Убийцы плачут золотыми слезами, процветающими в грешной земле.

\Отрывок\ 1.1 Эффект Агнозии, или слепота, подкупленная тёмными червонцами. Я устал тонуть... Устал выплёскивать воду ведром с продырявленной лодки, и с каждым разом наблюдать за тем, как она опять обволакивает мои ноги. Также и мир погряз в людских грехах. Похоть, убийства, богохульство... Серебряные крестики уже давно переплавились в серьги с бриллиантами или кроваво-пурпурными аметистами. Дети растут в страхе. Подростки живут в страхе... А взрослые выживают в нём. Тех, кого гнобили - сошли с ума. Кости тех, кто гнобил уже давно гниют среди сырых досок. Все пороки... Даже самые безобидные - превращают людей в стадо животных, которые питаются лишь трупами и остатками адекватного рассудка. Паразитируют. Мир тоже тонет, в развращающей корупции. Словно камень. С такой стремительной скоростью, что остальные лишь передёргивают плечами, «Всё наладится, главное подождать». Невиновные дышут душным воздухом тюремных камер, а преступники вдыхают очередную дозу опасных наркотиков и идут на прогулку, не боясь быть пойманными за свои поступки. Общество встает на сторону убийц. Именно тех, кто пытается восстановить этот баланс. Именно тех, кто убивает плохих людей, навредивших другим. Полиция не справляется, и не пытается сделать хоть что-то. На одного преступника меньше, на одного преступника больше. Так они видят этот баланс, и впрочем, совершенно не против него. Главное, что их кошельки спасены. Они в безопасности. Все в безопасности. Они молятся богу: "Господи, помоги нашим грешным душам, и накажи кровопийц по заслугам, да гнить им в аду под хлыстом самого Люцифера. Аминь". Но сами не замечают своих грехов. Прикрывают свои действия верой, и размахивают дорогой золотой цепочкой с маленьким деревянным крестом. Мы все грешны. И как никогда, ты знаешь это, друг мой. Даже я не чист. Моими руками было совершенно возмездие. А ты лишь выполняешь свою работу. Без какой-либо подкупности с обеих сторон. Верши своё чёрное провосудие, мой ангел, а я, верный раб твой, зажгу свечку, и последую взади. Воистину.

***

Если солнце не светило так ярко, как сегодня, то возможно бы Чун Юнь никогда не увидел этот прекрасный вид, открывшийся перед ним. Глаза, с неохотой, приоткрылись, а голубые зрачки блеснули в дневном свете, сужаясь из-за лучей ещё только восходящего солнца. Светло. Даже слишком. Дешёвая, слегка желтоватая тюль не спасала дело. Парень раздражённо выдохнул, чувствуя, как в тело возвращаются силы, что бы хоть как-то подняться с божественно мягкой, на данный момент, кровати. Кулачками потёр глаза, сонливо повёл головой куда-то в сторону, и сквозь пелену заметил свернувшийся в позу эмбриона комочек...Синеволосый и мирно сопящий среди двух подушек. Видимо, Син Цю всё ещё спит. Весьма не в его манере. Чун Юнь вздохнул, с недовольством отметив, как друг, во время сна, забрал его подушку, и перетянул на себя большую часть шерстяного одеяла. Теперь понятно, почему блондин дрожал всю ночь...И почему ему в очередной раз снились кошмары. Как-то обидно даже... Хотя, с каждой секундой просмотра на брюнета, Чун Юнь всё больше и больше убеждался, что злиться на своего приятеля он не может. По-крайней мере на время его сна. Обычно в активном состоянии он не такой безобидный и милый... Мысли, ранее распадавшиеся в голове словно песочные фигуры, начали собираться в одну кучу. Парень, пару секунд рассматривал фигуру своего друга, лежащего поодаль, но вскоре, поймав себя за столь неприличным занятием, сконфузился и отвел взгляд куда-то в бок, находя рассматривание узоров на ободранных обоях, менее странным занятием. «Сколько времени..?» Ответа на мысленный вопрос не последовало. Часы находились на кухне, а телефон лежал на тумбе. Единственный выход - это встать, и последовать за каким-нибудь из вышеперечисленных предметов. Именно так он и поступил. Вся концентрация на данный момент перешла лишь на одну задачу: "Не разбудить Син Цю". Конечно, это было очень легко, ведь казалось, что единственное, что может разбудить синеволосого - это его оглушительно-громкий будильник. Чун Юнь никогда не забудет, как противно пищит его телефон каждый божий день. В восемь, мать его, часов утра. Рано или поздно список страхов блондина пополнится ещё на один пункт. Но, пожалуй, не сегодня. С аккуратностью кошки, и элегантностью картошки, парень встаёт на двухместную кровать, и перепрыгивает через Син Цю, который, к счастью, даже не шелохнулся от таких небезопасных действий... Небезопасных даже не потому что, Чун Юнь банально мог не рассчитать силу прыжка, подскользнуться на пружинистом матрасе, а потому что есть более страшная вещь, которая следует за пробуждением брюнета... Обычно о таком в слух не говорят, да и мы не будем. Юноша запомнил свои ошибки молодости, и наступать на одни и те же грабли не собирается. Грациозное, а самое главное тихое приземление на ковёр, было выполнено. Можно спокойно выдохнуть. На цыпочках, парень подходит к той самой тумбе, хранившей на своих полочках сокровенную, и нужную сейчас вещь - телефон. «Заряженный, и слава богу». Именно эта необычная фраза проскочила в голове Чун Юня. Хотя, и смысл она в себе несла самый простой, но разъяснить придётся. "Вредина" Син Цю, который делает всё наперекор своему товарищу, имеет такую странную привычку. Привычку выдёргивать зарядник блондина, и подключать к нему свой телефон. Всегда. Даже, если рядом есть свободная розетка с идентичным зарядным устройством, он всё равно выберет именно то место, куда поставил заряжаться свою технику Чун Юнь. Видимо вчера, виновник слабой нервной системы голубоволосого, забыл про это или же просто поленился ставить мобильник на зарядку. Или... Чун Юнь обернулся, опять всматриваясь в Син Цю, словно обыскивая его на наличие одного предмета... И правда, вон он, телефон, прямо в его руке, которая свисла с кровати. Вздох. Юноша ещё минуту прожигал своего спящего друга укорительным взглядом, мол "Опять всю ночь в телефоне сидел, а на утро как зомби будешь ходить", но вслух сказать не решился. Лишь отвернулся обратно к розетке и посмотрел на загоревшийся экран своего мобильного телефона. Восемь часов утра... Что ж, самое время дать себе ободряющую пощечину, собрать, кхм, остатки воли в кулак, и пойти выполнять все дела, запланированные на сегодняшний день. А точнее, пойти в магазин за покупками. Скорее всего, Чун Юнь забыл бы об этом, сразу после того, как пообещал Син Цю взять на себя хоть какую-то долю работы. Единственное, что спасло - это небольшая надпись на обоях телефона: "Магазин. Подарки. Еда.". Звучит как какое-то заклинание, если честно... Ладно, не время рассусоливаться. Чем быстрее он пойдёт в магазин, тем быстрее закончит со всеми делами, и сможет посмотреть боевик, не так ли? Чун Юнь выпрямился, потянулся в попытке размять затёкшие мышцы, слегка нахмурившись и недовольно выдохнув. Чёртов скрипучий паркет. Как же бесит. С большой надеждой на то, что его друг не проснётся от этого противного скрипа, Юнь-юнь двинулся дальше. Вышел. На всякий случай прикрыл дверь, мало ли что... Выдох. Наконец-то можно перейти с цыпочек на нормальную походку. Следующая часть выполнения плана не заставила себя ждать. Все как обычно: Ванная–Кухня–Занятие своими делами. Вроде ничего сложно, ведь самая трудная часть, а точнее, пробуждение в такую рань, была выполнена. Вальяжным шагом, одновременно растрепывая пальцами свои запутанные после сна волосы, Чун Юнь направился к двери ванной. Приоткрыл, и вошёл в комнату. – Холодно... Это неприятное чувство промежутка между теплотой квартиры и прохладностью ванной. Почему температура настолько сильно отличается? Ладно, наплевать. Рука ложится на металлическую ручку крана, и аккуратно проворачивает в сторону до упора. Кажется, Чун Юнь вспомнил ещё об одном способе взбодриться - холодный душ. Точнее...Не душ, юноша совершенно не горел желанием подхватить простуду, или что-то вроде того. Хватит обычного выплеска воды в лицо. Юнь-юнь наклоняется, выплескивая на себя воду, вздрагивая и покрываясь мелкими мурашками. Не помогло... Парень вздыхает. Меньше всего сейчас хотелось смотреть в зеркало, на свою помученную жизнью фигуру. Но он должен оценить то, насколько сильно сегодня его будут бояться прохожие, и предпринять хоть какие-то меры, что бы его не приняли за местного алкаша, которого только что выпнули из подворотни. Мятная паста, лежавшая на раковине, сгибается напополам под действием сильных рук, в попытках выдавить из себя жалкие остатки. Чун Юнь хмурится, и с напряжением, к счастью, выдавливает те самых крохи. Видимо, Син Цю сегодня без пасты останется. Круговыми движениями, парень начинает чистить свои, и без того, вроде как, белые зубы. Выпрямляется, и взгляд с неохотой устремляется прямо в зеркало. Бледный. Господи боже...Как поганка. Блондин вздыхает и опирается свободной рукой на край раковины. Поднабрал ненужную массу...Побледнел...Глаза запали, а на лбу проявилась суровая складка. Выглядит, как отец из какой-то многодетной и очень бедной семьи, в которой она является единственным кормильцем. В каком-то роде тут есть часть правды... Интересно, как выглядят его сверстники, в свои-то двадцать пять? Такие же убитые? Или же наоборот, выглядят как идеализированные айдолы мировой сцены? В любом случае, Чун Юнь даже не был приближенно похож на них. Жестокие реалии играют своё. Паста в перемешку с кровью сплюнута на дно раковины. Что ж....Единственное, чем он сейчас сможет себе помочь, это мытьём волос. Хоть как-то внешний вид освежит. Блондин кладет щётку на своё законное место, и сам, с небольшим хрипом, наклоняется над ванной, чувствуя, как предательски начинает болеть низ спины. Видимо, старость. В этом доме, о красоте своих волос, и вообщем о своем внешнем виде, яро заботился только Син Цю. Ну и слава богу. Зато в их доме обычно присутствовали все нужные (И не нужные) средства гигиены. Сюда же входили и шампуни, разные маски для волос, в которых Чун Юнь не особо разбирался, и просто брал наугад (К удивлению, это прокатывало), лосьоны и скрабы. Потом ходил целый день и «вонял». ( Образно обозначил для себя Чун Юнь) этими непонятными жидкостями из банок. Не сказать, что блондину не нравился этот "Девчачий" запах...Если честно, то он даже стремился использовать некоторые из купленных на деньги Син Цю, тюбиков с уходовой косметикой. Только не в таком количестве, как сам поклонник всех этих странностей. Всему есть своя мера. Спустя пары минут, стояния над ванной и раздумыванием насчёт Син Цю и его обожаний, Чун Юнь все таки пришёл к тому, что бы взять в руки душ, и намылить свои волосы. Шампунь пах приятно...Чем-то сладким, даже приторным. Слегка напоминало запах какой-то выпечки с корицей. Хотя, впрочем, это не так важно. Главное, что не пахнет цветами. Юноша смывает пену, исподлобья наблюдая за тем, как она стекает в слив. Протягивает руку к корзине с бельём, и берет с самой верхушки зеленое махровое полотенце. Пару махинаций руками, и мокрые волосы оказываются закутанными в чалму, из которой, вперед вылезали лишь редкие прядки. Так... Теперь нужно одеться, а после этого можно и высушить голову. Чун Юнь, ещё пару секунд смотрит на себя в зеркало, вытирает влажное лицо низом белой майки, в которой он спал, и выходит из ванной, с грустью подмечая то, что ему снова придется вести себя максимально тихо. Хотя... Нет, одеться можно и потом. Сначала завтрак. Хотя, и завтраком это назвать сложно, ведь состоял он из одной-двух выпитых чашек бодрящего кофе и, если повезет, какой-нибудь, случайно найденной, конфеты или бутерброда. Весьма комично... Ведь непостоянный рацион питания Чун Юня, явно как-то влиял на его здоровье. Он буквально мог завтракать половинкой сэндвича, а вот на обед, уже, съесть те самые восемь порций лапши быстрого приготовления. Варварски по отношению к желудку, но блондин ничего не мог с этим поделать. Тихо шагая по паркету, Чун Юнь обогнул стену, которая разделяла кухню и коридор, и вошёл в комнату. Сразу же, словно на автомате, подошел к железному чайнику, и нажал на кнопку. Внизу загорелась красная лампочка. "Живой ещё... ". К удивлению живой...Какой уже год этот чайник терпеливо служит парням? Пятый? Седьмой? Восьмой? Это заставляет чувствовать себя... Убого. Чун Юнь поморщился. - Да, ну к черту, это кофе... И правда. Лучше потом, когда блондин придет из магазина, они с Син Цю сядут, и нормально позавтракают вместе, чем все эти перекусы на ходу. "Может яичницу приготовить...?" Идея была отброшена, спустя пару секунд после появления. Яиц нет, как и сковородки... Не в кастрюле же жарить, однако... Видимо, без заветной посуды много не сворганить.... Как и без продуктов. Идея питания воздухом не особо нравилась блондину, поэтому в голове лишь укрепился план похода в магазин. И снова, "Чем быстрее – тем лучше". Одежда. Нужна одежда. Юнь-Юнь твёрдым шагом устремился в комнату, где спал Син Цю, совершенно забыв о всех правилах приличия, которые буквально кричали о том, что шуметь в доме со спящим человеком, весьма некрасиво. Да, и впрочем, уже все равно. Главное побыстрее за продуктами уйти. Отворяет дверь, и все-таки, замедляется, приближаясь к шкафу с одеждой. Взгляд, с подозрением опускается на Син Цю, который вроде бы как спал... "Красивый... ". Чун Юнь слегка краснеет, отворачивая голову в сторону. Сам шкаф с одеждой стоял прямо возле кровати, точнее сбоку от неё. В паре сантиметров от сопящего тела брюнета. Юноша вздыхает, потирает свои глаза, в попытках отогнать назойливые мысли, и кладет руку на вытянутую ручку шкафа. - Бу. - Длинные пальцы впиваются в голень, сопровождаемые тихим хихиканьем. Чун Юнь вздрагивает, и пусть на физическом уровне это не особо и проявилось, но на моральном уровне, Где-то внутри он словил, что-то между инфарктом и инсультом. А может быть и все вместе. Даже самому смешно стало от такой глупой реакции... Как будто сердце перестало биться на пол секунды, а кровь в венах резко похолодела. - Куда пошёл? - Сонный голос и уже ослабевшая хватка за голень заставляет придти в себя, и опять вздрогнуть, только на этот раз без причины. Юноша разворачивает голову в сторону своего "мучителя", и смотрит сверху вниз, отмечая то, что если бы не безобидный вид Син Цю в данный момент, то брюнет бы с большим шансом оказался придушенным своей же подушкой. Наверное, это была самая глупая, но одновременно, и самая милая картина, которая когда-либо представлялась Чун Юню. На глазах только проснувшегося друга навернулись крохотные слезинки. Товарищ смотрел одним глазом, уткнувшись лицом в перьевую подушку, и, видимо, ожидал реакцию от Юнь-Юня. Сам виновник этого концерта, снисходительно улыбается, и с нежностью перекладывает руку Син Цю со своей ноги на кровать. - Все хорошо. Я иду в магазин, не волнуйся. Просто спи. - А? Зевок. Брюнет прогибается в спине, одним локтем упираясь в матрас, а другую руку, заводя себе за голову. – Спи. - С твердостью в голосе отвечает Чун Юнь, вставая на колени. Рука сама, непроизвольно, потянулась к лицу собеседника, и костяшками убрала прядь, которая так назойливо свисла прямо на середину лица. Блондин, с долей материнской любви натягивает сползающий плед, прямо по плечи своего друга, и встаёт, уже собираясь подойти к шкафу. – Стой... Слабый полу-шепот заставляет остановится, и опять посмотреть в лицо собеседника. Син Цю зарывается в плед, и расфокусированно разглядывает размытую фигуру Юнь-Юня. - Стой. - Да? - Купи соку... Гранатового. На губах парня проявляется еле видная тень улыбки. - Волшебное слово? Словно дразня, сказал Чун Юнь, одновременно доставая из шкафа всю нужную, для прогулки, одежду. – Пожа-а-а-а.. - Остальная часть слова превращается в громкий зевок. Син Цю вытягивается, разминая свои затекшие мышцы. Блондин коротко кивнул, и подходя к двери, кинул что-то вроде: "Высыпайся. Я пошёл". На скорость, натягивая на себя всю одежду, которую он взял, парень осматривал прихожую в надежде найти ключи легким путём. Ведь сложный путь представлял из себя, что-то вроде беганья по все квартире, и переворачивания всей мебели, которая попадется по пути. К счастью, они оказались в куртке Син Цю вместе с мятной жвачкой, которую Чун Юнь, пожалуй, ненадолго "одолжит" у своего друга. Все нужное было сложено в карманы лёгкого серого пальто, а ключи, на всякий случай, блондин положил в задний карман джинс. И конечно же, как без своего фирменного действия, которое весьма напрягало Син Цю. Духи, стоявшие где-то в глубине высокой тумбочки, вышли в свет лампы. Юнь-Юнь хмурится, и отворачивает лицо в сторону, нанося на себя этот мягкий, мужской аромат. Сойдёт. Парень в последний раз смотрит на прихожую, на свою домашнюю одежду, которая мирно лежала на стуле, и на выключатель. Свет потух. Юноша быстро натянул кроссовки, совершенно наплевав на их непрезентабельный вид, и спустя пару махинаций с замками, отворил дверь. По полу сразу рассеялся уличный холодок. Чун Юнь почувствовал его даже сквозь джинсы и носки. Видимо, погода сегодня не из лучших. Неудачный день... Парень затворил дверь, и закрыл её на ключ, зная привычку Син Цю, наоборот, оставлять двери открытыми. Так сказать, грабители, заходите, добро пожаловать. А если серьезно, то это ужасная привычка, и блондин когда-нибудь отучит своего товарища от неё. Кхм... Юнь-Юнь прочистил горло, и направился вниз, огибая ободранные перила лестницы. Суровая бедность... Если честно, то создавалось чувство, что этот дом пережил афганскую войну, и единственное, что сделали строители после этого - это подлатали уже разваливающиеся стены. Грязный пол. Изрисованные в граффити и нецензурных надписях стены. Где-то на верхних этажах, на лестничной клетке жалобно мяукала кошка. Чун Юнь издал разочарованный вздох. Словно с этим вздохом из него вышла вся надежда на человечество. Слишком сильно окружающая обстановка давила на него... По всем факторам. Страннее всего было, что Син Цю оставался все таким же жизнерадостным и веселым даже в такой ситуации... Ну, по крайней мере веселей, чем сам Чун Юнь. Чертово солнышко. Хотя... Не блондину судить. Он все ещё не может привыкнуть к жестоким реалиям жизни, в отличии от своего партнера. Казалось, что стоит только Чун Юню попробывать покончить со всем этим, как Син Цю буквально вытащит его из гроба, и поставит на ноги. Наверное, брюнет был единственной причиной по которой Юнь-Юнь ещё не загнулся... Удивительно....

***

– Твою ж мать... Телефон забыл...

***

Магазин. Одно слово вызывало неприятное чувство с примесью детской травмы и слёз. В горле застревал неприятный ком, образованный потраченными нервами. И страхом перед диковатыми особями, которые готовы порвать себя на кусочки за йогурт по скидке. Наверное, лишь по этой причине Чун Юнь не любит выходить на улицу. Словно вокруг сборище бешеных животных... Отвратительно. Раз за разом обходя отделы, юноша лишь удивлялся резкому опустошению полок, которые буквально день назад были туго набиты продуктами и разными вещицами. Уже голова кругом идёт... Дикая толкучка. Именно так можно было назвать это состояние, когда тишина и спокойное похождение за продуктами полностью исчезают, и на их место встаёт адская смесь из шума и споров. Где-то на дне корзинки одиноко бремчат продукты. Брать лишь то, что нужно. Не смотреть на красивые ценники. Не верить добрым, лишь с первого взгляда, сотрудникам в отделе. Три правила, которые Чун Юнь узнал от Син Цю. Последний же, в свою очередь, постарался буквально вбить их в голову своего сожителя, чтобы не произошло никаких неудобных казусов. В любом случае, Юнь-Юнь уже взял все нужные продукты, и единственное, что осталось это... Злополучная сковородка. Ладно, плевать. Возьмёт первую попавшуюся, и главное – недорогую. Главное, что сковородка. И что на ней возможно готовить. С тихой руганью блондин, прикладывая титанические усилия, пробивался сквозь небольшие кучки людей, которые расформировались по всему магазину, мешая пройти к нужным отделам. Конечно, может быть, это слишком гиперболизированно, но сейчас Чун Юнь чувствовал себя именно так. Словно желе, придавленное гидравлическим прессом с двух сторон. В ответ на легкое рассталкивание юноша услышал о себе много нового. Он был и мразью. И неуважающим никого выродком. И главным позором молодого поколения. Все "прекрасные" титулы были присвоенны Чун Юню, и как бы не пытался парень не замечать эти открытые осуждения со стороны, всё-таки не сдержавшись, он ответил одному из подростков, который яро материл его на протяжении нескольких секунд. Малец сразу умолк под убивающим взглядом и вжался в плечо одной из своих подруг. Главное, быть спокойным... Не вредить никому... Ему не нужны же лишние проблемы, так? Один лишь вопрос... Где этот чёртов отдел?! Спустя сто и одну попытку. Сто и одну дорогу, которую Чун Юнь проходил по нескольку раз подряд. И сто и одну потерянную нервную клетку, парень всё-таки смог дойти до отдела с посудой, ненароком увязавшись за миловидной старушкой. Раздался облегчённый вздох, и блондин, оперевшись на одну из полок с кастрюлями, смог позволить себе минутную отдышку. "Как же это, твою мать, сложно... " Как же Син Цю выживает тут... Ещё и по несколько часов отсутствует... Наверное, магия, ведь сам Чун Юнь был тут от силы полтора часа и уже чувствовал, как его ноги врастают в холодный бежевый пол. Замученный взгляд медленно перешёл на полки, стоящие поодаль. Сковородки. Наконец-то. Блондин выдохнул и уверенно направился к ним, как вдруг... – Я женщина! Я лучше тебя разбираюсь в утвари! Значит, берём вот этот нож! – Ты нормальная? Я на охоту каждые выходные езжу, значит, и лучше в ножах разбираюсь, чем ты. Успокойся! Крики раздражали. Очень сильно. Чун Юнь развернулся в сторону происходящих и семейных, по-видимому, разборок и подтвердил свои мысли. Пара. Стояла поодаль и ссорилась насчёт ножа... Напрягает. Разве нельзя быть на полтона тише?! Парень смотрит наискось, с удивлением отмечая то, как супруга без опасений машет предметом споров в порыве эмоций. И правда, ненормальная... Если бы пара вела себя чуть спокойнее, то возможно бы Чун Юнь и подошёл бы к ним, чтобы помочь с выбором хорошего ножа (и, уж поверьте, он в этом разбирается более, чем отлично). Но желание отпало после того, как они перешли на оскорбления. Отвратно... Из мыслей вывел громкий голос, скорее похожий на взрыв энергии среди серой суеты. – Чун Юнь! Боже... Он узнаёт его из тысячи... Нет, почему... Почему именно сегодня? За какие, чёрт возьми, грехи?! Разворачиваться не хотелось от слова совсем. Но пришлось. С раздраженным видом Чун Юнь в пол-оборота пронизывает глазами то место, откуда и выкрикивалось его имя. Сквозь толпу людей с небывалой энергичностью пробивалась ярко-красная фигура. Казалось, что скоро она будет буквально светиться и излучать флюиды позитива и счастья. Среди всех зевак она выделялась, как яркое пятно на белом холсте, приковывала к себе взгляд и заставляла сразу же отвести его из-за чрезмерной кислотности цветов в одежде. Мысленно блондин уже успел прочитать и молитву, чтобы девушка не заметила его и прошла мимо. Чисто из вежливости Юнь-Юнь бормочет что-то между "Привет" и непонятным набором звуков, но вскоре громко хрипит, оказываясь зажатым между двух рук. – Привет! Давно не виделись! – Сян Лин... Пусти... Задушишь... Ведь... – А, ой... Брюнетка тихо хихикает и отпускает парня, который утыкается губами в предплечье и заливается в сухом кашле. – Если хочешь обжиматься, то выбери более подходящее место, – спустя пару секунд произносит Чун Юнь, сверху вниз осматривая подругу укоряющим взглядом. – Хорошо! - и опять хихиканье. Вдруг Сян Лин резко нахмуривается, глядя на стенд со сковородками, напротив которого стоял Чун Юнь. – Что делаешь? "Ты... Не видно тебе, что ли?" – Ну... Понимаешь... Юношу перебивают. Как всегда. Нет ни доли этичности в этой девушке. Ни капельки. – Стой, вы опять что-то сломали? Или сожгли? – она заливается в громком смехе, но почувствовав на себе недовольный взгляд парня, осеклась и опять нахмурила брови. – Сковородку? – Да. Сковородку. Только его рука начинает тянуться к первой попавшейся посуде, как Чун Юня неожиданно хлопают прямо по ладони. – Куда грабли тянешь?! – девушка аккуратно толкает Юнь-Юня в грудь и встаёт на его место, заинтересованным взглядом рассматривая ценники и разные этикетки к посуде. – Дай профессионал разберётся. Именно в такие моменты появляется весьма странное желание, как подойти и дать ей подзатыльник. А точнее два. Один за то, что толкается, а другой за высокомерие. Нет, ну парень, конечно, понимал, что она, Сян Лин, непревзойдённый шеф-повар в одном из самых классных кафе-ресторанов их города. Было бы логичнее оставить на неё выбор сковородки. Всё-таки разбирается. Но всё равно в груди щемило чувство детской обиды. Он бы и без неё смог справиться... Тьфу, выскочка. Минут шесть хватило девушке, чтобы выбрать хорошую, по её мнению, и недорогую посуду. Не говоря ни слова, она кладёт вещицу в корзину, которую держал Чун Юнь. И как только эмоции на лице брюнетки начали сменяться, а рот приоткрылся, чтобы вывалить на юношу весь багаж знаний по теме сковородок, как он резко прервал её: – Не нужно. Я всё понял. – Ты всегда так говоришь... – обидчиво пробубнила Сян Лин, драматично хлопнув себя ладонью по лбу. Они с Син Цю чем-то очень сильно схожи. Оба чересчур драматизируют. А ещё всё время недовольны, когда другие не хотят выслушивать их лекции на темы, которые только их и интересуют. Девушка ещё пару секунд держит руку у лба, отводя взгляд на потолок магазина, но вскоре выхватывает корзину из рук парня, который недоумевал, стоя с пустыми руками. – Я немножко задолжала Син Цю, – странное начало для оправдания своего действия. – У меня все деньги на карточке, а тут банкомата нет... Вот и отдам ему долг. Иди на улицу, а я пока что оплачу. – Я и сам могу. – Просто. Жди. На. Улице. – Окей. Можно сказать, что Чун Юнь был рад предложению девушки. Ведь продукты он должен был купить за свои деньги. А тут просто появился этот ангел или же демон... Он точно пока и не определил, и оплачивает все продукты. Интересно... Сколько она задолжала Син Цю? Кхм. В любом случае, спросить не у кого. Сян Лин, на удивление, уже скрылась из виду. Шустрая однако. И чудоковатая. Эти слова подтвердят все мимо проходящие покупатели, которым она попалась на глаза. Или же которые застали их разговор. "Надеюсь, косых взглядов не будет... "

***

" Может, Син Цю шарф на Рождество подарить? " Моросило. С тех пор, как Чун Юнь пришёл в магазин и вышел из него, прошло около двух часов. И за это время, к несчастью, погода стала ещё хуже. Даже пальто не спасало от морозного ветерка. "Шарф? Серьёзно? " Мысли одна за другой скакали в голове, сменяясь, причём одна противоречила другой. Юноша издал грустный вздох и облокотился на железные перила, засунул руки в карманы в надежде согреть их. Юнь-Юнь был уверен.... На улицу он больше не выйдет, пока не закончатся заморозки. Ни за что. Конечно, может быть, такие мысли и давали надежду на то, что скоро он придёт домой и согреется горячим кофе, которое он так и не выпил, и пледом, но сейчас, единственное, что оставалось Чун Юню, это ждать девушку, которая, кхм, застряла непонятно где. Он бы за это время успел уже десять раз оплатить покупки и выйти на улицу. – Молодой человек... Молодой человек, подайте сыну на лечение... Крепкая хватка неприятно ощущалась на плече. Длинные ногти буквально впивались в кожу через ткань пальто. Сухой голос заставил отдёрнуться и резко отойти в сторону, чтобы оглядеть человека, который так неожиданно вторгся в личное пространство парня. Бабушка. Престарелая бабушка с морщинистым, но на удивление ухоженным лицом стояла поодаль, терпеливо дожидаясь реакции от парня. Хотя... Даже не столько терпеливо, сколько ожидающе. Словно что-то должно произойти. Чун Юнь и забыл, что данный район населён огромным числом попрашаек, которые орудуют в крупных магазинах. Схватывают жертву и не отходят от неё ни на шаг, пока она не даст им то, что нужно. А нужны им только деньги. – Простите, у меня наличными нет. Уже заученная фраза. Блондин привык к ней, пусть и знал, что это настоящая ложь. Всё-таки жестокий мир. Каждому нужны деньги, и просто так ими разбрасываться по разные стороны не очень-то и охота. Лицо старухи изменилось быстрее, чем открылись раздвижные двери магазина, чтобы впустить новую порцию клиентов. Оно стало красным. Бешеным. С какой-то примесью ненависти, обиды и высокомерия в одном флаконе. Чун Юнь сделал шаг назад. Мало ли что... Увы, его опасения подтвердились. Пожилая женщина подходила под категорию людей, которые долго идут к принятию отказа. Хотя... Не столько долго, сколько сначала вымещают всю злость на своём объекте, а потом и уходят. Видимо, скоро начнётся большой концерт. В речь старухи можно было и не вслушиваться. Как всегда. Приплетание религии и оскорбления. Знаете... Когда вас на всю улицу называют выродком, Анти-христом и сыном дьявола, который будет гореть в аду... Это привлекает чрезмерное внимание. Все взгляды были обращены на этот недо-скандал. Ещё пару фраз о том, какой Чун Юнь отвратительный, и что его покарают, и... – Бога нет. Слова сами выскочили иза рта. Это было похоже на какой-то детский проступок, когда не хочется отмалчиваться, а наоборот, сказать что-нибудь такое, что повлечёт за собой усиленную злость собеседника. Терпеть не хотелось. Конечно, все слова этой разъярённой бабушки он пропускал между ушей, но это не означает, что он не обращал на них внимания. Всё-таки небольшую часть блондин уловил. Чун Юнь не был верующим человеком, но и атеистом себя не считал. Он верил, что где-то там есть что-то, что может помочь людям, но точного определения давать на осмелился. Агностик. Этот термин подходит ему ближе всего. Но... Когда религии приплетают куда попало (что, кстати, и считается богохульством, очень странные стандарты), то тут уже парень терпеть не станет. Ему не по душе стоять и принимать тот факт, что его поливают грязью. Женщина издала непонятный звук и со всей желчью и ненавистью плюнула парню под ноги, переводя покрасневшие глаза на его лицо. – Да сгоришь ты в Пепелище за свои грехи и безразличие к другим. В последний раз ненормальная кинула на него убивающий взгляд и как ни в чём не бывало пошла на другое крыльцо магазина, находящееся поодаль, чтобы снова просить мелочь. М-да... Ситуация не из худших, но и на лучшую не претендовала. Внутри остался неприятный осадок. Впрочем, парню не привыкать. – И что это было? Сян Лин стояла возле дверей гипермаркета, вопросительно приподняв бровь. – А ты вовремя, – Чун Юнь покосился на девушку и скрестил руки на груди, с раздражённостью глядя вдаль. – Наблюдала за происходящим. Весело тебе, наверное, было, да? – она ехидно усмехнулась и спустилась по ступенькам вниз прямо к месту, где стоял парень. – Очень. – Ну и как? – Верующие очень странные, – парень перевёл взгляд на свои кроссовки, а вскоре и на лицо подруги. – Прямо, очень. – Ты тоже "странный". – Если ты пытаешься сравнить меня с этой бабкой, то поверь мне, – парень нахмурился. – Это очень гнилая идея. У неё не всё в порядке с головой. А у меня всё нормально. – Да-да, конечно, – Сян Лин рассмеялась, заставляя Чун Юня обидчиво хмыкнуть. – Держи, это твой подарок на Рождество. – Сковородка? – парень с нескрытым скептицизмом глянул на собеседницу. – Сковородка и кое-что ещё. Дома откроем. – ОткроЕМ? – последний слог был выделен с особенным удивлением и всё таким же недовольством. – ОткроЕМ, – подтвердила слова девушка и, крепко схватив парня за локоть, потащила его в сторону их с Син Цю дома. – Схожу к вам в гости, навещу хоть нашего книжного червя перед уездом на конкурс. – Ты уверена, что он не будет против? – недоверчиво прошептал Чун Юнь, пытаясь выдернуть руку из хватки. – Он когда-то был против? – Нет... – Так вот, в чём проблема?! – с задором произнесла девушка и потянула уставшего парня через переходник. Ситуация действовала на нервы. Чун Юнь медленно выходил из себя, но старался сдерживаться. Срываться на Сян Лин стало бы его роковой ошибкой. И, наверное, самой последней в жизни. Хотелось просто прийти домой и отдохнуть, но нет, конечно же что-то пойдёт не так... Чёрт. Просто чёрт. – Выглядишь убито, – неожиданно подметила девушка, краем глаза пробегаясь по лицу парня, в подтверждение слов подмечая всё. От уставших глаз, уголки которых явно от недосыпа стремились вниз, до поджатых губ, усыпанных мелкими трещинами и красноватыми ранками. Чун Юнь издаёт какое-то вялое бурчание с примесью недовольных выдохов. Вообще, прерывать такую приятную для ушей тишину не хотелось. Видимо, Сян Лин не разделяла его мнения, явно нуждаясь в собеседнике и хоть каком-то диалоге. Даже с таким неразговорчивым скептиком, как Чун Юнь. "Сам знаю... Не нуждаюсь в комментаторах". Весьма некультурно. Так бы сказал Син Цю, всё ещё непривыкший к раздражённому бубнежу Чун Юня, заместо нормальных и, главное, членораздельных ответов. И сам блондин сквозь огромные усилия выдавливает из себя тихое: – Насколько убито по шкале до десяти? – Тысяча из десяти. – Оу... – Оу... – передразнивающе произнесла девушка, пытаясь повторить безразличную интонацию своего собеседника. Увы, ни к чему это не привело. Взгляд парня всё также был устремлён куда-то вниз на грязные кроссовки. Казалось, что единственное, что его волнует в данный момент – это холодный ветер, пробирающий до костей. Да что там до костей... Чун Юнь ёжился от холода, зарываясь нижней частью лица в пальто, полностью уверенный в том, что придёт домой и примет горячую расслабляющую ван– А нет, не примет. Тихое хихиканье со стороны подтверждало слова. Чёрт... – Что случилось-то? – Сян Лин слегка наклонилась вперёд, всматриваясь в холодное и буквально каменное лицо Юноши. "Много что произошло, увы. Всего знать не положено." Хотя... И сам Чун Юнь не знает, почему его лицо резко приняло такой сухой вид. Может быть, это было внешней защитой от людей? Точнее маской, которую он надевал, чтобы в лишний раз "чужаки" не приставали к нему с тупыми вопросами и предложениями. Обычно от местной гопоты это спасало. Но далеко не от злобных верующих бабушек, которым все всем обязаны. – Многое произошло,– на выдохе произнёс блондин, сморщивши лицо. Лужа, так неудачно попавшаяся под ноги, намочила носки и оставила на обуви тёмные пятна. – Син Цю уезжает в командировку прямо в канун Рождества... Опять полмесяца одному сидеть. Питаться вредной пищей, сидеть за компьютером... И, как это не странно признавать, не слышать этих едких подкалывающих фразочек. Думаю, мне этого будет не хватать. – Хах, а вы близки, – с усмешкой произнесла брюнетка, грациозно прикрывая рот рукой. – Конечно. Если память не подводит, уже как год шестнадцатый дружим, – юноша пожал плечами, даже не пытаясь подсчитать точное время с начала их дружбы. Главное – просто ответить. – Дружите? Чун Юнь вопросительно приподнял бровь и развернулся в сторону собеседницы, ожидая разъяснения, как он понял, вопроса. – Да, а что не так? – Да нет, совсем ничего.... – с неприкрытой таинственостью произнесла Сян Лин, но уловив на себе недоумевающий взгляд, лишь цокнула да махнула рукой. – Забей. – Окей... Ты странная. – А то. Диалог на этом и закончился. К счастью Чун Юня. Парень кинул взгляд на девушку, которая всё также тащила его за руку в сторону дома, но почему-то всё время смотрела себе под ноги, словно задумавшись. Что-то произошло..? Её лицо не такое хитрое и радостное, как во время разговора. Наверное, ушла в себя. Хотя... Зачем ему беспокоиться об этом? Лучше наслаждаться тишиной и надеяться, что она не придёт в себя прямо до прихода в квартиру. И уж там найдётся ей разговорчивый собеседничек, который сможет утолить всю её жажду к общению. И, наверное, хвала Всевышнему, Чун Юнь наконец-то сможет побыть один в своей комнате. Или же отдохнуть от большого скопления людей. Ура.

***

– Наконец-то вы пришли. А то я уже заждался...