Хогвартс читает "Гарри Поттер и проклятое дитя"

После обеда Джеймс взял книгу и стал читать. Скорпиус проснулся, чувствуя себя, по общему признанию, подавленным, - Бедный мой ребенок, - сказала Астория. но почему-то лучше, чем прошлой ночью. Вчерашний визит отца принес Скорпиусу мгновенное облегчение, хотя все это казалось таким нереальным, что ему пришлось несколько раз напомнить себе, что все это ему не приснилось. - Какой впечатлительный. У Меды тоже так было, если она была в шоке, - сказала Цисси. Он полагал, что это действительно было очень впечатляюще со стороны его отца-появиться в таком виде, в своем замечательном дорожном плаще и лучшей одежде, как только он получил сову. Скорпиусу это казалось чем-то вроде волшебства само по себе. Он знал, как сильно его отец презирал Хогвартс, ужасные воспоминания, которые это место вызывало в нем, прошлое, которое он хотел бы забыть, и все же его отец отложил все эти чувства в сторону, просто ради своего единственного сына. Без единого слова жалобы, Драко Малфой прибежал. Он прибежал при малейшем намеке на неприятности. Астория улыбнулась и положила голову на плече мужа. Скорпиус находил ситуацию настолько ошеломляющей, что ему не хотелось слишком глубоко в нее вдаваться. По какой-то причине понимание того, что его отец действительно имел это в виду, когда сказал, что будет рядом с ним, несмотря ни на что, потрясло его. Будучи таким разочарованием для отца, он решил, что это пустые слова, сказанные из вежливости. - Да ну! Ты не видел и не читал как Драко устроил дуэль у Гарри дома, - сказал Невилл. Теперь он столкнулся с удивительным осознанием того, что он, в конце концов, не один. Что, несмотря на то, что его мать умерла, у него все еще есть родитель, и тот, кто любит его. (И, вероятно, очень любила его). Даже если его отец проявлял свою любовь самым странным (и самым формальным) образом, это все равно была любовь. Возможно, это была иная любовь, чем та, которую предпочел бы Скорпиус, но тем не менее она была здесь. - Но теперь, я буду хорошим родителем, - прошептал Драко. Оглядываясь на свой вечер, он больше не чувствовал смущения из-за того, что так долго плакал (хотя и чувствовал себя виноватым, что его отец был вынужден присутствовать при этом). Если уж на то пошло, то кратковременное падение его обычного оптимизма, казалось, пошло ему на пользу. Это была тяжелая работа-быть все время такой жизнерадостной. Иногда это действительно было приятно-долго жалеть себя. - Это уже очень плохо! Не думай так! - сказали Астория и Гермиона. Теперь он понял, почему Альбус так сильно дулся. Несмотря на громкие слова отца, Скорпиус не был уверен, что тот сможет хоть как-то изменить ситуацию, но он оценил это чувство. Иметь союзника, каким бы далеким он ни был, было слабым утешением в нынешнем ужасном мире. - Довели ребенка, - прошептала Минерва. Он предположил, что его отец мог бы попытаться поговорить с профессором МакГонагалл, но Малфои не имели такого большого влияния, как ему хотелось думать. Иногда казалось, что его отец живет в прошлом, в прошлом, в котором их семейное имя могло открыть двери и решить любую проблему. Драко Малфой явно полагал, что он все еще был главным игроком в обществе, и для Скорпиуса, который был наблюдательным мальчиком, это было опустошающе неприятно наблюдать. Никто не хотел слушать его отца. Большинство людей теперь думали, что имя Малфоев-это грязь, - Куда катится мир? - прошептал Люциус, вспоминая как раньше все были готовы сделать что угодно, лишь бы быть на хорошем счету. и даже те, кто был более справедливым, следовали наклонностям Гарри Поттера: избранный над Драко Малфоем: бывший Пожиратель смерти. Скорпиус уже не знал, что и думать о Гарри Поттере. Сначала он думал, что произошла какая-то перемена, что с тех пор, как они с Альбусом изменили время, Гарри стал совершенно другим человеком. Это было утешением для Скорпиуса, который вырос на рассказах о смелых приключениях Гарри Поттера и всегда смотрел на него с уважением. Это был сокрушительный удар-осознать, что жизнь Гарри Поттера в этой новой реальности была точно такой же, как и раньше. А это означало, что мальчик, который выжил, действительно верил, что он, Скорпиус Малфой, был плохим и неприятным человеком. Гарри вздохнул и покачал головой. Скорпиус не был дураком. Несмотря на то, что Альбус избегал его и не давал ему ни малейшего шанса вступить с ним в разговор, он знал, что его лучший друг столкнулся с каким-то давлением со стороны своего отца, чтобы держать его на расстоянии. В тот день, когда Альбус проснулся в больничном крыле и Скорпиус бросился ему навстречу, холод, исходивший от Гарри Поттера, был почти осязаем. Гарри проныл. Сириус встав с колен Лили, которая вовсю тискала его, и прижался к нему. Гарри обнял его, отмечая, что маленький Сириус, чистый антистрес. На самом деле это было для нее чем-то вроде шока. Скорпиус не привык, чтобы взрослые его недолюбливали. Другие подростки и дети? Абсолютно. В их глазах он был полным неудачником. Но большинство профессоров, похоже, не считали его плохим человеком, а некоторые даже были вполне добры к нему. Возможно, будучи единственным ребенком, который общался в основном с матерью и отцом, Скорпиус казался немного странным другим своим возрастом, но это также означало, что он обычно довольно благосклонно относился к взрослым. Пытаться оставаться веселым, когда Гарри Поттер, герой волшебного мира, счел тебя неподходящей компанией для своего сына, было довольно трудной задачей. Гарри закусил губу, но тут же Сириус в его руках замурлыкал как кошка и все улыбнулись от умиления. Цисси, Римус и Тонкс делали фото. Оставаться веселым, когда этот сын (которого Скорпиус обожал и с радостью бросил бы вызов своему отцу в десять раз больше) по какой-то необъяснимой причине шел вместе с этим безумием, было еще труднее. - Я обещаю, что теперь все будет по другому, - сказал Гарри. Скорпиус провел все утро, усердно работая над своими уроками и лихорадочно исследуя каждую свободную минуту. До сих пор он бегло прочитал по крайней мере половину раздела современной истории библиотеки Хогвартса, пытаясь переварить любую полезную информацию о жизни волшебников и обществе после последнего Турнира Трех Волшебников. - У меня чувство, что они снова полезут в прошлое, - сказали близнецы. - НЕ КАРКАЙТЕ! - крикнули Артур, Молли и Джинни. Его последним уроком перед обедом была защита от темных искусств с профессором Грейнджером. Защита раньше была одним из любимых предметов Скорпиуса, хотя он и не был от природы одарен всей этой напористостью, но теперь, когда его учил профессор Грейнджер, Скорпиус не был уверен, что когда-нибудь сможет достичь своих лучших результатов снова. Гермиона проныла и закрыла лицо руками. Начать с того, что было очень неприятно учиться у министра магии. Или, скорее, женщина, которая раньше была министром магии. Женщина, которая должна была им стать. Скорпиус был просто поражен, когда его привели в класс защиты и он увидел профессора Грейнджера, равнодушно прислонившегося к стойке администратора. Да, он видел Дельфи в образе Гермионы Грейнджер, но это была настоящая вещь! Только это было не так. Потому что эта новая женщина не была той Гермионой Грейнджер, которой Скорпиус так восхищался всю свою жизнь. Эта новая женщина на самом деле была чем-то вроде хулиганки. - ЧТО?! - в шоке крикнул зал. Ник то не мог представить Герми как хулиганку. Скорпиус был достаточно мудр, чтобы не высовываться и следовать ее указаниям, и поэтому избегал большей части ее гнева, но когда один из его коллег — слизеринцев, сидевших в первом ряду, случайно уронил бутылку с гноем Буботубера, которую их попросили исследовать на полу, профессор Грейнджер заставил его поднять осколки стекла сам-без перчаток из драконьей кожи. Все было бы в порядке, если бы осколки не были покрыты густой желтовато-зеленой жидкостью. - ЧТО?! МИС ГРЕЙНДЖЕР, ВЫ ДОЛЖНЫ ЗНАТЬ, ЧТО ЕСЛИ ДОТРАГИВАТЬСЯ К ЗЕЛЬЮ БЕЗ ПЕРЧАТОК МОЖНО ПОЛУЧИТЬ МНОЖЕСТВО НАРЫВОВ И ДРУГОЙ ВРЕД ЗДОРОВЬЮ!!! - крикнули Снегг, Мадам Помфми и Лили. Гермиона жалась под криками. Джинни и Гарри обняли ее, зло смотря на взрослых. - Прошу прощения, мис Грейнджер, но я надеюсь, что этого не будет, - спокойно сказал Снегг. - Да, профессор, - ответила Гермиона. Скорпиус сидел сзади, сам по себе (поскольку никто не хотел садиться рядом с ним), и почти мгновенно избавился от вида нарывов, которые выросли на коже мальчика, но рвота девушки, сидевшей рядом с ним, сказала Скорпиусу все, что ему нужно было знать. Скорпиус был совершенно уверен, что заставлять студента прикасаться к такому вредному веществу против правил, в конце концов, они должны были учиться защищаться от таких нападений, а не учиться терпеть их, но профессор Грейнджер, казалось, не заботился, и Скорпиус был слишком напуган, чтобы указать ей на это. - Теперь тебя боятся дети, замечательно, просто замечательно, Гермиона, - прошептала Герми. Он знал, что гриффиндорцы уже прошли свой первый урок защиты от темных искусств с профессором Грейнджером, и Скорпиус поймал себя на том, что отчаянно надеется, что у Альбуса хватило здравого смысла держать рот на замке. Он не думал, что обычный сарказм Альбуса особенно понравится профессору Грейнджер. Как только класс был распущен, Скорпиус намеревался снова посетить библиотеку, пока остальные ученики отправились обедать, но тот факт, что большинство Гриффиндорских четверокурсников опередили его и заняли большую часть столов (неужели они ожидали теста?), заставил его передумать. Такое количество гриффиндорцев в одном месте могло обернуться только неприятностями для Скорпиуса. Драко жал кулаки. И поэтому вместо того, чтобы пойти пообедать или посетить общий зал Слизерина (где, как он был уверен, будет распространяться красочная история о фурункулах), он решил заняться своим новым любимым занятием: исследовать школу. - Ого! Разве не Гриффы любят исследовать школу? - сказали Когтевранцы. Ну, это не было настоящим исследованием, так как студентам разрешалось только в определенных областях, и Скорпиус не был большим нарушителем правил теперь, когда Альбуса не было рядом, чтобы соблазнить его, но Скорпиусу было приятно потерять себя в школе, в архитектуре, истории и портретах. - Ясно, кого он мне напоминает? - сказала Цисси, смотря на Драко. Сегодняшнее место находилось на пятом этаже, рядом с парадной лестницей. Куда бы Скорпиус ни пошел, он старался держаться поближе к парадной лестнице, на всякий случай заметив студентов, которые искали неприятностей и должны были быстро скрыться. Лестница казалась удивительно мудрой в такие моменты и часто меняла расположение таким образом, который, казалось, был в его пользу, отвлекая хриплых студентов и посылая окликавших их людей в другом направлении. - Мне кажется, что эти лестницы живые, - сказала Луна. На пятом этаже было довольно спокойно, учитывая, что был обеденный перерыв, и заглядывать через перила ближайшей лестницы было удивительно успокаивающим упражнением. Наблюдать сверху за головами различных студентов, занятых своими делами, было захватывающе. Иногда Скорпиус даже улавливал обрывки разговоров между профессорами. - Опа, это уже интересно, - сказали близнецы и Сириус. Только на днях он слышал, как профессор Лонгботтом беседовал с профессором МакГонагалл об одном из своих первокурсников, который, по-видимому, с треском провалился в гербологии. Профессор Макгонагалл очень хотела отправить сову домой к родителям девочки, но профессор Лонгботтом настаивал, что все, что ей нужно, — это немного уверенности. - Конечно, у Невилла из-за не уверенности не выходили зелья, а сейчас они у него идут намного лучше, - сказал Снегг. Когда они уходили, Скорпиус услышал, как профессор Лонгботтом добровольно предложил свой собственный перерыв, чтобы предложить дополнительную помощь тем первым годам, которые могли бы бороться. Скорпиус испытал огромное облегчение, услышав добрые слова Невилла Лонгботтома. Это напомнило ему, что в этой новой реальности все еще есть что-то хорошее. - Верно, - сказала Пуффиндуйка. Будучи на пятом этаже, он получил дополнительный бонус в виде правдоподобного оправдания для своих блужданий, так как поблизости был туалет для мальчиков, хотя недостатком было то, что это была явно негласная территория Равенкло, и он действительно получал некоторые подозрительные взгляды, будучи одиноким слизеринцем, слоняющимся бесцельно. Вход в общую комнату Когтеврана находился чуть дальше по коридору от того места, где он стоял. Согласно его книгам, винтовая лестница вела Рейвенкло наверх и в башню Рейвенкло, откуда открывался великолепный вид. - Это правда, - сказали Когтевранцы, блаженно закрыв глаза, вспоминая вид из их гостинной. Всего в нескольких коридорах отсюда находилась знаменитая загадочная дверь Рейвенкло. Скорпиус никогда не видел его собственными глазами. Кроме Слизеринской темницы, единственной дверью в дом, которую он видел, был подвал Хаффлпаффа, и то только потому, что Хаффлпаффцы в целом казались менее подозрительными к тем, кто проявлял интерес к подобным вещам. Вход в их общую комнату был закрыт рядом бочонков, и ходили слухи, что если вы дадите неверный пароль, вас обольют уксусом. - Это не правда! - сказали Пуффиндуйцы. Группа Когтевранцев прошла мимо Скорпиуса в разгар жаркого спора, каждый студент нес по крайней мере одну книгу. Он подумал, понимают ли они, насколько стереотипно выглядят в Равенкло, но потом вспомнил, что им, вероятно, все равно. Хорошо, что Когтевранцы, подумал Скорпиус, не так уж часто едко отзываются о тех, кого считают слегка странными. На самом деле, у Скорпиуса сложилось обнадеживающее впечатление, что тот факт, что он был известен как немного неудачник и выродок, не был проблемой Равенкло. Кроме того, многие из них казались постоянно занятыми, что означало, что у них не было времени останавливаться и обзывать его, что было неприятной привычкой некоторых из наиболее откровенных гриффиндорцев. В целом, если не считать многочисленных студентов Рэйвенкло, которые смотрели на него, задирали носы или шептали подробные теории о его происхождении чуть громче, чем это было необходимо, пятый этаж был, вероятно, самым приятным до сих пор. Многие Когтевранцы отпустили головы. Скорпиус рассматривал доспехи на верхней ступеньке лестницы, гадая, из какой это эпохи и кто выгравировал на металле красивые узоры крыльев, когда его настойчиво похлопали по плечу. Его непосредственная надежда на то, что виновником был Альбус, рухнула в одно мгновение. Альбус не был любителем похлопывать по плечу. Если бы он появился позади него и захотел поболтать, Скорпиус был на сто процентов уверен, что Альбус начал бы с того, что прочистил горло или, возможно, громко и заметно пошевелился, пока Скорпиус не обернулся. Скорпиус обернулся, всерьез надеясь, что это не какой-нибудь самоуверенный гриффиндорец специально забрался на этот уровень, чтобы помучить его (такое случалось уже несколько раз), и был ошеломлен, увидев знакомые серебристо-светлые волосы с голубыми кончиками… - ДЕЛЬФИ! - крикнул Сири. - Ты ее помнишь? - удивленно сказали все. - Да. Она прекрасна! - сказал он. — Так что… формально… мне не следует здесь находиться, — призналась Делфи, нервно оглядываясь. Скорпиус потер глаза, уверенный, что видит сон. - Дельфи? В ответ она слегка подняла вверх большой палец, и Скорпиус невольно почувствовал облегчение. Наконец-то доброе лицо! То, как Дельфи удалось проникнуть в Хогвартс, не говоря уже о том, чтобы найти его, оставаясь при этом незамеченной, было чем-то вроде чуда, но Скорпиус не собирался жаловаться. — Фактически, технически я ставлю под угрозу всю нашу операцию… а это не так… ну, я не прирожденный рисковый человек, как ты знаешь. Я никогда не был в Хогвартсе. - Как? А где она училась? - спросили все. Довольно слабая охрана, не так ли? И так много портретов. И коридоры. И призраки. Этот полу-безголовый странный призрак сказал мне, где я могу найти тебя, ты можешь в это поверить?» Скорпиус и не подозревал, что Почти Безголовый Ник видел его. Если честно, он был очень обеспокоен этим. Ник, который часто подплывал, чтобы поговорить с Альбусом в другой реальности, был восхитительно дружелюбным, но совсем не умным. Если бы Дельфи удалось узнать, где он находится, то дал бы Ник такую же информацию своим коллегам-Гриффиндорцам, когда бы они спросили? Может быть, именно так гриффиндорцы продолжали выяснять, где найти его, когда они хотели сделать его жизнь несчастной? - Я их! - начал Драко, но он не захотел матерится при маленьком Сири. Иногда Скорпиусу хотелось, чтобы определенная часть гриффиндорцев подумала, прежде чем говорить. Или играть. Или, ну, если бы они вообще могли думать, Скорпиус подумал, что это было бы прекрасно. А потом он вобрал в себя слова Дельфи, зациклившись на одном конкретном откровении. — Ты никогда не был в Хогвартсе? — Повторил Скорпиус. Это было необычно для британской ведьмы или волшебника не посещать Хогвартс. - Вот вот! - сказала Цисси. Он подумал, не отправили ли Дельфи в Шармбатон. Казалось странным, что семья Диггори отправила ее учиться во Францию, но потом он вспомнил Седрика Диггори и Турнир Трех волшебников, и понял, что семья Диггори, вероятно, не была высокого мнения о том, что для Скорпиуса было самой замечательной школой волшебства во всем мире. Дельфи слегка смутилась, услышав этот вопрос. Она переминалась с ноги на ногу, а затем слегка улыбнулась. - Я была… нездоровым… ребенком… несколько лет. Другие люди должны были уйти — я нет. - Она болела? Это многое объясняет, - сказал Римус. - Такое чувство что она врет, - сказала Цисси. Скорпиус моргнул. Он и представить себе не мог, что такую способную ведьму, как Дельфи, можно обучать дома. Мысль о том, что он слишком болен, чтобы посещать Хогвартс, была слишком близка к сердцу Скорпиуса, чтобы он не чувствовал жалости к необычной молодой женщине перед ним. — Вы были слишком… больны? Простите, я этого не знал. Скорпиус тут же почувствовал себя виноватым за свои прежние суждения о Дельфах. Разве мать не говорила ему, что нельзя сразу принимать решение о человеке? - Он такой чувствительный, - прошептала Астория. Он знал, что длительная болезнь может сделать с человеком, как трудно она может сделать жизнь. Его мать боролась много лет, упустила так много. Возможно, Дельфи слишком старалась подружиться с Альбусом, но быть слишком больной, чтобы посещать школу, должно быть, было ужасно. Одно только одиночество было бы ужасно. Он вдруг понял, почему Дельфи так быстро вцепилась в Альбуса. По правде говоря, Скорпиус не мог ее винить. Разве он не сделал то же самое в тот первый день в Хогвартс-экспрессе? Может быть, в Альбусе было что-то такое, что делало его особенно привлекательным компаньоном? Скорпиус представил себе боль от того, что все остальные дети твоего возраста едут в Хогвартс и остаются там одни. - Цисси, вот как вам ее не жаль? - спросил Сири. Его матери часто было трудно самой посещать школу. В то время как тетя Скорпиуса Дафна (которую, за исключением похорон матери, он не видел очень много лет после огромного семейного скандала из-за политики) училась в Хогвартсе и была в том же году, что и его отец, Астория испытывала такие периоды слабости, что была вынуждена оставаться дома в течение целых семестров. Его мать не умела играть в квиддич и даже ездить на метле. Ее считали слишком хрупкой, слишком хрупкой, и поэтому она была вынуждена сидеть и смотреть, как ее одноклассники учатся летать на первом курсе. - Честно, всегда хотела полетать, - сказала Астория. Она так часто проводила время в больничном крыле, что у нее была своя кровать, которая ждала ее в те ночи, когда проклятие особенно сильно ударит по ней. Астория объяснила своему сострадательному сыну, что это был изолирующий опыт, потому что все остальные Слизеринские девочки развлекались в общежитиях, в то время как она оставалась только в компании мадам Помфри. - Бедненькая моя, - прошептал Драко и обнял Асторию. Скорпиус не мог не задаться вопросом, может быть, у Дельфи тоже было какое-то проклятие. Это был неподходящий вопрос, но мысль не выходила у него из головы. Семья Диггори не предавала огласке подобную информацию, и Седрик казался достаточно здоровым, но Скорпиус хорошо знал странные проявления семейного проклятия. - Нужно будет поискать информацию, - сказали Гермиона и Цисси. Часто он полностью пропускал поколение или не проявлялся до ранней зрелости. В некоторых случаях она бледнела и становилась все ярче, как Луна. В случае с семейством Гринграссов его, по-видимому, тянуло к женщинам, что, возможно, было то же самое для семьи Диггори… - Вряд ли, женщины семейства всегда были здоровы, - сказал Люциус. — Я не афиширую этот факт, — пожала плечами Делфи, решив не вдаваться в подробности. - Я предпочитаю, чтобы меня не воспринимали как трагический случай, понимаешь? Это зарегистрировал Скорпиус. Его мать никогда не любила, чтобы с ней обращались, как с ребенком, из-за ее болезни, и иногда он слышал, как она жаловалась отцу, но только на эту тему. Хотя она всегда ценила доброту, она часто выглядела очень удивленной, обнаружив, что к ней свысока обращается незнакомый человек, когда она была в своем инвалидном кресле. Даже когда отец иногда носил его мать на короткие расстояния, люди, желающие обратиться к семье, всегда говорили с Драко напрямую, как будто его матери там не было, и тихим, печальным тоном, который даже Скорпиус мог сказать, что они считали его мать красивой и все же ужасной ношей. - Я ИХ УБЬЮ!!! АСТОРИЯ ДЛЯ МЕНЯ ВСЕ САМОЕ ДОРОГОЕ!!! Я ЗА НЕЕ ХОТЬ В АЗКАБАН СЯДУ! - крикнул Драко. Астория улыбнулась и обняла мужа. Это был личный питомец Скорпиуса, способ, которым люди могли романтизировать болезнь таким образом, то, как с его матерью обращались как с нежной, кроткой, мягкой, беспомощной женщиной, когда на самом деле она была тем же самым человеком, которым она всегда была, просто немного физически слабее, чем обычно. Просто иногда мне нужна небольшая дополнительная помощь. А когда дело доходило до его собственного опыта, Скорпиус слишком хорошо понимал, как тяжело быть жертвой других. Особенно как Малфой, он был полон решимости, что его сокурсники не будут жалеть его после смерти матери. Его отец испытывал такое же отвращение к тому, чтобы его жалели, только скорпиусу он показывал это несколько иначе. Он видел, как отец горевал по матери, высоко подняв голову и не проронив ни единой слезинки. Это было бы слишком близко к слабости, а Малфой никогда не мог позволить себе быть слабым. Цисси вздохнула. Именно это она не любила в характере сына-он сдерживал свои эмоции. Любимая тактика Скорпиуса-отодвинуть симпатию в сторону-была совершенно иной. Он обнаружил, что быть солнечным, улыбчивым и непоколебимым в своем оптимизме-это в равной степени хороший способ устрашения. Быть таким решительно счастливым означало, что ты не был жалким. После смерти матери профессор Макгонагалл связалась с его отцом напрямую, спросив, не может ли она чем-нибудь помочь, но Скорпиус отклонил все подобные предложения. В конце концов, если она не сможет вернуть его мать к жизни, какой от нее толк? Все вздохнули, а Астория слегка задрожала в объятиях будущего мужа. Уже более чем привыкший быть неудачником, Скорпиус не хотел усугублять свою (и без того довольно жалкую) репутацию, став тем самым третьекурсником, чья мать умерла от проклятия, а отец был потенциально Волдемортом. Люди могли бы даже подумать, что он сам был проклят, хотя, насколько было известно семье (а его отец тщательно исследовал этот вопрос), это, казалось, передавалось только по женской линии. Скорпиусу и так было достаточно сплетен о том, что он ходит по кругу. Он не хотел подливать ни капли масла в этот огонь. - Бедное мое дитя, - прошептала Астория. Он поднял глаза на Делфи, желая объяснить, что прекрасно все понимает, облечь некоторые свои мысли в слова, но прежде чем он успел что-то сказать, Делфи пригнулась, а затем пробежала последние несколько шагов по коридору и исчезла за красиво вырезанными доспехами. Скорпиус обернулся и увидел Равенкло, поднимающуюся по лестнице. Она несла огромную стопку книг из библиотеки, и Скорпиус с трудом удержался, чтобы не предложить ей свою помощь. Конечно, она не приняла бы его предложение, ведь он был тем, кем был, но Скорпиусу все равно было важно вести себя хорошо. Именно этого и хотела бы его мать. Вместо того чтобы добровольно взять книги на руки, Скорпиус прислонился спиной к перилам и постарался выглядеть непринужденно. - Я представляю как он выглядит, - сказала Дафна. Молодая женщина даже не взглянула на него. Она прошла мимо Скорпиуса, а затем дальше (мимо того места, где пряталась Дельфи), по-видимому, направляясь к башне Равенкло. В кои-то веки быть проигнорированным на самом деле оказалось хорошей вещью. Скорпиус позволил себе выдохнуть, когда девушка скрылась за углом. — Они ушли? — раздался шепот из-за доспехов. Скорпиус огляделся, чтобы убедиться, что берег чист. Прежде чем он успел закончить осмотр, Делфи снова дерзко высунула голову с глупой, игривой улыбкой. — Дельфи, может быть, тебе слишком опасно здесь находиться… — с сомнением начал Скорпиус. Но Дельфи проигнорировала его, мгновенно вернувшись к нему. — Ну… кто-то же должен что-то сделать с этим, — решительно заявила Дельфи, указывая на Скорпиуса бледной тонкой рукой. Скорпиус заметил, что она покрасила ногти в синий цвет, чтобы они соответствовали цвету ее волос. Скорпиус восхищался оптимизмом Дельфи, но даже он должен был признать, что он казался немного неуместным. За последние несколько дней Скорпиус провел обширные исследования и пришел к удручающему выводу, что, несмотря на всю их тяжелую работу и смелость, им это не удалось. Бедный Амос Диггори все еще был больным, одиноким стариком. Седрик Диггори все еще выигрывал турнир Трех Волшебников вместе с Гарри. Он все еще был убит Волдемортом. - Эх, жаль что не получилось, - сказали близнецы. Единственные значительные перемены, казалось, произошли за пределами семьи Диггори. Особенно с бывшим министром магии Гермионой Грейнджер и ее бывшим мужем Роном Уизли. - Это точно, - сказала Гермиона. — Дельфи, ничего из этого не сработало, — беспомощно признался Скорпиус. — Время повернулось, и мы потерпели неудачу.» Он чувствовал, что больше ему нечего сказать. Но Дельфи, похоже, не осознавала всей ужасной безвыходности их положения. Она склонила голову набок, слегка сморщила нос и затем улыбнулась. - Я знаю, — сказала она своим бодрым голосом. — Альбус совал мне сову. Книги по истории изменились, но недостаточно — Седрик все равно умер. На самом деле, провал первого задания только сделал его более решительным, чтобы выиграть второе. - Узнаю Седрика, - сказала Чжоу. Альбус совал ей сову? Скорпиус на мгновение почувствовал, что его предали, но быстро стряхнул это чувство. Это была серьезная, по-настоящему ужасная ситуация. Он был отчасти ответственен за изменение жизни. Ибо дети никогда не рождаются. Отец воспитал его так, чтобы он мог взять на себя ответственность за свои поступки и попытаться загладить свою вину там, где это возможно. Но в такой ситуации? Скорпиус не был уверен, что сможет что-то изменить, не говоря уже о том, чтобы извиниться. Если бы он подошел к Гермионе (ныне профессору) Грейнджер и сказал, как ужасно сожалеет о потере розы и Хьюго Грейнджер-Уизли, его бы в мгновение ока отправили в больницу Святого Мунго. - Это точно, - сказал хором зал. Исчезновение двух человек теперь было на его совести. Это было похоже на… ну, почти как форма убийства. Возможно, даже хуже, чем просто лишение жизни. Лишение человека памяти было для Скорпиуса неизмеримо хуже. - Он преувеличивает. У меня чувство, что все будет хорошо, - сказал Перси. Сила его отца была теперь более очевидна для него, чем когда-либо. Скорпиус никогда до конца не понимал, что значит нести на себе столько вины и ожидать, что он просто продолжит жить. Трудно было не думать о своих ошибках каждую секунду каждого дня. Потребовалось настоящее усилие, чтобы не сойти с ума окончательно. - И Рон с Гермионой совершенно перекосились, — сказал Скорпиус, качая головой и стараясь оставаться таким же легким и небрежным, как Дельфи. - И я до сих пор не понял, почему. - И именно поэтому Седрик должен ждать, — энергично заявила Дельфи, делая руками рубящий жест. - Все это очень запуталось, и ты совершенно прав, что держишь в руках тайм-Тернера, Скорпиус. Но я имел в виду, что кто — то должен что-то сделать с вами обоими. - ЕЙ ЧТО, ЭТОГО НЕ ХВАТИЛО!!!??? - крикнули все. Скорпиус моргнул, помедлил секунду, чтобы понять новое направление разговора, и вдруг покраснел. — Ох. — Вы же лучшие друзья. Каждую сову, которую он посылает, я чувствую твое отсутствие. Он уничтожен ею. Скорпиусу очень хотелось верить, что это правда, как бы ни было ужасно желать несчастья своему лучшему другу, но он почему-то сомневался, что это так. Если бы Альбус так сильно скучал по нему, то наверняка заговорил бы с ним. Он бы что-нибудь сказал. - Похоже, он нашел себе плечо, чтобы поплакать, — Скорпиус поймал себя на том, что говорит гораздо более угрюмо, чем намеревался. — Сколько сов он тебе уже прислал? Делфи уставилась на него широко раскрытыми темными глазами, а затем мягко улыбнулась. Она слегка наклонила голову, как будто только что одержала какую-то победу. Как будто она только что набрала очко в неизвестной игре. То, как она смотрела на Скорпиуса, было ей слишком знакомо. Даже слишком много зная. Она словно читала его мысли и сердце и находила то, что видела в них, забавным. — Извини, — пробормотал Скорпиус, немного устыдившись своего прежнего тона, но решив сохранить достоинство. — Это… я не имею в виду… я просто… не понимаю, что происходит. Я пыталась увидеть его, поговорить с ним, но каждый раз он убегал. Джинни посмотрела на Гарри, как на чистое зло и отвернулась. Делфи по-прежнему не переставала улыбаться. Она театрально поднесла руку к подбородку, изображая глубокую задумчивость. — Знаешь, когда я была в твоем возрасте, у меня не было лучшей подруги, — призналась она, приподняв бровь. То, как она разговаривала с ним, было почти по-сестрински. Или, по крайней мере, будучи единственным ребенком в семье, Скорпиус мог себе представить, как старшая сестра разговаривает со своим младшим братом. Скорпиус подумал, что в ней есть что-то гипнотическое. Он не мог не ловить каждое ее слово. - Подождите. НЕТ, НЕТ, ЭТОГО БЫТЬ НЕ МОЖЕТ!!! - крикнула Цисси, хватаясь за голову. - Мам, все хорошо? - спросил Драко. - Да, просто мысль пришла, не важно, - сказала Цисси. — А я хотела одну, — честно продолжила Делфи. - Отчаянно. Когда я был моложе я даже изобрел один но... Внезапно почувствовав себя более комфортно с Делфи Диггори, которая, как оказалось, не была холодной, полностью упорядоченной молодой женщиной, как он предполагал (и, возможно, действительно когда-то была такой же неудачницей), Скорпиус решил рассказать свою собственную небольшую историю. - У меня тоже был такой, — признался он. — Вызвал Шквал. Мы поссорились из-за правильных правил глыбы. Дельфи ласково приподняла бровь. Она не хотела, чтобы разговор уводил ее в другое русло. - Ты нужен Альбусу, Скорпиус, — мягко сказала она. — Это замечательная вещь. - Я с ней согласен! - сказали все. Скорпиус на мгновение задумчиво прикусил нижнюю губу. — Он хочет, чтобы я сделал что? — спросил он, стараясь не опустить глаза от смущения. Дельфи просияла, глядя на его покрасневшее лицо. Она сделала еще одно энергичное маленькое движение, а затем сложила руки вместе перед своим сердцем, положив их туда. - А разве не в этом дело? О дружбе. Ты не знаешь, что ему нужно. Ты только знаешь, что ему это нужно. Он услышал печаль в ее голосе и снова почувствовал себя виноватым. Было очевидно, что Дельфи Диггори с самого начала чувствовала себя одинокой, но что-то мешало Скорпиусу увидеть это. Скорпиус задумался над словами Дельфи, покусывая нижнюю губу и натягивая рукава на руки. Возможно, он и не знал, что нужно Альбусу, но он знал, что делает. Ему нужен был Альбус. - Боже, какая милота! - сказали девушки стали всхлипывать. Если последние несколько дней и научили его чему-то, так это тому, что он мог довольно легко существовать без Альбуса, но он не был вполне уверен, что сможет жить. - Найди его, Скорпиус, - мягко сказала Дельфи, протягивая руку, чтобы слегка коснуться его руки. — Вы двое-вы принадлежите друг другу. - Конец, - сказал Джеймс.