con fuoco

Очень одинокому и шум становится утешением. Фридрих Ницше.

В руках Чонгука ему стало… Спокойно. Все детские страхи развеялись, дрожь в теле как-то сошла на нет, а холодные пальцы начали согреваться. Чонгук обнимает так, как нужно. Он не делает этого от слова не хочу, а наоборот – потому что хочет. Он чуть прижал к себе Тэхёна, мысленно начиная беспокоиться о том, что он может простудиться сидя на холодном бетоне ступенек. Сейчас не май месяц, чтобы ночью можно было спокойно отсиживаться в прохладные ночи где-то вблизи земли. Никто ничего не говорит, слушают только сердца друг друга. У Чонгука оно бьётся спокойно, не загоняясь в бешенном ритме, а вот у Тэхёна уже отдаётся звоном в ушах. Кровь пульсирует до самых висков, и ему вмиг становится жарко. Не от того, что Чонгук так крепко его сжимает. А просто… Как-то это странно это всё. Дворец культуры, ночь, безлюдные улицы, Чонгук… Так крепко обнимающий его. — Не хочешь уходить? — первым нарушил тишину Чонгук. Он что, действительно мысли умеет читать? Шутил же, вроде. — Я? — Тэхён так задаёт вопрос, словно ни одни они тут. — А, ну… — он начинает воспринимать эту фразу как что-то типа: «слушай, тебе бы пора идти» и намеревается оттолкнуть от себя Чонгука, но тот, почувствовав сопротивление, только сильнее прижал парня к себе. Словно никто из них не хочет отпускать друг друга. — Просто ответь. Не думай так много. Тэхён вздыхает, приклонив голову к плечу младшего. — Не хочу. Чонгук улыбается, прикрыв веки. Закрывая глаза прим объятьях с человеком, мы словно выражаем огромное доверие и жажду этих прикосновений, а расслабленность во всём теле свидетельствует о желании находится в таком положении как можно дольше. «Мне с тобой хорошо.» Неловкость отошла на второй план, а в голове всё ещё обрывки фраз про пальцы, струны, танцы, сломанные мечты. Они оба прошли не туда, куда хотелось изначально. Чонгук бы понял Тэхёна, будь он каким-то задиристым пацаном, которого в коллективах не терпят и ему самому было бы неудобно находиться там. Но он же такой хрупкий и сильный одновременно. Какого смотреть на тех, рядом с которыми ты хотел быть, при этом держа в руках скрипку? А какого тебе, Чонгук, слушать то, чем хотел владеть ты сам? Тёмные брови хмурятся, Чонгук сводит их к переносице, и хорошо, что этого Тэхён не видит. Он только чувствует его вздохи, равномерное дыхание и тепло от тела. Его кофта всё ещё греет. Всё бы ничего, обычная ткань, обычный элемент одежды, но если учитывать кто её ему дал, то всё обостряется. Тэхён не силён в разборе своих ощущений и чувств к людям, всегда всё как-то поверхностно, любит посидеть сам себе на уме, но запах сандала с бергамотом и эти руки отзываются чем-то приятным в районе сердца. В животе бабочки не трепещут, нет, до этого ещё Тэхён не додумался. Ему просто хорошо, когда его понимают. За всем потоком мыслей и легких телодвижений Тэхён даже забывает, где находится. Он не чувствует и того, как накрапывает мелкий дождь, перерастая в грузные капли. Первым это почувствовал Чонгук, под чьей головой была спрятана макушка Тэхёна. Парень вскинул голову, посмотрев на круглую луну, перед светом которой отчётливо виднелись быстро пролетающие капли воды. — Тэхён, вставай, — парень развязывает объятья, поднимаясь с холодных ступеней. — Сейчас дождь лупанет, быстрее пошли. Чонгук хочет протянуть ему руку, но Тэхён быстро поднимается, немного потерянно осматриваясь по сторонам. Он начинает снимать кофту. — Что ты… — Ты не беспокойся, я успею добежать до своей квартиры, мне тут недалеко, и спасибо за кофту, — Тэхён быстро тараторит, на его плечи уже успели упасть несколько капель воды, а волосы на макушке начинают слипаться в отдельные пряди, становясь темнее. — Возьми – возьми, намокнем же сейчас. — Тэхён, Господи, — недовольно цокает языком Чонгук, смотря на то, как старший протягивает ему кофту прямо в руки. Дождь усиливается. — Ты всегда такой глупый? Ничего не объясняя, Чонгук всё же берёт свою кофту из чужих рук, зная, что тому противоречить бесполезно. Но никто не отменял того факта, что он может немного понаглеть. Чон берёт Тэхёна за руку, в другой держит свою вещь и ускоряет шаг, даже не посмотрев на парня позади себя. — Куда мы идём? Чонгук, мне в другую сторону! — Мы идём ко мне. Тэхён не понял, когда побежал. У него ноги сами по себе стали действия исполнять, следуя за Чонгуком. Они прошли пару метров, там завернули за угол и побежали опять, огибая уже собравшиеся большие лужи. Случайно Тэхён вляпался в одну из них, намочив ноги по самые щиколотки. Чонгук не остановился, не стал ругаться или проявлять агрессию, а только тихо посмеялся, подгоняя словами «быстрей-быстрей», доводя двоих до нужного подъезда. Темнота, сырость, шмыганье носом. Хлюпают кроссовки – промокли насквозь. Тэхён стеснительно заходит в квартиру, жмётся и не знает, как и с чего начать. То ли благодарить за такой тёплый приём, то ли снимать мокрую обувь, может вообще стоит начать с извинений? Чонгук оказывается более смелым: — Не стой, скорее разувайся и снимай мокрую одежду, — Чонгук переводит сбитое дыхание, стягивает с себя такие же промокшие кроссовки и несёт их в ванную. Там воды столько, что действительно надо выливать. Тэхён молча начинает разуваться, там же в коридоре снимает носки, чтобы мокрым не ходить по паркету и коврам, и тут же к нему подходит Гук, который забирает обувь, унося в ванную. Волосы все на лбу и старший щурится, когда снимает с себя прилипшую к телу одежду, начиная только с одной футболки. Ходить с голым торсом перед Чонгуком в его интересы не входит, так что же делать теперь? Но, они ведь оба парни, что он там не видел… А вообще не кажется странным, что они только нашли общий язык и тут же друг перед другом раздеваются? Нет, так нельзя. — Почему ты ещё в одежде? — интонация Чонгука слегка раздражённая. — Не могу я перед тобой вот так взять и раздеться, ты не понимаешь? — Тэхён пальцами держит мокрый подол футболки. — Господь Всемогущий, — из уст младшего это прозвучало довольно комично, ведь он почти засмеялся, проронив смешок. — Иди в ванную, я принесу тебе свою. Чужими вещами не брезгуешь? — Не брезгую, — твои бы с радостью носил.— Только, боюсь, они мне будут большие… — Ничего страшного, на одну ночь-то. О какой одной ночи он только что сказал? Он хочет, чтобы Тэхён остался у него переночевать? Ну очевидно. Парень мало соображает, он не успевает ничего сказать вдогонку чужим словам, поэтому остался в коридоре наедине со своими мыслями и крутящимися словами Чонгука в голове. Его нет примерно минуту, а когда издалека слышится звук чужих шагов, Тэхён предпринимает быстрое решение метнуться в ванную, ведь ему сразу же сказали явиться туда, а он стоял на месте, как вкопанный. Чонгук постучался, прежде чем войти. Он не смотрел на Тэхёна. Просто вытянул руку с небольшой стопкой вещей, отворачивая голову. Он не знал, стоит ли смотреть, может, тот уже разделся. И просто ушёл, прикрыв за собой дверь Медленно стягивая с себя мокрые вещи, что уже порядком надоели холодить кожу, Тэхён думал о том, а почему же, собственно так? Они начали с такой плохой ноты, не смогли в одном зале спокойно разойтись, а теперь он просто будет натягивать на себя его вещи, потому что свои промокли из-за дождя? Какие-то сопливые фильмы, ей богу, но Ким твёрдо уверен, что на такие мелочи (серьёзно?) обращать внимания не стоит. Тэхён на своём месте тоже бы одежду предложил, окажись Чонгук в такой ситуации. А как же иначе? Простудится же. — Как бы не простудился, — шепчет себе под нос Чонгук, отойдя от барной стойки обратно к шкафчикам, выискивая пачку чая. Создаётся ощущение, что он все свои вещи где-то теряет, и это дошло даже до чайной заварки, ведь она как будто сквозь землю провалилась. — Да твою ж… — шипит, ругаясь, но в один момент замечает краем глаза ту самую упаковку, что так долго ищет. С самого момента как Тэхён начал переодеваться, а это уже порядка нескольких минут. За спиной оказался Тэхён в его вещах. Он почувствовал его приход, сразу повернув голову назад. Большие спортивные штаны и такая же большая футболка смотрелись на нём очень даже мило. Он в этих вещах, можно сказать, утонул, ведь Чон сам любит оверсайз, а их размеры одежды, очевидно, но различаются. — Знаешь, а мне удобно, — первым начинает старший, опустив голову вниз, рассматривая подол тёмно-синей футболки. — Прекрасно, — с улыбкой отвечает Чон. — Присаживайся, — и кивает в сторону высоких стульев за барной стойкой. Тэхён делает несколько неуверенных шагов. Садится. Вскидывает голову, убирая влажные волосы со лба, смотрит по сторонам: у Чонгука, на удивление, не такой уж и тёмный дом. Здесь присутствуют светлые тона, что смягчают всё угрюмые и тяжелые цвета, разбавляя темноту своим присутствием. Доминирует холодный свет. Светодиодные лампы, отчего освещение очень яркое и даже приятное глазу, такое, какое и должно быть. Взгляд в таком не теряется: просто находится здесь не доводится чем-то тяжким. Барная стойка из тёмного дерева привлекает внимание Тэхёна, он аккуратно кладёт на неё руку, рассматривая саму поверхность. Лаковое дерево. А Чонгук любит современность. Предметов в ограниченном количестве, всё наверняка скрыто за дверцами и в полках, а острые углы и линии в интерьере говорят о минимализме. Это ему подходит. Чонгуку, в смысле. — Пьёшь чай с бергамотом? — Что? Тэхён снова чувствует этот запах. От Чонгука постоянно пахнет чем-то приятным и немного сладковатым, чем-то напоминает такое знакомое ему растение, но Ким не понимает, что это. — Говорю, чай с бергамотом пьёшь? Ага, вот оно что. — Да, — не раздумывая отвечает Тэхён, следя за спиной Чонгука взглядом. По кухне разнёсся знакомый аромат, что закреплён за младшим, а Тэхён до этого момента не понимал, что это вообще такое. Одеколон? Шампунь? Может, это какой-то кондиционер для белья? А Чонгук просто любит пить чай с бергамотом. Постоянно. Он ставит перед Тэхёном две кружки, одну из которых двигает ближе к нему, и сам садится напротив старшего, придвинув высокий стул к себе. Чон тоже успел переодеться, надев на себя толстовку, закатив рукава до локтя, а ноги скрыл под похожими спортивными штанами как у Тэхёна. У него простой гардероб, состоящий из однотонных вещей и свободного кроя, но это только больше показывает его любовь к комфорту. Прежде всего к самому себе. — Спасибо, — тихо произносит Тэхён, кладя холодные ладони на пузатую кружку, постепенно согреваясь. Чон только кивает. Рядом нет ни телефона, ни книг, никакой мелочи, которая бы могла отвлечь Чонгука, а от этого становится немного неловко, ведь они сидят в абсолютной тишине, что прерывается только дыханием двух парней и стуком дождя за окном. Ливень долбанул конкретно, на утро точно будут огромные лужи и затопленные перекрёстки, которые придётся обходить разве что с божьей помощью. Осень в этом году слишком плаксивая. Неожиданно молчание прерывается тихим вздохом со стороны Чонгука, что подпёр голову одной рукой и устремил свой взгляд на Тэхёна. Да ты не смотри на меня так… — Наверное, я всё же был слишком груб с тобой в предыдущие дни, а нормального «прости» так и не сказал. — Ну, ты же вроде извинялся. — у Тэхёна нет абсолютно никаких обид на Чонгука. Когда он обнимал его, подавляя все детские страхи, а потом ещё и греет в собственной квартире – какие могут быть обиды? Они квиты, каждый сделал добро в сторону друг друга, только в разной степени его проявления. — Не помню этого, но, всё равно прости меня за все мои выходки. Я вспыльчивый человек вообще, и не очень люблю всё это объяснять, но ты… Тебе нужно было это сказать. Но я? Чонгук, что я? — Сказать что? — старший немного хмурит брови, смотря на своё отражение в кружке с чаем. — Объяснить, что я не такой, как ты мог подумать. Знал бы ты, Чонгук, что тот вообще о тебе думает. Небось, долго бы в одну точку пялил, осознавая происходящее. — А, ты про это, — интонация голоса старшего полностью указывает на то, что он абсолютно не испытывает никаких негативных эмоций в сторону Чонгука. — У каждого бывают плохие дни, поэтому я не относился к этому слишком серьёзно. Всё в порядке, правда. На чужом лице почему-то появляется улыбка. Чонгук рад, что его не посчитали плохим? Его действительно радует факт того, что Тэхён не подумал о нём плохо. Это буквально очистило его душу, поэтому уголки его губ дёрнулись, преобразовавшись в лёгкую улыбку. — Спасибо, — звучит уже от Чонгука. — За что? — с нескрываемым удивлением и смехом произносит Тэхён, держа керамическую кружку двумя руками. — За то, что не считаешь меня плохим. Тэхён давно так не удивлялся с искренности человека. Молния, которая жалит до самых внутренностей, врываясь в жизни других людей и наводя беспорядки, сейчас показалась одинокой маленькой тучкой. Такой серой, которую никто не любит. После таких туч обычно гроза и происходит, нагнав всё небо в одно тёмное полотно. А может, эта тучка такая ненавистная, потому что уже устала бороться и просто показывает свою вредность? Тэхён серьёзно об этом думает порядка десяти секунд, смотря в одну точку нечитаемым взглядом, а именно на фаланги пальцев Чонгука, что лежат на барной стойке в нескольких сантиметрах от сложенных на кружке рук Тэхёна. Щелчок пальцами. — Уснул? — голос младшего выводит из раздумий. — Нет-нет, прости, я просто задумался, тоже, знаешь ли, я со своими приколами, — Тэхён взмахнул рукой у своего виска, как бы показывая, что, да, я тоже немного того. — Интересные у тебя приколы – на пальцы мои пялить. — Да это просто первое, на что я наткнулся взглядом, — Ким глушит смущение в глотке горячего чая. Бергамот уже полностью забился в ноздри, теперь Тэхёну кажется, что он и сам этим бергамотом пахнет. — Знаешь, у нас завтра вообще должна быть репетиция, так что лучше лечь пораньше, — Чонгук поворачивает голову назад, смотря на настенные часы. Время близится к часу, а вставать им часов через семь, даже раньше. — Как можно раньше. Уходить не хочется. Естественно, он никуда и не пойдет, просто не хочется уходить от Чонгука. И он от него уйдёт первым. Младший делает глоток остывшего чая, словно он ждал этого, а потом идёт в свою комнату. Тэхён, предоставленный самому себе и своим мыслям, сейчас пытался понять «а как вообще получилось то, что я ночую у Чонгука?» Через минуту на пороге оказывается Чонгук со стопкой постельного белья в руках. От вещей вкусно пахнет свежестью и лавандой, что чувствуется даже на расстоянии. Чистоплотность хозяина дома заметна во многих мелочах. — Вот постельное, — Гук кладёт стопку на подлокотник мягкого дивана. — Зарядка на телефон нужна? — А, да я без телефона. Дома забыл. Но, спасибо большое. Они так много благодарят друг друга за этот вечер. Прямо что-то фантастическое происходит в последнее время. Наверное, это называется началом чего-то нового? Дождь не прекращался. Начинал сильнее тарабанить по окнам, нагоняя холод. Сон нагоняется вместе с приятным стуком капель воды о стекло, отчего Тэхён сонно моргает. Спать в чужой квартире – занятие, которое в его планы сегодня не входило, но судьба играется как хочет, подталкивая его и на такое. Стесняется ли он? Сильно, очень даже. Чонгук добровольно завёл его в свою квартиру, причём настоял на этом, предоставил спальное место и вещи сушиться развесил. И чай заварил… С бергамотом. — Разбужу тебя около семи, не дрыхни долго, — Тэхён кивает, а рядом проходит Чонгук. Он берёт свою кружку и останавливается уже у самого порога, смотря на поверхность горячего напитка. Чонгук уходит пить чай в свою спальню? — Доброй ночи. «Спокойной» - донеслось в ответ от немного удивлённого Тэхёна, что сопроводил взглядом уходящего в темноту коридора парня. Чонгук ждёт, пока остынет чай и пьёт его в своей комнате. Теперь понятно, почему от него вечно пахнет этим сочетанием сандала и бергамота. У него же вся одежда и он сам этим пропитан. Телефона с собой нет, а мыслей – полная голова. На кухне ни звука, а именно в гостиной разлеглась госпожа-рысь, именуемая тишиной. Раскинув пушистые лапы, она привлекла покой и умиротворение, которые Тэхён сейчас так сильно ощущает. У него впервые появляется достойное желание отправиться в постель. Не потому, что надо, а потому что хочется. Это… Спокойствие? Так оно называется? Сонные глаза медленно моргают, продолжая скользить туманным взглядом по интерьеру кухни, а повернувшись назад, замечая достаточно большой диван, на котором лежит стопка постельного белья для Тэхёна, он останавливается, прекращая блуждать неугомонными очами. Интересно, приснится ли на новом месте жених невесте?

***

Отвлечённый редким явлением, словно перед ним упал кусок метеорита с космического пространства, Хосок вскидывает голову и в упор смотрит на проходящих мимо него Тэхёна с Чонгуком. Его взгляд потяжелел, а сам он и не понял, когда начал хмурится. Тэхён с чего-то смеётся, в то время как Чонгук сдержанно улыбается. — Привет, — начинает Хо, обратив на себя внимание двух парней. Тэхён поворачивается, махнув другу, а Чонгук коротко кивает. А что это такое происходит? — Вы рано. Учитель только в десять будет, — он оповещает о простых вещах, но в его голосе интонация очень нетерпеливого человека, который так и хочет напасть с вопросами «Почему? Как? При каких обстоятельствах?», засыпав ими Тэхёна и Чонгука заодно. — Ну ничего, подождём, — Чонгук садится на велюровое кресло, откинув сиденье под себя. — Сам долго здесь? — Недавно пришёл, — Хосок всё ещё в непонятках. Объясните ему уже что-нибудь, он скоро изведётся окончательно! — О, Хосок, пойдём в класс, я заберу ноты и скрипку, — парень подошёл к двери, надавив на ручку, но Хо не двигался несколько секунд, словно что-то его застопорило. Да там и не словно. Там все стопроцентно. Глянув на Гука, который не выражал абсолютно никакого подозрительного поведения, парень всё же двинулся с места, выходя вместе со скрипачом из зала. — Какого хрена? У Хосока так много вопросов. Тэхён пришёл с Чонгуком, не ругался с ним, так ещё и мило хихикал, пока они вместе обсуждали что-то. Это не к добру, такие взаимодействия вообще к чему-то хорошему мало когда приводили. — Эй, что? — возмутился скрипач, дёрнув плечом. Обижается. — Я спрашиваю, какого, чёрт возьми, хрена, ты с ним водишься? Забыл, как он нас выгонял и называл тебя идиотом? Что между вами? Вы уже сдружились? Вы пара? Что произошло? Тэхён не успевает раскрывать столько раз рот, сколько Хосок насыпает ему вопросов. С последних он вообще выпал. Какая ещё пара? Нет, ну… Ага, а вот тут уже можно задуматься и смущённо улыбнуться, чтобы опровергнуть все потаённые «нет» в сознании Тэхёна. Да понимает он всё, да хочет он, да нравится ему. — Мы просто хорошо провели вчера время и, — Ким пугается резко изменившегося взгляда друга. Господь, он не то подумал! — Нет-нет, ты не так понял: мы просто вчера встретились, и он позвал к себе домой, потому что пошёл ливень, и я бы просто не дошёл до дома, а он живёт рядом. — Рядом с чем? — С Дворцом культуры… — А ты что там забыл в ночное время? — Это допрос? Отвечать вопросом на вопрос… Некультурно, или как там ещё, но сейчас это действует на нервы. Хосок неоднозначно поджимает губы, ничего не сказав, а после следует за ускорившим шаг Тэхёном, что направлялся в класс скрипки. Нет ничего удивительного в том, что Чон так беспокоится за друга. Странным считается то, что тот вообще с Чонгуком таким образом связался. И гулял он почему-то ночью, а если бы что случилось? Мороз по коже. Тэхён не из тех людей, которые долго обижаются. Скорее, эти вопросы вызвали в нём раздражение и вообще все эмоции Хосока стали для него по большей части оскорбительными. «Он просто хочет, чтобы его не считали плохим. Только этого никто не видит. Такой серый, которого никто не любит.» Зацикливаться на этом было слишком глупым, именно поэтому Тэхён быстро остыл, стоило взять в руки скрипку, и ему даже промямлили что-то в виде извинений, мол, я просто волнуюсь. Хосоку-то простительно, но ему, как никак, другом приходится, а обижаться на него просто из-за минутного недопонимания – вверх эгоизма и твердолобости. Тэхён таким не страдает. И не страдал никогда. В зале собирались люди. Репетируют для избавления страха перед сценой и зрителями. Чонгук сидит один, смотря за танцующими людьми и скрипачами, переговаривающееся в стороне о своих музыкальных штучках. Несколько минут отсутствия – уже набежал народ. Двое скрипачей прошмыгнули на сцену, прокрались сзади толпы и зашли в гримёрку, ведь только там сейчас можно как можно короче поведать о случившемся вчера. Хосок же просто съест Тэхёна, если не узнает правду. — Я вчера себя так погано чувствовал, ты не представляешь, — Тэхён кладёт скрипку на стол, стоя к двери гримёрной спиной. — и решил прогуляться по улице, даже телефон не брал. Просто брёл куда хотел, в итоге сел на ступеньках и пришёл Чонгук. Пришёл. Хосок легонько дёргает головой, секундно выпятив губу. Его поза расслаблена, но в то же время руки сложены на груди. Слушает Хосок внимательно, только что-то слишком много в его взгляде тревожности и осмотрительности. — Что? — это смутило Тэхёна. — Что-то не так? — Хосок уворачивается, спрашивает в ответ. — Да смотришь ты как-то странно на меня… — Ничего подобного, — переводит пустые разговоры в наполненную суть. — Ну, а дальше что? — А дальше ливень случился. Ты вообще видел, что на улице ночью творилось? — Чон кивает. — Вот. И, знаешь, я бы никогда не подумал, что смогу сидеть с ним ночью где-то в тихом месте и слушать его рассказы о детстве и сломанных мечтах. И пальцах. — Мы в нём видели монстра, когда за этим всем скрывается очень внимательный и душевный человек. Ты знал, что он вообще мечтал стать скрипачом? — реакция сидящего напротив не заставляет себя долго ждать: шире открывает глаза, чуть приоткрыв рот. — Да-да, и я о том же. А в моих глазах был таким уродом, Господи… — чей-то тяжелый, но тихий шаг появился за дверью. Никто из парней этого не услышал, конечно же из-за топота других ног и играющей музыки снаружи. Чонгук подходит к двери, чтобы отворить её и позвать Тэхёна, но останавливается, прислушиваясь к словам. Пролетают обрывки фраз, которые он особо не распознаёт, но следующее слышит отчётливо: — … Как я раньше вообще мог подумать, что он нормальный? Серьёзно, вот эта его манера поведения, что ему всё и вся не нравится, это так вымораживает. Не нравится – чего ты терпишь? Странный он, ей богу. Опираясь на красивые слова и когда-то показавшиеся слёзы, не забудь потом проверить – не улыбнулся ли страдалец. От съеденного за твои счета утешения, а не от своего наконец-то обретённого душевного равновесия. Чонгук гулко глотает слюну, медленно убирая ладонь с нагретой под ней ручкой двери. Какая мерзость. Как противно от самого себя, что в очередной раз дал себе слабину, уткнувшись лбом в одни и те же грабли. И надо же – усмехается, предавшись очередному издевательству над серой душой. Привет, горькая правда, давно не виделись? — Так я ещё как-то хотел ему сказать, что ему бы стоило манерам поучиться, а то совсем озверел, — Тэхён проходит наружу, заканчивая свою речь на встрече двух взглядов: испуганный и опечаленный. Или нет, погодите… Больше смахивает на отчаянный. — Какая прелесть, — язвительно, но с присущим ему спокойствием. — Как талантливо. Даже говорить не хочется. Но приходится. — Чонгук, ты был здесь? — оторопев, старается спасти ситуацию Тэхён, улавливая точную эмоцию во взгляде танцора. — И больше никогда. Рядом с тобой – нет, — последнее, что говорит он перед тем, как отдёрнуть руку от Тэхёна, что попытался его схватить и остановить. Попытки были тщетными, а слова неполностью досказанными. Ноги не поспевают за чужими, а толпа людей не даёт протиснуться к тому, кто уже ускорил шаг. Мог ли ты подумать, что всё повернётся именно так? А он успел услышать. Быстрее, чем ты высказался, но чуть медленнее, чем ты начал. У меня в голове крутилось… Тэхён успевает уловить только тот момент, когда чёрная кофта мелькнула в массивных дверях зала. Что ещё было в твоей голове?