Взмах одинокого крыла

      Мингю до покалывания на кончиках пальцев хотел взять Шуа за руку, пока они прогуливались по пляжу, кутаясь в воротники своих пальто и прячась от зимнего морского ветра. Но трусил раз за разом и только лишь периодически, когда они смеялись над чем-то из прошлого, позволял себе еле заметно ткнуть своим плечом плечо Джоша. Тот улыбался и так тепло смотрел на Мингю, что ему хотелось зарыться в песок головой, чтобы спрятаться от всех своих эмоций.       — Через пару дней мы с Верноном снова улетаем. — Мингю вздрогнул от этих слов, хотя и понимал, что этот мини-отпуск у них не вечный.       — Обязательно так скоро?       — Дети уже у нас, но он всё ещё жив. — Мингю не нужны были пояснения, о ком говорит Шуа, он знал абсолютно всё, а потому его и не пускали вместе с ребятами, боясь, что он не сдержится. Холодный расчёт — главное в их деле.       — Хао?       — Они с Джуном едут через несколько дней после нас. — Шуа кивнул. — Вернон ещё хочет подключить ребят своего друга, но я пока не в курсе.       — Могу ли я поехать с вами? — Не вопрос даже, надежда. Джош печально улыбнулся и коснулся пальцами плеча Мингю, сжав его через плотную ткань пальто.       — Тебе это не нужно.       — Мне это нужно так же сильно, как и тебе, Джош! Как ты не поймёшь?       — Именно потому, что я понимаю, тебе и не нужно ехать.       — Почему вы всегда решаете за меня?       — Просто мы беспокоимся, ты же сам понимаешь.       "Блять", — Мингю хотел бы сказать это вслух, но не мог.       Джош и Вернон улетели через несколько дней. Мингю вызвался отвезти их в аэропорт и нетерпеливо ожидал у входа, когда все закончат обниматься. Ему самому хотелось, но было бы странно, если бы он сейчас заключил Джоша в объятия, а потом ещё и поехал прощаться в аэропорту. Поэтому он ждал.       Прощание было почти неловким. Вернон, быстро обняв напоследок Мингю, махнул ему рукой и направился к стойке регистрации, оставляя их с Джошем вдвоём. Паршивец словно знал о чём-то, и это немного зудело у Мингю в голове, не о чем тут знать, ничего нет. Только лишь нетерпение во взгляде, тоска в сердце да быстрые взгляды украдкой в улыбающиеся глаза. Джош не настаивал на эмоциональных прощаниях, просто подошёл ближе и обнял одной рукой, в другой держа сумку. Он было стал отстраняться, но Мингю уже перехватил его за талию и прижал ближе к себе, обнимая двумя руками.       — Будьте осторожны. — Джош уткнулся носом ему в плечо.       — Как и всегда.       Ещё несколько дней Мингю ходил по их новому дому и пинал от безделья и нетерпения мебель. В буквальном смысле. Заложив руки в карманы брюк, он прохаживался то там, то тут, оббивая носками своих домашних тапок всё, что попадалось ему на пути, пока в один прекрасный момент не получил от Джихуна подзатыльник. Легко же Джихун это провернул только потому, что в этот момент Сунён тащил его на руках мимо. Не найдя никаких умных или язвительных слов, Мингю просто показал ему язык, но истязать мебель прекратил. Все домашние вздохнули с облегчением. Но внутреннее напряжение Мингю только усиливалось.       Джош не звонил и не писал, хотя обещал держать его в курсе. Как и обычно. Но, как и обычно, обо всём узнавали или Хао с Джуном, или Сынчоль, чёрт бы побрал этого Джису. Мог бы быть более снисходительным к его волнению, мог бы хоть пару слов бросить в простой СМС. Мог же? Мог. Но знал хорошо, что Мингю тогда точно не отстанет, будет выпытывать, переживать, приставать с нравоучениями — в общем, отвлекать. Мингю не нравилось, что он тот, кто отвлекает, ему хотелось быть полезным, но все почему-то решили, что помощи от Мингю никакой не будет. Злость брала.       Мингю уже изучил абсолютно все пляжи в городе, изойдя их вдоль и поперёк. Дышал, собирал свои мысли в кучу, прогуливался без шапки и шарфа, назло всем заботливым мамашам этой семьи. Правда, напрямую, конечно же, не заявлял о своём вызове, молчаливо им брошенном.       Они уже третью неделю прохлаждались в праздном отдыхе, дел никаких не было, все, кроме Джоша, Вернона, Хао и Джуна, наслаждались законным отпуском в компании друг друга, не зная, когда ещё получится так собраться вместе. Но каждый вечер Мингю всё равно сбегал к морю. Терапия такая, так он решил.       В один из вечеров, сбежав в очередной раз, нагулявшись вволю, но ещё не собираясь обратно домой, Мингю просто стоял на берегу, ковыряя носком туфли песок и смотря куда-то вдаль, в тёмное тревожное море. Мингю и сам был в этот момент таким же тёмным и тревожным, сам не мог понять, что же с ним такое происходит. Не может же быть, что он так убивается по отъезду Джоша до сих пор? Столько раз они вот так расставались на месяцы после встреч лишь на несколько дней. Не может быть, чтобы сейчас стало так плохо, что не проходило и угнетало так сильно.       Мингю вздохнул тяжело. В кармане завибрировал мобильный, стоявший по привычке на беззвучном. Хотелось проигнорировать в первый момент, не время было для разговоров ни с кем. Но не мог себе позволить этого, ему уже давно никто не звонил просто так. Что-то случилось.       — Югём? Что такое? — Мингю услышал на том конце телефона тяжёлый рваный вздох.       — Гю… — Хрипло, будто безжизненно в трубку.       — Что случилось?       — Гю, всё плохо. — Друг, давний, близкий друг не мог подобрать слов, что пугало. — Они нашли тебя. Они всё знают.       — Кто? Ты можешь сказать нормально?       — Юмин… — При упоминании этого имени Мингю напрягся, не стал бы Югём заводить разговор о сестре просто так, зная, как тяжело было об этом говорить. — Юмин погибла…       — Что? — Мингю застыл, ощущая, как внутри него разверзается пустота и страх. — Что ты такое говоришь?       — Они убили её, Гю, убили. Они нашли тебя.       Мингю словно бы слышал какие-то слова, но абсолютно перестал понимать их значение. Глупость какая. Только не Юмин. Этого просто не могло произойти. Она была на другом конце света, далеко от него, в безопасности. Ведь даже расстались тогда они, шесть долгих лет назад, чтобы она была в безопасности. А сейчас она была мертва, и, кажется, это он её не уберёг.       Мингю опустился на песок без сил, продолжая слушать прерывистую речь друга, пытаясь осознать, что ему говорят, чувствуя, как разлетается его сердце на мелкие осколки.