За счет заведения

Пятница. Вечер. Шумная улица Итхэвон. Бар с названием «Euphoria». Люди курят у входа, музыка разносится еще на пару кварталов вокруг. В этом месте всегда многолюдно, а у бара полно молодых людей и красивых девушек. Нет, это не из-за хорошей музыки. Не из-за акции «выпей пять шотов и шестой получи бесплатно». Это из-за него. Чон Чонгук — бармен и владелец этого местечка. Уже давно он забросил университет, офисную работу и карьерный рост, который ему пророчили все кому не лень. Проснувшись утром во вторник, он просто взял кредит и открыл бар, где проводит лучшие дни в своей жизни. Выпивка льется рекой, музыка играет что надо, а за барной стойкой так и вьются красавчики с шикарными задницами. Чёрные, слегка вьющиеся длинные волосы на один бок, которые давно надо было подстричь, но он плевать хотел. Глубокие, манящие, как бездна, глаза. Накаченные руки, идеально выпирающий пресс, который он так охотно показывает, задирая майку на утеху публике. Он охуенен, все это знают, а главное, это знает и сам Чонгук. Надевая по утрам косуху, он уже знает, что его новый день будет лучше, чем предыдущий. Конечно же, его прекрасные будни скрашивает в меру ворчливый, порой чересчур серьезный и недостаточно эмоциональный Юнги — лучший друг Чона. Но их тандем отлично сочетается, как ром и кола. — Чего тебе налить, малыш? — спрашивает бармен у красавчика напротив. Он отлично понимал, что сегодня вечером поимеет его, разложив на барной стойке. Чонгук понял это лишь взглянув на него. Рваные джинсы обтягивают стройные ноги, полупрозрачная рубашка, губы намазаны блеском, а волосы небрежно уложены. Парень пришел сюда не пить, он пришел, чтобы на него смотрели, чтобы его хотели. Чонгук знает, что на утро не вспомнит ни как его звали, ни как он выглядел. Зато он будет помнить, как славно жарил его под песню «Jumpsuit», как его руки сжимали его бёдра, а член скользил у него в заднице, как у себя дома. Кто откажется от такой жизни? Дела шли в гору, виски и сперма лились рекой. Вокруг него менялись лица, коктейли, музыканты, ширинки джинс. После бурной ночи, а точнее под утро, он с лицом довольного кота закрывал свой бар, шлепал по заду очередного красавчика и направлялся к себе домой, встречая рассвет под любимое музло. Разве что-то могло пойти не так?!

***

Суббота обещала быть жаркой. Сегодня в бар приезжала его любимая группа. Народа будет уйма, все столики будут заняты, а на улице образуется приличная очередь. Любимой эта группа была не из-за музыки, хотя пели они хорошо. Девки пищали и теряли сознание от вокалиста, который пел баллады о разбитом сердце, о сучке (точнее кобеле), который его бросил, и, конечно же, о том, как он вертел мир на хую. Они обливались слезами, мечтая о Пак Чимине. Каждая, стоя у сцены, тянула руки, чтобы дотронуться до его подтянутых ног. Они смотрели на него с обожанием, вожделением и дрожанием, готовые отдаться как в последний раз, когда блондин зачесывал волосы назад. Но увы, они и не знали, что после концерта Пак будет стоять на коленях в кладовой, жадно отсасывая бармену. — Чонгука, сегодня будет аншлаг. Пойду принесу побольше виски, — сказал Юнги-хен. Юнги был вторым барменом в баре и по совместительству совестью Чонгука. Они дружили уже много лет. Пили вместе, обсуждая прошедшую ночь, Юнги-хен слушал о том, какой зад был в руках Чонгука, и периодически вставлял ему профилактических пропиздонов за разгром или очередные неприятности. Именно поэтому бизнес у них шел на ура, бар процветал, а от клиентов отбоя не было. Ведь такого скромного, недоступного парня за барной стойкой хочется развести до хруста пальцев. — Хен, если хочешь, ты можешь уйти сегодня пораньше, — сказал Чонгук не своим голосом, расставляя чистые бокалы на полку, — я закрою бар сегодня сам, — сказал, поднимая брови, Чон. — С чего это друг? — закинув полотенце на плечо, спросил Юнги. — Ну, ты и так перерабатываешь, вон устал как. Отдохни, ты же моя правая рука! — улыбнулся Чон. — Твоя правая рука дрочит тебе по утрам, а я твой партнер по бизнесу. Ты меня за идиота не держи. Переживает он за меня, — прыснул Юнги, — просто сегодня приезжает Пак-охерительная-задница-Чимин. — Не понимаю, о чем ты, — как ни в чем не бывало ответил Чонгук и продолжил расставлять бокалы. — Да ладно тебе, сколько вы уже вместе? — хрипя сказал Юнги, поставив ящик с звенящими бутылками на стойку. — Мы не вместе, мы трахаемся, когда он приезжает, и все. — Ага, да, конечно! — послышалось из кладовки, — Ты ради него скольких уже отшил! — Кто, я? — возмутился Чонгук. — На октобер фест, помнишь того парня с красными волосами? Да он готов был раздвинуть ноги уже после первого шота. А ты его опрокинул, потому что твоя принцесса выступала, — Юнги говорил специально таким тоном, чтобы позлить этого упёртого барана. — Кто, он? Да ты видел его ноги! — Хорошо, а те близняшки в новогодние праздники, и не говори, что они были не айс. Я видел их, Чон. — Ты преувеличиваешь, просто я тогда приболел и неважно себя чувствовал, — чешет затылок Чонгук, что-то вспоминая. — Конееечно, и это говорит мне парень, который с температурой 39 приполз в бар, потому что не мог пропустить день мокрых маек, — Юнги складывается почти пополам от смеха. — Хён, я тебе щас врежу. Не хочешь уходить раньше, не надо, — по стуку стаканов и бутылок Юнги понял, что шутка затянулась. — Ладно-ладно, ты только потом собери обертки от презиков из кладовой, а то в прошлый раз было неудобно, когда приехала проверка и та милая дама наступила на гандон. Ух, пришлось мне изрядно потрудиться, чтобы загладить твою вину, — подколол его Юнги. — Что-то к нам зачастили эти проверки, ты там поработай языком хорошенько в следующий ее приезд, — ухмылялся младший. — Пошёл ты, — отвесив подзатыльник, ушёл он в кладовую.

***

Весь вечер в предвкушении Чонгук наливал коктейли, изредка флиртуя и почти не замечая пожирающих его глаз. Взгляд бармена был устремлен к бестии на сцене. Охх, он сегодня хорош. Чон скучал по его губам, эти блядские пухлые губы он готов сожрать. Они созданы для того, чтобы ласкать его член. Блондинчик не зря столько занимался вокалом. Его стоны — это нечто. При воспоминаниях об их маленьких шалостях в штанах становилось тесно. Группа играет только вторую композицию, а Чимин уже сводит его с ума своими бедрами. — Секс на пляже, — раздалось вдруг, заставив Чонгука вернуться к реальности. — Секс на пляже, пожалуйста, — повторил брюнет за стойкой. На языке Чона это означало «Я поломаюсь около часа, рассказывая про свою жизнь, а потом ты трахнешь меня раз или два». И да, у него была своя маленькая игра по определению человека по выбранным им коктейлям. Лекции по психологии в универе он не прогуливал. Со временем он научился определять желания людей по их напиткам: Двойной виски — разговор о проблемах, сопли и никакого траха. Пара шотов текилы — попытка забыться поскорее, яркий минет и веселая ночка. Бокал вина — будет строить из себя недотрогу, она выше этого, хотя в голове уже представила секс с тобой. — Держи, малышка! — поставил он стакан с коктейлем на барную стойку, думая о том, что в другой вечер всё могло закончиться чем-то интересным, но не сегодня. Сегодня его член получит первоклассный отсос сладкими губками Чимина. Еще три песни, а в штанах уже так и чувствуется напряжение.

***

— Сеул! Вы прекрасная публика. Дамы, с вами было так сладко, — практически шепча в микрофон, томным голосом прощался Чимин, улыбаясь своей фирменной улыбкой. Пак был утонченным, красивым, да что греха таить, обалденным парнем. При нем было все: охрененные ноги, упругая задница, за которую было так приятно держаться, идеальные пропорции тела, красивые подкачанные руки, слегка выступающий пресс. Его шея так и манила, хотелось целовать и кусать ее не отрываясь. Этому паршивцу шла любая стрижка, любой цвет волос и любая шмотка, накинутая поверх. Он был таким освежающим и легким, как ветер, это и манило Чона, как мотылька на огонь. Ведь после пылкой ночи, пары бокалов вина, он испарялся, как легкий бриз, улетая в другой город на гастроли. Блондин спустился со сцены и ушёл по направлению к такому знакомому подвалу. Где же еще могло находиться их маленькое местечко для перепихончика. Он зашёл внутрь, там все было по-прежнему: андеграундный стиль, стены, расписанные граффити, приглушенный свет, бильярдный стол, кожаный диван и маленький барчик, на котором уже стоял бокал с вином для него. З — забота, так ее проявлял Чонгук по отношению к нему. Пак взял бокал вина, он ждал, пока к нему придет Чонгук. Чимин пригубил фруктовый терпкий напиток, вспоминая их первую встречу. Он зашел в бар, чтобы оценить обстановочку перед выступлением. — Что выпьешь? — спросил, нагло ворвавшись в его личное пространство. — Я выпью… вина, — закончил в унисон с барменом. Какой наглец, да что он о себе возомнил, он же просто пожирает его глазами. — За счет заведения, крошка! — бросил бармен, приподнимая бровь. Они ничего не говорили, лишь жадно раздевали друг друга глазами. Хм, сколько уже прошло с их последней встречи?! Месяц или два? 38 дней. Он знал точное число. Ведь знакомство с Чонгуком отпечаталось в его памяти как диагноз, поставленный врачами. Он был болен им. Как будто у него нашли рак, но только вместо рака был член Чона в его заднице. Он мог бы трахать кого угодно, девок и парней, у которых течет по ляжкам только от его вида, но нет, ему нужен только Чонгук. Аэропорты. Вокзалы. Бар за баром. Номера отеля. И где бы он ни был, он думал только о руках, которые так нагло и бессовестно блуждали по его торсу. Поначалу его устраивал их маленький романчик. Чон охуительно крутой, красивый и максимально ненавязчивый. Никаких обещаний и обязательств, секс по телефону вечерами, мимолетное обсуждение, как у кого дела, и «до свидания» после того, как кончили. Где-то полгода спустя Чим начал замечать, что во время гастролей у него никого нет, а мысли только об этом засранце. Он прекрасно понимает, что для Гука их «отношения» всего лишь секс, но как?! Как он может так жить, зная, что каждую ночь он с другим? Чимин оперся на бильярдный стол одной рукой, рассуждая в своих мыслях о том, что хочет сказать Чонгуку. Ведь так больше продолжаться не может, он хочет большего. Не просто секс, он хочет его всего и только для себя. Холодная рука проскользила по шее. Кто-то прижал его ближе к столу, наваливаясь телом, давая понять, кто тут хозяин. Горячее дыхание коснулось его уха. — Я задержался, малыш! Сегодня очень много народа пришло посмотреть на тебя, — и его губы страстно впились в шею. И все мысли вылетели нахрен из головы. Чонгук знал все его слабые места. Он знал, как им управлять, как делать его тряпкой, которая колышется на ветру и не принадлежит себе. Дыхание Чимина участилось, сердце забилось сильнее, ноги стали ватными, а в штанах росло давление на ширинку. Чон целовал и покусывал кожу на его шее, пока его рука медленно спускалась вниз к ключицам, блуждая под рубашкой. Он проводил так нежно по его коже, чувствуя все мурашки кончиками пальцев, ощущал как вздымается грудная клетка под утяжеляющимся дыханием. Нащупав возбужденный сосок, он поласкал его пальцами и нежно, но с силой сжал его, заставляя еле слышный стон вырваться с губ. Блондин откинул голову ему на плечо, немного повернувшись к нему лицом. Бесстыжие глаза и наглая ухмылка, как он это обожал. Их губы сплелись в страстном рваном поцелуе. Он чувствовал, как возбуждение упирается ему в зад. Чонгук специально вдавливал его пах в стол, чтобы подразнить. Рука отпустила наконец уже саднивший сосок и спускалась ниже… Сжав через штаны член Пака, он начал мять и массировать его, как бы пытаясь возбудить, хотя смысл?! Чимин уже был готов, его член встал в тот момент, как послышались знакомые шаги позади. — Ммм, вижу, кто-то скучал, — довольно сказал Гук, оторвавшись от пухлых губ. С легкостью расстегнув ремень и ширинку, немного приспустив резинку трусов, чтобы обнажить головку, Чонгук провел большим пальцем руки по нижней губе Чимина, засовывая властно палец ему в рот. Блондин с наслаждением встретил его своим языком, он облизывал и посасывал его, как будто это был не просто палец, а такой любимый сладкий пульсирующий член Гука. — Эй, не увлекайся, — сказал Чон и вытащил палец из теплого ротика. Он начал водить влажным пальцем по головке члена. Сладкая и очень жестокая пытка для Пака. Он уже дрожал от желания. О боги, что делала рука Чонгука с его членом: большой палец издевательски скользил по головке и уздечке, когда остальными пальцами он водил и массировал сам член. — Чонгук, — сорвалось с дрожащих губ. — Знаю, но я только начал, — рука Чимина схватила за кудрявый затылок, заставляя вновь и вновь страстно целовать его губы. Он извивался от нарастающего наслаждения, потираясь упругим задом о выпирающий член Чонгука. Руки, губы, стоны сквозь вздохи. Невозможно было не сходить с ума по нему, он готов был кончить на чертов любимый бильярдный стол Чона уже сейчас. — Воу, малыш, ты же не расстроишь меня, мы так долго не виделись, а ты спустишь только от моей руки. Ну уж нет, — Чонгук пнул ботинком ногу Чимина, расставляя обе шире. От неожиданности Паку пришлось выставить руку вперед и облокотиться на стол, чтобы не упасть. Он дышал так тяжело, пока этот красавчик позади него спускал его узкие штаны вместе с трусами вниз к ногам. Поднимаясь с корточек, Чонгук проводил медленно рукой по бедру хена. Он жадно сжал правую ягодицу в руке так сильно, что остался след от его пальцев, что, конечно же, и было его целью. Чим издал звонкий стон. — Ха! — Засосы на шее — так вторично и банально, а вот след от его руки на сладкой попке — самое то. Он сделал пару шагов назад, чтобы полюбоваться картиной: Чимин стоит, оперевшись на бильярдный стол со спущенными штанами, на голом заду красный след. В этом было что-то маниакально привлекательное. Он заставил его ждать, ждать и дрожать от возбуждения, как ждут его фанатки у сцены перед концертом. Заставил его слушать, как он медленно расстегивает ремень, ширинку, достает что-то из кармана. Чимин слышал, как он отрывает зубами целлофановую упаковку презерватива. И Пак слышал, как что-то жидкое брызнуло, он знал этот звук, и с облегчением сглотнул. Смазка. Подойдя поближе, его рука тянулась к хену? Нет, к бокалу вина, который он предусмотрительно оставил на столе. Чонгук отпил, смакуя вкус. — Сейчас? Правда? — обиженно бормотал блондин. Гук лишь усмехнулся. — Какой ты нетерпеливый сегодня, — рука Чонгука нежно касалась кожи на ягодице, направляясь чертовски медленно к его дырочке. Он надавил на проход и его пальцы так легко поддались вперед. Чимин прекрасно понимал, что его сегодня ждет, знал аппетит и размеры своего партнера, поэтому подготовился заранее. — Ты думал, это спасет тебя, ускорит процесс и ты избежишь моих пыток? Ты же старше, должен быть умнее, малыш, — похоже, это только раззадорило Чонгука. Он мысленно произнес «вызов принят». Бармен чертовски хорошо орудовал пальцами в его заду, зная, как мучить паренька, делая ему приятно, но не настолько, чтобы кончить. «Я продержусь и не кончу раньше времени, он же издевался так. Пфф, всего лишь два пальца, да, два пальца в моей заднице. Таких, блять, длинных и проворных пальца, блять. Подожди, что? Какого хрена?». Одной рукой Чонгук трахал его пальцами, а второй схватил за ноющий член, поступательными движениями надрачивая в такт пальцам. — Твою мать, Чонгук, — не выдержал Чимин. — А не будешь хитрить в следующий раз! — упиваясь своей властью над телом стонущего парня, сказал Чон. Томительная прелюдия доставляла, скорее, моральное удовольствие Чонгуку. Ему нравилось мучить бестию, ощущать контроль над старшим. И конечно же, ему льстило, что за ними толпа девах, готовых расставить ножки перед вокалистом, а он тут, изнывает и умоляет трахнуть его. А Чимин, действительно, уже готов был умолять. — Гуки, пожалуйста, я больше не выдержу, — проскулил блондин. — Что такое? Что-то не так? — невинным, беззаботным голосом спросил Чон. — Ты шутишь, что-ли, блять?! — возмущался Чимин. — Неужели ты хочешь, чтобы все побыстрее закончилось? — продолжал издеваться Чонгук, сжимая его головку. — Я…Я… — у Пака уже сбилось дыхание, он насаживался на пальцы Чонгука, как голодный кот набрасывается на сосиску, как вдруг все резко прекратилось. Звенящая тишина, пустота, шлепок… Руки Чонгука схватили его за бедра и, о да, его член вошёл резко, грубо и до конца. Они оба застонали. Тут заиграл нужный трек и пошла жара. Чон неистово ускорял темп, натягивая парня по полной, без стыда и совести. Мышцы на его руках напряглись, сжимая бедра красавчика. Чимина не держали уже ни руки, ни ноги. Он забыл все, о чем хотел сказать, спросить, забыл, как его зовут и зачем он тут. Страсть, гормоны и блядский Чонгук затуманили ему разум. Он только и успевал глотать ртом воздух. Музыка, стоны, невнятное пыхтение и звук двух тел бьющихся друг об друга. В воздухе витало что-то нереальное и развратное. Пак уже на грани, вот-вот — и кончит. — Чон, я … — Гук чувствовал, что сейчас случится непоправимое, но, блять, только не на его любимый стол. Он резко вышел и повернул хена к себе лицом, притянув ближе. Он поднял его с такой легкостью и закинул на стол. Голый зад Чимина на бархатном зеленом бильярдном столе. Подвинув его к краю, Чон стянул с себя куртку и свернув подложил под поясницу, тем самым приподнимая зад для удобства. Красавчик не успел очухаться и понять, что происходит. Его член так сильно набух, вены выпирали, а яйца вот-вот должны были взорваться. Чимин потянулся рукой к своему члену, чтобы побыстрее кончить и прикрутить томительную пытку, но Чон ударил ему по руке. — Я еще не закончил, — рыкнул Чонгук. Блондин с отчаянием и без сил откинул голову на стол. Чонгук направив рукой свой член обратно в зад Чимина, налил еще смазки для полного улета. Он медленно начал набирать темп, меняя амплитуду своих движений, его руки держали ноги Пака, глаза закрыты, в голове полное сумасшествие. Еще пару толчков — и конец близок. Бедняжка жалобно скулил и извивался от боли в паху, боли в его заднице, потому что она была уже красная от трения с покрытием, по которому он ездил, от беспощадных толчков Чонгука и от этой сладкой муки наслаждения. Чимин больше не мог, никакие силы не могли ему помочь сдержаться, он кончил, практически крича от происходящего. Сперма излилась ему на живот горячими брызгами. Капельки пота скатились по шее Чонгука, он тоже был близок. Чимин кончал так сладко и так сильно, его зад непроизвольно сжался от оргазма. Мышцы плотно сдавили член Чонгука, и он обильно кончил. Еще пару минут они пытались отдышаться. Чон нащупал маленькую ручку Чимина и потянул ее, поднимая его к себе. Он взял его за шею и поцеловал. Они уперлись лбами друг в друга и дышали в унисон. Блядская жизнь, это было охрененно. — Чонгук, нам надо поговорить, — произнес вдруг Чимин. — Да, блять…

***

Пульс еще бил в висках, в глазах мутнело, тело еще дрожало от волн наслаждения, сердце стучало, но не из-за того, что между ними произошло, нет. Не из-за того, как хорошо ему было, как потрясающе отвратительно чувствовал он себя, лежа на том бильярдном столе, когда Чонгук наполнял его собою. Не из-за того, что он дрожал как осиновый лист, прося еще, больше, глубже. Нет. Все из-за слов, которые только что сказал. Вставая на еще дрожащие ноги, он пытался привести в порядок себя и свои чувства, хотя зачем он себя обманывал, ничего уже не поможет его сердцу успокоиться. Чимин попытался одеться, но его немного повело. Надо собраться с мыслями и сделать это, если не сейчас, то никогда. Он проигрывал монолог в своей голове тысячу раз. Пак представлял так много вариантов развития событий, и все они в его голове заканчивались под сопливую балладу. Его голова на плече Чона, он обнимает его и говорит, что так долго ждал этого. Из реальности его вырывает звук бутылки, поставленной на барную стойку. Чонгук уже успел натянуть штаны, ремень небрежно болтался незастегнутый, что создавало чертовски сексуальный вид. Он рылся в баре, чтобы налить себе виски. Его ритуал, каждый раз после секса он наливал себе выпить. Стеклянный стакан, два кусочка льда и виски тридцатилетней выдержки. Сладкий и горький вкус одновременно. — Ты меня слышал? — спросил Чимин, с трудом сглатывая. — Ты что, обиделся из-за моей маленькой шалости, да брось, тебе же нравится, когда я такой, — самодовольно произнес Чонгук. — Я не про это. Тебя все устраивает? — дрожащим голосом сказал Пак. — Да все ахренительно, — Чонгук хотел подойти, чтобы поцеловать его, но Чим инстинктивно отстранился. Он знал, что если позволит Чону обнять себя, если почувствует эти руки вновь на себе, то уже не сможет ничего сказать. — Я хочу большего! — как надуху выпалил Чимин. — Ух, малыш, ты так изголодался, дай мне минутку передохнуть, и я готов! — в глазах Чонгука загорелся огонек, он поставил свой стакан рядом с бокалом вина и положил руку на зад блондина. — Нет, я не про секс. Хотя и про это тоже. Я хочу большего, не только секс, я хочу тебя! Хочу, чтобы ты был моим, — это даже звучало жалко, так же жалко, как и ощущал себя Чимин в этот момент. — Я и так твой, — Чонгук провел рукой по его подбородку, но Чимин убрал руку, немного оттолкнув его. — Только моим! — уверенно сказал хен. — Блять, зачем? Ты же не такой! — с досадой и раздражением проговорил Чон, допивая до дна свой бокал. — Ты что, хочешь всю эту розовую блевотину? Хочешь гулять за ручку и носить парные шмотки, чтобы все умилялись, какие мы голубки? Херня! — разводил он руками, ходя по комнате, как загнанный зверь. — Почему сразу парные футболки?! Ты утрируешь. Просто хочу видеть тебя не только для того, чтобы потрахаться. Хочу ходить в кино, проводить вечера вместе, знакомить тебя с друзьями… — Знакомить тебя с друзьями, — передразнивающим голосом говорил Чонгук. Злость в нем все больше нарастала, ему было не понятно, почему. Почему Чимин вдруг хочет разрушить все то, что между ними есть, это же так прекрасно. Кому нужна вся эта хрень. — Чонгук, я знаю, что это ново для тебя, ты не готов, но давай попробуем. Я обещаю, все будет волшебно. Разбавив наш потрясающий секс походами в театры и рестораны, станет только лучше. Мы будем ближе друг к другу, откроемся по новой, — с мольбой в голосе просил Пак. — Не готов? Ты сбрендил, что ли, мне нахер это не нужно. Все эти сопли и чушь. Мне не нужны потом эти пиздострадания. Зачем портить то, что и так хорошо. Через какое-то время ревность, расстояние и время сожрет нас к херам. — Ты не прав, только представь, как мы вечерами будем сидеть у тебя дома, включим кино, я приготовлю ужин, будем болтать обо всем, это же здорово, — с такой надеждой и трепетом сказал Чимин. — Здорово? Здорово было, когда ты пришел сюда в первый раз. Я помню демонов, которые были у тебя в глазах. Весь концерт ты пожирал меня глазами, ты мечтал, как бы поскорее взять мой член в свой рот и отсосать как следует. Ооо, я помню, как тебе нравилось то, что я с тобой делаю и как поступаю, тебя и до сих пор это заводит, — Чонгук силой схватил его за волосы и оттянул назад так, чтобы голова немного откинулась. Он страстно начал его целовать, затыкая ему рот, чтобы не слышать этого бреда. Губы его были такими манящими, такими желанными. Парень даже не успел опомниться, как мощный корпус прижимал его к стене одним лишь рывком. Тонкие пальцы сжимали запястья, прижимая к стене. Бедро Чона давило ему в пах, совершая поступательные движения вверх-вниз, создавая трение и давление на его член. Это была сладкая и мучительная пытка. А губы впивались так страстно, что было ощущение — из него высасывают жизнь. — Ты уже дрожишь, ты хочешь меня, тебе нужно, чтобы тебя просто трахнули. Тело предательски поддавалось напору, в руках не было сил, чтобы сопротивляться. Да и нужно ли? Может, Чонгук прав. Ведь ему и вправду нравилось все, что происходит. Может, он просто скучал и накрутил себе не весть что. Подумаешь, какая мелочь, ну да, Чонгук — не его верный песик, который виляет хвостом при встрече. Да, он не пишет сотни сообщений в день, спрашивая, поел ли он. Да, он не считает дни до их встречи. Да, он трахается с другими. Да, он не скучает, не ждет, не любит… Да! Хотя стой… Нет! Его подсознание кричит нет! Пак нашел в себе силы сопротивляться, он укусил губу Чонгука с такой яростью, что из нее пошла кровь. Чонгук, ошарашенный, стер пальцем кровь с губы и вопросительно посмотрел в глаза напротив. — Какого хрена? — Я сказал, что я хочу большего, — уверенно повторил Чим. — Если ты этого не понимаешь, то нам нужно прекратить. — Ой, ну все, малыш, хватит, я не в настроении для ролевых игр, — Чонгук было попытался вернуться к поцелую, но блондин отстранился от него. — Серьёзно, блять? — Да, если ты еще не понял. Обдумай все хорошенько еще раз, я ухожу… — и он ушел, поднимая куртку с пола. Он открыл решительно дверь, его душа рвалась на части. Что он делает, он сошел с ума?! Только не оборачивайся, только не оборачивайся. И он закрыл за собой дверь, не зная, сможет ли он открыть ее когда-либо вновь. Он совершил самый смелый поступок за все время, возможно, это была тотальная ошибка и теперь он больше никогда не увидит эти дурманящие глаза, не почувствует эти соблазнительные губы… — Ну и катись со своими соплями к чертям, ты еще приползешь ко мне на коленях зализывать свою вину, — кричал Чонгук в ответ. — В пизду! — с этими словами в догонку Чимину в дверь полетел стакан с виски…

***

На следующее утро Юнги веонулся в бар пораньше, ожидая там увидеть обычную картину после приезда Пака в город: Чонгука в баре нет, он отсыпается после бурной ночи или даже утра. На полу валяются шмотки, бутылки, следы похоти и разврата. Юнги обычно надо потратить полдня, чтобы привести бар в нормальное состояние к наплыву посетителей. Позже к вечеру Чон приползет довольный до одури и будет делиться сладкими моментами прошедшей ночи. Но, к удивлению хёна, бар в идеальном состоянии, в таком, как его оставил сам Юнги вчера. Он спустился вниз, чтобы посмотреть, может, Чонгук умер от экстаза или от передоза спермы и адреналина в крови?! Отворив дверь подсобки, он увидел как хозяин бара сидит на диване, глядя в потолок, то ли слишком трезвый, то ли пьяный вусмерть. Один. Ну как один, только он и виски. В комнате все еще чувствовался парфюм рок-бестии, но и намека на его присутствие не было. — Что, ёбарь-террорист, половой гигант, гроза всех задниц Сеула, Чон Чонгук облажался и не смог? Ты перепил и у тебя не встал? Ну, ты не переживай, такое случается с лучшими из нас, — с издевкой говорит Юнги, оперевшись о косяк двери. — Пошёл ты нахер, — скалился Чонгук. — Где же твоя бестия? — И он тоже пошёл нахер, — отпивая последний глоток, произнес Чон. — Да что случилось-то?! — Ничего, все стало заебись. Давай устроим сегодня тусовку, как в старые-добрые. Что-то давно мы не веселились на славу, чтобы весь район знал, где лучший бар. Юнги не стал вдаваться в подробности странного стечения обстоятельств. — Да не вопрос, только для наших? — Нет, хочу свежее мяско. Пара пьяных студентов, шоты текилы, ковбойские шляпы и охеренные задницы. — Будет жарко! Пойду договорюсь обо всем. Пусть катится этот Пак Чимин, тоже мне, рок-звезда гребаная. Совсем зазвездился паренек. Да таких задниц у Чонгука хоть отбавляй, каждый вечер парни так и липнут к нему. Только и успевай выбирать. Каждый второй хочет его. Пфф, возомнил себе невесть что. Любовь, отношения, бред. Все и так слишком затянулось. Поразвлекались и хватит, секс, конечно, был хорош и даже очень, но у всех есть предел, особенно у терпения Чонгука. Именно так он убеждал себя, обновляя ленту в Инстаграм. — Сука!