Хогвартс читает "Гарри Поттер и проклятое дитя"

Семья Уизли, Гарри и Герми сидели тише обычного. Они думали о Роне. Тут в зал залетели почтовые совы. Когда Чарли открыл и прочитал свое письмо он просиял. - Это от Рона, - сказал он и стал читать вслух. Привет всем! Надеюсь у вас все хорошо. Я подписал контракт и, вы не поверите, но Брендон сразу взялся за дело и скоро мы едем в Мексику на мой первый концерт! А книга, ведь будущее переменчиво и мы сами творцы своей судьбы, поэтому я не вернусь читать книгу. Как только будут билеты я отправлю их вам на первый ряд. И возьмите Невилла и Луну и Драко с Асторией с собой. Я же вижу как они друг на друга смотрят. До встречи! Все стали обсуждать предстоящий концерт, Гарри побежал рассказывать все Невиллу, Луне и Драко с Асторией, и только Гермиона была бледной и смотрела на письмо с страхом в глазах. Что?! Мексика?! Но именно там жила Ла Йорона! Лишь бы Рон не встретил ее!-думала Герми. Через некоторое время все собрались читать следующею главу. Джеймс же в шоке смотрел на Сири который сидел на коленях Снегга и прижимался к нему. - Я читаю, - сказала Лили. Альбус снова улизнул из Гриффиндорской гостиной. У него уже не было никаких оправданий. Гарри проныл. Джинни взяла его за руку. Иногда он заявлял, что оставил свои вещи в дальних классах. В других случаях он притворялся, что его вызвали на допрос к разным злым профессорам. Сегодня вечером он притворился больным желудком и настоял на том, чтобы сходить в больничное крыло и пройти обследование. - Да, и мы кажется я знаю кого он ищет, - сказала Цисси. На самом деле он искал Скорпиуса. - Почему я не удивлен? - сказали все. - Всем бы таких друзей, - сказали все девушки. Не то чтобы он собирался разговаривать со Скорпиусом. Альбус не был таким уж храбрым. Его отцу уже удалось вписать несколько посещений Хогвартса в его обычно плотный график в министерстве, и Альбус был уверен, что его отец продолжал появляться в школе только для того, чтобы дать ему знать о своем присутствии. Джинни и Лили дали ему подзатыльники. Сириус подсел к Гарри и посмотрел на него своими большими карими глазами. Гарри вздохнул и потрепал крестного по волосам. Гарри запустил Вчера Альбус заметил своего отца, когда тот направлялся в кабинет профессора Макгонагалл, и решительно повернулся к нему спиной. Отец окликнул его по имени, но Альбус не обратил на него внимания. Дело было в том, что он не общался со Скорпиусом. И дело было вовсе не в том, что ему это нравилось, и не в том, что он должен был смягчить вину отца, сделав его милым или даже слегка сердечным. Альбус был полон решимости использовать то немногое, что у него осталось, чтобы показать отцу, что он ненавидит его. Гарри жал кулаки. Джинни заметила это и приобняла его. Настолько, что он не будет кричать или кричать о своем новом затруднительном положении, а вместо этого будет просто относиться к своему отцу как к ничтожеству. Как будто он ничего не значил. Как будто Альбусу было все равно, жив он или мертв. По щеке Гарри потекла слеза которую он быстро вытер. Он надеялся, что это причинит боль его отцу (хотя и сомневался в этом). Это была единственная месть, о которой он мог думать. Гарри укусил нижнюю губу. Джинни приобняла его и стала шептать успокающие слова. Альбус больше хотел проверить своего лучшего друга. Или бывший лучший друг, если все пойдет так, как идет. - Надеюсь что нет, - прошептали все. Для Альбуса было важно, что со Скорпиусом все в порядке. Что он видит, что с ним все в порядке. Если бы он только мог убедиться, что Скорпиус справляется нормально и остается таким же жизнерадостным и оптимистичным, тогда, возможно, только возможно, Альбус смог бы пройти через это. Пока Скорпиус справляется, Альбус сможет расслабиться. Он мог бы просыпаться каждое утро в общежитии Гриффиндора, не чувствуя ледяной холод от чувства вины. Он уже задержался около Слизеринской общей комнаты минут на десять. Раскрашенные средневековые ведьмы на своих длинных прямоугольных портретах в остроконечных шляпах и с красивыми, решительными выражениями лиц заметили его в тот момент, когда он появился. - Они не любят чужаков, - сказал Драко. На мгновение Альбус испугался, что они откажутся от него, видя, что он гриффиндорец и, следовательно, чужак, но так же, как и раньше, в другом мире, когда он сам был слизеринцем, они просто смотрели на него некоторое время, и пара кивнула, как будто понимая. После этого они оставили его в покое. - Ого. Неожиданно, они обычно сразу сдают чужих, - сказала Дафна. Но после десяти минут притворства потерянным (ужасное оправдание для четвертого курса) мимо прошел слизеринский префект, и Альбус едва успел нырнуть за сложный гобелен, чтобы избежать встречи с ним. Как только префект подозрительно повернулся в его сторону, одна из раскрашенных ведьм (та, что с длинными темными волосами и бледным красивым лицом) - Кассиопея Слизерин, она его не выдаст, хорошая девушка, понимающая, - сказал Снегг. - Родственница Салазара? - спросил Перси. - Внучка родная, - ответил Люциус. завела разговор с префектом. Позади нее остальные многозначительно посмотрели на Альбуса, что явно означало: убирайся отсюда! — Быстрее! Этот опыт напугал его настолько, что он быстро поднялся по каменным ступеням в главную часть замка. Он рассчитывал на то, что профессор Макгонагалл, вероятно, была слишком занята этим вечером, после грандиозной шутки какого-то третьекурсника, который оставил большой зал пахнущим серой, чтобы патрулировать территорию возле Слизеринской гостиной, но даже Альбус не хотел испытывать свою удачу дальше. - Неужели Поттер решил не испытывать удачу? - в шоке сказал Римус. По крайней мере, в тот вечер. - Нет, я ошибся, ваши гены слишком сильны, - сказал Римус. То, что его нашли в таком подозрительном месте, никак нельзя было объяснить. Еще не слишком поздно. Все еще оставалась надежда, что Скорпиус где-то поблизости. Может быть, он уже едет в библиотеку или возвращается из нее? - Учитывая кто его мать, то вполне возможно, - сказал Драко смотря на Асторию. Если это было так, то Альбус знал, что его лучший шанс поймать его был рядом с движущимися лестницами, которые вели во всех возможных направлениях (в разное время). Скорпиус как-то сказал ему, что эта масса лестниц (известная под общим названием «Большая лестница») была создана Ровеной Равенкло много лет назад. - Так это она сделала эти лестницы! - крикнули все. - Да, - гордо сказали Когтевранцы. Альбус подумал, что это типичное поведение Рейвенкло, всегда делающее жизнь сложнее, чем она должна быть. - ЭЙ! - крикнули она возмущено. Альбус начал с самого низа массы лестниц, ближайших к Слизеринскому подземелью, и мучительно медленно поднялся наверх. С каждым шагом он оглядывался вокруг, отчаянно желая увидеть эти светлые волосы или хотя бы услышать шикарный вздох, означающий, что Скорпиус неуклюже споткнулся о собственные ноги, неверно оценив хитрую лестницу. - Бедненький мой, я тоже часто падаю на этих лестницах, - сказала Астория. Всякий раз, когда мимо проходил еще один ученик, Альбус старался, чтобы его видели разглядывающим сотни древних портретов. Вряд ли его посадят в тюрьму за то, что он ценит великую портретную живопись, не так ли? И комендантский час еще не миновал. Он был на четвертом курсе. Он имел полное право ценить искусство в свободное время, если хотел. - Вот если бы он действительно смотрел на картины то познакомился бы с великими волшебниками, - сказал Драко. Добравшись до верха первой лестницы, Альбус почувствовал, как она зашевелилась у него под ногами. Очевидно, именно эта лестница не хотела, чтобы он свернул в сторону библиотеки, потому что она медленно, но неуклонно вела его в сторону подвала Хаффлпаффа. Ну что ж, Альбус не собирался спорить с лестницей, особенно когда ему некуда было идти. Вздохнув, он послушно сошел с верхней ступеньки и направился в следующий коридор. +++ Скорпиус уже выходил из библиотеки, - Тьфу! Ебаный бабай, теперь они не увидятся! - крикнула Нарцисса и тут же прикрыла рот рукой. Все в шоке смотрели на нее. проведя не слишком приятный вечер за занятиями. Все началось нормально. В конце концов, книги всегда могли отвлечь его, когда он чувствовал себя особенно одиноким. Проблема возникла, когда группа гриффиндорцев решила присоединиться к нему за столом, - ЕСЛИ ОНИ ТРОНУТ ЕГО, МЫ САМИ ИМ ТАКОЕ УСТРОИМ!!! - крикнули Малфой и Астория. без ведома мадам Пинс, которая была слишком занята отчитыванием первокурсников за слишком громкий шепот, чтобы заметить группу четверокурсников в задней части библиотеки, возле полок с книгами по истории, которые любил Скорпиус. То, что последовало за этим, было одним из самых пассивных агрессивных запугиваний в жизни Скорпиуса. Это было не то, что можно было бы объяснить или пожаловаться. Они не обменялись ни одним грубым словом. Его никто не обзывал, и, конечно же (как сына Драко Малфоя), никто не осмеливался прикоснуться к нему. Все Гриффиндорцы в страхе переглянулись. Они уже знали много издевательств которые начинались вот так. Тоже самое сделали Северус и Римус. Северус встряхнул головой, отгоняя плохие мысли. Для гриффиндорцев их тактика была на удивление хитрой. Группа сначала заняла стулья вокруг него, разложив свои книги по всей поверхности стола, так что Скорпиусу пришлось протиснуться прямо к краю стола, чтобы освободить место, несмотря на то, что в других местах было много свободных столов. Кроме того, парочка девушек нашла особенно забавным встать, бегло просмотреть раздел истории, а затем вернуться к столу с книгами о Волдеморте. - С**ки, - прошептала Астория. Вместо того чтобы прочесть их, они положили их на линию глаз Скорпиуса. Когда Скорпиус в некотором замешательстве поднял глаза, мальчик напротив предложил ему свою книгу, как будто хотел оказать ему услугу, предложив особенно захватывающее чтение. Скорпиус был так удивлен, что взял предложенную книгу с благодарной улыбкой, думая, что ему протягивают руку дружбы, что этот конкретный гриффиндорец увидел недоброжелательность своих друзей и хотел загладить ее… пока он не прочитал название. Зловещие Линии Крови: Генеалогия самых темных волшебников в истории — объяснена. - Вот же твари!!! - крикнули все. Северус вздохнул понимая, что самое плохое не случится. - ЧТО ТЫ УФКАЕШЬ? НАД МОИМ ВНУКОМ ИЗДЕВАЮТСЯ А ОН ТУТ УФКАЕТ! - крикнул Люциус. Тут Сириус встал и с разбегу толкнул Люциуса зло смотря на него. - Не кичи на него! - сказал Блэк угрожающе посмотрев нв Малфоя и сел на колени Снегга и обнял его. Все в шоке смотрели на это. Скоро Лили продолжила читать. Он хотел было заговорить сам, но мадам Пинс заметила эту группу и, казалось, была готова зашипеть на любого, кто только вздохнет в ее безмолвной библиотеке. - Это она может! - хором сказали близнецы. И поэтому вместо того, чтобы сказать хоть слово (как сделал бы его отец или даже Альбус) Скорпиус в конце концов сдался, отложил свою книгу о Турнире Трех Волшебников 1994 года и ушел. Уходя, он услышал, как ему дали «Дай пять», и пару приглушенных смешков. - ТВАРИ! - сказали Драко и Астория. Скорпиус печально брел к парадной лестнице, направляясь в общую комнату Слизерина, когда его сердце подпрыгнуло. Он уже видел знакомые растрепанные волосы и какую-то угрюмую походку на верхней ступеньке ближайшей движущейся лестницы. Не раздумывая, Скорпиус бросился к верхней ступеньке первой лестницы, готовый окликнуть своего лучшего друга.…, но к тому времени, когда он добрался туда, Альбус уже давно ушел. - Вот же МЕрлиновы кальсоны! - сказала Джинни. Возможно, его вообще там не было. В конце концов, он был не единственным коротко стриженным темноволосым мальчиком в школе. А Скорпиус, скорее всего, плохо соображал. После ужаса, пережитого им днем, он отчаянно хотел увидеть Альбуса, возможно, так отчаянно, что его разум играл с ним злые шутки.… Скорпиус постоял немного, глядя на пустое пространство перед собой. Это была глазурь в самый разгар откровенно гнилого дня. Он тяжело опустился на пол, уселся на верхней ступеньке лестницы, упершись локтями в колени и уныло опустив голову на руки. - Бедное мое дитя, - всхлипнула Астория. Лестница пронеслась мимо, не обращая внимания на своего пассажира. Скорпиусу было все равно. Ему больше никуда не хотелось идти. Отступать ему было уже некуда. Он сидел молча, пока его не потревожило какое-то ворчание, доносившееся откуда-то снизу. Мадам Хуч, пожилая инструкторша по пилотированию, в этот момент быстро поднималась к нему и заметила удрученного студента четвертого курса, который в данный момент пребывал в своем собственном несчастье на верхней ступеньке лестницы. Мадам Хуч была прекрасно осведомлена о нынешнем затруднительном положении мальчика Малфоя. Все учителя были проинформированы о том, что Альбус Северус Поттер и Скорпиус Малфой в настоящее время находятся под принудительным периодом разделения после некоторых нелепых событий в первый день семестра. - Благодаря кое кому, - зло сказал Драко. Она не очень хорошо знала обоих мальчиков. Альбус Поттер был одним из самых плохих ее учеников и едва мог взобраться на свою метлу (она подозревала, что из упрямства и чистого упрямства большую часть времени). Кроме того, он был угрюмым и довольно обидчивым неудачником. Он, конечно же, не получит никаких наград за спортивное мастерство. Жаль, что у него не было таланта, потому что его отец был довольно замечательным искателем. Роланда Рвач все еще помнила, как впервые увидела Гарри Поттера летящим. Он был прирожденным, поистине выдающимся игроком в Квиддич. Его техника была великолепна. - СКОЛЬКО МОЖНО?! МОЙ СЫН НЕ Я! - крикнул Гарри. А еще была мать Альбуса, Джинни Поттер, которую мадам Хуч помнила застенчивой рыжеволосой малышкой, которая на пятом курсе совершенно неожиданно обрела уверенность в себе и проявила замечательный талант к полетам и бесстрашие на метле, что особенно восхищало мадам Хуч в ее юных ученицах. Мальчикам полезно, подумала она, видеть, что девочки могут быть такими же агрессивными, такими же талантливыми, если только захотят. Она часто читала спортивную колонку Джинни Поттер в «пророке» и была рада видеть, что бывшая Уизли, в свою очередь, поощряла молодых женщин заниматься спортом. - Хватит сравнивать Ала с нами, - сказала Джинни. Что же касается Скорпиуса Малфоя, то он казался порядочным человеком, но, по мнению мадам Хуч, ему не следовало бы так зацикливаться на чужих мыслях и вместо этого отращивать себе немного позвоночника. Когда-то она учила его отца. Драко Малфой не был тем учеником, которого Роланда могла забыть в спешке. Он был плохим спортсменом и имел склонность унижать своих одноклассников. - Чего больше не повторится! - сказал Драко. И все же он неплохо управлялся с метлой. - Выше голову, Мистер Малфой, - твердо сказала мадам Хуч, жестом приглашая молодого человека сойти с лестницы. В конце концов, было много других мест, более подходящих для студента. — Что бы это ни было, все не так уж плохо. Если бы Скорпиус поднял голову, он бы заметил доброту в желтых глазах мадам Хуч. Но вместо этого он послушно поднялся на ноги и поскакал прочь. - Эх! Когда кончится этот депресняк?! - сказали все. На мгновение Роланда решила последовать за ним. Но у молодых людей в подростковом возрасте часто случались такие ссоры и истерики. Половое созревание было чем-то вроде минного поля. И вот мадам Хуч постаралась забыть о жалком одиночестве юного Малфоя и занялась своими делами, как и планировала. - Прекрасная преподавательница! - зло сказали все. +++ Альбус бродил по коридорам, как призрак Хогвартса. На самом деле он прошел мимо нескольких из них на своей прогулке, но не остановился, чтобы поболтать. Этот ужасный Почти Безголовый Ник плавал около «истории магического коридора» и выглядел готовым начать разговор, но Альбус ускорил шаг и отказался смотреть ему в глаза. Он испытывал особую неприязнь к этому призраку, главным образом потому, что на протяжении многих лет он несколько раз пытался поговорить с ним о своем отце, которого Ник, казалось, считал большим другом и легендарным героем. - Ник, и ты туда же! - крикнул Гарри. В конце концов, Альбус с некоторым разочарованием понял, что ему придется сдаться и вернуться в гриффиндорскую башню. Альбус мрачно забавлялся тем, как разочаровала его общая комната Гриффиндора, проведшая три года в подземелье Слизерина. Две общие комнаты не могли быть более разными. Гриффиндорская башня была теплой, красной и теплой, что было приятно для этого времени года, но летом? Альбус подумал, что это было бы невыносимо. - Согласна, летом там как в русской бане! - сказали все девочки. Студенты из трех других факультетов склонны были думать, что Слизеринцам тяжело иметь дело с тем, что они представляли темным, сырым логовом. Это было правдой, общая комната Слизерина располагалась там, где когда-то стояли подземелья, и да, это место определенно могло показаться немного пугающим для тех, кто не привык к нему. Но то, что эти другие студенты не смогли понять, было вполне удовлетворительно иметь комнату, так отрезанную от остальной части замка, такую частную, такую эксклюзивную. Каменные стены были покрыты замысловатыми средневековыми гобеленами, а декор-изысканным и постоянным напоминанием о богатой истории дома. Это была вдохновляющая среда, которая поощряла честолюбие. Все Слизеринцы закрыли глаза, вспоминая свою гостиную. Каким бы уютным ни был гриффиндорский общий зал, каким бы непринужденным и жизнерадостным он ни был, здесь не было никакой утонченности. Где же была эта роскошь? Где же это великолепие? - У каждого свой вкус, - сказал директор. Гриффиндорская малиновая с золотом обстановка, о которой Альбус когда-то так мечтал, теперь вызывала у него смутное отвращение. Это было слишком много, чтобы просыпаться каждое утро. Это было совсем не похоже на расслабляющую, приглушенную атмосферу Слизеринских спален. Окна башни Гриффиндора были сплошь голубым небом и облаками, вместо мирного, мягко колышущегося зеленого свечения озера. - Да, интересно как там у вас, - прошептали близнецы и Джинни. Башня была так беззащитна, так уязвима, что вряд ли можно было вообще сбежать. После целого дня, проведенного на уроках, Альбус не мог понять, зачем кому-то понадобилось возвращаться в такое шумное и переполненное место. - Верно, иногда от шума голова болит, - сказали Герми и Лаванда. Досадно, но здесь никогда не было тихо. Там всегда были Гриффиндорские студенты, которые шутили или хрипло смеялись, или вообще выставляли себя дураками. Здесь не было ничего от невысказанного уважения Слизеринской гостиной, где были определенные социальные правила, которым инстинктивно подчинялись. Возможно, по сравнению с Гриффиндорской башней обстановка казалась довольно формальной, но было определенное утешение в том, что ты мог сидеть в кресле, не опасаясь, что какой-нибудь глупый студент (который думал, что они веселые) положил под твое место волшебно усиленную подушку (в комплекте с шумом и запахами). Все кто сел на эту подушку зло посмотрели на близнецов. Возможно, пребывание в Слизерине сделало его высокомерным. Но Альбус подумал, что, скорее всего, он развил в себе чувство вежливости, которого Гриффиндорцам явно не хватало. Сам факт того, что он сейчас в Гриффиндоре, хотя прошло всего несколько дней, наполнял его стыдом. - А это уже обидно, - сказала Лаванда. Не потому, что он считал, что быть Гриффиндорцем стыдно, а потому, что он чувствовал, что отрицает часть себя. В этой версии событий (по крайней мере, согласно дяде Рону) он оказался в Гриффиндоре из чистого упрямства. Это было довольно правдоподобное объяснение, но Альбус не мог отделаться от ощущения, что сортировочная шляпа совершила огромную ошибку. - Я не ошибаюсь, просто некоторые такие умные, что сами выбирают себе факультет! Ненавижу таких, - сказала шляпа. Все в шоке на нее посмотрели. - Что? Вот к примеру, вам Молли и Джинни прямая дорога на Слизерин, но вы же сами знаете что вам нужно! Или вы, Драко Малфой, вот вы истинный Гриф! - сказала шляпа. Все в шоке смотрели на тех, кого она назвала. Через несколько минут Лили продолжила. Он был слизеринцем до мозга костей. И не важно, что скажет по этому поводу какая-нибудь грязная старая шляпа. - ЭЙ! - зло крикнула она. Альбус направился обратно к парадной лестнице, думая, что ему, вероятно, следует показаться в больничном крыле, прежде чем возвращаться, если только у него есть какое-то алиби, если кто-нибудь спросит, чем он занимался в тот вечер. Он не упустил случая, чтобы его отец послал сову мадам Помфри проверить. Гарри проныл. Он начал подниматься по ближайшей лестнице, раздумывая, насколько толстым будет лежать его расстроенный желудок, когда заметил Скорпиуса. Невероятно, но его (бывший) лучший друг поднимался по лестнице прямо напротив Альбуса, и он тоже его видел. Альбус не знал, что сказать. Он не знал, что сказать. Все это время он охотился за ним, отчаянно надеясь хоть на секунду увидеть Скорпиуса, и все же в истинной манере Альбуса он ни разу не подумал о том, что скажет или сделает, если они когда-нибудь встретятся лицом к лицу. Единственное, что имело для него значение, — это увидеть Скорпиуса, убедиться, что с ним все в порядке. Остальные… это было очень сложно. Слишком сложно. Девочки, да и весь зал стали внимательно слушать что будет дальше. Как будто почувствовав сильные эмоции в воздухе, глубокую эмоциональную связь между двумя студентами, лестницы Хогвартса придвинулись ближе, а затем, наконец, необычно, встретились посередине, создав нечто похожее на мост в центре Большой лестницы. Мост, по которому можно было очень легко пройти. Альбус никогда раньше не видел, чтобы лестницы двигались таким образом. - Вот же, они что живые! - крикнули все. Скорпиус, казалось, даже не замечал, насколько это редкое явление, и обычно Альбус знал, что он ухватился бы за возможность объяснить это явление, как-то связать его с одной из своих книг. Вместо этого Скорпиус выглядел совершенно ошеломленным, стоя с чуть приоткрытыми губами, опустив руки вдоль тела и бледными пальцами теребя края рукавов халата. Он выглядел очень, очень обнадеженным. И так очень-очень заблудился. Он выглядел так, как будто хотел что-то сказать, но не мог найти слов. Он выглядел взволнованным, неуверенным. Альбуса убило то, что Скорпиус всегда беспокоился из-за него. - Да поговорите вы уже! - крикнули все. Через несколько мгновений Альбус снова мог быть рядом со своим лучшим другом. Да будет мир проклят! Все, что ему нужно было сделать, — это сделать первый шаг. Все, что ему нужно было сделать, -это поставить одну ногу перед другой, увернуться от одной-двух ступенек трюка, и тогда они снова будут вместе. Но Альбус был не из тех мальчиков, которые думают только сердцем. - МАМ, ЧИТАЙ БЫСТРЕЕ ПОЖАЛУЙСТА! - крикнул Гарри. Может быть, он и был сейчас в Гриффиндоре, но это не означало, что он должен был принимать глупые, необдуманные решения, которые имели бы длительные, ужасные последствия для всех участников. Во всяком случае, не в этот раз. Он уже был под наблюдением. Карта мародера недавно была превращена из предмета любимой семейной легенды в инструмент, используемый для помощи его похитителям. Теперь он был в распоряжении профессора Макгонагалл, его собственной директрисы, которая (во главе с его отцом) играла свою собственную роль в этом нелепом упражнении. Все зло посмотрели на них. Все учителя Хогвартса были предупреждены, что ни при каких обстоятельствах Альбус Поттер и Скорпиус Малфой не должны общаться. Они никогда не должны были оставаться наедине ни по какой причине. Каждый профессор (даже профессор Лонгботтом, которого Альбус когда-то считал своим союзником) был вынужден участвовать в этом одобренном Министерством идиотизме. - Самый настоящий идиотизм! - сказали Молли, Лили и Цисси. И все они согласились с этим, потому что Гарри Поттер ждал, чтобы обрушиться на них, как тонна кирпичей, если они его подведут. За ним стояла вся мощь министерства, и все они помогали ему в его стремлении разрушить жизнь младшего сына. Это было ужасное чувство-знать, что такая большая организация, как Министерство, была частью его кошмара. Что он никогда не сможет полностью избавиться от этого чувства клаустрофобии, от этого ужасного понимания того, что он больше не имеет полного контроля над своей собственной жизнью и выбором. Он уже не мог этого вынести. Немыслимо, чтобы Скорпиус страдал так же. Именно тогда Альбус понял, что ему придется принять решение. И ему придется быть одновременно очень храбрым и очень трусливым. - Мне это уже не нравится, - сказали все. Скорпиус выглядел нормально. Разве не так? Может быть, и не счастлив. Ладно, может быть, он выглядел откровенно несчастным, но он был цел и невредим, и в данный момент не плакал и не устраивал сцен. Разве это не все, чего хотел Альбус? Чтобы проверить, справляется ли он? Каким бы героическим ни было окончание этого кошмара прямо сейчас, что бы ни говорил его отец, какие бы наказания ни последовали, Альбус не был героем. Он был реалистом, пессимистом и (к своему стыду) огромным трусом. - НЕ ПРАВДА! - сказали все. Бросив последний взгляд на Скорпиуса, Альбус решительно отвернулся — и момент был нарушен. Это к лучшему, сказал себе Альбус. Если бы он знал, то понял бы. Но Скорпиус не знал и не понимал этого, и хуже всего было то, что Альбус подозревал, что если бы он знал, что Гарри Поттер в настоящее время изучает его родословную и потенциально может обнародовать эту информацию, Скорпиус дал бы одну из своих храбрых маленьких улыбок и заявил, что ему все равно. Эта дружба значила для него гораздо больше. Лестницы начали двигаться, медленно раздвигаясь. Все девочки и профессора всхлипывали и зло смотрели на Гарри. Альбус снова поднял глаза, хотя и знал, что не должен был. Скорпиусу было больно. Боль, за которую он, Альбус, несет некоторую ответственность. Альбус почувствовал тошноту. Он почувствовал, что ненавидит себя. Астория и Джинни не выдержали и откровенно заплакали. Когда их успокоили Лили, всхлипывая продолжила. Снедаемый чувством вины и теперь чувствуя, как его желудок сжимается по-настоящему, Альбус повернулся спиной и пошел прочь. Он найдет какой-нибудь другой путь в больничное крыло, даже если ему снова придется столкнуться с почти безголовым ником. Ему не нужно было оглядываться, чтобы понять, что Скорпиус вот-вот расплачется. Альбус и сам не мог припомнить, чтобы когда-нибудь испытывал подобное чувство несчастья. Бедные наши мальчики! -крикнули Астория и Джинни обнимая друг друга и зло смотря на своих будущих мужей. Но в жизни бывают жертвы. Так уж случилось, что особая жертва, связанная с повиновением его отцу, была заплачена дорогой ценой. «Слишком тяжело, слишком тяжело», — сказал голос в голове Альбуса. Он с трудом сглотнул и проигнорировал ее. - Конец, - сказала Лили и заплакала. Все бросились ее утешать. Глава была тяжелой для всех.