Убийцы плачут золотыми слезами, процветающими в грешной земле.

\Отрывок\ 0.1. Затмение сердца облитого ярким светом. Кричи. Как бы ни хотелось молчать, закрыв рот ладонями, сдерживать болезненные хрипы и захлёбываться подступающим к горлу комком ненависти – кричи. Намочи мою рубашку. Намочи мои волосы. Пусть твои слёзы капают не на холодный кафель, а на мои грязные джинсы. Пусть твои руки сжимают не колени, а мою спину. Тебе больно. Не бойся, я помогу тебе. Не бойся меня, не бойся своих эмоций. Не бойся нежных прикосновений. Они залатают твои раны. Мы пройдём это вместе. Рука об руку. Прямо как в детстве. Мы сплетены вместе, неразлучны. Обязаны быть лишь вдвоём. И как бы с корнем не была вырвана эта засыхающая лоза, она всё также обвивает наши ладони, крепко сцепляя их друг с другом. Колет, жжёт и впивается. Кровь...Течет прямо из ладоней. Пожалуйста, не отпускай мою руку. Никогда. Чун Юнь... Умоляю...

***

– Двойной чёрный или же неудачная попытка мести? К новостям сегодняшнего дня, в Южном районе, возле заброшенной больницы имени Мондино де Луцци произошло покушение на одного из председателей комитета «Жизнеобеспечения и благополучия» детского санатория «Луч Света»... Два грубых тычка по клавиатуре перемотали видео на двадцать секунд вперёд. Хозяин компьютера морщится, наблюдая за женщиной на экране, которая пальцем отодвинула документы вбок и слегка наклонилась вперёд, чтобы создать эффект морального гнёта и мрачности. – Рядом с жертвой были найдены чёрно-белые фотографии сексуального характера, на которых предположительно был некий мальчик шести лет и сама жертва. Следствие продолжает расследование об этом деле. Личность нападавшего не установлена, а пострадавший находится в больнице и проходит реабилитацию вместе с психологом. Если следствие подтвердит правдивость фотографий, то Председателю светит пятнадцать лет колонии строгого режима. Ещё четыре стука. До конца видео оставалось десять секунд, и парень, сидевший за компьютером, издал недовольный вздох, скорее похожий злобное шипение. – Было ли это заказное убийство на предполагаемого педофила или же неудачное ограбление? Полиция продолжает расследование по этому громкому делу. Главные приметы нападавшего... Парень надавил на кнопку пробела, останавливая видео. – Выжил все-таки, гнида... Ладони легли на голову и зарылись в светло-голубые волосы, в редкие моменты, нервно оттягивали пряди, словно их обладатель пытался успокоить себя... Или же сдержать от вымещения злости на окружающие его предметы. Внутри всё смешалось в ядерный коктейль с примесью ярости и отчаяния. И усталости. Тихий зевок подтвердил это, и блондин наклонил голову на бок, всматриваясь в телеведущую. Впрочем, последние минут десять он только этим и занимался: пересматривал видео, останавливал, перематывал и разглядывал серьёзное лицо женщины. Ох... Как же оно его бесило. Бесило всё. Даже звук машин за закрытыми окнами и стуки молотка с соседнего этажа умудрялись выводить его из себя. Лишь сейчас, словно назло, мозг подмечал всё, что движется и издает звуки, концентрировался на этом, играя на оставшихся нервах бедного парня. Единственный звук, который бы не стал его раздражать – это... Скрип. Тихие шаги, раздающиеся сзади вывели его из состояния опустошения и ненависти ко всему. В каком-то роде, они даже успокаивали его. А ещё больше успокаивал их обладатель. Бледная мордашка возникла из ниоткуда, с интересом заглядывая в компьютер, и с таким же интересом переводя взгляд на компаньона. Любопытство погасло так же быстро, как и возникло, словно подожжённая спичка под морозящим дождём. – Ты?.. Вопрос начат с некой неловкостью. Стоящий рядом человек сделал паузу, словно уже ожидая характерного ответа. – Да. – В очередной раз... Не можешь без меня что-то нормально сделать, не так ли, Чун Юнь? – На губах проявилась наглая, но явно не злорадствующая улыбка. Рядом с локтем с громким стуком была поставлена подтреснутая кружка. «Как всегда, только издеваешься, а на деле ничего, не так ли, Син Цю?» – Не паясничай. – Чун Юнь грозно хмурится, исподлобья смотря на фигуру своего товарища. – Постараюсь. – Так называемый Син Цю пожал плечами, заправляя одну из вылезших тёмно-синих прядей за ухо. – И вообще, я правду говорю, не отрицай. – Не вижу проблемы. Выйдет из больницы и добью этого ублюдка. Син Цю ободряюще похлопал по плечу, но через пару секунд наклонился поближе и насмешливо прошептал: – Как всегда. Всё на потом. Хоть один бы заказ нормально выполнил. В ответ – недовольный взгляд. Блондин дёрнул плечом, сбрасывая руку со своей спины, которая изогнулась в виде вопросительного знака. Парень тихо стонет, откидываясь на спинку потрёпанного стула. Казалось, ещё пару секунд, и сидение не выдержит... Именно о таких вещах с издевкой говорят «с божьей помощью» и крестятся, отплёвываясь в сторону помученной жизнью вещички. Чун Юнь же так не думал, с уверенностью наседая и вошкаясь на умирающей мебели. Блондин под пристальным и даже, в каком-то роде, укоряющим взглядом, отодвинул тарелку с недоеденной лапшой быстрого приготовления в сторону, рассматривая листок, на котором посуда и стояла. – Ты бы с этим поосторожней... – Лениво протягивает брюнет, поднимая тарелку, а вместе с ней и рядом лежащую ложку. Бубнит, что-то наподобие «О, тут чуть-чуть осталось!», и с осторожностью начинает уплетать уже остывшее блюдо. - С твоим-то гастритом, не боишься во время задания страдальчески скорчиться от боли? – Одна порция ничего не сделает. Чун Юнь отвечает наобум. Не хватало ему ещё мамки, которая бы следила за тем, что он ест. «Что хочу, то и ем, какая тебе разница?». Собеседник с долей скептицизма приподнимает бровь, и оглядывается. В поле зрения попадает диван, а точнее около семи красных упаковок, которые лежат на нём. Поправочка, семи красных, и полностью пустых упаковок. – Твоё дело, маленький двадцатипятилетний ребенок. - Син Цю скрещивает руки на груди, смотрит сверху вниз. – Я тебе клизму, что бы желудок прочистить, ставить не буду. - Пауза. Тяжелый вздох, который медленно перетекает в продолжение фраз. – И волосы держать, пока ты блевать будешь, тоже не стану. Чун Юнь неразборчиво шипит, и словно не услышав реплику, отворачивается обратно к экрану компьютера, от скуки наматывая локоны на мозолистый палец. Он чувствует себя...Униженно. И это как минимум. А как максимум, он сейчас встанет и придавит Син Цю к стене, что бы тот знал своё место. Хотя, это слишком слабо. Сейчас бы взять, и как-нибудь поддеть его... На мозг не приходит ничего умного. Если бы его "Мамка" умел читать мысли, то снова бы произнёс, что-то вроде: «Ну, это у тебя, как традиция». Скрип зубов был слышен на всю комнату. – На ужин будет яичница. И ещё... - Брюнет зловеще склонился над товарищем, мрачно смотря тому прямо в глаза. По коже прошелся холодок. – Ещё раз не выкинешь за собой бумажки, то будешь готовить еду в этом доме сам. И покупать её тоже. А я растянусь на диване, и буду отслеживать на что ты тратишь деньги с нашей карты. Понял? Блондин нахмурился, отодвигаясь от Син Цю на пару сантиметров. – Не слышу ответа. - Друг смотрит, да так напрягающе, что мышцы на ногах Чун Юня поджимаются. Вздох. Парень отворачивается, и не разжимая губы выплёвывает: – Как хочешь. Сбоку был слышен лишь суровый шёпот, в который, впрочем, Чун Юнь и не стал вслушиваться. Напоследок, дверь в комнату была захлопнута, и опять с какой-то злой досадой. Громкий звук заставил еле видно вздрогнуть, и мысленно укорить себя за то, что приходится прогибаться под требования Син Цю. Кулаки сжались. Всё-таки, хотелось прижать Син Цю к стене и выговорить ему все то, что парень о нём думает. А думает он много...И вроде как, "Спасибо за заботу, а теперь можешь заткнуться и пойти на три буквы из этой квартиры", а вроде, как идти тому некуда. Пополам же платят за аренду... Да и готовит Син Цю, и убирается тоже он. Чёрт. Ладно, в любом случае, самое главное, что сейчас Чун Юнь может вполне насладиться теми редкими минутами тишины и одиночества, пока Син Цю не найдёт новую причину, что бы к нему пристать. Воспалённые глаза опустились на заляпанный лист, медленно пробегаясь по разного вида узорам и строчкам. Ошибки следствия. Те самые промахи, которые должны загнать расследование в тупик. С каждой секундой просмотра этого листа, на губах Чун Юня всё ярче и ярче расцветала самодовольная ухмылка. «По показаниям пострадавшего у разыскиваемого каре-голубые глаза» – Это были линзы, придурки...Хотя, натуральный цвет всё-таки проскочил... Из-за того, что они дешёвые. «Загорелая или же смуглая кожа». –Тональный крем, ничего удивительного. В мозг закралось воспоминание, как он с Син Цю, прямо за час до запланированного нападения, сидели и замазывали каждый миллиметр его до ужаса бледной кожи, тёмным тональным кремом. Ярче всего, красным кругом, на несколько раз было выделено следующее: «Скорее всего, он проживает в северном районе по показаниям очевидцев. Они засекли движение подозрительной личности прямо в эту сторону». – Это вообще не я был...Хм...Отлично сработано. Довольный парень потёр руку об руку, и захлопнул крышку компьютера. "Жаль, что придётся ждать, пока его выпишут из больницы". Карандаш ломается под давлением сильных рук. Когда-нибудь...Когда-нибудь, Чун Юнь обязательно научится не волноваться по пустякам. Хотя... Какие пустяки? Он чуть не грохнул человека и теперь, по сути, остаётся в розыске. Даже несмотря на то, что организация, в которой он работает, даёт покровительство со стороны, оставаться абсолютно спокойным практически не реально. Повезло лишь с тем, что к нему на задании приставили опытного наёмника, который умело умеет подчищать за другими улики. Этот гений прямо перед началом задания просто разбил все местные камеры и каким-то чудесным образом отпугнул всех людей в округе... Но... Даже несмотря на это, когда-то приятнее всего работать в одной команде было лишь с одной достойной личностью. И эта личность именно сейчас стоит на кухне и готовит ужин. – Чу-у-ун Ю-ю-юнь?! - с кухни послышался подзывающий крик, а через пару секунд –шипение и звук текущей воды. – Что?! Не собирается блондин вставать и плестись на кухню лишь по одному зову. Пусть Син Цю радуется, что его хотя бы не проигнорировали. – Тут... Тут такое дело... - в комнату, открыв дверь лёгким пинком, заходит товарищ, держа в руках какой-то округлый объект, издали напоминающий сковородку. - Э-э-э... Вот. Элегантным движением Син Цю приподнимает крышку от сковородки. А лучше бы и не поднимал... Запах гари буквально бьёт по ноздрям, заставляет скривиться и, о, неужели, встать со стула. Внутри, к всеобщему несчастью, оказывается полностью сгоревшая яичница. – Как это произошло? - блондин зажимает нос большим и указательным пальцами и спешит к единственной надежде на спасение - окну. – Звонила Сян Лин насчёт документов. Вот и заговорился немножко... - юноша глупо улыбается и чешет затылок, невинным взглядом смотря на своего друга, который на распашку открывает окно. - А-а-а... Забей. Стремительным и даже уверенным шагом Син Цю покидает комнату, оставляя Чун Юня в полных непонятках. Можно услышать лишь то, как шуршит пакет, и с хлопком закрывается дверца от тумбы... По видимому, от тумбы, где стоит мусорное ведро. – Закажем еду, - брюнет вздохнул, отряхивая руки, к которым прилипли куски черной... Пыли? – Что это? Молчание. Син Цю набирает грудью воздух и скрещивает руки на груди. – Это были последние яйца. – Сам же говорил, что фаст-фуд это плохо, - собеседник дразнился, и Син Цю принимал этот факт с пониманием. Пониманием того, что его умственное развитие осталось на уровне восьмилетнего ребёнка. – Нужно хорошо питаться, держать себя в форме, - если бы это не было сарказмом, то, возможно, брюнет словил бы глубокий шок. Но в данный момент единственное, что сдерживало его, чтобы не подойти и как следует не ударить друга по затылку – это собственная гордость. Не поддастся Син Цю на провокацию. Он выше всего этого. – Ещё слово, и обязательно найду из каких яиц сделать яичницу. – Суши. Закажем суши и лапшу. – Вот так бы сразу и сказал. Син Цю радостно хлопает ресницами, набирая на телефоне номер местного суши-бара. Интересный факт. Этот номер знают наизусть, как и Син Цю - поклонник такой еды, да и впрочем всей японской кухни, так и Чун Юнь, которому просто всегда хочется есть, а готовить совершенно лень. Син Цю ухмыляется... И это в каком-то роде пугает его напарника, который отходит ближе к окну. Пары секунд хватило, чтобы брюнет возник из ниоткуда и опёрся ладонями на подоконник, тем самым прижимая удивлённого Чун Юня спиной чуть ли не к окну. Подходит вплотную и горячо шепчет, стараясь выделить каждое слово из сказанного: – Всё. За. Твой. Счёт. Собеседник сразу выпрямляется, стараясь угрожающе смотреть на друга сверху вниз. Увы, из-за роста (к отчаянию Чун Юня, Син Цю был выше него на сантиметров пять)... Получилось плохо. И даже комично. – Только если сможешь повалить меня на землю, салага. – Бросаешь мне вызов? - брюнет ядовито усмехается. - Не думай, что если я перестал участвовать в боях, то сразу вышел из формы. – Сейчас и проверим. – Ну, сам виноват. Только попробуй потом молить меня о пощаде.

***

– Вроде как состою в элитном отряде наёмников, а платят меньше, чем пенсионерам. – Ешь и радуйся хотя бы копейкам, балда. *** Двадцать минут назад. Чем больше Чун Юнь живёт вместе с Син Цю, тем больше унижения он чувствует в свою сторону. Бой закончился разгромным поражением блондина. Может быть, он и был более накачанным и по силе выигрывал в несколько раз, но по ловкости явно уступал, и это сыграло на руку его противнику. Юноша оказался поваленным на землю и придавленным к пушистому бежевому ковру. Где-то сверху, в районе паха, на нём гордо восседал, расставив колени по сторонам от бёдер, Син Цю. Чун Юнь густо краснел и вообще был похожим по цвету на рака. И не понять от чего... От этой шуточной драки или же... – Я выиграл. Как всегда. Что за привычка каждое слово на ухо шептать... Слишком близко. И неловко. Да ещё и руки выставил на уровне головы... Уголки губ изогнулись в снисходительной улыбке. Чун Юнь поддался... А может быть и нет, но он точно знал, что не хочет во время этой потасовки как-то поранить Син Цю или причинить хоть какую-то боль. Партнёр же такой позиции не разделял и, наоборот, задевал друга за все возможные уязвимые точки. Минуты три от силы он гордо сидел на его бёдрах, но когда сиё занятие ему наскучило, юноша встал, примирительно подавая руку блондину. – Вставай. – Стараюсь, - Чун Юнь неловко улыбнулся и с старческим хрипом поднялся с пола, хватаясь за протянутую конечность. – Стареешь... - Син Цю выдохнул, приводя себя в нормальное состояние. Первыми стали волосы. Юноша стянул уже ослабевшую резинку с них и собрал незамысловатый хвостик, затянул её обратно. Нужно разбавить неловкую атмосферу. – Думаешь, записать курьера в свою тетрадочку неприятных людей, если опоздает более, чем на десять минут? - этот хитрый с примесью злорадства оскал буквально расцветал на лице партнёра, с каждой секундой становясь всё шире, да зловеще. – А ты жестокий, однако, - парень разворачивается спиной к Син Цю, разминая затёкшее плечо. - И кто же в твоей тетрадочке неприятных людей уже записан? – Одна надоедливая личность, - Син Цю вздыхает и кладёт свою ладонь куда-то в область шеи Чун Юня, притягивает к себе, словно шептать на ухо уже стало для него традицией. Чун Юнь ненавидит эту привычку так же сильно, как и свой гастрит, который не даёт ему насладиться острыми блюдами. - Всё время стоит этой личности взять мой одеколон без спроса, и его имени будет посвящена вся, мать его, страница. А потом он мило улыбается, прося прощения, и приходится вырывать целый лист. – И всё? - блондин разворачивает голову в сторону, боковым зрением рассматривая своего друга, потирая ушибленный бок. - Что ж... Я найду эту "Личность", и мы вместе с ним создадим "Клуб жертв Син Цю". Думаю, мы сдружимся. – Придурок, - резкий тычок в бок заставляет скорчиться от боли и заместо смеха выдать непонятный звук, что-то среднее между "Э" и "Гх". Чун Юнь тихо стонет, недовольным взглядом провожая идущего впереди Син Цю. "Когда-нибудь я повалю его на землю, и... И? И что? О боже..." Раздумия прерывает звонок в дверь. Что ж... Курьер не опоздал. И как же ему с этим повезло... Тихий скрип. Син Цю натягивает на лицо приветливую улыбку, которую видно было даже из комнаты, где сидит Чун Юнь. - А вы вовремя, однако. В ответ сухое молчание, и лишь тихая просьба расписаться в чеке. Где-то внутри скапливается непонятное чувство... Чувство бедности, поджимающее сердце. В особенности оно проявляется лишь после тяжёлого вздоха Син Цю, который мог значить лишь одно. И Чун Юнь всем сердцем пожелал, чтобы его ожидания ни в коем случае не подтвердились. На слух он мог уловить лишь тихое пожелание удачи курьеру, всё такой же игнор со стороны работника и хлопок закрывающейся двери. Чун Юнь ускоренным шагом выходит в гостинную и опирается о стенку, пытаясь налепить на лицо полную невозмутимость. Друг что-то бормочет под нос, попутно пробегаясь глазами по чеку. Бумажка оказывается сжатой в ладони и откинутой в сторону порога. – Забей, я заплачу, - Син Цю прожигает взглядом белый помятый комок. – За какие такие почести? – Если тебя моя кратковременная доброта не устраивает, то можешь отработать. Я не против. – Бегу, спотыкаюсь, волосы в хвостик завязываю. – Рот бы себе завязал лучше. – А чем отрабатывать тогда буду? Син Цю молчит, бросая убивающий взгляд на Чун Юня, который гордо с сладким вкусом победы смотрит на своего товарища. – Когда же ты закроешься, боже... - брюнет драматично кладёт ладонь на лоб, выделяя из контекста последнее слово. Потом с такой же долей драматизма, словно обиженная дама, подхватывает пакеты с едой под руки и несёт на кухню. Выглядело это смешно, ведь смысла в этом драматизме не было. Особенно считая, что они жили в однушке, в которой двери стоят только в ванной, туалете и спальне - рассерженно хлопать нечем. Так бы точно мелодрама была какая-нибудь. "Моя блистающая победа". Чун Юнь пустил в спину своего приятеля самодовольный взгляд. Вскоре, волей-неволей, но пришлось пойти следом за Син Цю, в надежде, что тот за этот короткий промежуток времени не сотворил с едой что-то невообразимое. И, слава всем богам, этого не произошло. Суши в пластиковых чёрных коробочках были расставлены на небольшой стеклянный стол. – Думаю, на перекусить пойдёт, - брюнет, уже позабывший о ситуации, стоит поодаль, возле кухонной тумбы, и вытирает вспотевший лоб. - Завтра схожу в магазин. Зарплата должна прийти. Да и тем более скоро Рождество, нужно хоть как-то подготовиться. – Не волнуйся, я сам схожу, - блондин садится за стол, чувствуя, как урчит его живот с каждой секундой всё сильнее и громче. - Лучше отдохни, тебе же скоро в командировку ехать. – Скоро? - парень обеспокоенно перевёл взгляд на электронные часы, стоящие на одной из тумб. По голове словно молотком ударили. - Чёрт, я совсем забыл... – Вот поэтому нужно отдыхать, - впервые за долгое время Чун Юнь с уверенностью перенял на себя роль матери, стараясь сделать последние дни пребывания своего друга дома максимально комфортными. Он давно замечал эти уставшие глаза... А точнее синяки под ними. Наверное, лишь с Божьей помощью, а точнее с маской для зоны под глазами, эти синяки не вылились в огромные мешки под глазами. Каждую ночь он занят чёртовым писательством. Пишет книгу, отправляет какому-то человеку и опять пишет. Всё это повторяется по кругу. И самое главное, не показывает то, над чем трудится, Чун Юню... Так хочется иногда снотворное подкинуть в энергетик, который он литрами выпивает за всю ночь, ибо это единственный шанс на то, что Син Цю хоть как-то поспит. Разговоры не помогают. Действия со стороны Чун Юня тоже. Так сказать, тут только святой дух поможет. – Успею отдохнуть ещё, - Син Цю горько усмехнулся, садясь за стол напротив своего товарища. - Сейчас главное, что я тут, рядом с тобой, вроде как здоровый и ем суши. В ответ тяжёлый вздох и треск деревянных палочек. – Эти суши очень острые, ешь аккуратней, - парень ногтем указал на ролл, на вершине которого была башенка из сырного крема и острого соуса, посыпанного икрой. – Спасибо. Чун Юнь поднял взгляд на Син Цю, удивлённо покосившегося на блондина. – За что? – Просто спасибо. Не бери в голову. Смех, тихий и не сдержанный. Син Цю заправляет прядь за ухо, с теплотой улыбаясь своему другу, который слегка напрягся, чувствуя, как кончики ушей предательски краснеют. – Хах, как скажешь, друг.