Библиотекарь

Кие тщательно подбирала слова, понимая, что каждое слово сейчас было подобно заостренному клинку, направленному в самое сердце робкой детской души. Госпожа Кочо не торопилась нарушать повисшее молчание, давая воспитаннице время собраться с мыслями, за что Кие была искренне ей благодарна. Солнце неспешно поднималась из-за ограды поместья Бабочки, наполняя внутренние коридоры их дома светом. Послышались тихие шаги закопашившейся внутри прислуги. Добродушный взгляд Шинобу неотрывно наблюдал за водной гладью искусственного пруда под старой глицинией, находя в нем что-то божественно умиротворяющее. Собравшись с духом, Девочка медленно произнесла: - Госпожа Кочо, вы верите, что за вуалью смертности есть что-то непознанное? Что-то, что не поддается рациональному анализу? Что-то не являющееся ни материальным, ни духовным? Девочка устало перевела взгляд на свою наставницу. Женщина в недоумении вперила взгляд в глаза девочки, будто бы стараясь заглянуть в сердце Кие. Потом ласково улыбнулась и ответила: - Почему ты задаешь подобные вопросы, дорогая? - Прошу, госпожа Кочо, ответьте на мой вопрос. - упрямо продолжила стоять на своем девочка. - Думаю, что в мире существует много того, что людям просто не дозволено понимать и чувствовать, моя дорогая. Наш мир переполнен удивительными вещами, тайна которых сокрыты от нас в виду целого ряда обстоятельств. - Что ж, меня устраивает ваш ответ, госпожа Кочо. - сипло ответила девочка. Шинобу обеспокоино посмотрела на свою воспитанницу, после чего нежно приобняла ее и с любовью поцеловала ту в лоб, ласково поглаживая ее затылок ладонью. - Что-то случилось, Кие? - добродушно прошептала на ухо женщина. Ощущение материнского тепла пробежало по телу девочки, от чего та с благоговением прикрыла глаза и ответила на объятия женщины. - Мне снятся странные сны, госпожа Кочо. Сны, от которых мне не по себе. Почти каждую ночь я просыпаюсь в незнакомом мне месте, похожем на бесконечную в своих размерах библиотеку. И в ней я встречаюсь со странными, даже, в каком то смысле, страшными существами, непохожими ни на демонов ни на людей или животных существ. И с ним... Чудищем в изорванных красных одеяниях, нависающим надо мной. Чудищем, в котором невозможно узнать человека. Но это не кошмар... В кошмарах я испытываю ужас и страх. А тут... Тут нечто иное. Мы общаемся с ним. Общаемся о странных вещах. Вещах, о которых я не могла знать. Хаа... Я бы даже сказала, что чудище добро ко мне. Кие продолжила в деталях описывать свои сновидения. Кочо внимательно слушала ее и не перебивала. Ее лицо все также выражала искреннюю любовь и ласку, но ее сердце стало биться чаще, а в разум стали закрадываться тревожные мысли. - Я точно знаю, что мне известно, кто он такой... Но я не могу вспомнить это... Не могу вспомнить его имя... Лишь скрипучий голос, трескучие жвала и светящиеся из-под капюшона фасетчатые глаза. Он хотел, что-то поведать мне... Но что именно? Я не могу этого вспомнить. Все как в тумане. Кие взяла небольшую паузу, после чего тихо прошептала: - Только одно: имя... Имя Абдула Аль-Хазреда. Сердце Шинобу пропустило несколько ударов. Она крепче приобняла Кие и успокаивающе произнесла: - Это всего лишь сны, моя дорогая. Тебе не стоит придавать им особого сакрального значения. Все же ты все еще ребенок. В вашем возрасте свойственно придаваться фантазиям, пускай порой и очень ярким и влекущим. Тебе стоит оставить тревоги и просто принять это за неудачную шутку своего разума. Шинобу широко улыбнулась и посмотрела девочке прямо в глаза. - А для того, чтобы тебе стало чуть легче, эти пару дней ты можешь поспать со мной. Девочка пристально смотрела в глаза наставницы и робко кивнула.

***

Шинобу в ужасе вперила взгляд в запертый на множество засовов, рун и талисманов сундук, стоящий в сокрытой ото всех секции подвала поместья глубоко под землей. Она точно знала, что никто не мог проникнуть сюда, тем более дети. Как Кие могла знать, что про этот проклятый сундук?.. Кочо злобно сплюнула на пол. Древняя реликвия была доставлена в Японию много сотен лет тому назад по приказу дома Убуяшики с далеко Запада. Из краев бескрайних пустынь и барханов, палящего солнца и гнетущих сознание обычных смертных легенд. Сундук был наследием невероятно древнего народа, чья история растворилась во времени и лишь этот трижды проклятый артефакт был свидетельством их существования. Шинобу приняла обязательства хранителя сундука в тот день, как стала столпом по прямому приказу Главы. Все, что она знала об этом сундуке, кроме выше описанного, так это то, что его последним владельцем был некий Абдул Аль-Хазред, подаривший его дому Убуяшики в качестве последнего средства против зла... Но прежде, чем сделать это, он заклинал тогдашнего Главу ни при каких обстоятельствах не открывать его до момента "Судного Дня", ибо в нем таится "Рок всего сущего". Проклятие столь страшное, что само присутствие этого сундука навлекало несчастье и безумие на всякого, кто слишком долго будет находится подле него. Шинобу знала это не понаслышке. Всякий раз, как она смотрела на этот сундук больше нескольких минут, ей начинала казаться, будто бы что-то или кто-то скребется из внутри сундука и шепчет ей на языке, который не предназначен для человеческих ушей. - Чистое, первобытное зло... - одними губами бросила Шинобу. Она поспешила как можно быстрее покинуть это место. На дрожащих ногах она доплелась до своей комнаты и бессильно упала на колени. Ее мутило и бросало в холодный пот. "Чертова мерзость" - все что промелькнуло у нее в голове. Неужели это погань просочилась сквозь барьер? Шинобу не знала, но искренне боялась. То, что пыталось прорваться в материальный мир через створки сундука было куда отвратительнее и опаснее любого демона, включая даже Мудзана, ибо имело совершенно иную природу своего существа. Женщина едва сдержала рвотные позывы, подступившие к горлу. Проглотив едкий комок желчи она глубоко вздохнула и начала читать очищающие мантры, которые всегда помогали ей избавиться от гнетущего чувства наваждения. - Кие... - одними губами произнесла Шинобу. Она боялась за нее, потому что знала как хрупок и податлив детский разум. Ей было больно думать о том, что что-то столь порочное могло отравить ее рассудок. Она обязана доложить об этом достопочтимому Главе. Но... Но что будет в таком случае с Кие? Если Безумие действительно коснулось ее, то... Нет, риски слишком велики. Шинобу обязана еще раз все взвесить. Сны Кие не случайность, но вдруг лишь наваждение? Циничная забава сокрытого изуверского разума? Шинобу должна все еще раз обдумать. - Пару дней. Нужно подождать пару дней. Шинобу встала во весь рост и начала с раздражением массировать виски, пытаясь сосредоточиться и придти в себя. - Это может немного подождать. Нужно вернуться к работе. Задач непочатый край. - устало бросила она, возвращаясь к своим обязанностям в качестве столпа.

***

Кие меланхолично перебирала образцы и расходники в учебном медицинском классе. Почти не обращая внимание на сестер, она все глубже и глубже погружалась в свои мысли. Образы сновидений не давали ей покоя, как бы она не старалась отбросить их. Даже сейчас, погруженная в работу она продолжала думать об этих темных затхлых коридорах и гротеске, что безраздельно властвовал над ними. Неразборчивые бормотания и отзвуки далекого эха постоянно сопровождали ее на границе ощущения, где бы она не находилась и чем бы не занималась. Запахи, звуки, вкусы - все стало единым едва различимым друг от друга серым потоком. Сырыми входными данными, которые обрабатывал ее мозг без какого либо эмоционального подкрепления. Казалось будто сейчас все ее тело было лишь пустой иссохшей оболочкой, куклой, машиной... - افتح قلبك ، رسول المعرفة. قد الفراغ من الأم العظيمة تستهلك لك وملء قلبك مع النار المباركة من دائرة اللهب البدائي... - произнес потусторонний скрежечущий голос. Впервые за все время слова прозвучали столь четко и громко, что Кие от неожиданности выронила инструменты из рук, разбив несколько склянок с растворами. Она повернулась в сторону источника звука и молнией рванула в его направлении. Ее сестры недоуменно поглядели вслед Кие, раздраженно что-то говоря про ее обязанности и лишние хлопоты по уборке. Кие их не слушала. Она бежала за голосом. - رفض الفاني من أجل فهم الأبدية. Кие бежала, что есть мочи, но все не могла догнать того, кому принадлежал загадочный голос. Наконец, она добежала до глухой стены в самом сердце поместья, за которой казалось ничего нет. Но что-то подсказывало Кие, что ей нужно пробраться за эту стену. Голос звал ее за собой. Она устало выдохнула, присела напротив этой стены и принялась ждать. Спустя какое-то время она погрузилась в сон.

***

Кие медленно встала. Ноги почему-то сильно болели. Она негромко закашляла. Воздух казался сухим и горьким, будто бы в нем что-то распылили. - И вновь приветствую тебя, моя дражайшая Кие. - знакомый голос послышалось из-за спины. Чудовище в красном балахоне протянула свою костлявую конечность к девочке, преподнося что-то зажатое в кулаке. Кие машинально протянула открытую ладонь существу, позволяя тому обхватить ее. Жгучая боль ударом молнии прокатилось по всему ее телу, от чего девочка безвольно, словно тряпичная кукла, полетела вниз. И лишь выскользнувшие из-под мантии стальные гибкие щупальца, подхватившие ее словно перышко, не позволили ей упасть. Мягкий свет летающей подле абоминации сферы осветил лицо Кие, заставляя ту собраться и более внимательно оглядеть гиганта. Большая часть лица существа все еще плохо освещалась светом из-за натянутого плотного капюшона, но сейчас Кие могал более детально рассмотреть нижнюю его часть. То что она сперва приняла за жвалы было хитрым механизмом, щелкающих в тональность его словам шестерней, тонких приводов, и идущих к конструкции плотных обсидиановых трубок, компрессоров и фитингов. Бледная словно пергамент дряблая кожа свисала лоскутами там, где у существа должна была быть шее, едва скрывая плотные жгуты искусственных связок и мышц под ней. Горящие зеленным фасетчатые глаза все также немигающе всматривались в лицо девочки. - Кие пристально всмотрелась в свою ладонь. На коже вычурным узором, переливаясь мягкими синими цветами, пульсировал свет в такт ее собственному сердцебиению. Витиеватые переплетения контуров рисунка завораживали девочку, пробуждая где-то глубоко ее подсознания первобытные образы ее генетической памяти. Пульс в висках то ускорялся, то затихал, выбивая причудливый ритм. Перед глазами Кие начали возникать образы, отдельные слова, переплетающиеся в предложения, звуки и запахи, которых просто не могло существовать. Поток видений бурным стремительным потоком проникал в сознание девочки, заставляя ту впитывать бесконечные кластеры информации. Девочка упала на колени, глаза покраснели, из ноздрей ручьем потекла кровь, тело билось в конвульсиях, по щекам потекли слезы, а челюсти сжались до глухого треска. Кие не знала сколько пролежала в таком состоянии. Может быть секунды, минуты, часы... Наконец-то к изможденной и то и дело теряющей сознание девочке подбежал чей то размытый силуэт и крепко обнял, что то взволнованно бормоча. Неожиданно, все прекратилось... Образы ушли вместе с болью... Кие ощутила блаженную тишину... Открыв глаза она увидела что лежит на коленях госпожи Кочо, крепко сжимающей в одной руке инъектор с неизвестным содержимым, а в другой ее плечо. Все тело ужасно болело, во рту ощущалась мучительная жажда, кожа губ треснула, на языке ощущался отвратительный медный привкус. - Воды... - одними кубами прошептала Кие. Шинобу поспешно достала из складок хаори флягу и аккуратно преподнесла горлышко к губам воспитанницы. Кие жадно припала к фляге, делая глубокие глотки столь пьянящей и желаемой родниковой воды. - Что это было?.. - дрожащим от волнения голосом вопросила женщина. Девочка протянула ей свою открытую ладонь со словами: - الفن... أعطاني إياه عرتا المحترم. (Искусство... Достопочтенный Арта подарил его мне.). От услышанного зрачки Шинобу расширились, а сердце пропустило удар. - اه, اه, لماذا لا تتحدث?. نحن مباركون... نحن مسحه مشيئته المقدسة. انه لشيء رائع. سيقودنا إلى الجنة... سيتم حفظ المؤمنين... والنجس يعرف غضبه ، لأنه عظيم. (Матушка, матушка, почему ты молчишь?.. Мы благословлены... Мы - помазанники его священной воли. ОН велик. Он приведет нас в рай... Благоверные будут спасены... А нечистые познают на себе его ярость, ибо ОН велик.) - с вымученной улыбкой на устах, прохрипела девочка. Шинобу отбросила инъектор и крепко прижала девочку к своей груди. Она больше не могла сдерживать свои слезы. Женщину провалилась в такую пучину отчаяния и бездонной горькой ненависти, что она на мгновение забыла как дышать. Темная неведомая длань окутала их семью и она не видела спасения.