У Гарднеров

Шарлотта уже спит, так что горячее какао Рею, успевшему жутко замёрзнуть, готовит немного уставший Тео. — Я думал, ты приедешь пораньше, — самую малость обеспокоенно спрашивает Тео, залезая на буфет рядом с раковиной. Рей молчит некоторое время, щурясь в глубину напитка и, по всей видимости, взвешивая свой ответ. Он редко лжет Гарднеру, но и правду зачастую выдает крупицами. — Появились дела в школе, — отвечает Рей, будто бы этого достаточно, и растягивает губы в дружелюбной улыбке. — Извини, что не предупредил. Твоя мама уже спит? — Да, — Тео взъерошивает волосы по одной из нервных привычек, ничуть не успокоенный словами Рея, и спускается на пол. — Я расстелю кровать. Рей провожает его потерявшим веселье взглядом и допивает какао в тишине. После того, как Рей выключает свет на кухне (электричество для него — неразгаданная тайна вселенной, но он смиряется с правилами игры), всю квартиру настигает темнота. Привыкая к полумраку и бесшумно передвигаясь по дому, он безошибочно определяет комнату Тео и приоткрывает дверь, останавливаясь на пороге. Света от включенной гирлянды на окне достаточной, чтобы разглядеть Тео у односпальной кровати, придвинутой к подоконнику, но остальное Рей достраивает по слабым очертаниям и хорошей памяти: тусклые флуоресцентные звёзды на потолке, тумбочка, письменный стол у другого края стены, книжная полка, заставленная в основном комиксами, стул на колесах (Тео называет его устрашающим «компьютерным креслом»), массивный шкаф справа… Гарднер оборачивается, отвлекая внимание Розье на себя. — Я буду спать в гостиной, — тихо, но не переходя на шепот предупреждает Тео, и Рей, поддерживающий плечом косяк двери, резко выпрямляется, неосознанно преграждая входной порог. — Почему? Гарднер смотрит на него пару секунд, кивает и идёт к шкафу переодеваться.  — Хорошо, я остаюсь. На правах наглого гостя Рей пристраивается у изголовья, вытянувшись на жёстком матрасе и охнув от пробежавшего по уставшему телу облегчения. Тео ловко перелезает через него и прислоняется спиной к стене, перекинув согнутые в коленях ноги через Розье. Односпальная кровать явно не предназначена для двух долговязых подростков, так что каждое их смещение так или иначе затрагивает обоих. — Все ещё не можешь заснуть один в чужом доме? — спрашивает Тео, и Рей открывает сплипающиеся глаза. Розье ворочается в теплом одеяле (Тео обещал всучить его ему сразу после того, как обнял на пороге ледяную статую вместо друга) и поворачивается к Гарднеру. — Я не привык к шуму, — Рей указывает взглядом на окно. — Для меня это как… Пытаться уснуть в Ночном рыцаре. С тобой я чувствую, что, — он дёргает уголком губ и выдыхает, — в безопасности. Тео издает мягкий удивленный звук и рассеянно улыбается. — Я бы тебя обнял, но я недостаточно гибкий для этого, — смеется он, показательно пытаясь дотянуться до волос Розье рукой, и тут же становится серьезным. — Я рад, Рей. Тео вполголоса рассказывает о приезде Петры с Корой и том, что на днях к нему должен приехать Ричи. После последней новости он немного молчит и осторожно добавляет, что с ним будет Лайт. Рей вскидывает брови и приподнимается на локтях. — Зачем? Вы и знакомы-то заочно. — Я не стал ему отказывать. — Конечно, ты не стал ему отказывать, — Розье фыркает и опускается на подушку. Он смотрит на наклеенные на потолок звёзды, едва светящиеся после стольких лет пребывания здесь, и неглубоко вздыхает. — И зачем это Лайту? До знакомства невесты с семьёй вроде ещё рано. — Рей. — Ой, да ладно, они разве что серенады друг другу не поют. — Поэтому это называется «дружба». — Ах, точно. — Меня другое волнует, — голос Тео становится серьезнее и совсем немного — грустнее. — Я не думал, что вы пересечетесь. В смысле, я рад, что мои друзья со мной, но ты, Ричи и Грег — это… Это грозит конфликтами. Рей кивает, и Тео начинает выглядеть ещё более печальным. — Надеюсь, все пройдет хорошо, — он тяжело вздыхает и опускает взгляд на свои сцепленные руки. — Ладно, ты устал, извини. Спокойной ночи. Тео, кряхтя, убирает с Рея ноги и ложится, вжимаясь в стену из-за отсутствия места. Розье желает ему добрых снов и поворачивается на бок, чтобы дать Тео хоть немного места. Утром Тео просыпается около десяти, находя себя уткнувшимся лбом в грудь Рея и с его рукой, перекинутой через свои плечи. Розье размеренно сопит ему куда-то в волосы, и его дыхание не сбивается, даже когда Тео со всей осторожностью выбирается из-под его руки и спрыгивает с кровати. Рей вылезает из спальни ближе к двенадцати. Под нос Розье суют кружку кофе, крепость которого явно превышает смертельную, и тарелку омлета. Рей пьет кофе, как воду, и болтает с хозяйничающей на кухне Шарлоттой о школе и каникулах. Днём подростки оккупируют диван, и Тео показывает Розье классику рождественских фильмов, которую не успел показать за прошедшие года их дружбы. Рей чинно сидит у края, Тео лежит, прислонившись головой к его бедру и закинув ноги на спинку, и перебирает письма от друзей. — Ричи приедет завтра, — говорит Тео на титрах, держа в руках письмо от старосты Пуффендуя. Рей опускает голову и встречается с ним глазами. — Утром пришло письмо. — Кстати о письмах, — Рей замолкает, пока Тео заинтересованно не задирает голову. — Элис прислала мне рождественский подарок, а я ей ничего не отправил. Не знал, что мы теперь так делаем. — Тогда не волнуйся об этом. Она поймет, — уверенно говорит Тео, и Рей с заминкой кивает. — Что за подарок хоть? — Вопросы экзаменов прошлых лет по Артефакторике, она знает, что я ее сдаю, — Рей задумчиво постукивает пальцем по мягкому подлокотнику. — Интересно, кто их для нее достал. — Круто, что она сделала это для тебя, — искренне радуется Тео. — Новак — жёсткий препод, я слышал, какие высокие требования у него к ученикам. Что-то ещё? — Ром. Хороший. — К седьмому курсу вы оба сопьетесь. — Я ставлю, что это произойдет в тридцать один. Тео закатывает глаза и бросает Рею в лицо подушку, пока тот бесстыдно веселился. Вечером Шарлотта уходит «к другу», прихорашиваясь для этого полтора часа, и Тео мечется между сыновьей ревностью и радостью за маму. Короткая речь Рея и подзатыльник от него же убеждают Тео, что лучше второе. После ухода Шарлотты они принимаются за готовку ужина. Тео жарит кусочки курицы в остром соусе, а Рей, чтобы не сидеть без дела, с надменным видом делает бутерброды. Гарднер включает старые рок-песни и подпевает им, вертясь на кухне от плите к столу и обратно. Рей знает отсилы пару песен, которые когда-то включал ему Тео, но замещает это дело подтанцовкой с ножом в руке, что в конечном счете приводит к порезу. Пока Гарднер залечивает ему пострадавший палец, у него едва все не сгорает к чертям, так что ужин проходит весьма суматошно. Рей в последний момент вспоминает, что планировал делать ромколу («— Ты спустишь дорогущий ром на коктейль?! — Конечно нет, у нас не так много колы»). — Я устрою вечеринку, — шепчет Тео одухотворённо, пока Рей доливает ему в кофейную кружку ром. Кола закончилась полтора часа назад. — И никаких проблем с неловкостью. Вечериночка. О да, — кивает Гарднер, и Рей принимает это, как тост. За вечер они (Рей) едва не устраивают пожар на кухне, но успевают потушить микроволновку (Тео), так что все заканчивается хорошо. Они смотрят детективный сериал в гостиной, пока Тео не вырубается на плече Рея, и тогда Розье относит их в спальню. Утром изрядно помятый Тео появляется на пороге кухни и встречает Шарлотту, готовящую завтрак. — Ты осталась на ночь, — говорит он, скрещивая руки на груди. — И ничего не сказала. — Не сказала. За это прости меня, — Шарлотта перестает взбивать яйца в миске и с готовностью поворачивается к сыну; видно, что она готовилась к этому разговору. Она не улыбается, но на ее лице читается желание закончить этот разговор наиболее из мирных способов. — Мы знакомы давно, Тео. Это нормально, что я осталась у него переночевать. — Ты ничего мне о нем не рассказывала, — с обидой тянет Тео, опуская руки и баррикады. — Он знает обо мне? — Ну конечно он знает, милый! — Шарлотта становится серьезной. — Я никогда не скрывала, что у меня есть сын. Тем более, я прожужжала все уши моему мужчине о том, какой ты замечательный, так что теперь он очень хочет с тобой познакомиться. Я не писала тебе о Роджере, чтобы ты не начал паниковать, что я встречаюсь с маньяком. Тео оттаивает и чуть неловко переминается с ноги на ногу из-за последней фразы: гиперопека о дорогих ему людях нередко распространялась и на Шарлотту. — Как-нибудь устроим ужин? — дёргает бровями он, и Шарлотта с облегчением его обнимает. Тео утыкается ей лицом в плечо и вдыхает запах выпечки и ее духов. Маме он желал счастья больше, чем себе. Весь день Тео посвящает тому, чтобы подготовиться к вечеринке: убирает дом, уговаривает маму отлучиться на всю ночь (это было чертовски просто), обзванивает друзей и заскакивает к знакомым, живущим поблизости. Рей всему этому не мешает, отсыпаясь в его комнате. Не считая коротких бытовых диалогов, до вечера они поговорили всего раз: — Ты заболел? — спрашивает Тео в полдень, бесцеремонно кладя ладонь на лоб Розье. Рей злобно на него щурится. — Нет. — Ты заболел, — вздыхает Тео, вспоминая минусовую температуру Рея, когда он только зашёл в дом после долгой дороги, и идёт искать бодроперцовое в аптечке. — Я не хочу быть на вечеринке, — немного резко говорит Рей, когда Тео сует ему под нос кружку чая с зельем. Гарднер удивленно приоткрывает рот и тут же закрывает его, садясь на край кровати. — Почему? — Не хочу. Тео молчит минуту в ожидании продолжения, но потом кивает и встает, напоследок касаясь ладонью плеча Рея. — Ладно. Отсыпайся. И не появляется в спальне до вечера. Рей совсем немного чувствует себя брошенным. В течение дня Розье делает вылазки из комнтаты, грея себе еду из холодильника чарами (черта с два он ещё раз будет сражаться с микроволновкой), и одна из них приходится на то время, когда в квартиру вваливаются друзья Тео. Рей едва не льет кипяток мимо кружки с чайным пакетиком (чай эти магглы заваривают самым варварским способом из всех, что он видел) и предпринимает попытку скрыться, пока его не заметили. В любой другой день Рей бы не упустил возможность произвести впечатление на друзей Тео, но сегодня у него неподобающие внешний и моральный облики, и он не может допустить, чтобы его увидели в таком состоянии. Он выходит из кухни и бесшумно продвигается к спальне, когда его окликает весёлый голос: — Рей, ты встал! Ребят, это Рей, Рей, это… Рей? Розье содрогается изнутри и оборачивается. С помятыми во все стороны волосами, с заспанным лицом, в футболке AC/DC и с кружкой в руке. Потрясающее первое впечатление о человеке с высоким происхождением. Тео называет имена друзей, Рей сухо кивает и ретируется так быстро, что никто из посторонних не успевает сказать даже «привет». Розье не чувствует ни грамма вины и идёт в кровать со своим выстраданным чаем. К вечеру ему действительно становится лучше и надоедает спать. Рей идёт на сделку с принципами, решая, что пробудет на вечеринке ровно до того момента, пока к ним не завалятся Свиттер с Лайтом, видеть которых у Розье не было ни сил, ни желания. Он заправляет кровать, зачесывает торчащие волосы, жалея, что не может уложить их гелем, надевает черную майку, меняет шорты на джинсы и идет покорять магглов. Гостиная за время его болезни незначительно, но заметно меняется: появляется ещё один диванчик, по цвету явно трансфигурированный из кресла, шире кажется стеклянный столик, на котором теперь расставлены одноразовые красные стаканчики и десятки бутылок, даже освещение, кажется, становится приглушённее и теплее. Рей неодобрительно щурится на вьющуюся над окном омелу, сочувствуя тем беднягам, которые по забывчивости залезут на подоконник и будут подвергнуты подростковым подначиваниям. Тео радостно его встречает, заново представляет друзьям (к тем троим присоединилась маленькая орда неформалов, на фоне которых уилловский Эвердин выглядел мальчиком в церковном хоре), и Рей чувствует холодно-заинтересованное отношение к себе. Для всех знакомых Тео учился в закрытом школе-интернате для богатеньких детишек в Эдинбурге, выиграв грант на обучение, а Рей должен был быть одним из таких его приятелей-мажоров. Улыбками и шутками Розье сглаживает нелестное впечатление о себе, хоть и скрипит зубами от всего этого цирка, и вскоре его благодушно принимают в компанию. На вечеринку подтягивались, музыку, до этого игравшую фоном, сделали громче, и вот уже Рей почему-то подливает кому-то пиво, споря с ним о стереотипах и пьющих англичан, когда его окликает Тео. — Там в дверь долбят, наверное, доставщик, заплати ему, — вручает ему купюры и улетает на кухню. Как виновник всего происходящего, он был занят тем, чтобы не позволить друзьям разрушить квартиру и не дать вечеринке затухнуть, так что Розье не винит его за спешку. Рей растерянно пересчитывает деньги, не зная, всю ли сумму отдавать курьеру, — в конце концов, он расплачивался долларами во второй раз в жизни, — и идет открывать. «Не облажайся, не облажайся, не облажайся», — молится он, открывая дверь, и протягивает деньги парню, стоящему напротив него. У парня нет в руках коробок с пиццей, он не выглядит, как курьер, и на его лице за эти секунды сменяется столько эмоций, что Рей уверен: он облажался. Узнаванию мешает ступор, в который впадает Розье, и шарф, закрывающий половину лица парня, но когда оно происходит, Рею хочется захлопнуть дверь перед носом Саттера и вернуться в гостиную так, будто ничего не произошло. — Чего стоим? — кто-то пихает Ричи в плечо, и на пороге появляется Лайт. Недоумение на его лице растет по мере того, как он поднимает взгляд от протянутых в их сторону купюр до лица Розье, и перерастает в выражение явной агрессии. — А ты еще какого драккла здесь делаешь?!