Убийцы плачут золотыми слезами, процветающими в грешной земле.

– Ложись спать. – Ещё полчаса, мам. Холодный свет от луны обильным потоком лился на одеяло, пробиваясь даже в самую глубину складок, коих была куча на постельном белье. – Мам? – Чун Юнь нахмурился и с тихим, уставшим охом приподнялся на локтях. Хотя... Этот "Ох" был далеко не случайно вырвавшимся звуком, а как раз-таки наоборот... Син Цю должен был понять, что терпение его друга, пусть и медленно, но гаснет. Чёрт его подери, невозможно спать, когда от экрана компьютера исходит свет и так неудобно попадает на лицо, будто бы на зло. – Ты похож на недовольную мамочку, которая пытается отругать своё дитё. Син Цю тихо хихикнул, потрясывая плечами и накрывая тонкие губы внешней стороной ладони. – Син Цю... Я, конечно, всё понимаю, но если ты не хочешь спать, то дай выспаться хотя бы мне. – Мне уйти в другую комнату? – Нет. Просто ляг на кровать, – терпение подходит к концу, и знак этому то, что Чун Юнь, преодолевая свою лень, сел на кровать, сцепив руки в замок. "Сколько можно..." Сквозь ночную тишину прорывались лишь неприятные звуки клацания клавиш ноутбука и настолько быстрые... Словно Син Цю наперёд знает, что и как написать, и совершенно не задумывается над строчками. Изредко насилие над клавиатурой прерывалось, и брюнет начинал орудовать мышкой, подправляя ошибки, сделанные во время написания. Наконец-то он останавливается и разворачивается к Чун Юню лицом, заправляя вылезшие пряди волос обратно в хвостик. – Скучаешь по мне? – парень слегка наклоняется вперёд, рассматривая плечи своего друга и также ожидая, пока тот повернётся в ответ. И он повернулся. – Да? – возникло чувство, будто Чун Юнь не отвечает на смущающий вопрос своего друга, а повторно задаёт его себе с долей трепета и неловкости. Руки расцепляются, и блондин заглаживает свои волосы назад, поворачиваясь к приятелю. По его лицу было видно... Это был утвердительный ответ. Сердце начинает стучать активнее, чем пару минут назад, но парень словно бы в упор этого не замечает, завороженно рассматривая черты лица Син Цю, на которые попал лунный свет. Золотистая радужка так неестественно-болезненно принимала свет, запечатляя в себе что-то на грани пугающего и до жути прекрасного. Казалось, что в этих глазах можно сосчитать все звёзды, которые были на затянутом теменью небе. "О, боги..." Юнь-Юнь молча встает с кровати сразу же после того, как Син Цю под пристальным взглядом опять возвращается к своей работе. Опять... – Книгу пишешь? – блондин на цыпочках подходит к своему другу, словно боясь спугнуть его музу, которая, к несчастью, решила посетить его ночью. Впрочем, как и всегда. Чун Юнь опирается рукой на стол и заинтересованно смотрит в экран, не поспевая читать слова, которые быстро набирает Син Цю. – Конечно, свет моей жизни. Блондин краснеет, но лишь слегка, словно пытаясь скрыть этот факт от своего друга, бубнит: – Опять эти идиотские клички... – Тебе не нравится? – Син Цю разочарованно тянет слова и кладёт ладонь на свою щёку, добивая друга наигранно-грустным взглядом. И Чун Юнь верит этому взгляду, как и всему Син Цю в целом. – Или тебе нравится, и ты просто скрываешь... – грусти как и не бывало. На губах проявляется усталая улыбка. Но искренняя. – Не знаю, – блондин резко обрывает своего друга, чуть ли не на середине предложения, проводит рукой по лицу, словно собирая с него всё смущение, коего было много, и отряхивает о свою спальную футболку. Не помогло. – Просто... Пошли спать, окей? – Ну... Смотри, – Син Цю наклоняет голову набок, не переставая печатать. – Сейчас я прекращаю работу над книгой, а потом у меня не будет времени закончить эту главу. Потом у меня пропадёт вдохновение. Вскоре, я постарею, и, возможно, у меня будет время и вдохновение, но не будет сил, чтобы закончить книгу. Конечно, я, как уважающий себя автор, попытаюсь дописать книгу, и выйдет произведение... Третьего сорта, – парень вздыхает и проводит пальцем по клавише пробела, то и дело поднимая взгляд на написанный текст, чтобы отметить там все возможные ошибки. – Я подам его в издательство, и его откажутся печатать. И я буду грустить. Что же мне делать? Конечно, под конец этой "душераздирающей" тирады, брюнет уже не смог скрыть то, как уголки его губ приподнялись в хитром смешке. Чун Юнь вздыхает так обременено, словно тащит на себе огромное бревно, прикрывает глаза и усиленно трёт переносицу. – Твою мать, значит возьмём и сами напечатаем. Такой расклад тебя устраивает? Всё, пошли спать, я устал, – грубая, мозолистая рука накрывает плечо в ожидании отклика. Чун Юнь не отказывает себе в желании мягко погладить его, пока собеседник усиленно раздумывает над словами. – Ладно, всё ради тебя, солнце моё ненаглядное. – Чёрт возьми... – Хорошо-хорошо, Юнь-юнь, больше я не буду тебя называть такими словами, - Син Цю вздыхает, что-то поспешно щёлкая на компьютере, и, к счастью Чун Юня, экран потухает, оставляя комнату в напрягающей темноте. Блондин удовлетворённо кивает головой и ложится на кровать, занимая место у стены. Приятный холод от стен расслабляет и помогает уснуть. Взгляд обращается к другу, который возится с одеждой, безуспешно пытаясь найти в темноте свою пижаму. – Включи свет, – Чун Юнь опирается локтём на кровать, чтобы уловить взглядом все махинации, которые пытается проделать Син Цю. Парень отрицательно мотает головой из стороны в сторону. – Не хочу остаться с выжженной сетчаткой, – он вздыхает и напряжённо потирает пальцами подбородок, взглядом проходясь по комнате. И опять безуспешно. Не видно ничего, хоть глаза выколи. Син Цю плюхается на диван, забираясь своими длинными пальцами под футболку, сминая края в руках, тянет футболку наверх. Взору Чун Юня открывается красивая стройная спина. Стыдно. Очень стыдно... Но парень скользит взглядом по ней, радуясь, что Син Цю не включил свет, чтобы найти одежду. Отвыкшему от темноты взгляду скорее всего не предстал бы тот вид, который появился перед парнем прямо сейчас. Стоп... Радуется? Чун Юнь еле слышно стонет, утыкаясь глазами в теплую подушку. Нет, лучше бы включил свет. Не было бы так стыдно за свои действия. – Тебе Сян Лин всё рассказала, не так ли? – Син Цю кидает футболку на компьютерный стул, а вслед за ней и свои потрёпанные штаны. На замену этой одежде приходит белая майка, найденная на краю постели. Наверное, в этот момент Чун Юнь начал благодарить бога за его снисходительность. Повернул голову в бок и, утыкаясь правой щекой в подушку, парень непонятливо оглядел Син Цю, который лёг рядом. – Да. Лгать было бессмысленно. Особенно такому человеку как Син Цю. Возможно, просьба девушки не рассказывать об этом была искренней, она надеялась на Чун Юня, но, увы, сам парень не ставил её просьбы выше доверительных отношений со своим лучшим другом. – Печально, – брюнет вздохнул и подвинулся поближе, решив остаться в паре сантиметров от лица приятеля. Он потянулся, тихо зевнул и, приоткрыв один глаз, продолжил. – В любом случае... Что бы ты хотел на Рождество? – Разве смысл подарка не в том, что он должен быть неожиданным? – Возможно, – Син Цю отвёл взгляд на стену. – Просто не хочу тебя расстраивать. – Я буду рад всему, что ты мне подаришь. Только... Не книги... – Смотря какие... – Син Цю... – Ладно-ладно. Хоть что, но не книги. Я понял, - брюнет рассмеялся и тыкнул своего друга в бок, словно пытаясь раззадорить дракона, который спал внутри него. Чун Юнь укорительно посмотрел прямо в глаза парня и отвернул голову в другую сторону, пытаясь этим показать то, что такие действия вовсе не доставляют ему какого-то "веселья". Не ребёнок же. Часть раздражения вышла через глубокий выдох, а другая часть перешла в слова, которые Чун Юнь не столько сказал, сколько прожевал и выдавил из себя, не смыкая губ: – Сходим завтра в кино? – Я, что, по-твоему, отказаться должен? – Да или нет. – Конечно да, Чун Юнь, что за глупые вопросы. "Глупые вопросы..." Парень с обидой поморщился и слегка отдёрнулся, пусть и стена не давала ему отодвинуться слишком далеко. Разговор оборвался слишком резко, и блондин это понимал, но делать первый шаг к логичному завершению не желал. На этом сказывалась и сильная сонливость с навязчивой усталостью, и желание "наказать" друга за его вечные подколы. Молчание длилось недолго. Чужое тело прижалось к спине парня, а ледяные пальцы легли куда-то в область ребер. – Хотя бы спокойной ночи сказал, ей-богу, – в попытках спародировать бубнёж своего друга Син Цю и не заметил, как тот невольно прижался поближе. – Спокойной ночи. Суховато, но хотя бы так. Объятия продлились недолго – Син Цю тоже был не особо тактильным человеком. – И тебе спокойной ночи, свет моих очей. "Твою мать..." Реплика не была произнесена вслух, но брюнет уловил возможный ход мыслей своего друга и распластался на кровати, разрывая тишину тихим смехом. Наверное, в его мыслях, пусть и не в первый раз, но промелькнуло: "Милый..."