Assistant

Больничную палату наполнял отвратительный запах медикаментов. Тишину комнаты периодически нарушал громкий писк аппарата. Артур расположился в кресле в самом дальнем углу палаты. Он сроднился с этим запахом. И с этим писком. Все это означало, что она жива. Что она дышит. Артур провел в этой больнице уже чуть больше недели. Результаты обследований показали, что у Бри было множество гематом по всему телу, внутреннее кровотечение и что-то еще с головой. По словам врачей, она держалась на грани жизни и смерти в тот день. Ей сделали операцию, ввели в искусственную кому. И оставили в этой палате. Артур ошивался здесь с еще четырьмя сменщиками вторую неделю. И это было ужасно. Он приходил каждый день, садился в это кресло и ждал. Просто молча ждал, таращась в стену и мысленно умоляя девчонку очнуться. У него было множество дел. Дэймон, которого он жаждал посадить в тюрьму. Следователи вели расследование, им требовались показания Бри. Но никто не знал, как скоро она придет в себя и сможет заговорить. Да и придет ли вообще. Артур хотел уничтожить его. Его бизнес, его семью, — все, чем дорожил Фолл. Потому что Дэймон едва не забрал самое ценное у него самого. За часы, проведенные в приёмном покое во время операции Бри. За дни проведённые в этом чертовом кресле. За все это время Артур смог осознать одну важную вещь — Бри стала самым ценным в его жизни. Он хотел быть с ней. Чтобы она была в его жизни без всяких преград и прочего. И он очень боялся ее потерять. Второй проблемой стал фиктивный брак. Брак с той самой женщиной, о которой Артур почти забыл. Вся эта история не смогла обойти стороной его отца. Старик сложил два и два. На фоне этого всего разразился скандал. Со Стефани, с отцом. Над головой Артура нависла угроза потери компании и рассекречивания его первого - незаконного бизнеса. Со всем этим надо было разбираться — договариваться, решать вопросы. Но он не мог. Артура словно приклеило к чертовому креслу. Он все время хотел быть здесь. Рядом с Бри. Видеть ее. Видеть показатели аппарата. Знать, что она жива. Каждый раз, когда он смотрел на Бри, сердце болезненно сжималось. Она была такой тощей, такой хрупкой и маленькой. Ее голова была перевязана белыми бинтами. Замотаны руки и ноги. Под глазами нарисовались черные круги, кожа стала неестественно бледной, отчего черные синяки стали выделяться на ней еще больше. Артуру казалось, что если он уйдет и оставит ее, то что-то произойдет. Поэтому он не мог уйти. Он боялся уходить. Тишину палаты нарушил громкий писк. Аппарат начал издавать частые звуковые сигналы. Это вытащило его из транса. Артур бросился к кровати, на которой лежала Бри, и схватил ее за руку. Он запаниковал. Артур ни черта не понимал в этой штуке. Подавшись вперед, он нажал кнопку вызова врача и стал ждать, сжимая в ладони тонкую кисть и перебирая пальцы. Он всматривался в лицо Бри и на мгновение ему показалось, что она приоткрыла глаза. Затем с ее губ сорвался тихий хрип. — Бри, — позвал мужчина. Она снова что-то просипела. Этот звук отдалённо напоминал его имя. — Я здесь, детка. Я здесь. Артур сжал ладошку в своей, привлекая внимание девушки. Он пытался показать физически, что находится рядом. — Не… — снова хрип. — Н-не ух-ходи. Останься. Ее голос был слабым. Тихим и хриплым. Слова были едва различимы. Но он понял. Понял, что именно она сказала, и замер. В это время в палату ворвалась медсестра, а следом за ней еще двое мужчин — Дарлин и Стефан. Женщина лет сорока схватила шприц, лежавший на столике рядом, быстро поставила укол и ввела его содержимое Бри. Она затихла и закрыла глаза. Аппарат перестал пищать. Все снова стало, как раньше. — Ну вот, все хорошо, — проговорила медсестра, убирая шприц. — Она стабильна, не переживайте. Женщина оглядела всех троих, ожидая вопросов. Но их взгляды были прикованы к девушке на больничной койке, так что они не обратили на нее внимания, и медсестра поспешила удалиться. — Она что-то тебе сказала? — голос Дарлина разрезал тишину. — Черт его разберет. Кажется, она просила меня остаться, — пожал плечами Артур, все еще перебирая ее пальцы. — Не знаю. Не уверен. — Не уверен?! — злобно процедил Дарлин, делая шаг к Артуру. — Да ты хоть сам-то сознаешь, ебаный придурок, что это значит? Если она правда «просила тебя остаться», значит она хочет быть с тобой. Это почти что «я люблю тебя». И это то, что она говорит, на пару секунд выйдя из комы? Черт! Не могу поверить, что моя сестра такая дура. — Дар, — перебил его Стефан. Лицо Дарлина раскраснелось от злости. Он жаждал убить Артура. Это читалось в его глазах, пока Холт медленно осмыслял информацию. Дарлин хотел было кинуться на него и набить морду, но твёрдая рука Стефана остановила Дарлина. — Дар, успокойся. Брат, очнись. Это же Бри, черт возьми! У нее своя голова на плечах, и она отлично ей пользуется, когда захочет. Так что угомонись. А ты, — Стефан перевел взгляд на Артура. Тот с грустью смотрел на их с Бри сплетенные пальцы. — Черт его знает, за что, но наша сестра выбрала тебя, мать твою. Она хочет быть с тобой и это очевидно. Но дальше все зависит только от тебя. Хочешь быть с ней? — Да, черт возьми, конечно, — незамедлительно проорал Артур, вставая на ноги, но не выпуская руки девушки. — Думаешь, я пробыл бы все это время здесь, если бы было иначе?! — Нет, — Стеф кивнул, складывая руки на груди. Он все понимал. Но так же и был прекрасно осведомлен о проблемах, которые навалились на Холта со всех сторон, — спасибо газетам в зале ожидания. — В таком случае, иди и разгребай дерьмо, которое оставил. Наша сестра заслужила нормальных отношений с человеком, который ей дорог. Так что ты либо решаешь все это и не появляешься, пока не закончишь, либо вали нахуй из ее жизни. Стефан говорил ровным, холодным тоном. Он нацепил маску непроницаемости и замер в проеме, ожидая решения Артура. А вот Дарлина чуть ли не трясло от злости. Его лицо раскраснелось от бешенства, мышцы напряглись. И почему-то именно сейчас Артур заметил их явные сходства с сестрой. Это могло бы даже показаться забавным, окажись они в другой ситуации. Внимательно выслушав, Холт перевел взгляд на Бри. Маленькую, хрупкую, избитую. Все его тело напряглось. Они были правы. Со всем этим нужно заканчивать. Ситуация со Стефани изводила девушку и раньше, Артур это понимал. А учитывая, во что все вылилось, ей точно не будет хорошо в таком положении. После пробуждения Бри потребуется покой. Артур понимал, что ему нужно будет лезть вон из кожи, чтобы все исправить. Задача не из легких. Да и что будет дальше после этого он не знал, но… — Хорошо, — ответил Артур, не отводя глаз от девушки. — Я не появлюсь, пока не разгребу все это. Но при условии, что ты позвонишь, если что-то изменится. Артур повернул голову в сторону Стефана. Мускулы на его лице напряглись, желваки заходили из стороны в сторону, но мужчина все же кивнул. — Дайте мне пять минут, потом уйду. Дарлин хотел было что-то ответить, но стоило ему открыть рот, как Стефан молча вытолкнул брата за дверь палаты в коридор и вышел сам. Услышав щелчок и ругань с той стороны, Холт снова повернулся к девушке, сжав ее ладошку. На его губах появилась горькая усмешка. — Они, конечно, ублюдки, но я рад, что о тебе так пекутся, — тихо произнес мужчина. Реакции на это, разумеется, не последовало. — Они правы, малышка. Ты заслужила лучшего. И это явно не я с фиктивной женой-истеричкой, чокнутым отцом и прочей херней, — Артур осторожно поднес ладошку Бри к губам и поочередно поцеловал костяшки. — Черт, какая же ты холодная, — лицо мужчины исказилось. Он закрыл глаза, собираясь с мыслями и борясь с болью и яростью внутри. — Ладно. Похоже, мне действительно стоит уйти. Со многим предстоит разобраться. Не знаю даже, как справлюсь без своего чудесного ассистента, — его губы растянулись в ухмылке, правда слишком грустной. — Но я обещаю, что все исправлю, детка. И вернусь. Я вернусь, Бри. Ты только… очнись, мать твою. Пожалуйста. Я не могу без тебя. И они тоже. Ты нужна, детка. Твои братья, моя дочь… они любят тебя, — я люблю тебя. — Ты нужна нам всем. Так что, пока я разгребаю свое дерьмо, ты… очнись, пожалуйста. Проснись. А когда поправишься, мы свалим отсюда. Только вдвоем. Без работы. Без всех. Я буду весь твой, детка. Обещаю. Приподнявшись на стуле, Артур сделал шаг, наклонился к лицу девушки и прижался горячими губами к ее ледяному лбу. Затем правая щека, левая, нос, висок. Губы. После этого Артур встал и молча вышел из палаты. Он просто оставил свой номер Стефану и ушел. Больше, как и обещал, он не появлялся. Лишь звонил раз в день, узнавал, как обстоят дела. Ответы почти всегда совпадали. Ничего не менялось. Бри больше не приходила в себя. Она не открывала глаза и никого не звала. Просто лежала. Со временем, Артур уже научился различать всех братьев. Дарлин — раздраженный. Почти всегда оставалась грубым. Отвечал односложно, грубым голосом. Стефан — холодный и пугающе спокойный. Совершенно не соответствует тому, о чем говорила Бри. Видимо, сказывалось напряжение. Морган — чуть более живой. В отличии от остальных, он почти не скрывал своего беспокойства. Бри как-то говорила о его любви к точным наукам. Но это и так было очевидно. Морган выделялся на фоне братьев. Он не был так же хорошо сложен, но отличался большим умом и способностью мыслить логически. А Морти… самый старший из братьев-Эванс был холоден, но не видел в Артуре угрозу для своей сестры. Старший, мудрый, рассудительный. У каждого был номер Артура. И они тоже звонили ему. Несмотря на свою враждебность, поддерживали связь. Ради своей сестры, которая продолжала оставаться без сознания.

***

Открывая дверь палаты, Морти бесшумно вошел, держа в руке подставку с четырьмя стаканчиками кофе. По привычке, взгляд мужчины упал на сестру. Без изменений. Бри все так же спала, не двигаясь. Синяки сошли, ссадины почти зажили. Голова больше не была перемотана. Но она все еще не приходила в себя. Кожа бледная, на щеках нет румянца. Тонкие ручки без движения лежали вдоль тела. Вздохнув, Морти посмотрел на своих братьев. Обычно, они дежурили по двое, но именно сегодня собрались здесь вместе, чтобы услышать вердикт врача. Прошло ровно три недели. Три недели с тех пор, как Бри выпала из жизни. Три недели, как она в коме. Морти каждый раз прокручивал в голове тот день, когда ему рассказали о Бри. Он был со своей семьей дома. Погода была хорошей, Морти планировал вывести детей в парк. За завтраком он обсуждал с женой поездку в Австралию. Они шутили, болтали о том, как здорово будет собраться всем вместе с остальной частью семьи Эванс. И именно в этот момент зазвонил его телефон. На экране высветилось имя сестры. Морти поднял трубку, пошутил о чем-то, а в ответ тишина. Две секунды, три, десять. Обычно Бри всегда отпускала какие-то комментарии в ответ или просто фыркала. Но в этот раз молчала. А потом с ним заговорил мужчина. Он представился Артуром, парнем Бри. Сообщил о больнице, операции и коме. Морти отчетливо помнил первое состояние шока, непонимающее выражение лица жены. Потом перелет из Бостона в Нью-Йорк. И ожидание в больнице, когда объяснят хоть что-то. Множество часов казались вечностью. Не из-за перелета. А тишины. Все это сопровождалось бесконечной тишиной и абсолютным непониманием. Морти был первым, кто приехал. А через пару часов они с братьями уже сидели в приемной и ждали хоть чего-то. Когда к ним вышел Артур и в подробностях рассказал, что случилось, первой эмоцией всех братьев стал шок. Они поняли, что очень много не знали о жизни сестры. Первым на ноги вскочил Дарлин. Он был взбешен и кинулся было на Артура. Это отвлекло Морти, и он остановил брата, но заметил важную деталь. Артур не дернулся. Скорее, он ждал этого, потому что сам себя ненавидит. Не увидел, не сберег, не защитил. Холт злился сам на себя. Морти не испытывал враждебности к Артуру, как Дарлин и даже Стефан. Но и не воспротивился их действиям. Холту действительно не помешает разобраться со всем этим. Поставив подставку на маленький столик, Морти увидел, что Стеф и Морган уснули. А Дарлин, откинувшись на спинку кресла, смотрел в пустоту. Ему приходилось тяжелее всех. Да, они все были одной семьей, но между Дарлином и Бри всегда была какая-то странная связь. Поэтому Дар переживал, возможно, чуть больше остальных. Он почти не спал, сутки проводил в больнице. Старался не уходить от малявки надолго. Даже когда тут дежурил Артур, Дарлин всегда был поблизости. Оставив кофе, Морти присел на второе кресло рядом с братом и положил руку на его плечо, вырывая из мыслей. — Когда ты спал в последний раз, Дар? Парень лишь пожал плечами. — Не могу я спать. Не выходит. Всегда думаю, что что-то произойдет, пока я сплю. Так что… просто не могу. Морти понимающе сжал его плечо, пока Дарлин наклонился к столику, чтобы взять свой кофе. Выпрямившись в кресле, он сделал глоток и снова посмотрел на сестру. — Ты звонил ему? — прервал молчание Морти. — Стефан звонил. Не нравится мне он. — Пф, — прыснул мужчина. — В тебе говорят ревность и страх, братишка. Страх, что она может полюбить кого-то так же сильно, как любит нас. А может и больше. Бри выросла и стала самодостаточной девушкой. Она больше не бежит к тебе с просьбами помочь решить ее проблемы, вот от того ты и бесишься. В твоих глазах она остается маленьким ребенком, я понимаю. Мне тоже сложно воспринимать ее, как взрослую женщину, а не ребенка, который втихаря пиздил конфеты из моей тумбочки. Но с этим нужно смириться. Бри наша сестра, так что уважай ее выбор, даже если он тебе не по нраву. К тому же, я сомневаюсь, что он сможет еще ее обидеть. Думаю, когда она выйдет из больницы, он будет оберегать ее, как самую ценную вещь в этом мире. — Или нет, — Дарлин пожал плечами, делая глоток кофе. — Возможно, он уже решил не возвращаться. А звонит, чтобы удовлетворить собственное чувство долга. И если она проснется, его не будет рядом. Это причинит ей куда больше боли, чем когда-либо она испытывала. Ты ведь знаешь — Бри не ветреная. Ее будет ломать от боли и грусти, потому что человек, которому она поверила, снова ее кинет. Так ведь всегда было. История повторится, вот увидишь. И тогда, если она проснется, я заберу ее с собой, чтобы больше ничего подобного никогда не повторилось. Слова Дарлина звучали сухо и отрешенно. Словно это факт. Он будто ни на секунду не сомневался в своих суждениях и правильности собственных поступков. — Довольно лестный отзыв об мне. Твои планы на будущее сестры просто завораживают. А она еще твердила, что это у меня ненормальные собственнические замашки, — донесся громкий голос с другой стороны палаты. Переведя взгляд с брата на дверь, Морти увидел Артура. Сегодня он отличался от того человека, что почти неделю не выходил из этой палаты. Вид у него был вполне себе приличный, никакой щетины на лице. Синяки под глазами остались, но стали чуть бледнее. Чистая одежда, спокойный вид. Совсем не похож на того парня, который до трясучки боялся выйти из палаты и хоть ненадолго оставить свою девушку одну. Заметив Холта, Дарлин тут же вскочил на ноги. Вся его поза говорила о том, что он готов прикончить его. Младший Эванс чуть ли не рычал от гнева. — Какого хера ты здесь делаешь? Мы, кажется, условились, что тебя, уебка, здесь не будет! — Пока не решу все свои проблемы, — сохраняя спокойный вид, сообщил Артур, входя в палату и закрывая за собой дверь. — Ну и как? Решил? — Запустил процесс. Остальное, увы, от меня не зависит. — Но ведь это все еще не прекратилось. Так какого хуя ты здесь забыл? — рыкнул Дарлин, разбудив Стефана. Парень потер глаза и постарался понять, что же здесь происходит. Стеф посмотрел на Морти, но старший так и продолжал молчать. — А что тебя не устраивает? То, что я разобрался со всем достаточно быстро, или что ты еще не успел испоганить мнение своей сестры обо мне, а? — желваки на лице Артура напряглись. Он все ближе подходил к Дарлину, испепеляя его взглядом. — Тебе здесь не место, — зло плюнул Дарлин. — Почему это? Кажется, в ее день рождения я имею право проведать собственную девушку, разве нет? И тут выражение лиц всех братьев изменилось. Дарлин перестал злиться и оторопел. Они забыли. Из-за всей этой нервотрепки и дней, слившихся в один, они забыли про день рождения Бри. Артур был уверен в этом с самого начала. Но приехал не кичиться своим превосходством. Он приехал, потому что больше не мог сидеть в офисе, думать, делать, решать, руководить. Без нее он ничего не мог. Эти две недели показались ему адом, даже еще большим, чем время в больнице. Не видеть ее, не слышать писк аппарата и не знать наверняка, что она жива — это пытка. Самая настоящая пытка. Напряжение между парнями спало. Повисла неловкость. От ругани проснулся и Морган. И пока все братья переглядывались между собой, а Холт внимательно следил за их действиями, справа послышался тихий хриплый голос: — Я что, проспала свои подарки?