Братья под одной крышей

Холодное лезвие неприятно дотрагивалось кожи, а чужая рука крепко держала его за плечо, не давая вырваться. Шото и не пытался — мальчик считал это бессмысленным. Ему бы сначала понять, почему схватили именно его. А потом дошло — из-за внешности, он ведь выделяется и первым бросается в глаз. Смешно. Класс застыл под громкий крик злодея, боясь пошевелиться. Нескольких детей также поймали, но не угрожали ножом. Изуку смотрел на Тодороки испуганно, шевеля только самими губами: — Тото… Тото… Был ли брат на грани истерики? Определенно. Был ли среди заложников Цуки? Возможно. Было ли страшно самому Шото за свою жизнь? Конечно нет. Было ли ему все равно? В точку. Злодей крепче сжал хрупкое плечо и громко, грубо, устрашающе приказал: — Всем в спортзал. Живо. Кто не послушается, будет немедленно убит. Толпа двинулась за мужчинами в черном, полностью повинуясь. Происходило все быстро, Шото даже не успевал обдумать хорошенько. Поймал только себя на мысли, что судьба явно издевается над ним, заставляя показать свою непослушность и бунтарство. Он застыл, размышляя над этим и получил сразу же грубый толчок в спину — не жалели. Несколько поворотов, один коридор и заложники успешно добрались до просторного помещения яркого цвета и кучей спортивных принадлежностей. Их всех посадили в круг и связали между собой. Тогда-то он и увидел Кацуки — тот первым начал сопротивляться, за что сразу отхватил по шее. Его придерживал другой мужчина, заметно меньше чем тот, что поймал Тодороки. Также он дополнительно связал брату руки. Другие злодеи что-то копошились около стены. Уже минуту спустя Шото больно схватили за волосы, заставляя согнуться и посмотреть в старую камеру. Третий незнакомец заломил ему обе руки за спину и туго связал. Злодей, что держал парня, натянул маску и покрепче сжал нож у шеи. Начиналась игра: — Говорит Черный Патрон. Герои, предупреждаю: попытаетесь пробраться в школу и эти малютки будут успешно взорваны. Не пытайтесь проникнуть в здание, мы все отслеживаем и детонатор наготове. Мы требуем выкуп за каждого ребенка по десять тысяч йен. У вас полчаса, чтобы собрать сумму как минимум на одного, иначе этот, — он небрежно потряс Шото перед камерой, как игрушкой. — Будет зарезан. Смотреть в камеру не хотелось. «Наверное, сейчас снимают прямой эфир» — неуместная мысль мелькнула в голове. Но еще больше начало закипать внутри. Ярость, липкая, страшная, начала брать вверх, а желание разбить нос этому уроду росло с каждой секундой. Человек тем временем взял телефон и приложил к уху. Шото мог услышать весь разговор: — «Сэр, ваши требования?» — Десять тысяч йен за каждого ребенка. И за одного — пятьдесят тысяч йен. — «Сколько всего у вас заложников?» — Пытаешься заговорить меня, офицер? — «Нам нужно знать, какую точную сумму нужно собрать» — Ладно, хорошо. Всего у нас тридцать один ученик. Мы выучили все их квирки, так что готовы к любому событию. Ты не дури, мои угрозы — не шутка. — «Конечно, сэр. Пожалуйста, отпустите этого ребенка или уберите нож. Мы сделаем, как вы и хотели.» — О, это ты зря. Думаешь, я не пойму, что в таком случае сюда проберутся герои? — Злодей повернулся к окну и внимательно туда посмотрел. — Вы уже вызвали полицию. Я поднимаю ставки. За каждого ученика по тридцать тысяч йен. Деньги за четырех детей за полчаса, иначе этого малыша ждет наказание за ваше опоздание. — «Вы ведь понимаете, что это слишком много? Мы не успеем собрать столько денег, дайте нам больше времени» — Чтобы сюда ворвались герои спасать заложников, по типу Всемогущего или Старателя?.. Щелчок. Шестеренка сдвинута. Кожу приятно холодит, мороз распространяется в воздухе. На секунду становится сложно дышать и изо рта тяжелым вздохом вылетает облачко пара. Ему нужно маленькое движение, одно слово, чтобы окончательно сойти с ума. Квирк высвобождается из тела быстрее, чем он успевает обдумать свои действия и остановится, заставляя кровь разогнаться по всему телу. Ледяные глыбы температурой ниже пятьдесяти градусов окутывают в свои объятия злодея, умело распространяясь по чужой коже и останавливая движение. Шото хватает доли секунды, чтобы разорвать веревку на руках легким движением и замахнуться на удар ногой с разворота. Он бьет четко по линии, четко по нужной траектории, попадая стопой прямо в голову злодею. Еще меньше времени ему нужно, чтобы окончательно стать на свои две ноги и выбить нож из вялой руки. Сталь громко брязкает о пол и кончик ножа отламывается. Шото не до этого: мальчик резко двигается в другую сторону от предмета, прямо на третьего злодея, что все это время стоял около камеры. Он хватает его за черную курточку и бьет в живот, как помнит. Из мужчины вырывается тихий хрип и он сплевывает, невольно отходя. Тодороки не ждет, пока тому станет легче или когда прибежит его дружок, поэтому замахивается на апперкот. Прописывает точно в челюсть и не останавливается. Хук правой, хук левой в чужой нос с молниеносной скоростью. Горячая кровь каплями попадает на кулак и косточки неприятно ноют. Мужчина пошатывается, теряет равновесие и получает по коленках ногой. Он сдавленно кряхтит и падает. Тодороки на инстинктах замораживает и его. Тяжело дышит, сам не понимая, почему. Он не устал, ему не больно и не страшно, но глотать свежий воздух под бешено отбивающее ритм сердце привычно и легче. — Придурок, сзади! Голос Цуки, такой перепуганный и настолько злой, заставляет обернутся и сразу же согнутся. Острый кончик кинжала больно попадает прямо в левую руку, разодрав кожу. Кровь начинает быстро вытекать, но Тодороки все равно — он вынимает оружие и опрокидывает на пол, даже не пытаясь закрыть рану. Теперь он будет осторожнее — у третьего парня причуда с метанием режущих предметов. Мальчик наклоняет голову в сторону и внимательно смотрит на мужчину. В глазах читается интерес и что-то еще, непонятное, но ясно, что ничего хорошего. Ребенок дергается в сторону и бьет стопой прямо по полу: острые колы льда быстро растут, образуя целую дорожку. Злодей отшатывается, рубает концы, но лед покрывает всю комнату, даже чуть больше, и становится слишком скользко. — Мелочь… Ты этакая… Откуда только? Ты ведь по документам… — Без квирка? Ага, я знаю, — Тодороки ухмыляется уголком губ и смотрит выжидающе, с неприкрытым интересом. В глазах играет азарт, маленький огонек которого распространяется все больше и больше. Мальчик медленно делает несколько шагов вперед, а потом создает небольшой холодный щит, в которого врезаются ножи. Шото подкрадывается совсем близко, игнорируя боль в плече — один кинжал все-таки смог зацепить его — и ударяет кулаком прямо в солнечное сплетение. Мужчина глотает воздух и хватается за живот. Тодороки не медлит: ударяет по ногам, но не замечает еще одного острого предмета. Тот впивается в ногу, замедляя движения и Шото сдавленно скулит, теряя опору. На помощь приходит Кацуки: своим мощным взрывом он откидывает остальные кинжалы и отвлекает злодея. Тодороки кидается к другу Черного Патрона и ударяет со всей силы. Тот теряет равновесие и вырубается. — Шото, ты в порядке? Голос у старшего брата взволнованный и злой. Шото не обращает внимание. Кацу рвет свою рубашку и подбегает к раненому, пытаясь остановить кровь. Руки умело и быстро перевязывают рану и крепко держат, не давая убежать. Тодороки не больно, ему неприятно. — Цуки, мне не нужна перевязка. Нам нужно выбираться. — Ага, и сдохнуть ты тоже хочешь. Только придется и не от потери крови, а от моего гнева. Потерпи — и дождешься своей гибели. — Но мне все равно на такие повреждения, — Зачем он так сказал, мальчик и сам не знает. Просто терпеливо ждет, пока старший остановит кровотечение. — Я, конечно, все понимаю, но помочь нам кто-то собирается? — Подает голос один из одноклассников. Ах да… Они ведь все еще связанные. — Закрой рот, придурок. Тебе тут жизнь спасли, так что можешь и потерпеть, — Бакуго недовольно рыкнул к подавшему голос мальчику и тот притих. Шото посмотрел на остальных детей. Все они смотрели на него. Большинство — испуганно, с большими блюдцами и подрагивающими губами. Деку был на грани истерики: глаза на мокром месте (он был готов затопить, наверное, целый этаж), мелко дрожал, но криво улыбался. «Компания», в особенности Зорен, смотрели ненавистно, оценивающе и презрительно. Но все дети глядели неотрывно и… по-новому. Когда Кацуки закончил с перевязкой, он подошел к связанным и с помощью причуды подогрел веревку, в результате чего она порвалась. Освобожденные радостно заметушились и начали разминать тело, а кое-кто опробовал квирки. Деку подошел к братьям: — Что будем делать дальше? — Выбираться, — Шото глянул в окно, где светились фары полицейских машин. Тогда просто тыкнул пальцем туда. — Можно в окно. —  Дурак, — высказался Бакуго, внимательно осмотревшись. — У тебя три ножевых ранения… — он проигнорировал холодное «Мне все равно на них». — …это раз. Во-вторых, мы не можем быть уверены, что тут все преступники. В третьих, с окнами что-то не так, будто они под защитой, я это сразу заметил, как только нас поймали. Детонатор не нашли? — Он резко обернулся к рыжей девочке, что оглядывала злодеев. — Никак нет! Но тут есть рация, только у одного. Похоже, что это не все. — Что и требовалось доказать, — Кацу фыркнул и сложил руки на груди. — Мы не знаем, сколько там злодеев, какая у них причуда, где они, знают ли о том, что заложники сбежали. А могут, мы ведь были в прямом эфире. — Намекаешь, что тут опасно? — Нет, мне не страшна смерть, тебе ли не знать, Деку. Но тут есть другие тупые слабаки. — Можем допросить преступника. — Ты их вырубил, идиот, да и знаешь ли, что такое допрос и сможешь ли его провести? — Тут есть краны, можно облить их водой. Допрос — это когда больно или страшно. Я могу и так, и так, — Шото вскинул плечи, отводя пустые глаза. — Это был риторический вопрос. — Прости. — Эм… Ребята… У меня есть план, — Изуку сжался и стыдливо отвел глаза, когда на него посмотрели две пары блюдец. — Но он вам не понравится… — Лучше что-то, чем ничего. Зуку кивнул и начал шепотом пересказывать свою стратегию. Шото внимательно слушал, иногда кивая. А Цуки то кривился, то одобряюще наклонял голову, то хмурился. Но тут к ребятам подошли некоторые одноклассники, в том числе и «компашка». — О чем вы тут секретничаете? — Думаем, как спасти ваши шкуры, — к Тодороки вернулось прежнее настроение и желание ударить кого-то еще. — Молчи, шавка. — Как же так! Но Тото-кун спас нас все-… — Тебя не спрашивали, почти безпричудный. Половинчатый, у нас к тебе отдельный вопрос, — почти что прошипел один из близнецов. — Внимательно слушаю, — Шото все это веселит. Он знает и вопрос, и ответ. — Какого черта?! Почему в документах ни слова о квирке? Почему ты все скрывал и словечком не обмолвился?! — Зорен сжал кулаки, что аж косточки побелели. Смотря на новенького, что был ниже него как минимум на две головы, хрупкий, маленький и нежный на вид, он и подумать не мог, что в этом теле живет настоящий кровожадный монстр. Как он раньше не замечал? Одни глаза, полные либо безразличия, либо презрения, вселяли холодный ужас и прямо-таки светились опасностью. Жестокой, липкой и страшной. Он поймал себя на мысли, что если бы не инцидент со злодеями, он бы огреб по полной. Парень собирался ударить Тодороки и если тот будет сопротивляться, вызвать на бой. В котором Зорен был бы избит несколькими ударами до полусмерти. Ответ на вопрос был прост: — Я люблю врать.