрамора и украшена резьбой в виде роз. Имя его матери было написано очень красиво на одной стороне, рядом с ним пустое место, где однажды будет выгравировано имя его отца. — Совершенно верно, — согласился Скорпиус. - Конец, - сказал Перси.