Memento mori

Проснувшись, Абигор осторожно отпустил мальчика из своих объятий и сел на кровати, прошло всего несколько часов, за окном - темно, в комнате - прохладно. Демон вспомнил, что так и не закрыл окно. Он неохотно поднялся и дошёл до гостиной, закрыл окно, несколько мгновений вглядываясь в темноту. Глаза демона потемнели, но взгляд оставался спокойным. Спустя несколько минут Абигор вошёл в комнату сел на кровать, перебирая светлые волосы, но вовсе не собираясь будить. Демон просидел около мальчика несколько часов, просто изучая черты лица, иногда смахивая пряди, когда они заставляли мальчика хмуриться. Абигор даже подумал, что находит мальчишку забавным, когда тот во сне фырчал и морщил аккуратный носик. Время от времени молодой человек поправлял одеяло, чтобы мальчишке не было слишком холодно, хотя он понятия не имел, как на температуру реагирует его тело. Самому мужчине всегда было очень и очень жарко, потому в его квартире чаще всего были открыты все окна, причём настежь. Но меньше всего на свете он хотел быть пойманным за этим занятием, потому каждый раз, когда Персиваль поворачивался на бок или тянулся, демон подскакивал и складывал руки на груди, точно обиженный мальчишка. Наблюдая за безмятежным сном, он думал, зачем он это затеял. Зачем он так опекает мальчика, если его работа - погубить его. Благо, за такими мелочами никто не следит. Абигор поднялся и стал бродить по комнате, иногда бросая взгляд на юношу, который нежился на простынях. На тех самых простынях, которые уже один раз испачкала его собственная кровь. Когда мальчик стал просыпаться, стрелки часов переступили за полночь. Демон подошёл и сел на край кровати, не отказав себе в удовольствии провести пальцами по волосам юнца. - Выспался, ангелочек? - спросил Абигор, намеренно не называя мальчишку по имени. Это маска, а маску демон хотел снять. Когда голос демона достиг уха светловолосого, тот слегка поморщился и приоткрыл глаза. Те болели нещадно: все-таки засыпать в линзах, да ещё и надолго было крайне вредно и опасно. Однако, сфокусировав взгляд на клиенте, он улыбнулся и привстал на локтях, открывая взору мужчины мальчишеский торс, совсем безволосый, с розоватыми окружностями сосков. С шеи юноши скатилась маленькая капелька пота и остановилась где-то в районе впалого живота. Стоящее зрелище для эстета. - Персиваль,- мягко улыбнулся юноша, подползая к Абигору, кладя узкие ладони на оголенные плечи последнего, слегка сжимая. - Я прекрасно выспался, спасибо. Острое зрение демона, конечно, не могло не заметить своры мурашек, бегающих теперь по телу Перси от сквозняка, что тянется к двери. И, само собой, он обратил внимание на то, как ежится хрупкое тельце, требуя дозы тепла. Демон расплылся в доброй улыбке, наблюдая за мальчиком, он даже облизал губы, проводив взглядом капельку пота, но всеми силами держал себя в руках. Абигор притянул мальчика к своей груди и обнял, опаляя жаром своего тела, сам при этом чувствуя легкую прохладу. Некоторое время они так и сидели, пока разум демона не напомнил, для чего же он вызвал мальчишку. Отстранив от себя юнца, он заглянул в покрасневшие глаза и недовольно поморщился. - Все нормально? - исключительно из вежливости поинтересовался демон, вставая. - Может тебе воды принести? - Нет, спасибо, - мальчишка расплылся в слащавой улыбке, однако глаза всё еще не переставали саднить, словно в них был насыпан песок. Перси прижался к сильной груди демона, впитывая его жар, быстро согреваясь. Пересев на колени клиента, он устроился поудобнее и мягко поцеловал смуглую шею. - Спасибо, что разрешили набраться сил, - мурлыкнул он совсем детским и восхищенным голоском. - Можете что-нибудь пожелать, а я исполню. Мальчишка намеренно тянул гласные и в эти моменты слегка прогибался в спинке, чтобы вызвать у мужчины жгучее желание. Абигор залюбовался мальчишкой и невольно прикусил губу, скользя взглядом по, без преувеличений, прекрасному телу. Сам демон был полон сил, мальчик явно был не против продолжения ночи, это не могло не радовать. Добиться маломальского расположения этого мальчика было непросто для демона. Он заглянул в глаза мальчика, провёл пальцами по его губам, ничего не говоря, просто думая о том, как приятно было бы скользнуть языком в этот мальчишеский ротик. Разумеется, все самые элегантные движения, предназначавшиеся для клиента, были тщательно отрепетированы некогда с другими, подготовлены, беря в условия характер этого мужчины. Подобная искусная игра была нужна для того, чтобы даже такие холодные и властные, на первый взгляд, люди таяли во власти мальчишки. Его лукавая улыбка, юркий язычок, что бегал по бледным теперь, когда блеск смазался, губкам, почти незаметный поворот шейки - все это било точно в цель, превращая клиентов в своих жертв. Персиваль глубоко вздохнул и улыбнулся самой обезоруживающей улыбкой, склоняя голову немного вбок, с внешним любопытством, но внутренним отторжением, наблюдая за взглядом демона. Абигор облизал пересохшие губы и лизнул бледную шейку, вдыхая едва уловимый аромат, скользя ладонями по спине мальчишки. Запах сводил с ума, и через несколько мгновений демон не выдержал и прикусил тонкую кожу, клыками впиваясь в шейку, снова чувствуя на языке привкус крови. Всего несколько капель, но от этого вкуса, глаза демона вспыхнули зелёным пламенем, он уронил мальчишку на кровать, на спину и навис сверху, безумно вглядываясь в покрасневшие глаза юноши. Абигор в несколько мгновений из нежного и чуткого любовника снова превратился в того, кем он был уже много веков - в чудовище. Скрывая свою сущность за внешностью, он не мог скрыть это в своих движениях, повадках. Наглыми и болезненными укусами мужчина стал изучать тело под собой, преграждая любые пути к отступлению. Можно изображать удовольствие, но не боль. Она всегда настоящая. Шрамы глухо ныли, тело наполнило неприятное жжение. Теперь, чувствуя грубые действия мужчины на себе, Перси, усмехаясь, понимал, что доигрался. Но что за зубы должны были быть у клиента, чтобы так просто прокусить его кожу? Мысли снова вымелись из головы, когда когтистые длани стали скользить по юношескому телу, оставляя алые полосы и кровоподтеки. Воздух, казалось стал плотнее и гуще, им совсем нельзя было дышать. Боль сковала тело мальчишки, и тот лишь кричал от раздирающих ощущений. Совсем не сдерживаясь. Да и смысл, когда тебе настолько больно? Да, именно этого Абигор и ждал, он просто питался этой болью, наслаждался каждым стоном, каждым вскриком, каждым всхлипом. Демон приподнял ягодицы мальчишки и, снова не думая о презервативе, рывком вошёл в хрупкое и такое желанное тело, при этом снова впиваясь когтями в тело, прижимая юношу к себе и глядя на него взглядом лишённым рассудка. Снова это желание крови и чужих страданий стало разрывать демона изнутри, он бешеными толчками стал трахать мальчишку ни капли его не щадя. Запахи, казалось, стали ощутимыми, в них можно было просто плавать, словно в воде, а демон продолжал пронзать стройное тело, вырывая из груди юнца новые и новые рыдания. И демон получал свою порцию криков и захлебываний собственными стонами. Хрупкое тело чуть ли не ломалось в его когтистых лапах, сгорая от боли и страданий. Но в какой-то момент, а, наверное, у любого человека он может наступить, когда кровь из боков стала литься почти ручьями, сознание начало уплывать, остатки его сознания цепко хватались за жизнь. А потому, подняв бледную, окровавленную руку, мальчишка с размаха врезал по лицу демона, приводя того хоть немного в чувства. Да и много ли мог сделать простой ребенок в предсмертной агонии? Пожалуй, если удастся вернуть разум клиенту, быть может, все обойдется. От удара Абигор проморгался и, наконец, увидел, что натворил. И это привело его в неописуемый восторг! Он всего несколько раз толкнулся в ломкое и израненное тело, а затем пролился в него, издав гортанный рык. Всего мгновение и вместо когтей - подушечки пальцев поглаживают открытые раны из которых сочится кровь, свет в глазах поутих, шрамы перестали болеть, в груди обосновалось спокойствие. Теперь мужчина посмотрел на заплаканное мальчишеское лицо и покачал головой. Он склонился к юноше, опаляя жаром его кожу и слизал застывшую слезинку. - Идти сможешь? - поинтересовался демон, вытирая ладони о, уже высохшее, полотенце, оставленное на тумбе несколько часов назад. Не слыша вопроса, мальчишка свалился без сознания: крови было потеряно много, и болевой шок совершенно не оставлял шансов. На что надеялся демон, спрашивая о подобном Перси сейчас, было не понятно. На запястье пульс уже не прощупывался, лишь на сонной артерии, при большом усилии можно было уловить слабые толчки сердца. Алая субстанция продолжала литься из боков, причем из правого особенно сильно, а душа мальчишки уже считала секунды до того, как бренное тело, наконец, престанет быть ей сосудом. Абигор закатил глаза, когда мальчишка свалился на постель. Да, вопрос был определённо глупым, но демон совсем не привык заботиться о том, чтобы в конце ночи партнёр оставался живым. Обычно, мальчишки просто пропадали с лица земли, и этого никто не замечал. Кому сдались эти ночные бабочки? Чаще всего это были дети уже достаточно побитые судьбой, и демон искренне верил, что отнимая у них их жалкие жизни, совершает добро. Он, порой, зазнавался настолько, что воображал себя Мефистофелем Гёте. Знаменитые строки эхом пронеслись в сознании молодого человека, когда он провёл пальцами по ранам. Тёплые пальцы скользили по телу юноши, и повреждения, словно по волшебству, затягивались. Достаточно, чтобы мальчик остался жив, недостаточно, чтобы не осталось ни следа. Абигор хотел, чтобы вернувшись домой, Персиваль посмотрел на себя в зеркало и увидел своё худое бледное тело, на котором остались отметины другого человека. Это давало Абигору надежду на то, что мальчишка будет принадлежать ему. Демон исцелял раны одними прикосновениями, чувствуя отголоски той боли, что причинил мальчику. Тот совсем никак не реагировал, но определённо был жив - Абигор чуял смерть, словно пёс. Через какое-то время кожа мальчика вернулась в прежнее состояние, только местами можно было увидеть шрамы, которые остались от цепких когтей, что вырвали не одну сотню сердец.