Ты — мой предел мечтаний

      Аня сорвалась с места, словно за её головой только что объявили охоту. Не допив напиток в виде карамельного латте, подбежала к вешалке возле выхода и схватила свой тренч. Девушка забыла абсолютно обо всём, забыла даже попрощаться с персоналом, который уже она знает едва не поимённо, ведь больше двух лет она тут постоянная гостья. Анна быстрее гепарда, как ей казалось, оказалась возле лифта и судорожно стала нажимать кнопку вызова так, словно от количества её нажатий лифт будет ехать быстрее. Мунганенко знала, что это так не работает, но мозг был забит совершенно иным. Там крутилась лишь одна мысль: «Не потерять Катю». Когда лифт приехал и на восемнадцатом этаже двери открылись, только тогда хореографиня вспомнила, что ей вообще-то нужно бы надеть верхнюю одежду. Двери лифта закрылись, и он с большой скоростью поехал вниз. Было тревожно, сердце резко ускорило биение, на коже выступил пот, а сама Аня резко побледнела, что в зеркале очень бросалось в глаза. Эта поездка в лифте для блондинки была бесконечно долгой, пускай на самом деле она длилась от силы минуту. Двери открылись, и показался холл бизнес-центра. Там было достаточно много людей, и многие обратили внимание на пробежавшую мимо женскую фигуру.       Медленно подступало отчаяние, которое Аня старалась отогнать, игнорировать; старалась не давать ему затуманить разум. Внутренне она сама себя пыталась поддержать, внушить самой себе, что не всё так плохо и безнадёжно, как она думает. Зная собственную упёртость, она упорно отрицала, что, скорее всего, голос в её голове, пророчащий ей провал, прав.       Звенигородская-младшая вместе с Алиной заходила в здание компании с некой неохотой, ведь она догадывалась, что Мунганенко здесь. При этом она старалась не подавать виду, что что-то не так, и упорно делала вид, что не замечает, как в холле сидящие на фудкорте девушки с танцевального отделения, завидев артистку, начали о чём-то перешептываться. Персонал за стойкой администрации поздоровался с Екатериной и Алиной, а они поздоровались в ответ и прошли далее, к лифтам. До пресс-конференции, проходящей в одной из помещений здания напротив, оставалось порядка четырёх часов, и девушки решили провести это время в комнате отдыха, в MA Entertainment. Звенигородская как раз хотела продумать своё заявление, чтобы перед камерами говорить лаконично и по делу. Её устная речь и без этого была достаточно слаженной и хорошо поставленной — более десяти лет на сцене, перед камерами и публикой дают результат — но девушка считала, что этого всё равно недостаточно. «Выходить на сцену без подготовки — верх неуважения к зрителю», — цитата самой Екатерины.       Она со своей спутницей зашла в одну из комнат отдыха, и, пока Корсарова решила подняться несколькими этажами выше на фуд-корт, в котором может находить только персонал, в отличие от того, что в холле, где могут находиться и посетители, и папарацци, и другие персоны, так как он находится перед пунктом пропуска, артистка решила в заметках «набросать» хоть нечто примерное. Но вдруг матовая стеклянная дверь открылась. Уже желая удивлённо спросить, почему брюнетка спустя три минуты вернулась, на пороге помещения Катя увидела далеко не ту брюнетку. Это была её менеджерка Даша. Дёрнув левой бровью, дива отложила телефон и как ни в чем не бывало спросила:       — Что-то по поводу конференции? — она пыталась спросить это непринуждённо, но для Дарии в поведении и тоне подруги чётко слышалась обида.       — Нет, я пришла поговорить с тобой не как менеджерка, — девушка села рядом на диванчик, — а как подруга.       — Ну-у, я слушаю, — протянула Звенигородская, выключая гаджет, чтобы всецело слушать собеседницу.       — Я поняла, что я очень неправильно высказалась сегодня утром. Прости, я очень зря на тебя кинулась. И то, что я говорила, было очень неправильным с моей стороны, — после этой фразы Катя, продолжая внимательно смотреть в глаза собеседницы, снова дернула бровью. — Короче, я хотела попросить прощения. Но ты уверена, что всё делаешь правильно? Ты уверена, что не пожалеешь о своём решении? — это был очень мягкий и неуверенный тон.       — Да. Какая ещё, к чёрту, неуверенность? Я уверена на все сто в своих действиях. Тебя моя мать, что ли, подослала? — в её карих глазах появилось недоверие.       — Откуда такое недоверие к своей матери, эй?! Но нет, меня никто не подсылал, — стараясь говорить спокойно, произнесла Даша.       — Моей матери я-то доверяю, но в сложившейся ситуации в её интересах сделать всё, чтобы я осталась. Поэтому под подозрением все.       Снова открывается дверь в комнату, и заходит Алина, которая удивлена тем, что тут Даша. У Корсаровой не особо хорошие отношения с менеджеркой Кати, потому что Даша знала, что Аня изменяет, но молчала, как партизанка, до самого конца, а потом «ой как же так!». И это далеко не все случаи, она много чего умалчивала и часто пренебрегала своими обязанностями и работой в пользу своего бойфренда, а Катя спускала это ей с рук. Хотя будь это менеджерка Алины, Николь, Корсарова добилась бы её увольнения в тот же день. Поэтому, когда она зашла в комнату отдыха лишь с двумя стаканчиками, ей даже неловко не стало. Она с улыбкой подошла к Звенигородской, протянула ей полулитровый стакан капучино с гренадином, а сама села в кресло, стоящее напротив. И видя, что Катя потянулась за телефоном, потому что ей пришло сообщение, она сменила улыбку из обычной на надменную и сказала, обращаясь к Даше:       — Прости, тебе ничего не брала, ведь не знала, что ты придёшь.       — Спасибо, не нужно. Вдруг ты туда яду своего прыснешь, кто тебя знает, — да, неприязнь у них была взаимной.       Звенигородская прослушала, о чём говорили девочки. Обмен любезностями со стороны её подруг её абсолютно не волновал, ведь она была сосредоточена на том, что прямо сейчас писала ей Яна Литвин. А содержание входящих сообщений было следующим: @yaliy_ya Катюш, я так и не смогла смириться с тем, что эта Аня (читать: «змея» :)) заставляет идти тебя на такие радикальные меры, поэтому я еду в компанию, я ей позвонила и попросила о встрече, чтобы доходчиво ей объяснить ЧТО с ней случится, если она не забудет твой номер, кто ты такая, и не уберется из этой компании и всех её филиалов в том числе))) Спойлер: повторит участь Светы))) Прости, что не сказала раньше, да и вряд ли это изменит твоё решение, но с Алиной я говорила, и она сказала, что сама бы с удовольствием ко мне присоединилась, но не хочет. Кисуль, твоя мама меня об этом не просила, но думаю, и она будет не против :)) Ах да, если она заявится на конференцию, то боюсь, что я не сдержусь и мне пригодится моя подружка) @yaliy_ya *1 вложение* @yaliy_ya Если что, через полчаса я буду в компании, звони, если понадоблюсь<3       Больше всего её насторожила фотография, отправленная Яной: на ней была Литвин, в чёрной кепке, маске, с хвостом, в чёрной водолазке, штанах-клёш и ботинках. Но смутил её не вид подруги, а предмет в её руке — розовая бита, которую Яна стащила на съемках, потому что она ей очень понравилась. «Твою мать!» — пробубнила под нос Катя, после чего выбежала из комнаты. Алина и Даша проводили её заинтересованными и одновременно тревожными взглядами, а потом и Алина получила сообщение от Литвин о том, что она уже в пути и настроена агрессивно. Сопровождалось это смайликами, которые придавали ещё больше агрессии сообщениям. Разблокировав смартфон, Корсарова начала записывать прямо при Даше голосовое сообщение подруге, что было опрометчивым решением, но абсолютно не волновало диву.       — Яна, ты писала об этом Кате?! Ты совсем с ума сошла, или что? Что ты ей написала? — нервно говорила певица.       Когда она закончила записывать это сообщение, получила в ответ от розоволосой только смайлик «:)» и кинула гаджет себе на колени, то тут недоумевающе вмешалась Дария, требуя, чтобы ей объяснили, что происходит:       — Алина, блять, что сейчас это было?! Что уже происходит за моей спиной?       — Не твоё дело. Пиздец происходит, вот что, — раздраженно рявкнула на менеджерку Алина.       Потом, засунув телефон в карман и забрав свой кофе, потому что Звенигородская забрала свой, выбежала вслед за ней. Катя стояла на лестничной клетке, говоря с кем-то по телефону:       — Ты хотела поговорить? Я жду тебя в пятьсот восьмом. Ты через сколько будешь? А, ты уже в компании? Отлично, — и завершила вызов. Алина спросила, кому она звонила, хотя это было очевидно, но Катя сказала, чтобы в этот раз она не вмешивалась и Яну успокоила.       А сама Звенигородская направилась в злосчастный пятьсот восьмой зал. Идти туда жутко не хотелось, но дива прекрасно поняла, что Яна живого места на Ане не оставит, если Катя сейчас же что-то не предпримет. Спускаясь по ступенькам двумя этажами ниже, девушка максимально оттягивала момент их встречи. Но вот Катя уже зашла в пустой зал и включила свет. Спустя пару мгновений в зал зашла и блондинка. Она выглядела очень взволнованной и бледной. Звенигородская же относительно спокойно пила свой кофе. Прошла к широкому подоконнику, на котором лежали подушки. Видя, что Мунганенко не особо охотно идёт на контакт, Катя всё же начала первой:       — Ну, так что ты хотела мне сказать, что позвонила тринадцать раз подряд? — это был скучающий и незаинтересованный тон, он был пропитан отвращением.       — В общем, по поводу вчерашнего… Я очень зря ляпнула ту фразу после всего, что ты для меня сделала, — она разнервничалась под холодным взглядом возлюбленной так сильно, что не слышала ничего, кроме собственного сердцебиения. — В общем, ты — мой предел мечтаний, и я хотела бы тебе предложить вновь сой… — фраза была бесцеремонно оборвана.       — Нет. Аня, мне вспомнить твои слова при нашем расставании? Может, мне вспомнить всю ту грязь, которой ты меня поливала на интервью? Знаешь, даже спустя семь месяцев я дословно помню, что ты обо мне говорила, я твои интервью о наших отношениях пересмотрела столько раз, что даже сейчас могу слово в слово припомнить тебе твои же реплики. О том, какая я плохая, жизни тебе не давала, ужас, абьюзила тебя, ты, бедняжка, состояла в токсичных отношениях, у-у, — словно с цепи сорвалась Звенигородская, на последнем звуке театрально соболезнуя. — Ты вырыла сама себе яму, Аня. Что, Камилла уже надоела и ты решила вернуться к своей предыдущей игрушке, думая, что если ты состроишь щенячьи глазки, то тебе всё простят? Знаешь, вчера на самом деле я бы простила тебя, но потом, выйдя из-под твоих чар, не простила бы себя. Не пытайся усидеть на двух стульях.       — Но… — не успела Анна и слова сказать в свою защиту, она снова была перебита.       — Давай без всяких «но», хорошо? Люби ты только меня, желания изменить мне не появилось бы. Я вчера сказала много лишнего и того, за что мне стыдно. Зная, что ты в компании, что ты в моей студии, я задыхаюсь и не могу двигаться дальше. Ты сделала слишком больно, чтобы моя душа милосердно простила всё. Я не опущусь так низко, чтобы увольнять тебя без причины и запрещать появляться в каких-то местах. Поэтому я приняла решение, очень тяжелое, но оно было вынужденным. Я увольняюсь из компании как артистка и переезжаю в Сеул. Тогда мы с тобой никак не пересечёмся, и обеим нам будет легче. Ань, только не нужно сейчас что-то рассказывать о любви, потому что мы обе знаем, что будет в конце. Не Камилла, так кто-то другой, — это была сухая констатация фактов, и Катя говорила эти вещи, как нечто обыденное.       Пока Мунганенко уткнула взгляд в пол, боясь смотреть своей бывшей девушке в глаза, та встала с подоконника, взяла свой кофе и собралась выйти из помещения, как уже в дверях кинула напоследок продолжающей стоять как вкопанной Анне:       — И даже не пытайся испортить мою пресс-конференцию. А ещё не встречайся с Яной, если хочешь вернуться домой целой, я не шучу. Не все мои друзья могут относительно спокойно принять моё решение. И да, я не люблю тебя, ты вызываешь лишь отвращение, — и абсолютно спокойно вышла из танцевального зала.       Аня, оставшись одна, как стояла в центре зала, так на ровном месте и рухнула на колени. Слёзы закапали из глаз, а внутри стало пусто. Только что её сломали. Особенно последняя реплика сделала девушке больнее, нежели миллион острейших ножей в спину разом. Мунганенко совершенно не умела признавать собственные поражения, но это была именно та «битва», в которой она просто не могла проиграть. Однако в жизни происходит всё далеко не так, как хочется. Сердце будто бы разорвало на миллион кусочков, ведь очень сильная и острая боль, даже жжение в районе груди не утихали ни на секунду, и ситуация становилась только хуже. Анна кулаками забила по ламинату, и вдруг вместе со слезами вырвался крик, полный боли крик. Хотелось рвать волосы на голове, сломать ногти, раздирать шею и грудь в мясо. Анну трясло, словно в лихорадке, слёзы уже лились из глаз, она кричала, билась в истерике и осознавала, что это конец. Вселенная явно ненавидела её, как думала сама хореографиня. И вот теперь, будучи разбитой, уже лёжа на полу, Мунганенко поняла как больно она когда-то сделала Кате. Ненависть к самой себе вскипела в венах, и выгрызающая изнутри горечь поражения едва не заставила Аню вырвать самой себе язык. Хореографиня ненавидела себя и словно в бреду повторяла лишь вопрос: зачем она вообще это сделала тогда? Она отрицала, что всё это происходит по-настоящему, и в бреду, заикаясь и захлебываясь собственной слюной, твердила себе, что это сон. Но разве во сне тебя может так сильно рвать от боли? Нет. Именно поэтому это Аня поняла горькую правду: это был не сон. Хотелось прямо там и умереть от остановки сердца, чтобы не мучаться.

***

      На часах 18:29. В бизнес-центре напротив уже давно началась пресс-конференция, на которой Звенигородская заявила, что она полностью останавливает свою деятельность как артистка MA Entertainment. И объявила о своём отлёте в Сеул навсегда. Объяснять прессе причины Звенигородская-младшая сочла необязательным. Также отвечать на большинство заданных вопросов она отказалась и сказала:       — Когда придёт время, я обязательно расскажу, что стало причиной такого радикального и неожиданного заявления, но сейчас, в силу некоторых обстоятельств и собственного эмоционального состояния, я предпочитаю не говорить об этом. Я надеюсь, что мои фанаты даже так не перестанут меня поддерживать. Спасибо всем за присутствие, а на этом всё, — она встала из-за небольшого стола с микрофоном и бутылкой воды без этикетки на нём и ушла за кулисы. Звенигородская-старшая едва сдерживала слёзы и старалась не показывать вообще каких-либо эмоций на протяжении всей конференции, рядом с ней стояла Алина, Яна и Даша. Бывшие участницы Lovelink внутренне едва не визжали от радости, а менеджерка стояла как в воду опущенная, но при этом внешне никто не демонстрировал абсолютно никаких эмоций.

***

      В Сеуле, в уютной просторной квартире, сидели на терассе две девушки и любовались ночным городом с высоты двадцать седьмого этажа. Их ждала новая жизнь, и обе были этому рады. Это их первая ночь в новой квартире и на новом этапе жизни. Они чокнулись бокалами с их любимым шампанским и одновременно взяли телефоны, на которые пришло уведомление.       Это была новость о смерти Ани. Все новости трубили о том, что её нашли мертвой в квартире. Она убила себя, вскрыв себе вены. Также, помимо пестрящих порезами рук, в порезах были и бедра, и шея, а на левой груди был огромный крест, будто она «перечеркнула» сердце. Никаких записок или завещаний обнаружено не было. Это стало ударом для всех. Вот до чего может довести разбитое сердце. А ведь так же когда-то могла закончить и Катя. «Теперь ты почувствовала, как больно ты делала людям», — в мыслях обратилась к Ане Катя.