And Christmas for all!

Не успел Ларс застегнуть куртку, как Кирк схватил его за руку и потянул на улицу. Возможно, гитарист сам до конца не отдавал отчета своим действиям, но ударник не оставил без внимания то, что Хэмметт взял его за руку. Тёплая ладонь, такая родная и мягкая… -Идём же Ларс! Давай! — Кирк неумолимо тянул его за собой. -Да иду-иду я.- Ульрих еле поспевал за ним. На улице уже стало слегка темнеть, а снегопад все продолжался. Крупные хлопья сыпались на парней сверху. Кирк имел привычку не носить шапку, а потому крупные снежинки падали и застревали в его чёрных кудрях. Некоторые даже умудрялись попасть ему на ресницы, но тут же таяли. Ларс не мог налюбоваться Кирком. От мороза щеки у гитариста стали розовые, и выглядел он ещё красивей, чем обычно. Вот и елочный базар. Парни стали ходить между высоких елей и тщательно осматривать каждую. Наконец Ларс и Кирк нашли идеальное рождественское дерево: елка была высокая и имела темный зелёный цвет. У неё были крепкие иголки, а сама она была очень пушистая. Покров снега придавал ей особый вид. Ели стоили недёшево, но музыканты скинулись и, заплатив, потащили дерево домой. -Черт, тяжелое… -Согласен. Ну, ничего, зато у нас будет самая крутая елка, верно, Ларс? -Конечно! -А у тебя есть вся эта приблуда? Ну там шарики, гирлянды? -Да, были где-то. Сейчас дойдём до дома и посмотрим. Елка была непосильной ношей, в глаза бил снег, а мороз все крепчал, и все же… Было во всем этом что-то особенное. Раньше Ларса раздражала вся предпраздничная суета, а теперь он сам стал частью этого вихря. Он тоже маленькая частичка того зимнего хаоса из людей, стремящихся все успеть. И Ларсу было куда спешить. И было, ради кого спешить… -Боже, наконец-то твой дом, — Хэмметт выдохнул, — думал, не донесём. Парни занесли ель в зал и начали устанавливать. К ней прилагались специальные крепления и ведро для воды. Минут через пятнадцать красивая и пушистая ель с мохнатыми ветками возвышалась в гостиной. -Так, ну давай тащи сюда все остальное, — Кирк нетерпеливо обходил ёлку в десятый раз, — будем наряжать. -Да-да, сейчас поищу. Кстати, можешь включить музыку, если хочешь. -Правда? -Пф, Кирк, чувствуй себя как дома.- Ларс улыбнулся. Чего только не разрешишь Хэмметту! Ему, действительно, можно все. Ларс стал ходить по всему дому, заглядывать в каждый шкаф и коробки, чтобы найти гирлянды, украшения на ёлку и прочий декор. Кирк остался в комнате. Он подошёл к большой полке, на которой в алфавитном порядке были расставлены разные пластинки. Гитарист невольно улыбнулся. Любил Ульрих во всем порядок и структурированность. Он дорожил своей музыкальной коллекцией. Кирк стал просматривать каждую пластинку, пытаясь подобрать что-нибудь подходящее. Украшать ель под Diamond head или же вешать на окна гирлянду под Pantera было не самой лучшей идеей. Он долго блуждал глазами по полке. В итоге он заметил то, что искал: какой-то сборник клишированных песен для Рождества. На удивление, многие песни из тех, что были написаны на обложке пластинки, Кирк знал и помнил. Рождество- семейный праздник. А семьи у него как таковой и не было. Отец рушил постоянно все. Это было такое существо, которое одним своим присутствием отравляло все вокруг и убивало даже самую спокойную атмосферу, не говоря уж о рождественской. Много лет этот праздник проходил мимо Кирка, потому что в его голове была четкая установка: нужно праздновать Рождество с любимыми и дорогими людьми. Его много кто приглашал на Рождество, но гитарист никогда не соглашался- он знал, что не дорог этим людям, а они не так уж дороги ему. И почему же он так быстро согласился на предложение Ларса? Кирк задумался. А ведь Ларс Ульрих единственный человек, у которого гитарист всегда на первом месте. Никогда ударник не задвигал Кирка на второй план. Хэмметт вдруг осознал, насколько сильно он привязан к датчанину. И, похоже, Кирк тоже ценит и любит его больше всех остальных. Любит…? Вот это странная мысль, даже очень. А вместе с ней вдруг появилось резкое желание обнять зеленоглазого барабанщика и не отпускать никуда. Стоп-стоп! Кирк резко встряхнул головой. Бред какой-то. Они же как братья. О каких обнимашках вообще может идти речь?! Хэмметт попытался сосредоточить свои мысли на пластинке. Надо поставить ее. Он подошёл к проигрывателю, аккуратно поставил иголку на чёрную поверхность. Секунда, и из устройства начали вылетать типичные для рождественских песен мотивы. Хэмметт сел в кресло; что-то тёплое и необъятное возникло внутри него. Как будто какая-то закрытая дверь в его душе распахнулась. Кирк почувствовал какое-то спокойствие и уют- то, чего он давно уже не чувствовал. Хоть он был гостем этого дома, он чувствовал себя здесь своим и родным, словно он всегда тут жил. Кирк вдруг подумал о том, насколько он благодарен Ларсу за то, что он пригласил его на Рождество к себе. Столько лет мимо Хэмметта проходил такой чудесный праздник. Есть елка или нет, в свитере с оленями ты сидишь или без- неважно, если ты находишься в безопасном и уютном для тебя месте с любимым человеком. С любимым.? Второй раз Кирка уже заносило не туда. Все его рассуждения сводились к ударнику… А тем временем Ларс отыскал ящик, в котором были аккуратно упакованы елочные игрушки. Снимая коробку с верхней полки, он услышал звуки, доносившиеся из зала. Ударник улыбнулся; он не зря позвал Кирка. Одно его присутствие подняло настроение Ларсу, а впереди еще столько рождественских хлопот, действительно, приятных… благодаря гитаристу. Ульрих вернулся в комнату. Шуршание коробок и шаги ударника вырвали Кирка из его мечт и фантазий. -Нашёл? -Ага. Ну, давай украшать. Не знаю, что тут есть, — произнёс Ларс, ставя свои находки на пол, — но этого должно хватить. Они принялись рыться во всех ящиках и коробках, вытаскивать из бумаги самые разнообразные игрушки. Среди них были шарики всех возможных цветов и размеров, множество фигурок и снежинок. Какие-то игрушки были даже деревянные. В ящиках оказалась гирлянда, на счастье, рабочая. Ларс с Кирком принялись распутывать ее. Со стороны это выглядело забавно- даже не скажешь, что двое вполне взрослых парней будут с таким азартом и интересом наряжать ёлку. Они снова были детьми, теми самыми детьми, которых настигло Рождество, а вместе с ним и легкое приятное волнение. Оба чувствовали, что это должно было быть необычное Рождество, и чудо обязательно произойдёт. -Кирк! Только посмотри, что я нашёл! — Ларс со светящимися глазами держал в руках деревянную елочную игрушку в форме коня. Игрушка явно была не новая, на ней виднелись потёртости и царапины. -Что это? — Кирк с интересом разглядывал предмет, вызвавший столько эмоций у его товарища. -Это самая первая игрушка, которую мы вообще купили! Ей лет столько, сколько мне, пожалуй. Я помню, как отец принёс домой целый пакет рождественской лабуды, и этот конь был среди них. Ларс выглядел сейчас самым счастливым человеком на земле. Кирк широко улыбнулся- датчанин смотрелся очень мило со стороны. -Раз так, то вешаем его на самое видное место, как почетную елочную игрушку! С этими словами Кирк указал на свободную ветку, которая была чуть выше середины ели. -Подсадить тебя, Ларс? — насмешливо спросил он. Датчанин был невысокого роста, и это не могло не стать поводом для шуток. Ларс закатил глаза, громко цокнув. -Да ладно тебе, — Кирк хлопнул его по плечу, — шучу я. -А вот подсади, Кёрки! — с вызовом ответил Ларс, хитро улыбаясь, Ну? Чего ты? Или боишься надорваться? — Теперь уже настала очередь ударника смеяться. -Вообще-то из нас двоих Принцесса ты. Так что тяжелое поднимать нельзя тебе. Кирк и Ларс засмеялись. Гитарист подошёл к Ульриху со спины и, сделав глубокий вдох, обхватил того, поднимая на несколько сантиметров вверх. -Не тяжело? — ехидно спросил ударник. -Вешай быстрее!!! — силы покидали гитариста. Ларс издал смешок и повесил деревянного коня на пушистую зелёную ветку. Кирк тут же поставил датчанина на пол, тяжело дыша. -Не думал, что ты такой тяжёлый. -Просто кто-то не привык поднимать тяжести. -Просто кому-то надо меньше есть.- беззлобно отозвался Кирк. -Ладно-ладно, — Ларс взъерошил ворох его чёрных волос, — давай дальше. Нам ещё звезду надо на макушку нацепить. Ещё некоторое время Ульрих и Хэмметт продолжали вешать игрушки на ёлку, и почти про каждую Ларс рассказывал историю. Эту купили в другой стране, эту подарил какой-нибудь необычный родственник, а эту они вообще стащили с чужой елки. Наконец осталась звезда. Ларс принёс стул. -Ну, кто же торжественно установит на макушке ели эту звезду? — официальным тоном проговорил барабанщик. -Дом твой, давай ты. -А… Давай вместе? Кирк на секунду застыл в недоумении, чем заставил Ларса изрядно понервничать и пожалеть о сказанном, но в следующее же мгновение смущённо улыбнулся и кивнул в знак согласия. Ульрих незаметно облегченно вздохнул. С каким-то трепетом и волнением он протянул руку Кирку, чтобы тот смог забраться к нему на стул. -Не грохнуться бы… -Не переживай, Потрошитель, я поймаю, если что.- усмехнулся Ларс. Их руки взялись за основание золотой блестящей звёзды. Щеки датчанина предательски вспыхнули от нарастающего внутри него волнения и неловкости. Кирк не заметил ничего лишь потому, что был сконцентрирован на сохранении равновесия. Одной рукой гитарист чуть притянул к себе макушку ели, а второй рукой, переплетавшийся с рукою Ларса, он начал надевать звезду. Убедившись, что она плотно зацепилась за макушку, Кирк отпустил ветку. Золотая остроконечная звезда ярко сияла. Вот уж действительно главное украшение елки. -Здорово получилось! — Кирк завороженно смотрел на звезду. -Да.- согласился Ларс, но взгляд его был прикован к лицу гитариста. Кирк боковым зрением уловил взгляд ударника и повернулся. Ларс не ожидал этого, а потому глаза его не успели принять равнодушный или хотя бы беззаботный вид. Отводить взгляд было поздно. Кирк всматривался в зелёные как изумруды глаза ударника. Какая-то искра сверкала в них ярче любой звёзды. В голову Хэмметту вновь ударили те мысли, которые посетили его при прослушивании пластинки (видимо, эта искра спровоцировала его) Прошло пару секунд, прежде чем кто-то из них заговорил. -Ну… эм, слезаем? — неловко поинтересовался Кирк. -А? Да-да, — Ларс смущённо улыбнулся, — не хотим же мы упасть с елкой вместе. Кирк спрыгнул первым и, сам до конца не поняв, зачем, протянул Ларсу руку, помогая безопасно слезть со стула. Ульрих тоже удивился такому жесту со стороны друга, но охотно протянул свою ладонь в ответ, чуть улыбаясь. -Спасибо… Они ещё раз осмотрели ёлку со всех сторон. Выглядело просто чудесно. -Там в коробке остались ещё большие носки, мишура и фигурки по мелочи. Можем развесить все это в комнатах, — предложил Ларс, нарушая затянувшуюся паузу. -Да, давай развесим, — согласился Кирк, — Главное, чтобы носки над камином не вспыхнули… -Это точно, — засмеялся Ларс. Они много чего ещё развесили, заменили кое-какие элементы декора. Провозились парни до позднего вечера. За окном уже было темным-темно, и только фонари освещали белую от снега дорогу. Снег, к слову, не прошёл, а только усилился- почти метель. -Так, ну вроде все, — выдохнул Кирк поправляя чёрные кудри, — Кажется, мы все развесили и украсили. -Ага. Слушай, неплохо получилось! — Ларс довольным взглядом осматривал свой дом, освещённый гирляндами и украшенный венками. Кое-где даже стояли большие красные рождественские свечи. Хотелось бы зажечь их сейчас, но парни решили дождаться завтрашнего вечера. Елка сияла и мерцала, не хватало лишь подарков под ней. Подарки! Вот о чем Ларс точно позаботился, так это о подарке для Кирка. Ударник помнил, что Хэмметт потерял несколько раритетных комиксов при переезде, и даже имеющиеся у него деньги не могли решить эту проблему. Слишком редкие были эти выпуски. Можно даже было сказать, что у Кирка были последние такие. Но Ларс умел искать; он обошёл всех своих знакомых и знакомых знакомых. И один коллекционер все-таки согласился продать недостающие комиксы, правда, за баснословную сумму денег. Ну и черт с ним, Ларсу ничего не жалко для Кирка. Четыре коллекционных издания были аккуратно упакованы в блестящую фиолетовую бумагу, а сверху была прикреплена записка: «Потрошителю». Вся эта атмосфера заставила Ларса, как маленького ребёнка, думать и гадать, что же ему подарит Кирк. Ударник с нетерпением ждал рождественский вечер. -Ладно, я пойду, — Кирк махнул рукой и направился к выходу, — Завтра увидимся. Если из еды что-то надо- ты позвони. Он уже натягивал куртку, когда Ларс, переминаясь с ноги на ногу и кусая губу от волнения, выпалил: -Стой! Кирк обернулся. -Что? -Ммм… Там же такая метель, и… Поздно уже, Кирк. Может… может останешься на ночь у меня? Ларс замер. Тысячу раз он уже пожалел о сказанном, но в то же время его внутренний голос подсказывал ему, что все идёт, как надо. Ульрих бледнел и краснел попеременно. Стыдно было за такое предложение. Казалось бы, предложил лучшему другу переночевать у него, чтобы товарищ не шёл в потёмках домой да ещё и в такую погоду. Что тут такого? Но Ларсу было страшно. Страшно, что такие предложения, взгляды, внезапно возникающая неловкость, выдадут его. Ударник метался меж двух огней: он безумно боялся, что о его чувствах догадается кто-нибудь, в особенности, Кирк, и в то же время больше всего на свете он желал рассказать гитаристу о том, что он чувствует. Конечно, в его мечтах, Хэмметт отвечал ему взаимностью, но никаких сведений, указывающих на то, что Кирк смотрит на Ларса по-особенному, не было. Можно ждать всю жизнь женщину- рано или поздно она влюбиться в мужчину-друга, почувствует опору и поддержку. Но надеяться на то, что лучший друг сменит ориентацию и тут же ответит на чувства, было просто смешно. Кирк на многое был готов ради Ларса, даже на очень многое. Нередко он ставил свои цели и желания на второе место, помогая барабанщику осуществить задуманное или же разобраться с какой-то проблемой. Они были братьями. Всегда друг за друга, при любых обстоятельствах. Могли говорить всю ночь, могли и молчать. И все равно понимали друг друга. Но Ларсу нужно было больше. Он желал обнимать Кирка в любую секунду, когда это захочется ему или гитаристу, а не только при встрече и прощании. Он бы хотел каждый день смешить Кирка, чтобы видеть его улыбку, а потом подмечать, как он красив, когда улыбается. Ему бы хотелось целовать гитариста и получать поцелуи от него. Легкие и быстрые, долгие и страстные. Но Рождество же творит чудеса… Вдруг, и такое желание сбудется? Кирк стоял в раздумьях. Остаться у Ларса или вежливо отказать? Гитарист вдруг представил себе своё жилище, такое серое и невзрачное, без елки и без… Ульриха? Нет. Он явно не хотел покидать этот дом, где было все, что нужно для счастья. Его лучший друг Ларс, рождественская атмосфера, которую он успел полюбить за эти несколько часов. -Пожалуй, ты прав, Ларс, — медленно протянул Кирк, — Если можно, то я останусь у тебя. Он улыбнулся, вешая куртку назад и снимая ботинки. Ларс не поверил своему счастью: глаза у него округлились, а на лице изобразилось удивление, смешанное с радостью. Взглядом он следил за движениями Кирка, пытаясь осознать, что только что произошло. -Что? Что ты так смотришь на меня? — все ещё улыбаясь спросил Кирк. -Да ничего, — Ларс быстро отвёл взгляд и прокашлялся, — просто рад, что ты останешься у меня.