Убийцы плачут золотыми слезами, процветающими в грешной земле.

\Отрывок\ 1.2. Мнительный недостаток жалких слёз на чужом лице. Кровью за кровь. Зачем же это? В чём смысл этих слов и действий? Приносить людям ответную боль, которую сам же и не смог перенести? Может быть, удовлетворить свои садистские наклонности? Накормить своё слащавое мстительное эго чужими страданиями и мольбами о пощаде? Это замкнутый круг, возвращающий тебя в одно и тоже место, мой друг, — место из которого ты никогда не сможешь выбраться и лишь будешь сгорать и тлеть от своей ненависти ко всему живому с каждым днём всё больше и больше. Ты словно животное, заточённое в клетке, чья натура рвётся наружу… Но что-то её сдерживает. Что-то, что не поддаётся нормальным объяснениям. Что-то, что сможешь понять только ты, и твой разум, затуманенный обидой на прошлое и людей из него. Ты должен выбраться оттуда, из этих зыбучих песков, бороться ради себя, ради меня. Ради нас. Ведь когда-то, ты не сдержишься, и мне придётся покинуть тебя навсегда. Прости, мой дорогой друг. Я не уверен ни в себе, ни в тебе, с того самого дня. Я не всегда буду рядом с тобой, и быть может, когда меня не станет, – ты наконец-то прозреешь.

***

На водной глади вырисовывались незамысловатые узоры из белоснежной пены. Стоило лишь положить руку в эту неизведанную мягкость, как пальцы словно утопали в ней, лопая мелкие пузырьки воздуха. Она пахла клубникой с нотками лаванды и маракуйи. Пахла как Син Цю... Всё-таки это его гель для душа, который, увы, был использован не по назначению. Чун Юнь словно ребёнок любовался пеной на своей сморщенной ладони, рассматривая то, как в маленьких вакуумах преломлялся желтоватый свет от лампы, превращая обычную забаву в радужное чудо. Наверное, в такие моменты беспечных наблюдений блондин улавливал эту тонкую грань между прошлым и настоящим. Грань уже стёршихся воспоминаний, проявляющихся где-то внутри головы Чун Юня. И он пытался удержать их настолько долго, насколько это возможно... Пытался вспомнить, что связывало эти всплески временного дежавю и ситуацию, в которой он находится... Нужно закрыть глаза. Вдохнуть, и открыть их вновь. Но так не хотелось возвращаться назад... Ведь он знал... Стоило лишь открыть их – как всё пропадало. Он видел свою маму. Он видел этот мигающий стройный силуэт среди темноты закрытых век. Он чувствовал нежное прикосновение загрубевших пальцев к лицу. И слышал мягкий голос, такой же мягкий, как эта пена. "— Может хватит мокнуть в ванне, Юнь-Юнь? Сидишь второй час, словно мышь болотная ей-богу, ха-ха!" Парень усмехнулся. Милая мама, добрая, с нежной улыбкой и подрагивающими от нервов глазами... Голубыми глазами, отражающими прекрасное утреннее небо, может быть, и глубокий пугающий океан, а может и первоцветы, которые тянулись к свету, в попытках ухватиться за последнюю надежду на светлое будущее... А ему всего лишь шесть лет... — Я ничего не знаю, твою мать. Я не нуждаюсь в вас, и вашей помощи, и если ещё раз позвоните на этот грёбаный номер, то я больше не отвечу. Нервный голос за дверью вывел из отрешённости. Заставил напрячься. Чун Юнь посмотрел на дверь, и приподнял бровь, примерно понимая, что может происходить снаружи. И это не могло не нервировать. — Опять он... Парень вздохнул, опустив ладонь в тёплую воду, размешивая остатки пены в ней. Казалось, что частички его спокойствия растворились в воде вместе с остатками мыла. Чун Юнь откинулся на холодную спинку ванны, зажмурился, пытаясь преодолеть желание позвать Син Цю, чтобы узнать точную причину его нервозного кашля, перекрывшего всю остальную часть разговора. Тишина. Едва стоило парню отлепиться от создания белой плитки на стенах, как в дверь пару раз тихо постучались. — Можно войти? — Да..? Дверь с громким скрипом приоткрылась, являя Чун Юню своего взволнованного друга. Его лицо... Явно не предвещало ничего хорошего. Бровь парня выгнулась в причудливой форме, словно спрашивая: "Что-то не так?". Но Син Цю хранил упорное молчание, ровно до тех пор, пока не закрыл дверь на замок, не сел на ворсистый коврик перед ванной, складывая дрожащие пальцы в замок. — Две новости: плохая и ещё хуже. Чун Юнь вздохнул, с мольбой обращая взгляд в потолок, даже не из-за того, что его пугали слова друга... А скорее из-за того, что за этим могла последовать лекция, сравнимая по величине только с одним из томов "Война и Мир". И кажется, как раз-таки к этому всё и вело. — Самую плохую, давай, — Блондин искоса поглядел на собеседника, словно не желая продолжать диалог, или хоть как-то в нём участвовать. Син Цю наклонил голову на бок, и спустя пару секунд гляделок на товарища, заставил последнего обратить на себя внимание. Пусть и с неохотой, но тот перевел взгляд в его расширенные зрачки. — Звонили с работы, — Выждав паузу, произнёс брюнет, словно отчитывая своего друга за излишнюю беспечность, — Насчёт последней ситуации с тем ублюдком. Он умер в больнице от полученных ранений... — И это, по-твоему, плохо? — Блондин выпрямил спину, и без особого волнения, закинул руку за голову, лёг на неё, утыкаясь макушкой в запястье. Казалось ещё пару слов, и Син Цю станет ядерной боеголовкой, готовой взорваться в любой момент. — Не смей меня перебивать. — Ладно-ладно, валяй. — Не смотря на то, что он умер, и следствие по делу о его смерти было закрыто из-за недостатка улик и не заинтересованности его родственников в расследовании, ты всё равно получишь штраф, составляющий восемьдесят процентов от твоей зарплаты. Доволен? — Собеседник смотрел насквозь, прожигая в лбу парня огромную дыру, и Чун Юнь не соврёт, если скажет, что почувствовал, как этот гневный взгляд проедает его плоть изнутри. Парень самодовольно хмыкнул, тем самым ещё больше раззадоривая дракона внутри своего товарища. Не сказать, что эта ситуация его волновала... Нет, совершенно не волновала. С подобными ранениями, этот кусок дерьма всё равно бы долго не протянул, и волноваться о подобном даже не имело смысла, пусть и его друг имел совершенно другое мнение на этот счёт. Да и уволили его бы с маленьким шансом... Улик не было, смерть зафиксирована, а следствие прикрыто. Всё выполнено по всем нормам, а для такого небольшого промаха организация имела пару тузов в рукаве, благодаря которым парень всё ещё остался бы не раскрытым. Даже вычет из зарплаты его не особо волновал, но… Пару десятков тысяч видимо придётся выкинуть из накоплений за этот месяц. "Ничего, отработаю потом". — В чём заключается плохая новость? — В том, что за этот месяц ты получишь намного меньше положенного. — Ничего, проживём. В любом случае, мне для счастливой жизни хватает только крыши над головой. — Ты ужасен. — Син Цю с укором оглядел парня и вздохнул, устало закрывая лицо ладонями. — Тебя вообще ничего не волнует в этой жизни, бесишь, — Тихий, еле различимый бубнёж, можно было уловить лишь при идеальной тишине. — Почему же? Не делай из меня чёрт пойми что… Хоть и сказано это было таким, по-детски виноватым голосом, — Чун Юнь не пытался себя как-то оправдать…Да и не будет пытаться даже, если подобные ситуации будут повторяться намного чаще положенного. Возможно, его и вправду мало что волновало в жизни… Жилья и стабильного пропитания вполне хватало, принимая во внимание тот факт, что оба парня ездили в командировки, и не особо сильно заморачивались над какими-либо дорогими покупкам. Денег всегда хватало, и слава богу, будет хватать ровно до того момента, пока Син Цю не уйдёт в отставку по причине своего здоровья… Тишина могла стоять и дальше, но видимо, брюнет не особо хотел ждать момента, когда его незадачливый дружок решит начать диалог. — Новость номер два. — Парень убрал руки с лица, и нервно накрутил тёмно-синий спутанный локон на указательный палец. — Я еду в командировку чуть раньше нужного. — И с какой стати? — На лбу проявились суровые складки, впрочем и не сходившие с лица парня на протяжении уже многого времени. Только в этот раз к складкам добавились ещё и приоткрытые в недовольном изгибе, губы. — Вблизи Инадзумы расположилась новая группировка, которая весьма враждебно относится к власти, и собирается устроить государственный переворот, так сказать, — Син Цю выдержал паузу, в попытках подобрать наиболее показывающее ситуацию выражение. Но уже спустя пару секунд, со вздохом продолжил, – "Пойдут по головам". — И с каких пор расплодилось этих мамкиных революционеров? — Чун Юнь фыркнул, не воспринимая слова своего друга в серьёз. Каждый божий день он видит подобных повстанцев, то с плакатами на улицах, то на заданиях по ликвидированию организаций сбывающих, черт пойми откуда взявшуюся, информацию более сильным союзникам… – С тех пор, как Райден поселила в стране разруху, была свержена с поста и контроль за границами страны был ослаблен, а пост занял новый диктатор, которого интересует только высасывание сил и бабла из народа? Я думаю, так и есть. – Как будто лекцию зачитал. «Хотя это и был риторический вопрос». – В любом случае, сам понимаешь… Опять работа с документами, всякие дипломатические встречи, а людей им не хватает… Вот и вызывают преждевременно, – Парень с тоской закрыл свои глаза, и облокотился на край ванны, тихо зевая, и ясно давая понять, что уже устал, хотя работа ещё и не началась. – Меня та же участь ожидает, да? – Именно так, мой дражайший друг. – Эх,…Черти, – Юнь–юнь ругнулся, показательно «сплевывая» вбок. – Самые, что ни на есть настоящие… – Значит, в этом году опять не отметим вместе Рождество? – Видимо, – Син Цю почесал затылок, переведя взгляд куда–то вбок, на запотевшее зеркало, – Отметим после, идёт? – Вообще не идёт, но я сделаю вид, что меня не раздражает такое решение ситуации. – Прости. Я не могу ничего с этим сделать. Чун Юнь промолчал. И казалось, что это самое лучшее решение в данной ситуации. Слишком много информации свалилось на него за раз…Слишком много сложностей в предстоящем будущем. Не хотелось даже думать о том, что через пару дней ему опять предстоит вернуться в эту игру «От рассвета до заката», так называемый «день сурка», оклематься от которого будет практически невозможно. – Я пойду, приготовлю одежду к выходу. Скажи мне, как ванная освободиться. – Махнув рукой проговорил парень, и подошёл к двери, на последок проронив – Не задерживайся надолго, хорошо? Уже час тут сидишь, и мокнешь… Словно болотное чудище… Негромкий смешок был единственным, что нарушило затишье в комнате. Последним же оказался хлопок двери, и отдаляющиеся шаги. – Я опять что–то сделал не так? – Парень закрыл мокрыми ладонями лицо, чувствуя, как по распаренной коже неприятно стекают мелкие капли пота с мыльной водой. Слишком уж часто приходится задавать себе этот глупый вопрос. Ничто и никто не даст на него ответа. Ни противное чувство, нарастающее в груди, ни белые стены, украшенные такой же белоснежной плиткой, ни зеркало, покрытое полупрозрачной влажность. Ни сам Син Цю… Можно часами укорять себя за что–либо, убиваться, в поисках ответа на вопросы, связанные с их отношениями, но в итоге это бы привело к полному провалу. Наверное, всему своё время? С тяжелым вздохом, словно пытаясь сбросить с себя все тяжелые мысли и воспоминания, Чун Юнь встает, предварительно отковыривая затычку из ванны, спуская ароматную воду. Как же Син Цю не заметил, что его бестолковый друг использовал дорогущий гель для душа за место пены для ванны? Юноша более чем удивлён этому факту, принимая во внимание необыкновенную наблюдательность его друга, которая в некоторые моменты может испугать даже подготовленного, как бы то смешно не звучало. Полотенце, лежащее поодаль, оказалось в руках парня, а вскоре и обёрнутым вокруг его стройного тела. Чун Юнь шагнул вперёд, к зеркалу, и аккуратно провёл рукой по вспотевшей поверхности, собирая влагу на своих ладонях, – всмотрелся в чистый кусочек, стараясь разглядеть свою фигуру в нём. «Зачем?» Парень пристально оглядел своё бледное тело, торс, плечи, и медленно перевёл взгляд на лицо, но вскоре, встретившись взглядом с самим собой, – тихо ругнулся, и резко размазал по зеркалу поверхностную влагу, по какой–то причине испытывая сильный прилив смущения с примесью легкого раздражения. Ещё бы понять, признак ли это низкой самооценки или просто какой–то неизвестный всплеск эмоций? «Чёрт его знает…»

***

– Ты всё взял? – Казалось, что уставший вздох Юнь–Юня мог услышать весь дом. Неужели Син Цю опять включил режим «Мамочки», и собирается играть на нервах своего друга целый день? – Деньги? Влажные салфетки? Паспорт? «На кой хрен нам влажные салфетки…?» – Паспорт? Мы идём на фильм для взрослых? – Чун Юнь удивленно поглядел на собеседника, но заметив как тот усмехнулся, – вопросительно приподнял бровь. – Ну, если ты так хочешь, то мы можем купить билеты именно на эту категорию фильмов, – с насмешкой произнёс юноша, наклонившись к своим ботинкам, застегивая их на маленький серебристый замочек, – Не думал, что у тебя такие специфичные вкусы… Блондин громко хмыкнул, передёрнул плечом, наблюдая за тем, как его напарник протирает, и без того начищенные до блеска ботинки. Наверное, рано или поздно на них образуется дырка, только вот не от повреждений, а от тряпки, скользящей прямо по носику обуви. На ней даже грязи не остаётся… В чём смысл этого чрезмерного аккуратизма? – Мне всё равно, на какие фильмы идти. Сам выбирай – Чун Юнь махнул рукой и схватил с тумбочки, стоящей рядом ключи, – запихнул их в карман Джинс, и отворил входную дверь, – Поторапливайся. – Как пожелаете, мой господин, – Син Цю недовольно прицокнул языком, наконец–то отрываясь от обуви, и откладывая бедную тряпку на место. Парень выпрямился, и аккуратно прошелся руками по складкам одежды, стряхивая пыль со своей белоснежной рубашки. – Кто вообще надевает рубашку с брюками в кинотеатр? Вот, кто? Скажи мне, – Юнь–юнь придерживает дверь, пропуская своего друга вперёд, и вскоре закрывает дверь на ключ. – Я, – Син Цю с недовольством приподнимает бровь, – Я люблю деловой стиль, а ты, более повседневный и спортивный. Так, что не докапывайся. Нашёлся критик из Дома Моды… – Справедливо, – Блондин кивнул головой, и медленным шагом направился к лифту, – Не боишься новую рубашку испачкать? – Ты салфетки взял? – Ну, допустим. – Тогда, в чём проблема? – Син Цю вздохнул, выхватив рюкзак из рук собеседника. Подозревающим взглядом обвёл его фигуру, – Точно взял? – Боже, да, – Чун Юнь закатил глаза, но выдернуть предмет из рук товарища не решился. Мало ли что… – Вот и отлично. Брюнет мило улыбнулся в ответ, словно стараясь успокоить собеседника своей улыбкой, и видимо у него это получилось, ведь ответной реакцией он получил тихое фырканье и нахмуренное выражение лица, явно не свидетельствующее о какой–либо злобе или же раздражении. Зайдя в открытые двери лифта, первым делом, Чун Юнь опять подошёл к зеркалу, установленному на стене. – Прыщи выискиваешь? – Син Цю нажал на кнопку первого этажа, и облокотился на поручни возле своего собеседника, также заглядывая в зеркало, – Хочу тебя обрадовать, матушка природа не обделила тебя идеально–чистой кожей, свет моих очей… – Давай без комментариев, окей? – Блондин провел пальцами по подбородку и скулам, к счастью, не найдя щетину на них, – Я и без этого знаю, что я прекрасный. – Нельзя не согласиться, – Собеседник наклонил голову на бок, и выпрямился, переведя взгляд с зеркала на своего приятеля, – Мне бы такую самооценку… – А кто сказал, что тебя красотой обделили? – Чун Юнь сдвинул брови, резко развернув голову к Син Цю, – Чушь несешь, да и только… Симпатичный ты, успокойся, бога ради. – Ты правда так считаешь? – Если бы напарник вгляделся в лицо брюнета, то с большей вероятность, увидел бы эти «щенячьи» глазки, проницательно смотрящие на него с еле–уловимым огоньком. Получив в ответ удовлетворительный кивок, и нечеткое «Угу», уголки губ Син Цю растянулись в ещё более широкой и искренней улыбке, – Какая честь, услышать подобное от тебя… «Манипулятор», – парень беззлобно фыркнул. – Ты взял свой одеколон? – Да, – Брюнет слегка расстегнул центральное отделение, и просунув руку в него, через пару секунд достал небольшой флакон шариковых духов, – Эти? – Можно взять на пару секунд? – Дождавшись разрешения, парень аккуратно взял туалетную воду, и сняв золотистую крышку, провел кончиком шарика по шее, слегка поморщившись – Термоядерный запах… – Зато какой изысканный! – С довольным выражением лица ответил парень, с наслаждением вдыхая аромат из отданного ему флакона. Через пару секунд лифт остановился, и прозвучал механический женский голос: «Пер–вый э–таж». Двери с глухим скрипом отворились, выпуская парней наружу. Чун Юнь шагнул вперёд, накинув на голову капюшон от толстовки. – Там идёт дождь…? – Син Цю посмотрел в грязное окно подъезда, с недоумением глядя на людей, чья одежда совсем не подходила для прогулки под палящим солнцем. – Видимо, – Парень пожал плечами, незаинтересованно проходя мимо своего друга, и нажимая на светящуюся кнопку, открывающую металлическую дверь, которая разделяла теплый подъезд и происходящее на улицах, – Единственное, что могу предложить тебе, – это накрыться портфелем… Или же вернутся за курткой. – Не хочу возвращаться, – Капризно протянул Син Цю, и махнул рукой, толкая дверь вперёд, – Так пойдем. Ничего со мной не случится. – Как скажешь, – Парень со вздохом засунул руки в карманы, покрывшись мурашками из–за резкого потока холодного ветра, – Мне не нужно, что бы ты заболел. Особенно со своим–то иммунитетом. Бр–р–р… – Ой–ой, вижу, кое–кто сильно волнуется за меня, – Брюнет ехидно рассмеялся, и подтолкнул товарища вперёд, прямо под самый обильный поток дождя, стекающего с навеса, – Посмотрим, кто тут ещё заболеет! Стоило лишь договорить фразу, как Син Цю резко рванул вперёд, даже не обращая внимания на летящие во все стороны капли от луж. Сам же надел на себя до идеала выстиранную и отглаженную одежду, и сам же её угваздал…Ну, что за человек… – Кто последний, тот лох! – Раздался крик впереди, сопровождаемый громким, разливающимся на все тона, смехом. «Ну, что за детский сад, ей–богу…» И даже не смотря на всю абсурдность ситуации, Чун Юнь и сам не заметил, как на автомате побежал за своим другом, уже исчезнувшим за углом очередного дома. Путь к кинотеатру лежал без всяких светофоров и подобного, что может хоть как–то задержать напарника, значит… – Вот, чёрт… Конечно же он не воспринимает это пари всерьез! Боже, просто нужно проследить, что бы этот «ребенок» не попал в какую–нибудь глупую заварушку или, как минимум, чтобы не получил каких–нибудь травм…Ему же придётся это все расхлебывать! Как глупо, боже… Едва успевая разглядывать те места асфальта, на которые безопасно наступать, парень бежал так, будто на кону была его жизнь, хотя, скорее на кону было его терпение и репутация, ведь зная Син Цю, нелестная кличка будет преследовать его на протяжении всего дня… Слава всевышнему, людей на улицах не было, а значит и шанс столкнуться с ними и наткнуться на очередной конфликт значительно понижается. Скользя по мокрому от дождя асфальту, и, на удивление, сохраняя идеально–ровное дыхание, парень пробегает ещё пару подъездов, успевая даже рассматривать то, что происходит вокруг. Вон на площадке дети играют…О, вот водители матом друг друга кроют из–за легкой аварии и помятого бампера одного из них… На дереве кошка сидит…Как она туда вообще попала? Они же живут на закрытой территории, вроде… Неужели кто–то выбросил? «А может нам кошку завести?» Мысль промелькнула буквально на пару секунд, и тут же её закрыла другая, – более логичная: «А кто следить будет, как мы будем в разъездах?» «Справедливо…» Конечно, подобные мысли продолжили рождаться в голове и дальше. Если бы не одно маленькое обстоятельство… – Остановись, грешник, – Из–за поворота резко вырастает трясущаяся рука, и утягивает блондина за собой, затаскивая под навес какого–то киоска, – Не двигайся, стой на месте. Сказать, что юноша испугался, – ничего не сказать. Одновременно хотелось и громко, и весьма некультурно возмутиться, но это не одобрили те же самые матери, следившие за детьми на площадке, но также хотелось и возмутиться, но уже по определенной причине, а не просто выражая свое негодование. Блондин предпочел второй вариант. – И зачем было это устраивать?! – Испуганно прошептал Чун Юнь, вздрогнув от грубой хватки на своей руке, но вскоре успокоившись, – увидев рядом Син Цю, который кашлял в попытках отдышаться, – Неужели с дыхалкой всё так плохо? – О–ой…Да, и–и…иди ты з–знаешь куда–а… – Брюнет исподлобья посмотрел на товарища, который по–видимому даже на половину не устал – Ты даже половины километра не пробежал, – Чун Юнь с победной усмешкой на губах, продолжил сверху вниз смотреть на своего уставшего товарища, – А раньше такая физическая подготовка была, что сами «Фатуи» бы позавидовали. – П–помолчи… – Син Цю с раздражением ударил товарища кулаком по голени, но увидев, что это прошло полностью безрезультатно, – вцепился мертвой хваткой в рукав толстовки Чун Юня, стараясь выпрямится. – Ладно–ладно, что ты бесишься–то сразу? Сейчас на смерть же меня зашибешь своими накачанными–то руками… – Я тебя ненавижу, серьезно… – Парень наконец–то вернул своё состояние в нормальный вид, и уже без поддержки со стороны, встал, слегка выгибая спину назад, заменяя этим себе полноценную разминку, – Сегодня, пожалуй, покатаемся на машине… – На машине? А там вообще бензин остался? – Чун Юнь потер переносицу, стараясь вспомнить. Слишком уж давно они не использовали машину…Последний раз, наверное, примерно неделю назад? Даже это точно не вспомнить. – В любом случае, кто пове– Замученный и буквально умоляющий взгляд товарища уже обозначил все роли в ближайших делах, заставляя Блондина издать недовольный вздох. – Ладно, я поведу, – В ответ лишь торжествующая улыбка и облегченный выдох, ещё более раздраконивший в Чун Юне чувство несправедливости и явной неудовлетворенности исходом этой ситуации. – Но за бензин платишь ты, ясно? – Как скажете, ваше величе–е–е На всю улицу раздался громкий чих, и краем глаза, Чун Юнь заметил, что кошка сидевшая на дереве поодаль, с испугом шлепнулась с дерева и убежала куда–то в глубину высаженных кустов. – Так ты ещё и заболел?!

***

– Дверь нормально закрой, – Чун Юнь выдернул ключ зажигания из специального углубления, скучающе повертел связку в руках, ожидая пока его собеседник выполнит то, что он сказал. В ответ раздался лишь скрип открывающейся двери, а вслед за ним и громкий хлопок. «Да, как после такого ещё стекла не вывалились из неё?!» – Ты как с машиной обращаешься?! – Парень незамедлительно вылез из транспорта, с возмущением глядя на товарища, который буквально из ниоткуда вырос рядом с ним, – Мы, по–твоему, миллионеры, что бы так к технике относится?! Чун Юнь ещё пару секунд с, прожигающим насквозь, укором смотрит на Син Цю, и вскоре, ниспуская с него глаз, самым аккуратным и нежным образом проводит рукой по крыше машины. – С ней, как с женщиной, понимаешь? – Блондин раздраженно вздохнул, – С уважением и без всяких этих замашек. – Да, понял я, понял… Юноша убрал руку с крыши, и с брезгливостью вытер, собравшуюся на ладони, пыль об свои штаны, краем уха уловив, как тихо хихикнул его товарищ. Он вздохнул, отдав предпочтение не очередному нравоучению для собеседника, а к счастью последнего, – осмотру подземной парковки. На удивление, машин было мало, как и людей, ходивших в этом месте. Конечно, можно было заметить пару семейных пар, или же самих семей, но на радость, – они явно не стремились в торговый центр, а как раз таки спешили уехать отсюда после долгого и муторного брожения по магазинам. – В любом случае, мы же не должны оплачивать стоянку, да? – Нет? – Задумчиво протянул Син Цю, пока его собеседник осматривал транспорт на наличие вещей. Которые они могли забыть при походе в кинотеатр, – Скорее всего, нет. – Это хорошо. Раздался тихий писк, сопровождаемый защелкиванием дверей. Блондин слегка дернул ручку автомобильной двери, и, заметив, что она не поддалась, – сунул связку ключей от неё в боковой карман портфеля. – Пошли, – Юнь–юнь махнул рукой в сторону лифта, и не дожидаясь ответной реакции, направился в его сторону, – Есть какие–то идеи насчёт фильма? – На месте решим, – Син Цю пожал плечами, ровняясь шагом с Чун Юнем, – Если честно, я даже не смотрел, что сейчас в прокате идёт... Брюнет скучающе зевнул, и, словно кот, потянулся, осматривая хмурое лицо собеседника. – Главное хорошо провести время, а не просто посмотреть кино? – Юноша хмыкнул, с усмешкой в глазах в ответ глядя на друга. – В яблочко, – Собеседник щёлкнул пальцами, и зашёл в открывшиеся двери лифта, – в крайнем случае, на мультик пойдём. – Ты серьёзно? – Абсолютно. В наше время мультики делают намного качественнее кинематографа... На удивление. – Поверю на слово, – Чун Юнь качнул головой, показывая, что готов пойти даже на мультик, если ситуация с фильмами для более взрослой аудитории будет крайне… Печальна. Парень вздохнул, словно мамочка, вышедшая погулять с тремя непослушными детьми, разрушающими всё и вся на своём пути, и как бы то сравнение не звучало странно, казалось, что это его постоянный настрой по жизни, – несменяемый и несокрушимый. – Еда тоже за твой счёт – Кошмар…

***

С упорным созиданием пестрых плакатов, полных женщинами в очень откровенных нарядах, и клишированными мужчинами с темной «мужественной» щетиной, на коленях которых и сидели те самые дамы, к парнями пришла единственная и общая мысль, с которой они оба сразу же согласились: «Им по горло хватило одного такого фильма, лет так десять назад, и более к такому они не прикоснуться». Ещё больше уверенности в своём выборе им давала та самая заветная надпись внизу постера: «Для зрителей старше восемнадцати лет». И ладно бы, эта надпись была на фильмах, вроде «Пилы» или же «Мамы», и подобных ужастиках, на которые и хотели пойти парни, но нет, одна чёртова романтика… Где–то изредка проскакивал жанр «Комедия» или же «Боевик», но идти на подобное тоже было гиблым делом… Оставалось лишь одно – Мультик? – Мультик.

***

Оказалось не совсем мультик, хоть и название с возрастной категорией 12+ не сулили ничего хорошего. Честно говоря, парни ткнули пальцем в небо при выборе, и совершенно не ошиблись, ведь происходящее на экране скорее было похоже на полноценный фильм, чем на какой–то детский лепет. Кинотеатр был наполовину пуст, а единственные пару групп подростков расселись по краям на самые дальние ряды. Выбор мест был огромен, и можно было, как следует разгуляться, что парни и сделали, выбрав места где–то посередине, – там лучше всего видно, да и людей совершенно нет… – Ты же из одежды всё вытащил, прежде чем сдать? – Да – Телефон? Ключи? Паспорт? Деньги? – Я тупой, по–твоему? – Чун Юнь поморщился, недовольно осматривая своего друга, – И почему ты спрашиваешь это тогда, когда фильм уже начался? – На всякий случай, не бубни мне тут, – Тычок под бок сразу успокаивает блондина…Или же Син Цю только это показалось? С задних рядов раздаётся злобное шиканье на парочку, и, увы, приходится подчиниться и замолчать. На экране сменяются сотни фонов, актёров всех рас и внешностей, и самое главное, – десятки животных, в особенности ими являлись львы, видимо название «Миа и Белый лев» оправдывало себя полностью. Пока Чун Юнь с особым интересом вглядывался во все детали, проявляющиеся на экране, и будто бы с удовольствием смаковал каждый кадр фильма, – Син Цю же наоборот медленно умирал от скуки, и всё время ёрзал на месте, тем самым раздражая своего товарища, на долю которого пришлось терпеливо созидать то, как ему мешают смотреть фильм. Жаль только терпение рано или поздно всё равно бы закончилось. – Спать хочу… – брюнет закинул в рот немного сырного попкорна, и свалился на своего товарища, утыкаясь ему лицом куда–то в район шеи. Юнь–юнь громко втянул носом воздух, и возмущенно сверху–вниз оглядел макушку товарища. – Да ты совсем границ не знаешь?! – Шёпот, пусть и был тихим, но громкости вполне хватало, чтобы вразумить своего друга, и призвать его к прекращению нарушения личного пространства. Блондин беспокойно оглядел задние ряды, и к своему счастью, убедился, что всем было совершенно всё равно на то, что происходит впереди. Хотя, нет, – вон пару подростков насмешливо фыркнули. – Син Цю, я к тебе обращаюсь! Я тебе не грёбаный диван! – Вау, у тебя, что пресс есть? – Парень ехидно хихикнул, совершенно не собираясь уходить такого «удобного» местечка. В ответ зловещая тишина, которую вполне можно и испугаться, но Син Цю лишь громко вдохнул запах толстовки, и повернул голову в сторону экрана, не обращая внимания на своего напарника. – Это грустный фильм о тяжелой жизни льва и девушки, а ты ведешь себя, как чёрт пойми кто… – Грустный? Серьёзно? Тут даже ни одного грустного момента не было, кроме наезда какого–то злого дядьки на этот весь зверинец, – В ответ, полушепотом сказал друг, разбавляя спокойную интонацию долей насмешки. – Посмотрим–посмотрим, кто в конце фильма себя по кусочкам собирать будет от слёз. Син Цю тихо рассмеялся, будто назло своему другу, – стирая с глаз невидимые слезы. – Ну–ну, посмотрим.

***

– Ну…Фильм так себе, если честно. – По тебе видно. Чун Юнь перевёл злобные покрасневшие глаза на своего друга, тем самым заставляя последнего усмехнуться в кулак. – Ты тоже ревел, – В покрытом темнотой зале, резко включились прожектора, оповещающие посетителей об окончании фильма. Блондин поднялся с, не очень–то удобного, сидения, и выгнулся в спине, с ожиданием поглядывая на собеседника, который последовал примеру Чун Юня и также встал на ноги, – Даже не отрицай. – Я и пытаться не буду, – Син Цю засучил рукава своей рубашки, собирая с углублений для стаканов весь мусор, – В отличии от тебя, я не скрываю тот факт, что фильм вывел меня на слёзы. Как ребёнок, честное слово. Собеседник недовольно фыркнул, отводя взгляд куда–то вбок. – Как насчёт того чтобы съездить к Сян Лин? – Брюнет всунул в руки своего товарища большую часть коробок и упаковок от еды, а сам же поднял с пола рюкзак, и натянул его на плечи. – Разве она не на конкурсе кондитеров, в другом городе? – Отменили. – И почему же? Син Цю со вздохом наклонился к уху своего друга, и с осторожностью прошептал: «Инадзума». – Ясно, – Юнь–юнь отошёл вбок, пропуская собеседника вперёд, – Посмотрим, возможно, и съездим, если она дома. – Как скажешь, – парень пожал плечами, – Кстати, может быть ты хочешь… Ну, там, кофе попить? Сходить и купить, – в машине попьем… – Ладно, схожу. Парни уже подошли к выходу, с наслаждением ощущая то, как легкий сквозняк, идущий от открытых дверей, прошелся по коже. Казалось, что это было раем, после нескольких проведённых часов в душном помещении кинозала, – и дышать стало свободнее не только легким… Чун Юнь торопливым шагом подошёл к ближайшему мусорному ведру, и с некой брезгливостью выбросил в него все остатки от еды. – Ключи в кармане рюкзака! – Син Цю оборачивается на крик друга, и неловкой улыбкой кивает, махая рукой, словно говоря: «Да понял я, понял… Иди!». Чун Юнь недовольно вздыхает, смотря в спину товарища, пока тот вовсе не исчез в огромных толпах людей, взявшихся буквально из ниоткуда… Только час назад торговый центр был пуст настолько, что можно было услышать, как уборщик на другом краю здания шуршит своими махровыми тряпками, а сейчас и истошный крик будет тяжело разобрать среди всей шумихи. Слава всевышнему, все кафетерии и ресторанные дворики обычно существовали рядом с разными развлекательными комнатами и площадками, что намного упрощало задачу. Со старанием пробиваясь через бескрайние кучи людей, Чун Юнь, пусть и медленно, но приближался к небольшому «ларьку», находящемуся прямо под эскалатором. И снова же, слава всему живому, что обычно такие места никто не замечает, и они попросту не пользуются большим спросом, а значит очереди там маленькие или же их совсем нет. В итоге, так и вышло, что уже подошедший к небольшому кафе Чун Юнь сначала расстроился, заметив группу подростков, облепивших кассу, но на низкий, слегка грубый голос сразу же вывел его из этого состояния: – Мужчина, вам что–то нужно? Юноша вздрогнул, с непониманием поднимая взгляд на девушку, стоящую за кассой: – Да, заказ хотел бы сделать, но, – Блондин со вздохом, кивает в сторону подростков, – они не заказывают? – Не обращайте внимания, – бариста махнула рукой, и приветливо улыбнулась, наклоняясь ближе к парню, – Что вы хотели? Чун Юнь коротко глянул на нежно–коричневую вывеску с ценами и названиями напитков, и без раздумий выдал: – Один раф, и пожалуйста, с кленовым сиропом, и эспрессо. – Маленький, средний или большой? – Всё среднее. – Эспрессо без добавок? – Да, спасибо. И ещё через, сколько примерно всё будет готово? – Чун Юнь оглянулся назад, словно надеясь, что путь, к концу приготовления напитка, – расчиститься, пусть и ближайшие два часа такая перспектива ему не сулила. – Минут пять. Места заняты, но вы можете пока что постоять, ваш заказ не займёт большого количества времени. Оплатите, когда я уже на руки вам всё отдам. Парень кивнул, и сразу же отошёл в сторону, оставляя место другим посетителям. Шум в торговом центре не может не напрягать, а Син Цю, везунчик, – скорее всего не слышит всего этого балагана, и спокойно сидит в машине, ожидая пока ему на золотом блюдце принесут его кофе. Не справедливо как–то… Да, и в общем вся ситуация не очень–то и приятная, принимая во внимание, что парочка особо «умных» людей успела отдавить его белые кроссовки, пока он пытался пройти к кафешке. И даже, представьте себе, не накричать на подобных особей, ведь они просто растворялись во всей этой плотной массе из людей всех возрастов. Хотя…Почему–то он был полностью уверен, что обувь ему испачкали именно маленькие дети, ну, либо же люди, чуть младше его возрастом. Большинство из них такие наглые, что дай только им возможность… Стоп, это что? Старческий маразм? Парень сухо кашлянул в ладонь, и подозревающим взглядом зачем–то обвёл, стоящих поблизости подростков. Видимо, он и правда стареет… Ментально, и самое главное, что быстрее всех своих сверстников.… Не он такой, – жизнь такая. Всё–таки, принимая во внимание тот факт, что повзрослеть ему пришлось намного раньше, чем его одногодкам… Все мысли парня можно оправдать явной зависть к младшим. Они – веселятся, пьют и распоряжаются своей жизнью как хотят, в отличии от Чун Юня, который, лет так до восемнадцати, был скован «металлической» цепью по ногам и по рукам. А остальные семь лет и вовсе прошли настолько быстро, что парень не смог даже вспомнить тот момент, когда он поступил военное училище ещё совсем мальчиком, и когда ему, статному и подбористому парню, повесили погон «Лейтенанта» на грудь. Размылась эта тонкая грань между прошлым и настоящим, и до сих пор он ощущает себя ещё совсем ребёнком, который зубрил книжки, и мечтал стать учителем, в стараниях заканчивая последние классы на хорошие оценки. Он даже не помнит, когда поступил на работу в эту странную государственную организацию, девизом которой было: «Оком за око, кровью за кровь». Он просто помнит, что этот момент был, и он был не случайным, а намеренным. Он точно помнит, что его что–то подтолкнуло, и даже сейчас, он совершенно не хочет вспоминать подробности и мотивацию своих действий. Это было бы слишком жестоко и эгоистично по отношению к себе, – копаться в прошлом. – Мужчина? Мужчина! Ваш заказ готов! Чун Юнь чуть ли не подпрыгивает от этих громких слов, резко вторгнувшихся посреди его раздумий. Казалось, что даже сердце быстрее забилось, и мелкий холодок прошёлся по всему телу. – Да, спасибо, – парень быстро подошёл к кассе, и второпях положил пару крупных купюр на стол, аккуратно пододвигая их к девушке, – Сдачи не надо. Удачного вам дня. Блондин берет в руки два горячих стаканчика, и опять же, в попытках не разлить жидкость, – пробирается к лифту, хоть в этот раз люди и задумались о сохранности своих вещей, пропуская парня вперёд, поэтому процесс путешествия от кафе до нужного места не нанес какой–либо ущерб. Чун Юнь с аккуратностью зашёл в лифт, и нажал кончиком пальца кнопку подземного этажа. На языке уже крутился этот приятный вкус сладкого рафа, и так хотелось уже сесть в эту чёртову машину и насладиться напитком, запах от которого был, как минимум, божественным. Эти пряные нотки с примесью сиропа… Наверное, у Син Цю скрутило бы живот от одной мысли о сладости этого напитка… Сам-то сидит, то на американо, то на эспрессо. Двери лифта со скрипом отворяются, и юноша медленно выходит наружу, осматривая стоянку на наличие своей машины, а то мало ли что, его беспечный товарищ решил съездить куда–то ещё без предупреждения. Зоркий взгляд падает на черную машину, рядом с которой стоял Син Цю, но стоило лишь подойти поближе, как Чун Юнь заметил. Заметил двух парней возле. – Ну, что же ты, красотка, не ломайся, лучше дай номерок по–хорошему.