pt.10
29 июня 2024 г., 19:33
Мимо проносятся двое детишек, лет семи-восьми, и Уён провожает их долгим взглядом, пока они не скрываются за поворотом. Парень задумывается, когда он в последний раз видел здесь детей? Не подростков, которые уже проходят обучение, чтобы жить на пользу станции. А детей, маленьких, которые бегают вокруг с игрушками и просят поиграть с ними в прятки. Уён не знает. Кажется, Джек и Майлз — единственные дети, которых он видел на станции за всё своё время здесь.
А пришло почти десять месяцев. Почему здесь нет детей?
Уён никогда не акцентировал своё внимание на Джеке и Майлзе. Они познакомились с космонавтом, когда тот только очутился на станции, даже Сан тогда ещё не вернулся со своего путешествия на соседнюю станцию. Но здесь ведь должно быть больше детей, разве нет? А как же продолжение рода, кто здесь будет жить потом?
— О чём задумался? — Чона из мыслей вырывает Рюджин, которая дёргает его за руку. Она направлялась на обед, но увидела друга в коридоре. Тот стоял, облокотившись на стену, о чём-то думая. — Ты собираешься в столовую или ждёшь Сана?
— Джек и Майлз здесь единственные дети? — Уён игнорирует вопросы подруги, лишь поворачивает голову в её сторону в ожидании ответа.
— В смысле? — Рюджин несколько раз моргает, пытаясь понять вопрос парня.
— Кроме Джека и Майлза здесь больше нет детей их возраста или младше? — Уён ожидающие смотрит на девушку.
Ну не может ведь быть такого? Куда подевались все дети? Если они, конечно, были. Уён пытается вспомнить хоть одного ребёнка здесь.
—Уже несколько лет стоит запрет на рождение детей, — тихо отвечает Рю, обеспокоенно осматриваясь. Не дай Бог их кто-нибудь услышит.
— Чего?! — громче, чем хотел, спрашивает парень, а Рюджин ладошками его рот закрывает и просит взглядом не быть таким громким. Да, сейчас даже не время после отбоя, во всю идёт обед, а она боится, что их услышат. — Ты сейчас шутишь? — уже тише говорит Уён, несильно схватив девушку за локоть.
— Давай, погорим об этом вечером? Или спроси у Сана, м? Я правда не хочу сейчас поднимать этот вопрос, — Рюджин скидывает чужие пальцы с локтя и поворачивается в сторону столовой. — Ты идёшь на обед? Сан сказал, что подойдёт позже. Ты ведь его стоишь ждёшь?
Уён молча направляет за девушкой, сжимая и разжимая кулачки. Да как такое может быть, чтобы здесь стоял запрет на рождение? И почему он в первый раз об этом слышит? Уён здесь уже десять месяцев! И даже командир, знакомя его со всем на станции, ни разу об этом не обмолвился, будто это что-то само собой разумеющееся.
Конечно, Чон не задумывался о детях, как-то даже и мысли не возникало об этом, тем более здесь, в космосе. Возможно, на Земле они с Саном когда-то разговаривали о том, чтобы взять из приюта ребёнка, но это были лишь тихие разговоры перед сном. Не больше. Уён серьёзно никогда об этом не задумывался. Но почему здесь запрещено рожать детей? Уён не глупый и может сложить два плюс два. Где-то внутри он понимает, что это сделано в целях сохранения жизнедеятельности станции. Чем больше людей, тем больше тратится кислорода. Тем больше нужно средств для содержания нового члена станции. А здесь их просто нет.
Эта станция медленно умирает. А те, кто знают об этом, молчат и заставляют молчать других, чтобы не создавать панику. Но со временем им всем что-то придётся делать. Им придётся как-то себя спасать, чтобы не умереть здесь, на этой самой отдалённой от Земли станции.
Уён перекатывает ненавистный горошек в тарелке, чувствует на себе внимательный взгляд подруги, но игнорирует его. Настроения разговаривать "по душам" нет никакого. Сан на обед так и не пришёл, его вызвал отец в командный центр. Снова что-то случилось. Уён все узнает, когда вернётся в свой отсек двигателя. Все неисправности вносят в планшет, чтобы все инженеры были в курсе дела. Очередной мелкий метеорит? Большой они бы почувствовали всей станцией, обязательно бы заорала сигнализация.
День сурка продолжается изо дня в день. Даже их разговоры с Рюджин и время с Саном никак не делают ситуацию лучше. Подруга сейчас всё больше и больше времени проводит за изучением космических кораблей. Изучает их двигатели, пытается запомнить всё. Для чего? От Уёна умалчивают. Точнее, просто отмахиваются, не желая вдаваться в подробности.
— Просто так, никогда не будет лишним, — каждый раз улыбается подруга и прячет записи в планшете.
А Уён-то помнит о том, что они мечтают возобновить хоть одну экспедицию, которые когда-то были запланированы людьми на этой станции, но про которые благополучно забыли, убрали в дальнюю папку, надеясь никогда не открывать. Уён знает, что Сан мечтает о Неизвестности. Знает, что тот хочет изучать космос. Как и сам Чон когда-то.
Но в итоге к чему его привела мечта?
Он в космосе, но совершенно несчастлив.
Да, рядом любимый человек, в котором Уён продолжает видеть его Сана. Где-то на задворках сознания он понимает, что это совершенно другой человек. Но не хочет в это верить. Не хочет разбивать свои розовые очки, в которых он спустя тысячу лет встретил любимого.
Ужин так же проходит в тишине, но уже с Саном. Тот, загруженный возникшими проблемами, молчит. От пресной еды тошнит. Почему здесь так мало соли? Уёну до безумия хочется жаренной картошки-фри или любимой курочки. От мыслей о земной еде во рту скапливаются слюни, и он с громким звуком их проглатывает, смотря на безвкусный рис на подносе.
— Ты не будешь? — спрашивает Рюджин, указывая палочкой на тофу, хотя Уён не уверен, что это оно. Он не помнит, какое на вкус настоящее тофу.
Парень отрицательно качает головой и двигает поднос ближе к подруге. Облокотившись на руку, Уён осматривается. Время ужина подходит к концу, в столовой уже не так много людей, но Джек и Майлз всё ещё тут. Они, вместе с двумя мужчинами сидят за столом и за обе щёки уплетают рис. Неужели так вкусно? Наверно, из-за того, что они за свою жизнь не пробовали ничего другого, они и не знают, на сколько, на самом деле вся эта еда отвратительна.
— Где мамы Джека и Майлза? — спрашивает Уён, как только за ними закрывается дверь в его комнату. Сан больше месяца стабильно ночует здесь. Можно сказать, что он здесь уже живёт. Большая часть шкафа занята вещами Сана. И то, они с Уёном носят всё поочерёдно.
— А? — Сан переспрашивает, так как не слышал вопроса из-за того, что стягивал толстовку.
— Джек и Майлз. Где их мама? Я видел их только...с отцами? — Уён садится на край кровати, внимательным взглядом следя за Саном, пока он складывает одежду на стуле, перед тем как пойти в душ.
— Почему такой вопрос? — Чхве вешает футболку на стул, оставаясь в одних рабочих штанах, и Уён пробегается взглядом по светлой коже, которая никогда не видела солнца.
— Просто, обратил сегодня внимание на то, что тут больше нет детей, кроме Джека и Майлза, а Рюджин сегодня что-то упомянула о запрете рождаемости, — Сан сжимает пальцами спинку стула, на который облокотился, и тяжело вздыхает.
Ну, ведь любит девушка потрепать языком.
Не то, чтобы он хотел что-то скрыть от Уёна, но посвящать его в ужасы, которые скрывает станция, Сан хочет меньше всего. Да, Чон здесь уже больше десяти месяцев, но это не отменяет того факта, что Сан хотел бы, чтобы это место не вызывало у него страх. Уён грезил о жизни в космосе и разрушать его мечты страшной правдой не хочется.
— Расскажешь? — интересуется Уён, когда Сан несколько минут молчит, подбирая слова.
— Пятнадцать лет назад был введён закон, который запрещает иметь ребёнка. Это было сделано в целях экономии. Ты сам знаешь, станция держится чуть ли не на последнем издыхании, — говорит Сан, отвернувшись к небольшому иллюминатору. — Помнишь, что мама Юнхо и Рюджин отдала своё место Рю? — Уён кивает, когда Сан возвращает на него взгляд. — Тут так же. Мамы Джека и Майлза отдали свои места им. Хотели мистер Грин и Лим, но они работают в командном центре. Терять рабочие руки никто не хотел, — грустно выдыхает Сан и поджимает губы, когда замечает растерянности в чужом взгляде. — Я тебе говорил, что жизнь на станции не сахар, - тихо говорит Сан, присаживаясь на корточки напротив парня. — Уён? — Чхве кладёт ладошки на колени парня, пытаясь заглянуть тому в глаза.
А Уён глаза за опущенными ресницами прячет и смотрит на свои руки на коленях, которые мгновением позже обхватывает Сан, несильно сжимая.
— Станция медленно умирает, я знаю. Но это ведь не причина быть такими жестокими, — Уён поднимает на парня взгляд. — Я ведь тоже мог оказаться по ту сторону станции без скафандра, — тихо добавляет.
А Сан молчит. Не знает, что сказать, а бить сильнее тем, что он просто ещё одни, так сказать, рабочие руки, не хочет.
— Иди в душ, ты уже замёрз, — Уён замечает, как бледное тело парня покрывается мурашками от холода в комнате. Сан привстаёт, оставляет поцелуй на мокрой от одинокой слезы щеке и скрывается в душе.
Уён ещё несколько минут сидит на краю кровати, смотря в одну точку на полу. Он помнил о маме Юнхо и Рюджин, но никогда не думал, что это был не единичный случай. Сколько ещё людей отправлялись в открытый космос, просто чтобы освободить место здесь для своего ребёнка?
Для Чона космос и жизнь здесь на космическом корабле, а сейчас на станции, было чем-то завораживающим. Он смотрел фильмы и сериалы, а ведь там, как оказывается, всё было идеализировано. Это была лишь фантазия людей, где все живут в мире и гармонии. А реальность сурова. За своё место в этом чертовом космосе ты должен жертвовать чем-то важным. Разве это жизнь?
В который раз за столько месяцев он думает о том, что хочет на Землю. Хочет домой.
Но теперь его дом здесь, в космосе. Рядом с Саном, который его даже не помнит, и не факт, что когда-нибудь вспомнит. Уён давно потерял какую-то надежду. Он просто продолжает жить в своих розовых очках, где Сан из космоса это его Сан. И продолжает каждое утро глушить слёзы водой в душе, ведь снится ему Земля, его дом и родные люди, которых больше нет рядом.
///
— Я разобралась! — со счастливым визгом Рюджин вбегает в отсек, прижимая к груди планшет. Сан закрывает ящик с инструментами и поднимает на подругу взгляд. — У меня сегодня работа в космосе, давай короче, — просит подругу и направляется к шкафу со скафандрами. — Я разобралась, что не так было с кораблём Уёна, — всё так же радостно продолжает девушка, положив планшет на стол рядом с инструментами. Она подходит к другу, помогая ему застегнуть скафандр. — Мы можем его использовать для того, чтобы отправиться в экспедицию, - чуть тише говорит Рю, сосредоточившись на замке, который заело. — Ты уверена? — Все записи у меня в планшете, посмотришь после, — девушка передаёт другу шлем, помогает его надеть и проверят количество кислорода в баллонах. — Уёну ни слова, — просит Сан и та понимающе кивает. Сан хочет сам рассказать парню о том, что ребятам пришла идея возобновить экспедицию, которая была запланирована для команды Уёна. Только уже без крионического сна. Чхве понимает — тому это не понравится. У Уёна была экспедиция без чёткой цели. У Сана с Рю и Юнхо же есть засекреченные данные о закрытых экспедициях этой станции. Рюджин выходит из отсека, машет Сану рукой через небольшой иллюминатор и нажимает кнопку, открывая шлюз. Сегодня с утра в один из двигателей попало два мелких метеорита. От обломков астероидов избавились, а вот поломку никто не исправил, от чего на станции сегодня с самого утра свет постоянно то включается, то выключается. Сан тяжело дышит, наблюдая за тем, как перед ним открывается космос. Он держится за поручни в стенах, делая тяжёлые шаги. Он проверят трос, смотрит на Рюджин в иллюминаторе, та поднимает палец вверх. — Всё хорошо, можешь выходить, — Сан слышит голос подруги в наушниках и кивает. Работать в открытом космосе — это всегда большое испытание. Сан берёт чемоданчик с инструментами, крепит его к короткому тросу на скафандре с другой стороны, и не отпуская поручня, отключает магниты на подошвах. Приходится прикладывать немало усилий, перебираясь по своеобразной лестнице, за которую ухватиться можно только руками, ведь ноги поднимает невесомость. Сану требуется пятнадцать минут, чтобы добраться до места поломки. Он тяжело вздыхает, когда видит объём работы. Сегодня он снова без обеда, если ещё и не без ужина. — Рюджин. — Да? — Можешь вызвать сюда Джоша? Один я с этим не справлюсь. Иначе без света будем сидеть до ночи, — просит Сан. Он закрепляет ещё один трос к крюку, туда же крепит и чемоданчик с инструментами. Сколько ещё метеоритов должно прилететь в их станцию, чтобы отключить всё питание и подачу кислорода? Сан каждый раз об этом задумывается, когда работает в открытом космосе. Её время на исходе, а никто об этом не хочет сообщать людям. Уён прислоняется ладошками к иллюминатору, когда замечает по другую сторону двух людей в скафандрах. И он знает, один из них Сан, у того сегодня там работа. Свет снова выключается, и коридор освещает только тусклый, аварийный. Уже прошёл обед, который Сан пропустил. Свет стабильно отключается каждые десять минут. И Уёна уже начинает это раздражать. Лучше бы его и вовсе отключили до полной починки. Чон ещё раз кидает взгляд на любимого в иллюминатор и, поняв, что тот его не замечает, продолжает свой путь в зону C. Мог ли Уён тысячу лет назад представить, что когда-то сможет увидеть Сана в скафандре в открытом космосе? Да даже и мысли такой не было. Всё перевернулось с ног на голову, стоило Чону покинуть Землю. Прошла почти целая тысяча лет, с того момента, как он улетел с Земли. Сюжет для какого-нибудь фантастического фильма. Но это его жизнь. Космос, о котором он грезил столько лет. Когда-нибудь мысли о прошлом перестанут посещать его голову, но сейчас у него на столе до сих пор лежит книга Сонхва, а рядом Сан, точная копия первой и единственной любви. Уён вносит данные в планшет, закончив проверять работу механизмов в зоне С, которые отвечают за поддержание температуры на станции, когда в очередной раз выключается свет. — Да что же это такое, — бубнит себе под нос парень и кидает взгляд на часы. Почти шесть часов вечера. Неужели там какая-то сложная поломка? Уён выходи в коридор в тот самый момент, когда по всей станции начинает орать сирена. Мимо проносится несколько людей, и Уён прижимается к стене, пропуская их. Да что вообще происходит? Свет не включается, и Уён несколько раз жмурится, пытаясь привыкнуть к красному тусклому аварийному свету. Он выглядывает в иллюминатор, надеясь увидеть там Сана, но замечает только одного космонавта. Уёна это настораживает. Он проверяет сообщения на планшете, ведь парень обещал ему написать, как снова будет на станции. Сообщений нет. Уён быстрым шагом направляется в шлюзовый отсек и на пол пути сталкивается с Рюджин. Она врезается в парня прямо на повороте, и Чону приходится схватить её за плечи, чтобы она не упала. — Тебя-то я и ищу, — взволнованно говорит девушка и хватает парня за руку. — Что случилось? Где Сан? — Уён следует за подругой, чья хватка на руке только усиливается, когда они поворачивают в другую от шлюзового отсека сторону. - Рю. — Сан в больничном крыле, — всего несколько слов, но они заставляют Уёна резко затормозить и переспросить девушку ещё раз. Ему ведь просто послышалось? Как Сан мог оказаться в больничном крыле? В голове сразу только самое страшное, что могло произойти в открытым космосе. Он не уследил за уровнем кислорода в скафандре, где-то была дырка, куда уходил весть кислород, или он случайно поранился, порвав его. Треснуло толстое стекло на шлеме. Там могло случится всё что угодно. — Да господи, Уён, — девушка вновь хватает парня за руку и тащит его за собой. — Просто небольшой удар током, с ним всё хорошо. Пойдём уже. Всего лишь небольшой удар током?! Уёну хочется накричать на девушку. Почему она говорит об этом так, будто это какой-то пустяк? Но парень только поджимает губы и быстрым шагом следует за подругой. — Ты выглядишь бледнее меня, — посмеивается Сан, приподнимаясь на кровати, когда рядом останавливается Уён. Пока они с девушкой шли до мединского отсека, у Уёна в голове проскальзывали самые ужасные мысли, даже не смотря на то, что Рюджин сказала, что ничего страшного. Они ведь в чёртовом космосе. Неужели, здесь есть всё, чтобы спасти человека, если он вдруг будет находиться в критическом состоянии? Станция хоть и большая, и существует несколько сотен лет, но Уён сомневается в том, что многие аппараты в медотсеке вообще пригодны к использованию. Это ведь только в фильмах было всё красиво. Уже в который раз себе говорит парень. — Тебя ударило током, — тихо говорит Уён, подходя ближе. — В космосе. — И такое бывает, — Сан берёт чужую ладошку в руку, несильно сжимая. — Со мной всё хорошо. Как закончится капельница, я свободен, — Сан кивает головой на систему капельницы: — Ещё минут пятнадцать. — А если бы это был не просто несильный удар током? — на грани шёпота, спрашивает парень, опустив голову. Сил смотреть в чужие глаза нет. — Ты ведь мог быть там один. Ведь чаще всего Сан работает в космосе один, если там небольшая поломка. А в учебном центре тысячу лет назад Уёна и всю его команду предупреждали, что в космос выход в одиночку запрещён. Почему же здесь, на этой станции этим правилом пренебрегают? - Но я был не один. И со мной всё хорошо, - вновь повторяет Сан, проводя большим пальцем по костяшкам Уёна. - Посмотри на меня, Уён-а. Я даже не испугался, - сообщает, когда Чон поднимает поникший взгляд. - А я испугался, - Рюджин давно ушла из медотсека, не желая быть свидетелем разговора двух влюбленных, но Уён всё ещё продолжает говорить шёпотом. Испугался, что от этого несильного удара током у Сана могло сердце остановиться. Уён не скажет. Он боялся, что снова в этом космосе может остаться один. Если Сан покинет его, что он будет тут делать? Сан — единственное, что сейчас заставляет его держаться на плаву и проживать этот день сурка снова и снова. Красный аварийный свет сменяется на привычный, и Сан с Уёном облегчённо выдыхают. Наконец-то починили. Чон смотрит под потолок на яркие светильники и неосознанно сжимает чужую ладошку в ответ. Сан рассматривает похудевшее лицо парня, смотрит на сжатую челюсть. Уён снова слишком громко думает, и Чхве это напрягает. В который раз. У Чона много мыслей на уме, которыми он не делится с Саном. Точно так же как у самого Сана. Он до сих пор не рассказал о том, что помнит. Помнит свою прошлую жизнь, в которой Уён оставил его, отправившись за мечтой. Его что-то останавливает, и Сан пытается понять, что именно. Он надеется, что Уён полюбит его настоящего, но в чужих глазах он до сих пор видит тоску по прошлому. Как Рюджин сказала несколько месяцев назад? Уён смотрит на него как на самое дорогое, что есть в его жизни, но и в то же время в его взгляде прослеживается частичка какой-то грусти, будто он в любой момент может потерять его. Чего Уён на самом деле боится? Боится, что Сан его никогда не вспомнит? Чхве понимает. Парень надеется на воспоминания о прошлой жизни. А Сан до сих пор надеется, что Уён полюбит не его прошлую жизнь. Сан хочет, чтобы Уён наконец-то отпустил своё прошлое, начав жить настоящим. Где рядом Сан, с совсем другой историей. Но с настоящими чистыми чувствами. — Завтра будет важное собрание после завтрака, — сообщает Сан, накидывая на плечи кофту. Уён ещё раз спрашивает у медработника, точно ли с парнем всё хорошо и он спокойно может покинуть медотсек. — Уён... — Какое собрание? — Уён привычно обхватывает чужую тёплую ладошку, когда они выходят в коридор, направляясь в столовую. — По поводу...состояния станции, —тяжело выдыхает Сан. — Ты видел отчёты, и в каком она сейчас состоянии. И сегодняшние проблемы со светом. Это не из-за тех мелких наружных повреждений. Уён поджимает губы, обдумывая сказанное Саном. Станции приходит конец, и завтра командир об этом сообщит всем жителям. И что будет дальше? Их отправят на соседние? Что вообще можно сделать в этой ситуации, когда они за столько миллионов километров от Земли, от единственной планеты, на которой они могут жить? А что, если там, далеко-далеко, там, куда направлялся корабль Чона, могут быть другие планеты, о которых никто ещё никогда не слышал? Ведь сколько всего скрывает за собой такой неизвестный космос. Ужин проходит за болтовнёй Рюджин, Уён не вслушивается в рассказ подруги. Только следит за тем, чтобы на подносе Сана ничего не осталось, ведь в медотсеке сказали, что ему нужно как следует питаться. Чон возвращается в комнату один, Сан должен прийти позже, он вернулся в свою комнату за какими-то вещами. Уёна в подробности не посвятил. Они в свободное время всегда вместе. Утро, день, вечер, ночь. Точно так же как и было тысячу лет назад. Но что будет завтра? Возможно, сегодня из-за каких-то неисправностей отключится не свет, а подача кислорода, и они больше никогда не проснутся? Уён ловит себя на мысли о том, что это было бы неплохо. Парень трясёт головой, прогоняя ужасные мысли. Как он вообще мог об этом подумать? Даже на космическом корабле он думал о спасении. Он хотел жить. А сейчас, когда рядом есть друзья и любимый человек, Уён думает о том, чтобы однажды не проснуться? Неизвестность завтрашнего дня пугает как никогда. Когда-то любая неизвестность завораживала парня. Сейчас же она страшит, наводит ужас. Стремясь покорить Неизвестность, он лишился всего. И только окончательно потеряв всё, он понял, какую ошибку совершил. — Я хочу домой, — выдыхается в пустоту, падая на незаправленную кровать. В который раз утром проспали, и времени хватило только на то, чтобы одеться.///
— Ты уверена? — спрашивает Сан у подруги, оторвав взгляд от записей на планшете о состоянии космического корабля, на котором прилетел Уён. Рядом сидит Юнхо, закинув ноги на стол. Он, как всегда, жуёт жвачку, тем самым раздражая и Сана, и Рюджин. — Да, на все сто процентов! — громче, чем хотела, говорит девушка и косится на дверь, за которой скрывается небольшая гостинная квартирки Сана, где, вроде как, сейчас находится Командир. — На корабле была предусмотрена искусственная ферма. Уверена, на основе этой после были созданы фермы на станциях, — девушка двигается ближе к другу на полу, пролистывая несколько страниц файла. — Корабль был создан для долгосрочной экспедиции без конца. Конечно там было всё предусмотрено для жизни на нём. — Уён не знал про ферму? Почему он говорил, что переживал о том, что еды хватит не больше чем на год-полтора? — Юнхо лопает пузырь из жвачки и спускается на пол к друзьям. — Ну, наверно потому, что он был в состоянии стресса в огромном космосе. Один. С пятнадцатью трупами за стенкой, — язвит девушка, смотря на брата. Тот, в свою очередь закатывает глаза. — В общем. Я уверена. С этим кораблём у нас всё получится. — Я вижу, — тяжело выдыхает Сан и прикрывает глаза. — Я не знаю, как сказать об этом Уёну. Как сказать ему о том, что они собираются улететь с этой станции в Неизвестность? На том самом корабле, на котором Уён сюда прилетел. На том корабле, в котором парень провёл несколько месяцев один на один с сами собой, пытаясь не сойти с ума? — Когда он узнает, что нам в любом случае нужно валить с этой станции, если хотим жить дальше, он согласится, — мягко говорит девушка, забирая планшет из рук друга. — Уверена, он больше не хочет оставаться один. Где бы то ни было. — Я поговорю с отцом, — Сан поднимается с пола. — Скажи, у нас есть шансы на то, чтобы сделать это? — с надеждой в голосе интересуется подруга, когда они выходят в коридор из квартирки Сана. Друзья направляются к себе, а Сан к Уёну. Парень пожимает плечами. Он не знает. Он просто будет надеяться, что у них всё получится. Когда Сан возвращается в комнату, Уён уже спит, отвернувшись лицом к стене. Он натянул одеяло по подбородок, чуть ли не спрятав нос. На станции появились и проблемы с отоплением, из-за чего в жилых отсеках стало прохладнее, теперь одного тёплого одеяла иногда не хватает, чтобы согреться. Благо, тёплые объятья друг друга спасают. Переодевшись в пижамную футболку, Сан забирается под одеяло, сразу двигаясь ближе к Чону, привычно его обнимая. Если прикрыть глаза, можно представить, что они в своей родной квартирке-студии, так же жмутся друг ко другу, стремясь согреться, ведь в доме до сих пор не дали отопление, а на улице который день поливает дождь. Когда-то Сан только мог представить, какого это — гулять под дождём, подставляя лицо тёплым каплям; он мог только догадываться, какой на самом деле на ощупь снег. А сейчас он всё помнит. Ведь в прошлой жизни, тысячу лет назад он гулял под дождём, возвращаясь после долгих и нудных пар без зонтика. Он ловил снежинки, сидя на скамейке на детской площадке и сжимая во второй руке такую родную ладошку Уёна. Он помнит запах после дождя, помнит запах океана на Чеджу. Они были там один раз. Когда, наконец-то, смогли накопить на небольшое путешествие после первого года обучения в университете. Сан помнит всё, как вчерашний день. но признаться в этом Уёну сил в себе не находит. А ведь Чон ждёт и с каждый днём теряет надежду. Привычный поцелуй в шею и тихое "люблю". А Уён слышит, поджимает губы, дабы не выдать себя. Без Сана не мог заснуть. Оказывается, за эти два месяца с небольшим так привык засыпать под тихое сопение парня, в его тёплых объятьях. В комнате холодно, а на душе паршиво. До сих пор. Невыносимо.///
После завтрака никто не расходится. Столовая заполняется жителями станции, Сан и Уён уступают место Рюджин и девушке, вроде как его зовут Лия, Уён с ней ни разу не контактировал и слышал только со слов подруги. Все в ожидании Командира, который должен сообщить важные новости. Уён знает о чём. Утром, собираясь на проверку перед завтраком они с Саном говорили об этом. Снова говорили о том, что станция разваливается. Её время вышло. А ведь несколько сотен лет назад, отправляясь жить в космос, люди были уверены, что каждая из десяти станций сможет продержаться дольше. Но у всего есть свой срок годности. Мимо пробегает Майлз, и Уён задерживает на нём короткий взгляд. Куда отправятся все эти люди? На соседние станции? Где так же может существовать запрет на рождаемость. Где мать отдаёт своё место ребёнку? На своеобразный подиум поднимается командир Чхве, всех приветствуя. Они с Саном стоят сбоку, рядом со стеной, которую Сан подпёр плечом. Мистер Чхве долгим взглядом обводит каждого. Чон уверен: здесь собрались не все, кому-то потом будет донесена информация. Сколько сейчас станция насчитывает жителей? Пятьсот? Плюс-минус. Уён узнавал об этом у Сана, но никак не может сейчас вспомнить точно число. Возможно, меньше. На сотню или две. Он не знает. — Как бы тяжело не было это сообщать, но наша станция умирает. И это происходит уже не первый год, — начинает Командир. — Мы делали всё, чтобы станция была пригодна для жизни. Закрывали ненужные отсеки, дабы сохранить расход кислорода. Но двигатели не вечны. По прогнозу наших инженеров, с таким количеством людей, станция протянет пару месяцев. С каждым днём перебоев в электричестве будет больше. Вы могли уже заметить, на станции ночью холоднее, чем обычно. В целях экономии, нам пришлось снизить температуру. Мы пытаемся держаться, — по толпе проходят взволнованные вдохи. Все догадывались, но никто не хотел в это верить. — Это наш дом, с которым никто не хочет прощаться. Но жить каждый из вас хочет больше, чем умереть здесь, в этой железной консервной банке, — Командир пытается шутить, но смеются только Майлз и Джек откуда-то из топлы. Никто не перебивает, все ждут решения. Сан сжимает чужую ладошку, подбадривая Уёна. А Чону совсем не до этого. Его мысли заняты будущим, которое он не видит. Если не на станции, то где? Что ему делать? Куда податься? Что думает об этом Сан? Тот лишь молча кивает в сторону отца, прося слушать. — Общим решением было принято распределить всех по станциям, которые продолжают стабильно функционировать. До ближайшей, COSMO-10, мы можем добраться не погружаясь в крионический сон. До других же, дабы сохранить свои годы жизни, мы рекомендуем лечь в капсулу. Каждому будет выдан бланк, в которой вы должны будете отметить, куда бы вы хотели отправиться. — Сан? — Уён обеспокоенно переводит взгляд на парня. Что они будут делать? Отправятся на соседнюю станцию, чтобы так же продолжить жить в дне сурка? Хотя, и Сан, и Юнхо рассказывали о том, что жизнь на самой ближайшей станции могим отличается от их жизни здесь. По их словам, люди там наслаждаются жизнью. И Уён не знает, верить им или нет. — Помимо всего прочего, — громкий голос командира прерывает гул толпы. — Через пару недель прибудет корабль с Земли, а это значит, у вас есть возможность отправиться на планету. "Отправиться на Землю". Домой. И Сан видит как загораются глаза Уёна при одном лишь упоминании родной планеты. Уён поворачивает голову к парню, взволнованно смотря на него. И Сан видит. Видит, как у Чона в глазах надежда. У него появляется возможность сбежать на родную Землю, по которой он так скучает. А Сан слабо улыбается, продолжая сжимать чужую ладошку, не находя правильных слов. В этой жизни Сан мечтает о Неизвестности, которая скрывается в космосе, в то время как Уён хочет вернуться на Землю и вновь почувствовать тепло солнечных лучей.
